Текст книги "Проклятие для Чудовища (СИ)"
Автор книги: Джулия Кей
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)
Филипп резко остановился, ожидая самого худшего. Он невольно сравнил себя с девчонкой в короткой юбке, которая слишком задержалась на прогулке.
Обернувшись, парень увидел знакомый капот. Впервые Филипп почувствовал облегчение при виде матери. Ему показалось невероятным, что она нашла его так быстро, но тут же вспомнил о телефоне, по которому она его и выследила.
Без лишних слов парень сел за заднее сиденье, забившись носом в щель между дверью и креслом, вдыхая аромат кожи. Вероника подумала, что он обижен и просто не хочет говорить о случившемся, на самом же деле Филипп просто старался унять бешено разогнавшийся пульс и тяжелое дыхание.
Они не разговаривали до следующего дня, пока Вероника не заставила сына проводить ее у порога. Женщина недавно сблизилась со своим коллегой по работе и уже частенько оставалось у него на несколько дней, предоставляя огромный особняк в полное распоряжение несовершеннолетнего сына с явными проблемами.
– Ты точно не передумаешь? – задала она лишь один вопрос, снова намекая на пластическую операцию.
– Не передумаю.
Филипп желал вернуть себя больше всего на свете, правда не таким способом. Он верил, что сможет найти выход, но с каждым новым днем, месяцем, ударом часов его уверенность таяла, а гордыня отступала на задний план. Он уже давно потерял всякую надежду и собирался набрать номер матери, пока перед его глазами не появилась девушка возле перилл на одном из школьных пролетов.
Девушка, которая может его спасти.
***
– Я слышал много высказываний в свой адрес, но от матери, да еще и пребывая в нестабильном психическом состоянии…
– Я понимаю, – мне было до невозможности жаль Филиппа и еще больше обидно, что он не получил поддержки от единственного человека, который мог ее дать – от матери. Как можно назвать своего сына чудовищем?
Думаю, большая часть подростков, чьи родители лишены абсолютно любого отголоска чувства эмпатии сталкивались с тем, что их называли чудилами лишь за то, чего не понимает взрослое поколение. Стильный наряд, крашеные волосы, яркий макияж, длинные ногти, изображения любимых персонажей и кумиров. У меня у самой частенько портилось настроение из-за комментариев Джаннет по поводу моего внешнего вида: «Выглядишь, как распутница», «Волосы, как гнездо у вороны», «Отвратительный цвет», «Вырядилась, как клоун» и куча других фраз, перевод которых я, к счастью, не знаю. Такие замечания здорово подкашивают самооценку, но еще хуже, когда указывают на то, что ты не в силах исправить. Например, на твою внешность. Особенно те, кто, как казалось, просто обязаны принимать тебя таким, какой ты есть.
– Я знаю, она хотела помочь, и я почти согласился, но тут появилась ты.
– Эй, – я села в позу лотоса и взяла руку Филиппа в свою. – У нас еще есть время, мы обязательно начнем все сначала, когда вернем тебе прежний облик. Если же не получится, барби из себя ты всегда успеешь сделать.
Филипп улыбнулся одним уголком рта, но ямочка на щеке все равно заиграла.
– Так о чем мы говорили? – я выпрямилась и заправила прямые пряди за уши. – Чтобы снять проклятие нужно лишь выполнить то, о чем оно просит. Как оно звучало?
Филипп помнил его наизусть. Сначала я восхитилась отличной памятью парня, но затем скривилась, понимая смысл каждого слова. Текст был мне не знаком, понятия не имею, откуда он в моей голове, и как я могла его произнести, да еще и в совокупности с темной магией. Никаких подсказок, все слишком запутано, от этого не легче. Я надеялась, что мой маленький мозг выдал что-то типа: «Ты плохой, на тебе проклятие, которое не снять, пока не покормишь бездомного кота», но я оказалась куда круче, что не могло не радовать.
Будь это проклятие для какого-нибудь серийного убийцы, а не обычного старшеклассника.
– Все так плохо? – спросил Филипп, видя мое замешательство.
