355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джулия Хобан » Уиллоу » Текст книги (страница 3)
Уиллоу
  • Текст добавлен: 8 октября 2016, 17:03

Текст книги "Уиллоу"


Автор книги: Джулия Хобан



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Глава 4

В школьном саду Уиллоу прислонилась к липе и с глубоким вздохом закрыла книгу. Последние полчаса она пытается читать, но безрезультатно. Она просто не может сконцентрироваться. Вместо страниц перед собой она продолжает видеть своего бедного брата.

Она боится того, что может произойти во время их следующего разговора. Выдаст ли ее лицо? Она знает, что ему не хотелось бы, чтобы она видела ту сцену.

Это было личное... интимное – единственное слово, которое она могла подобрать – что-то интимное, как в самом горе, так и в том, как Кэти утешала его.

На этот раз она пошла в школу с чувством облегчения. Она вышла из дома специально рано, только чтобы не столкнуться с кем-то из них: надеясь, что если ей не придется за столом во время завтрака видеть лицо Дэвида с красными глазами, то она сможет забыть о том, что видела.

Да, правильно!

Отсутствие завтрака не сделало ничего, кроме пустоты в желудке. Из-за того, что, несмотря на то, что на улице чудесный день, а у нее есть свободное время, чтобы ничего не делать, а только сидеть снаружи и читать, она просто не могла перестать думать о Дэвиде. Она и раньше знала, что ему больно, конечноона знала, но видеть его таким…

Даже сейчас она едва может поверить, что такое произошло. С момента аварии Дэвид был таким собранным, сдержанным, что видеть его в таком состоянии, разбитым и сломленным, это кажется ну просто нереальным.

В животе у нее что-то перевернулось, когда он вспомнила, как пыталась подбодрить его за ужином какими-то выдуманными комплиментами. Как она могла быть такой наивной, такой глупой? Как могла подумать, что то, что она может предложить, может дать, поможет ему после всего того ужаса, которому она подвергла его?

Она ненавидела себя за то, что сделала с ним.

Нет, даже более того, она ненавидит себя за свой эгоизм. Потому что после того, как она видела его срыв, она знает, что должна заботиться о нем в первую очередь. Но вместо этого, все, о чем она может думать, это – сможет ли он забыть об этом…

Ну, почему он всегда так холоден и отстранен от меня?

Уиллоу поднимает глаза, мгновенно отвлекшись на группу школьников, входящих в сад. Некоторые из них ей знакомы по одному из ее уроков.

– Эй, Уиллоу, как дела? – окликнула ее одна из девочек.

– Пойдет. – Уиллоу слабо улыбнулась другой девочке. Ее зовут Клаудия. Уиллоу больше ничего о ней не знает, но она знает, что эта девочка вела себя дружелюбно с ней раз или два, и она благодарна ей за доброту.

– Хочешь к нам присоединиться? – спрашивает Клаудия, садясь на траву. Она наклоняет голову в одну сторону и приятно улыбается Уиллоу.

Нет. Уилоу не хочет присоединяться к ним. Она хочет остаться под липой и попытаться почитать. Но ей ведь это все равно не удается, да и как она может сказать нет? Клаудия дружески настроена, отклонение ее инициативы будет выглядеть странно, а у нее есть чувство, что она и так уже достаточно странно выглядит.

Уиллоу поднимается на ноги и медленно идет к группе. Она немного не уверена, что делать и что сказать этим девочкам. Если бы это было год назад, она бы даже не ждала, когда ее попросят. Это было бы самой естественной вещью на свете: подойти прямо к Клаудии и представиться остальным. Но сейчас… Не то чтобы она стеснялась, скорее она не знает, как вести себя с людьми.

И есть еще кое-что, думает она, в то время как Клаудия пододвигается, чтобы освободить ей немного места. Она гадает: так ли невинно это предложение, как кажется. Все знают, что она отличается от других. Ну, помимо всего прочего, она новенькая, и уже этого одного достаточно, чтобы возникли вопросы, даже самые невинные. Но Уиллоу уверена, что вызванный ею интерес более низменный, чем этот. Должно быть, повсюду ходят миллионы слухов.

Должны быть люди, которые знают, что произошло. Должны быть люди, которые знают, что она потеряла родителей. Должны быть люди, которые знают, что она убила своих родителей. А пока никто прямо у нее ничего не спрашивал, но она могла сказать, все они хотели узнать ее историю.