– Нет, просто надо разобраться, – я записала текст в блокнот под его диктовку и сейчас внимательно вчитывалась в каждое слово, ища, за что можно зацепиться.
Ручка, кончик которой я грызла, треснула под напором зубов. Я облизнулась, почувствовав горечь чернил, пришлось встать и выкинуть ручку в мусорное ведро, которое не выносили годами. Со стола Филиппа без спроса взяла нечто, похожее на карандаш, которое точили, судя по виду, бобры.
– Как настоящая ведьма, расскажу тебе лайфхак, – я села на кровать, поджав под себя левую ногу. Филипп придвинулся ближе, заглядывая в блокнот. – В каждом заклинании есть лазейка, осталось ее только найти. Смотри, ты говоришь, что я смотрела в тот день на часы, может, попробуем поискать в них?
Мы спустились на первый этаж в темную прихожую. Филипп включил желтый свет. Здесь ничего не изменилось, огромные антикварные часы так и стояли у стены между двумя лестницами, ведущими на второй этаж. Стрелка, как и год назад, указывала на одиннадцать.
– Я понял закономерность, – Филипп встал рядом со мной, теперь мы оба вглядывались в циферблат. – Стрелка ходит вперед на один час раз в месяц.
– Лишь стрелка часов обратно не взойдет, – вспомнила я слова из проклятия. – Сколько было, когда я это произнесла?
– Ровно двенадцать.
Я шокировано уставилась на парня.
– Ты хочешь сказать, что осталось меньше месяца?
– Они пробили поздно вечером. Думаю, тогда уже стукнуло пятнадцатое февраля.
– Как же мы успеем снять проклятие, если еще даже не знаем, как это сделать? – я в суматохе начала мерить огромную прихожую шагами. – Ладно, не паникуй.
– Я и не паникую, это ты забегала, как мышь.
– Я говорю это и не тебе, а себе!
Вернулась на прежнее место и выдохнула.
– Ладно, должно быть что-то, что поможет обойти заклятие. Все-таки я была на эмоциях, не думаю, что у меня было время до мелочей продумать план мести.
– Я вот в тебе не сомневаюсь.
– Спасибо, но в данном случае это плохой комплемент.
Я открыла блокнот и в сотый раз перечитала написанное.
– Стрелка обратно… Слушай, а ты пробовал переводить стрелку самостоятельно? – осенило меня.
– Кучу раз. Когда я до этого додумался, не мог поверить, что вот-вот все исправлю. Но они стоят там, как приклеенные. Ни один мастер не мог сдвинуть стрелки с места, а я уж подавно.
– Да, такое бывает, что объект, к которому привязана магия, защищается. Ну-ка, дай я попробую.
Я принялась прыгать на месте, пытаясь дотянуться до стрелок. Тщетно, мне не удавалось даже рамы циферблата коснуться.
– Лив, я вызывал кучу часовщиков, не думаю, что получится у тебя.
– Ты что, забыл, – пыхтя сказала я, все еще прыгая. – Я же ведьма.
Филипп не стал спорить. Я почувствовала его руки под своими коленями, не успела возмутиться, как уже оказалась приподнята на нужном мне уровне. Видимо, парню надоело смотреть на мои мучения. Или же просто решил поскорее показать мою неправоту.
Как и любая девушка, я и думать забыла о том, что в общем-то хотела сделать. Интересно, я не тяжелая? Сколько он может меня держать? Вдруг уже пожалел, что поднял совсем не букашку. Но, признаюсь, его руки выглядели сильными всегда, а хват на ногах заставил в этом убедиться. Да и плечо, в которое сейчас упиралось мое мягкое место, оказалось не таким костлявым, как было раньше. Видимо Филипп провел целый год в изоляции с пользой, а не просто валялся в депрессии. Держу пари, одна из комнат на втором этаже точно спортивный зал!
Я дотронулась до стрелок, которые были длиннее моей ладони, но сдвинуть их действительно не получилось. Я направила на них магию, придавая немного стимула, но она же вернулась ко мне, ударив почти как ток из розетки.
Я вскрикнула и отдернула руку. Филипп тут же опустил меня на расписной паркет.
– Что случилось?
– Действительно не получилось, – я замахала рукой, пытаясь унять боль от небольшого ожога.
– Это бесполезно. Надо придумать что-то еще.
Филипп прошел мимо меня и сел на третью ступеньку, опустив голову. Я почувствовала его настроение отчаяния, и самой стало как-то нехорошо. Человек видит во мне свой последний шанс, я просто не могу его подвести.
И себя тоже. Моя душа не выдержит, я просто не смогу жить, если буду знать, что где-то в мире существует один такой Филипп, который прячется у себя дома в темноте, потому что я сделала его таким.
Я подняла блокнот с пола и уместилась рядом с парнем, в уже миллионный раз перечитывая заклинание.
– Любовь станет проклятием… взаимны слова, – шептала я. – Любовь… слова… любовь… Любовь!
– Что? – Филипп поднял голову.
– Ну конечно, любовь! Я не услышала их от тебя, поэтому решила отомстить тем же! Кто полюбит человека, который сам никого не любит. Так я и думала. Точно!
– О чем ты говоришь?
Я воодушевилась и заулыбалась во все свои белоснежные зубы.
– Тебе всего-то нужно услышать признание в любви. Взаимное.
– Да, подумаешь, пустяк, – с сарказмом ответил парень.
– О чем ты говоришь, – я схватила его за руки, заставляя взглянуть на себя. – У тебя же была куча поклонниц.
– Была, когда я сам не походил на разложившийся труп.
– Девчонки, конечно, смотрят на внешность, но им гораздо важнее душа, поверь мне!
– Лив, я не просто так сижу целыми днями дома, а на улицу выхожу в полной экипировке. У меня нет времени искать девчонку, которой захочется заглянуть в мой внутренний мир.
– А как же Токарева? Вы же с ней начали встречаться, неужели она тебя сразу бросила?
Филипп взглянул на меня так, будто я только что сказала что-то в духе «а Земля у нас плоская».
– Я даже не показывался никому из одноклассников.
– Мать запретила?
– Да, но я и сам не хотел. Очнись, Лив, они не хотели принимать меня с нормальной кожей, не думаю, что такой Филипп пришелся бы им по душе. Тем более Соне.
– Ты прав. А, может, сайт знакомств?
Филипп поднялся. По его лицу я поняла, что парень вымучен нашим диалогом, ему и так это все дается не просто, а тут я решила поиграть в сваху.
– Прости, Лив, я очень устал. Завтра еще всю домашку сдавать, а я за две недели так ни к чему и не притронулся. Продолжим завтра, хорошо?
Я кивнула. Если Филипп не хочет обсуждать любовные дела, то я сделаю это самостоятельно. Займусь этим вечером грядущим.
Пока я одевалась в прихожей, парень поднялся на второй этаж за моей сумкой. Дергая защелку на двери, в мою свалку-голову вдруг пришла очередная идея. Не успев полностью открыть дверь, я тут же ее защелкнула и резко повернулась. Филипп такого не ожидал, он уже намеревался закрыть за мной дверь, поэтому его рука вытянулась слева от меня, а лицо было в нескольких жалких сантиметрах от моего носа. Темный свет в прихожей создал романтическую атмосферу. Хм, его шрамы совсем не страшные, а в бледной коже даже есть какой-то шарм.
– Позвони своей маме, – выпалила я.
– Что? – Филипп, к моему сожалению, отошел на несколько шагов назад.
– Ты любишь свою маму?
Филипп удивился такому вопросу, его глаза забегали.
– Ну да, вроде.
– Она же твоя мать. Она тоже тебя любит. Вам просто нужно сказать об этом друг другу. Вот и все.
– Не думаю, что это хорошая идея.
– Да почему?! – я была возмущена, что мой гениальный план никто не разделяет. – Это же и есть лазейка! Что может быть проще, чем обменяться любезностями с родителями. Это же в миллион раз легче, чем искать какую-то вторую половинку, которая непонятно когда созреет.
– Лив, моя мать… скажем так, не любит проявлять свои чувства.
– Это неважно. Устроим вам совместный вечер, только мать и сын, такая семейная атмосфера растопит сердце любого.