Уиллоу было трудно, сидя там, не чувствовать тревогу. Присоединившись к ним, она приоткрывает дверь. В любой момент могли начаться вопросы, которых она боялась. Поэтому вместо того, чтобы расслабиться, наслаждаться солнышком и невинной болтовней других девчонок, она в напряжении ждала, что произойдет.

– Если я пройду первоначальный отбор, то перекрашу волосы в рыжий цвет, – говорит брюнетка, сидящая рядом с ней.

– Извини, но я не улавливаю связи, – отвечает другая девочка. Уиллоу узнала ее. Девочка эта рыжая, та самая, которую так пристально разглядывала Уиллоу на днях, как раз перед своей оплошностью. Та самая, у которой царапина на руке. Та самая, о которой Уиллоу подумала, что она может быть ее единомышленницей. – Но в любом случае… – продолжила рыжеволосая. – Почему ты хочешь поменять цвет волос?

 – Ну... – Брюнетка откинулась на траву и прикрыла глаза бейсболкой. – Если я пройду первоначальный отбор, мои родители будут так счастливы, что не обратят внимание на мой цвет волос, и, кроме того, мне нравятся рыжие волосы. Ты должна быть польщена.

– Да, Кристен, это так привлекает. – Это сказала Клаудия.

– У тебя есть что-нибудь поесть? – спросила из-под бейсболки брюнетка. Уиллоу могла видеть ее имя, написанное на одной из книг, лежащих рядом: Лори.

– У меня где-то был вчерашний шоколадный батончик "Луна", – сказала Кристен, роясь в сумке.

– Спасибо, но я пас. – Лори смеется.

– Что на счет тебя. Уиллоу, правильно? – Лори спустила бейсболку на один глаз и посмотрела на нее. – Не думаю, что у тебя есть что-то более аппетитное, ведь так?

 – Нет, я… Ничего… – Уиллоу затихла.

– Не хотите прерваться и сходить за круассанами? – Клаудия посмотрела на часы.

– У меня нет времени. – Кристен качает головой. Она смотрит на Уиллоу, чтоб узнать есть ли у нее, что сказать по этому вопросу.

Уиллоу пытается улыбнуться, но улыбка выходит немного забавной. Похожей больше на гримасу.

Она избегает взгляда Кристен и вместо этого пристально смотрит на свои туфли.

– Итак, Уиллоу, – сказала Клаудия, обмахиваясь тетрадкой. – Какие у тебя еще занятия, я имею в виду, помимо истории. – Она и Уиллоу учились в классе по истории нового времени.

– Ой, да какая разница? – жалуется Лори из-под бейсбольной кепки. – Я хочу сказать, без обид, Уиллоу, но эта школа уже вот здесь у меня. – Режущим движением она провела ладонью по горлу. – Вы не старшекласники, да? Все о чем я могу думать в эти дни – это школа. Куда я пойду в следующем году? Какой факультатив мне посещать в последнем семестре, чтобы мой табель успеваемости улучшился? С меня довольно. Мы можем просто посплетничать ли что-нибудь в этом роде?

 – Просто поговорим, – мягко произносит Клаудия. – Она ботинком толкает Лори. – Знаешь, Лори, я старалась быть вежливой, узнать о Уиллоу.

– Ох, конечно, – кивает Лори. – Не подумай, что ты мне неинтересна, Уиллоу. Мне страшно хочется узнать, считаете ли вы, что я буду выглядеть лучше с рыжими волосами.

Но Уиллоу избавила от опасности отвечать натуральная рыжая. Кристен.

– Да, брось, Лори, ты вечноноровишь поболтать о таких вещах. Ты не хочешь говорить серьезно, потому что первый отбор на поступление в колледж уже у тебя в кармане. У тебя самые лучшие результаты за школьный оценочный тест из всех, кого я знаю. – Найдя батончик «Луна», Кристен откусила его. – Тебе не о чембеспокоиться.

– Дело не в этом, – запротестовала Лори. – Я не ручаюсь, что пройду самый высший отбор. Дело в том, что в эти дни это гораздо больше, чем просто оценки и баллы.

– Лори, Кристен права, – говорит Клаудия. – Твои баллы настолько хороши, что все остальное неважно. Кроме того, ты так много всего сделала, будто Папа Римский окропил святой водой твою зачетку. Вот кто действительно влип, так это я. – Она на мгновение нахмурилась, собирая волосы в хвост. – Я хочу сказать, что дело не только в том, что у меня не такие хорошие оценки, но что еще я сделала?