У Филиппа не было сил продолжать разговор на эту тему.
– Я подумаю об этом.
Парень подошел к двери и дернул ручку за моей спиной, намекая, что мне уже пора. Но я настырно положила свою руку поверх его, не давая двери открыться.
– Пообещай, что позвонишь ей, – железно произнесла я.
Филипп поднял на меня взгляд. Я только сейчас заметила, какие тени лежат под его глазами. Вероятно, парень действительно устал и не спал уже много ночей. Надеюсь, его не мучают кошмары. Находясь так близко, я и вовсе не заметила каких-то дефектов в его внешности, все тот же острый нос, скулы впали еще глубже, ореховые глаза, губы пусть и кажутся холодными все еще выглядят мягкими.
Он вздохнул, принимая поражение.
– Хорошо, я позвоню.
Я улыбнулась, получив свое, и выпорхнула за дверь. Сразу ослепила белизна снега, ярко контрастирующая с тьмой, в которой я была несколько секунд назад.
Домой я возвращалась с дурацкой улыбкой на лице, предвкушая скорую победу над своим же заклятием. Все обязательно получится.
Я надеюсь.
[1] Прости, детка
[2] Болван
Глава 14
Филипп упоминал о том, что ему необходимо сдать всю домашнюю работу, которую задали на несколько недель. После случившегося он не выходил из дома и не показывался на глаза ни одной живой душе (кроме Аллы и матери, ну, теперь еще и мне) и, разумеется, в школу тоже не приходил.
Сначала Вероника отпросила его на день, неделю, месяц, все перетекло в переход на домашнее обучение. Учителя были в шоке, возникло множество вопросов, но Вероника быстро их уладила, сняв с банковского счета средства на «благополучие гимназии». С Филиппом занимались по Интернету, иногда приходил учитель на дом, но он был не из нашей школы, Вероника наняла одного частного преподавателя, который подписал все необходимые бумаги о неразглашении. Это был мужчина средних лет, которому, казалось, было вообще наплевать на все происходящее. Он никогда не задавал лишних вопросов, не отвлекался от темы. Просто приходил, начинал занятие по всем предметам и также спокойно уходил из дома. Филиппа такие занятие вполне устраивали – просто и без напрягов, раз в неделю видеть человека, которому от тебя нужны только деньги, за них он может хоть самостоятельно делать за парня всю работу, но преподавателя на то и наняли, чтобы Филипп усвоил хоть какую-то программу.
«Какая-то программа» – неподходящее определение для нашей гимназии и для самого частного преподавателя. Этот мужчина был… гувернер (?), слишком умный, разбирался в любой области и, судя по его стальным нервам и выдержке, передал эти знания не одному десятку домашних учеников.
Меня интересовало, не задались ли в гимназии вопросом, почему сразу два ученика из одного класса вдруг внезапно перестали ходить на занятия. Неужели даже одноклассники об этом не задумывались. Если со мной еще более-менее понятно – обиделась и больше не пришла – то о Филиппе они ведь вообще ничего не знают.
Сам Филипп говорит, что ему писали ребята из команды: «Куда пропал, чувак?», пару раз объявлялась Соня, но непрочитанные сообщения так и остались гореть на верхушке мессенджера, да никто и не настаивал. Так до Филиппа постепенно стало доходить, что его отсутствие в принципе никого и не волнует.
После потери старого телефона, я восстановила все свои странички, но тут же их удалила. Оставила лишь ту, где существовала общая беседа класса, чтобы хоть немного быть в теме событий. Правда, все свои фотографии, данные, друзей пришлось удалить. Теперь я зависала в Интернете под левым именем, которое знал только Филипп. Если раньше наша переписка заканчивалась десятком сообщений от меня и одним ответом от него, теперь наше полотно общения было одинакового объема. Из переписки я и узнала, как Филипп жил весь прошедший год – человек открывается гораздо быстрее и ярче, общаясь сообщениями, да еще и при свете луны.
Вопросы учителей не остались без внимания, они разговаривали с Вероникой о подозрительности поведения Филиппа и, под предлогом экзаменов, все-таки вынудили Клементьевых показать сына. Филипп ходил в школу раз в один-два месяца, чтобы тоже написать пробные экзамены в пустующем классе, замотанный, как мумия. Одноклассники его не видели, а если и замечали краем глаза, то явно не узнавали, да и сложно было уловить черную тень, летающую от выхода школы до нужного кабинета за считанные секунды. Парень и сам боялся ненароком кого-то встретить.
Мы болтали о школе и домашке, и мне в голову даже на секунду не пришла мысль, что вообще-то тебе, Ливана, ее тоже надо сдать на проверку. Я треснула себя по лбу, когда данная мысль все-таки достучалась до одной из моих извилин. На часах было уже за полночь, а я так и лежала в уличных джинсах на кровати, хихикая в телефон. Вставать не хотелось совсем, а тем более садиться за какие-то уроки, на которые я уже давным-давно положила большого жука. Образно говоря.
Подойдя к столу, смахнула в сторону все книги, которые достала прошлым вечером в поисках ответов на свои вопросы. Освободив прямоугольник стола, достала тетради и на скорую руку написала какую-то кашу максимально непонятным почерком. Если богомол может писать за меня сочинения под диктовку, то примеры я ему никак на словах объяснить не смогу, поэтому приходится делать все самой.
В школу мне надо было зайти всего на пару минут – сдать тетради и выйти, но стресса испытывала, как перед прыжком со скалы. Сейчас самый разгар перемены, коридоры шумны, полны людей, все в голубой форме, мой черно-красный полосатый свитер «слегка» выделяется среди них.
Дойдя до кабинета Натальи Степановны, настойчиво постучала, пытаясь поскорее попасть в укрытие с глаз подростков, но, сунув голову внутрь, тут же получила:
– Подожди, Готье, позже зайдешь. Видишь, я занята. Жди в коридоре, – осадила меня учительница, возвращая телефон к уху.
Я застонала и прижалась к стене, надеясь слиться с ней в одно целое.
Сегодня я надела шапку, но не от мороза, а скорее для красоты. Она была совсем легкая, облегающая череп, с красивыми булавками от сглаза, которые я специально прикрепила перед походом в школу. Обняла тетради и из-за них наблюдала за ребятами, стоящими напротив. Сейчас у них как раз урок с Наташкой намечается, угораздило же меня прийти именно в это время, вроде внимательно расписание проверила.
– Ливана, привет, – Кира подошла ко мне со сверкающей улыбкой в компании каких-то девчонок из других классов, которых я видела впервые. Возможно они и были на заброшке, но явно в более эпатажных образах, чем стояли сейчас. – Ты на алгебру?
– Нет, я просто тетрадки сдать, но Наталья Степановна явно решила промариновать меня здесь подольше.
– Она в последнее время просто монстр с этими экзаменами. Нам же надо показать результат выше, чем у двойки, – это девушка имела в виду гимназию номер два – нашего заклятого врага.
Я пожала плечами.
– Ничего нового в ее поведении не заметила.
– На выходных мы снова хотим собрать вместе. Юри спрашивал, придешь ли ты.
Вот тут уже стало интересно, я аж спину выпрямила.
– Спрашивал тебя?
– Угу. Он хотел узнать твой номер, но я не дала. Сказала, возьми сам.
Даже не знаю, чем вызван такой жест Киры. Возможно, она испугалась, что я разозлюсь на нее за то, что раздает мой номер кому попало. Или решила проявить себя в роли известной ведущей программы по знакомству женихов и невест.
– Я посмотрю, будет ли у меня время. Все на том же месте?
Кира кивнула в тот момент, как прозвенел звонок прямо над моей головой. Кто бы сомневался, что сигнал бегства на урок располагается рядом с кабинетом алгебры – чтобы точно никто не пропустил это событие.
Девчонки распрощались и побежали по своим кабинетам, а из нашего вышла Натусик, раскрыв дверь и запуская всех внутрь. Она стояла в проходе, явно высчитывая в уме, сколько барашков попало в загон.
Кира помахала мне рукой, но я окликнула ее:
– Можно я возьму с собой друга?