 – Может, тебе нужно пересдать оценочный тест, – предложила Лори. – А как насчет тебя, Уиллоу? Ты будешь проходить какие-нибудь подготовительные курсы в этом году?

 – Они того стоят. – Кристен кивает.

Уиллоу знает, что ей следует ответить что-нибудь. Что угодно. Сидя там и не участвуя в разговоре, она чувствовала себя неуютно, но чтоона могла поделать? Подготовительные курсы к оценочному тесту? Ничто не казалось настолько неважным.

Конечно, если бы все не изменилось для нее так сильно, то, возможно, она думала бы о подготовительных курсах. Но все изменилось.

Колледж? Может сразу на луну? Если она и задумывалась когда-либо о жизни после окончания средней школы, то только чтобы задаться вопросом – выставит ли Дэвид дом на продажу к моменту ее выпуска – иначе они будут не в состоянии оплачивать обучение в колледже.

Огромная пропасть разделяет ее и этих девочек. Она знает, потому что раньше была по ту сторону, с ними. Ей отчаянно хотелось наладить с ними отношения, но она просто забыла, как это делается.

Уиллоу обдумывала, что бы такоесказать. Тогда Кристен смяла обертку от шоколадного батончика и потянулась рукой, чтобы положить ее в сумку. На мгновение стала видна красная отметина, которую Уиллоу видела в тот день.

– Ты рез... – Уиллоу брякнула это до того, как смогла остановить себя. Ее голос прозвучал слишком громко или даже хуже…

Что я такое говорю??

 – Я имею в виду, ты рез...

Боже всемогущий!

Как ей выкрутиться? Они все выжидательно смотрят на нее, она должна что-топридумать.

Резать, резали, режущий, черт, что ей состряпать из Рез?? Уиллоу оглядывается на всех, смотрит на Кристен и придумывает…

– Я имею в виду – с кошками… резвишься ли ты с кошками…

Лучше, чем "Резала ли ты себе руку", но слишком натянуто.

– Я имею в виду… – Уиллоу на секунду замолчала и закрыла глаза. Если она будет стоять вот так, может они просто встанут и уйдут? Забудь об этом. Ей никогда так не везет, ей просто лучше покончить со всем этим. – У тебя… У тебя…

Что?? Что у нее??

 – У тебя есть котенок? – наконец, через несколько секунд она смогла выговорить. Девочки в оцепенении смотрят на нее.

Боже мой!

Уиллоу чувствует, как у нее горит лицо. Если подумать, она села с ними, только потому, что не хотела казаться странной!

 – Нет, – говорит Кристен через секунду. – У меня сильная аллергия. Кстати, это напомнило мне кое-что. – Она поворачивается к Лори. – От того лосьона, который ты посоветовала попробовать, у меня жуткая сыпь. – Она закатывает рукав и начинает сильно чесать руку, и Уиллоу может видеть, что отметина, которая ее так заворожила, всего просто царапина. И ничего больше. Скорее всего, эта царапина от того, что Кристен так сильно расчесывает свою кожу. Даже сейчас, пока она смотрит, другая девочка начесывает одну или две царапины. Которые не похожи на те, что «украшают» руку Уиллоу. Ссадины на руке этой девочки абсолютно невинны. Она уже не единомышленница, как и все остальные в этой маленькой группке. Как и везде. – Почему это ты спрашиваешь, нет ли у меня котенка? – Кристен поправила рубашку и уставилась на Уиллоу. – Может… Может, ты думаешь завести одного? – Она произносит эти слова медленно, будто разговаривает с кем-то, кто не очень хорошо говорит на этом языке. Она пытается быть милой, но очевидно, думает, что Уиллоу – идиотка.

Еще хуже то, что трудно не заметить смущенные взгляды, которыми обмениваются остальные девочки.

– Ну, – говорит Лори. – Она сняла бейсболку и перевернулась, подперев голову рукой. – У меня сестра работает волонтером в приюте для животных, если тебе нужен котенок.

Уиллоу кивает. Она чувствует, что они все считают ее чудной. Они стараются быть милыми, предлагают свою помощь с котятами, но у нее за спиной закатывают глаза и благодарят бога, что они не такие сумасшедшие как она. Может, они расскажут остальным, что тусовались с новой девочкой. Нет, они не знают всей истории, но она, ей-богу, странная… Может, они приплетут несколько своих слухов.

– Простите… – Уиллоу вскочила на ноги. Она больше не может сидеть здесь с ними. – Мне нужно… – Нужно что? Она ничего не может придумать. Да это и не важно. Ей кажется или они довольны, что она уходит? В любом случае, приглашение было с их стороны лишь любезностью. – Увидимся на истории, – выговорила Уиллоу.