– Конечно. Сделаем и ему расклад на картах, – обернулась девушка, ее длинные сережки на конце с каким-то треугольником разлетелись в разные стороны.
– Козлова, тебя весь класс ждать будет? На перемене не наговорились? – встряла Наташка, подгоняя Киру последней в класс.
После классная руководительница подошла ко мне. Я отдала ей тетрадки, получив взамен пару замечаний по поводу внешнего вида.
– Формы нет, можно же было одеться в деловом стиле, в гимназию все-таки пришла.
– Ради трех секунд? – хотя, учитывая, что я проторчала здесь все пятнадцать минут перемены.
– Готье, ты о поступлении думала? О своем будущем? – явно не хотела отпускать меня учительница, забыв про свой урок.
– Думаю каждую секунду, – улыбнулась я. – До свидания, Наталья Степановна, – поскорее бы завершить этот разговор и убраться отсюда.
– До свидания-то до свидания, – вслед пробормотала женщина, явно думая обо мне не самое хорошее.
Будущее – последнее, о чем я сейчас думаю. Не то, чтобы я жила по принципу «живи одним днем», плыть по течению, нет. Просто я чувствую, что ничего меня не заботит. Взять цель стать самой могущественной ведьмой, конечно, можно, но я не горю этим желанием. Не думаю, что мне вообще хочется колдовать что-то масштабное, до этого еще надо пройти минное поле из проб и ошибок.
Филиппа я даже не надеялась встретить. Он придет к классной руководительнице, когда закончатся все уроки, и школа опустеет. Мы договорились увидеться вечером, когда придет его мама.
Филипп позвонил ей, сказал, есть разговор, который лучше обсудить лично. Она пообещала приехать после работы, правда, пришлось поуговаривать Веронику. Она не хотела переться в область из столицы по темноте и на обратном пути выталкивать машину из сугробов нашего частного района, хотя дороги здесь чистят ежедневно! Она написала, что не видит смысла проделывать такой путь ради пяти минут общения с сыном (вариант остаться на ночь она даже не рассматривала). Филипп разозлился и сказал, что больше пробовать не будет. Теперь уже мне пришлось его уговаривать написать Веронике: «Ну, пожалуйста».
Как бы там ни было, я пришла к парню домой за два часа до назначенного времени. Вокруг как всегда обитала непроглядная тьма. Первым делом я включила свет на кухне, где мы и собирались расположиться. За все отвечала я, Филипп лишь ходил и бормотал, что ничего из этого ужина не выйдет. Еще пару раз обозвал нашу классную руководительницу, которая сегодня и его успела достать своими вопросами о поступлении.
– Может, я вообще никуда поступать не собираюсь, работать пойду. Она об этом не подумала? – бухтел Фил, чистя апельсин. Я попросила его порезать около трех штук для фруктового салата, но он настолько погрузился в свои переживания, что совсем забыл о моей просьбе и отправлял одну за одной дольки в рот.
– И где же ты собрался работать? – я выливала смесь для пирога манника в форму для запекания в виде сердца.
– В шиномонтаж, байки чинить.
– А ты умеешь? – с заготовкой я чуть переборщила, смесь дошла до краев формы, а в миске еще осталась небольшая часть. Ладно, можно сделать мини-кексы.
– Научился. В интернете нашел по дешевке мотик. Рухлядь, конечно, но летает хорошо. Немного апгрейда, стал, как новенький.
– У тебя есть мотоцикл?
– Да, стоит у Аллы в гараже. Почти все лето на нем провел.
– Так ты все-таки выходишь из дома?
Филипп поморщился, когда апельсин брызнул соком в глаз.
– Конечно. А ты думала, я здесь безвылазно сижу? Зимой сложнее на нем выбираться, но я не далеко. На самом деле он стал моим спасением.
Я выбрала нужную температуру на дисплее духовки и поставила внутрь форму со смесью. Примерно через час будет вкуснятина. Повернулась к парню, сидящему на длинном стуле за узким столом.
– На полной скорости никто не заметит, что с тобой что-то не так, да и всегда есть шлем. Ветер бьет в лицо, ни один предмет не задерживается в поле зрения дольше, чем на миллисекунду. Чувствуешь себя свободным, можешь дышать, никакого напряжения, переживаний. Едешь, дышишь полной грудью, становится так спокойно. Когда стрелка балансирует около ста двадцати понимаешь, что тебе никто не нужен, только дорога вперед, но даже она тебя останавливает. Бак все-таки не такой вместительный, как хотелось бы. Приходится разворачиваться и с сожалением возвращаться сюда. Домой.
Слово «дом» парень сказал с такой интонацией, будто говорит о чем-то неприятным, уж точно не о месте, в которое хочется вернуться.
– Дай угадаю, твоя мать не знает, что ты гоняешь?
– Конечно нет. Алла, может, и видела байк, если заходила в гараж, но матери почему-то не сказала.
– Не думаю, что твоя мама обрадуется, когда ты расскажешь ей о своей профессии мечты. Вычеркнем эту тему из списка обсуждений на сегодняшний вечер.
– Ты шутишь? Она придет в бешенство. Опять начнет кричать, что аж уши заложит.
Я забрала тарелку с чищенными апельсинами и выбросила ароматные шкурки, которые Филипп старался счищать единой спиралькой.
Раз идея была моя, то и руководила всем я. А именно, прикупила нужные продукты и сама готовила ужин для Клементьевых. Не назову себя богом кулинарии, но опыт в готовке у меня имелся благодаря бабушке Лоре. Ну, еще у ведьм в крови делать все более чем хорошо.
Пока я кружила на кухне, воспользовавшись оранжевым фартуком, который принадлежал Алле, Филипп сидел за столом и внимательно наблюдал за каждым моим движением. А еще таскал продукты, как крыса на корабле. Я планировала сделать фруктовый салат в большой миске, но благодаря ему объем заметно сократился.
– Ты вообще здесь чем-нибудь питаешься? – спросила я, заметив, как с доски для разделки, на которой я резала банан, исчез очередной кружочек фрукта.
– Да…
Я закатила глаза. Судя по количеству банок газировки на втором этаже и упаковок от лапши быстрого приготовления в урне под раковиной, у кого-то скоро начнутся проблемы с желудком.
Аромат жареных грибов витал по кухне. У меня работали почти все конфорки на плите: на одной в кастрюле варились спагетти, на другой я жарила смесь из шампиньонов, чечевицы, чеснока, очищенных помидоров и ассорти трав для пикантности – тмин, розмарин, базилик. Еще решила сделать компот из винограда, чтобы желудок Филиппа немного отдохнул от количества химии в нем. А на десерт как раз подадим мягкий манный пирог с клубничным сиропом и фруктовый салат с йогуртовой заправкой.
– Почему ты улыбаешься? – вдруг спросил парень.
– Что? – я отвлеклась от смешивания ингредиентов в сковороде.
– Ты такая счастливая, делая всю эту… еду.
– Не знаю, мне просто нравится, – наверное, это занятие меня успокаивает и мысленно переносит на кухню к бабушке Лоре.
– Жалко, что все твои старания пропадут зря.
– Не говори так! – я резко повернулась, и от лопатки, которой мешала грибы, полетели жирные капли прямиком на белую с каким-то названием баскетбольного клуба футболку Филиппа. – Вот видишь, это все из-за твоего дурного настроения, – взяла салфетку из пачки и принялась вытирать капли, следы от которых все равно остались на ткани. – Придется застирать.
– А ты не можешь своей волшебной палочкой взмахнуть и все, пятен не будет?
– Могу, но мы не будем тратить магию на такую ерунду, иначе ты к порядку никогда не приучишься.
Филипп цокнул языком, закатив глаза.
– Ты разве не знаешь, что мысли материальны? – я вернулась к плите. Почти все готово. – Будешь надеется на худшее – так все и выйдет. Настройся на прекрасный, душевный разговор, который тронет сердце твоей матери…
– У нее его нет.
– …и вы станете счастливой семьей. Ты главное убери с лица кислую мину, побольше кивай и соглашайся со всем. А еще проглоти свое собственное мнение.
– Какой смысл тогда сближаться с матерью. Потакать ей?
– Если хочешь снова стать mignon garçon[1], придется потерпеть.
Прекрасно понимаю, что сунуть гордость куда подальше не просто, особенно перед теми, кто этого совершенно недостоин. Я вырастила в себе этот навык и прокачала его до максимального уровня еще в детстве, иначе мы с Джаннет не могли бы даже на одной планете существовать вдвоем.
Филипп ничего не ответил. Мы оставили приготовленный ужин на плите, накрыв крышками, и поднялись в его комнату. Филипп не просил, но я сама заглянула в его шкаф, выбирать наряд для ужина с матерью, раз футболку запачкала. Парень и не сопротивлялся. Лишь поморщилась, когда я включила свет. Лампочка весело замигала, уже позабыв, каково это – светить.
В шкафу был полный хаос. Подцепив ручку и без того полуоткрытой двери, заглянула внутрь, но тут же отпрыгнула назад едва мне на голову не свалилась какая-то пустая коробка с верхней полки. Зло посмотрела на хозяина сего беспорядка.
– Че ты ее уронила? – упрекнули меня.
– Я уронила? Зачем ты хранишь этот хлам? – судя по рисунку, коробка принадлежала одной из игрушек на полке у кровати.
– Это не хлам! – Филипп подошел и поднял «нужную» вещь с пола. – Вдруг пригодится.
– Ну да, конечно. Разве что для развития синдрома Плюшкина.
Филипп вздернул бледную бровь.
В шкафу была одежда, покоящаяся на вешалках. Вероятно, ее поместили туда, когда еще пользовались, сейчас же спрос имело то, что спуталось в куче на нижней полке. Я выбрала светло-синюю рубашку, которую даже гладить не пришлось. Филиппу выбор не очень понравился, но он пообещал держать язык за зубами и делать все, что я скажу.
– Футболку отдай мне, я ее застираю, пока пятна не впитались.
И Филипп послушно начал раздеваться, подхватив футболку сзади у шеи.
– Эй, подожди, дай я хоть отвернусь, – тут же уставилась в шкаф, поворачиваясь к парню спиной. Глаза забегали, не зная, на чем остановиться.
– Да ладно, я не стесняюсь, – ответили мне. Клянусь, я позвоночником чувствовала, что он опять ухмыляется с этой своей ямочкой.
Зато я стесняюсь.
– Как оденешься, скажи, – пропищала я. Щеки загорелись, как новогодние огоньки с елки. Кажется, я увидела кусочек пресса…
– Готово.
Филипп закатывал рукава рубашки до локтя. С бледно-серой кожей этот цвет сочетался идеально. Парень был похож на принца какой-нибудь волшебной страны в своем образе. Мне бережно передали футболку, которую я слишком резко выхватила из рук Филиппа.
– Пока я буду в ванной, прибери здесь, – кивнула на кучу одежды, единым целым вывалившейся из шкафа. – Только не «скомкал и пошел», а нормально сложи.
– Есть, босс! – отдали мне честь.
Хотелось ответить что-нибудь в меру язвительное, но щеки все еще сверкали, поэтому мне было необходимо ретироваться в другую комнату.
Найдя ванную на втором этаже принялась разбираться со стиральной машиной. Маминых средств из натуральных ингредиентов здесь нет, так что придется добавлять химию в качестве порошка. Улыбнулась, увидев в шкафу средства, которые производит папина компания. Хоть немного экологии все же будет.
Включив чудо-машину, вернулась в комнату. Филипп стоял, опираясь на стол и печатал в телефоне одним пальцем.
– Она будет через десять минут.
– Отлично, – я подошла к кровати, где валялся мой рюкзак. – Я сделала нам очень классную штуку, которая поможет мне слышать все, о чем вы говорите, и тебе слышать то, что подсказываю я.
Достала из рюкзака двух жуков златок, переливающихся от ярко-салатового в центре брюшка к изумрудному и оранжевому на концах в зависимости от падающего света. У меня получилось зачаровать их таким образом, что они работают, как подслушивающее устройство и средство связи друг для друга.