– Обязательно, – кивнула Клаудия.

Уиллоу как можно быстрее вышла из сада и направилась к зданию. У нее еще есть немного времени перед следующим уроком. Но она не знает, куда ей идти. Ни библиотека, ни столовая ее не привлекают. Она не знает, куда идти, но, пожалуй, знает, чем хочет заняться.

Хотя ее немного беспокоят практические стороны этого. У нее так много отметин на руках, что практически можно играть, соединяя точки. Ей необходимо подождать, пока некоторые порезы заживут, чтобы снова начать резать по ним. А ноги? На ней джинсы – сможет ли она добраться до ног? А если она сделает это на животе, не прилипнет ли к нему свитер? Уиллоу встряхнула головой. Ей нужно планировать такие варианты.

Завтра она наденет рубашку на пуговицах.

Но, несмотря на ее отчаяние, простые мысли о деталях помогли ей успокоиться, забыть недавнее происшествие: как ужасно прозвучал ее голос, когда она спросила о котенке. Она практически забыла, как это печально, что она не можетпойти на подготовительный курс по оценочному тесту.

Уиллоу целенаправленно идет в туалет, но ее ожидания не оправдываются, так как тот занят. Там курят две девочки. Еще одно запрещенное занятие, но намного более приемлемое.

Уиллоу не совсем уверена, что делать. Она может подождать, пока они уйдут, но неизвестно, сколько времени это займет. Когда Уиллоу подумала об этом, самая близкая к ней девочка потушила окурок в раковине и зажгла новую сигарету.

– Будешь? – спросила она, протягивая Уиллоу пачку.

Уиллоу покачала головой. Она знает, как это нелепо, она могла бы тоже курить, почему нет? Но сигареты, нанося вред, тоже приносят удовольствие, за исключением…

Никотин – уйдут годы прежде, чем он причинит боль…

Она отступила к двери, а потом та закрылась за ней. Уиллоу оглядела оба конца коридора, который, слава богу, был пуст. Она начала двигаться. Она не знает, куда направляется, даже не уверена, куда точно ведет коридор, она просто знает, что должна двигаться, иначе взорвется.

Она двигалась все быстрее и быстрее, ноги болели. Она неожиданно поняла, что стремительно несется по коридору, к черту правила. У нее болело под ребрами: и от затрудненного дыхания, которое она пыталась выровнять, и от того, что рюкзак ударялся о плечо.

Но ей хорошо. От всего этого хорошо. Не так хорошо, как было бы от лезвия, но достаточно не комфортно, чтобы отвлечь ее.

К сожалению, коридоры такие длинные, а у Уиллоу так много сил. Она приходит в бешенство, бешенство,когда попадает в тупик и оказывается перед кирпичной стеной. Если бы это не было таким клише, она начала бы долбить кулаками по кирпичу.

Если бы это не было таким клише, а руки с ссадинами не было бы так сложно спрятать.

Вместо этого она сползает по стене, ее легкие кричат, даже если сама она молчит, и пытается сосредоточиться на том, как ужасно болят ее ребра, не открылись ли раны на ногах от такой пробежки.

Она осторожно проводит вверх и вниз по икре обутой в кеды ноги, растирая, стараясь почувствовать, есть ли открытые раны. Есть! Уиллоу посмотрела вниз. На джинсах проявилось маленькое пятнышко крови. Не сильно, вряд ли бы кто-то заметил, но… У нее на плече – рука. Вопрошающий голос. Уиллоу поднимает голову и видит лицо своего учителя физики, мистера Мостона.

Он встревожен. Уиллоу не хочет говорить с ним. Она хочет сосредоточиться на ощущении от раны на ноге. Хочет, чтобы она болела еще сильнее, растирая ее ботинком. Но, к сожалению, не может. Где-то в глубине сознания она понимала, что если прямо сейчас не возьмет себя в руки, то будут последствия: встреча с методистом, нотации. Может быть, вызовут ее брата. Вероятнее всего, вызовут брата. Одной этой мысли достаточно, чтобы вернуться к реальности.

– Уиллоу? С тобой все в порядке? – Его голос сочувствующий, мягкий, заботливый. Это искренне? Она уже не может сказать. За последние семь месяцев так много людей спрашивали ее, все ли с ней в порядке, именно в таком тоне. Уиллоу стала ненавидеть этот тон. – С тобой все в порядке? – Он повторил вопрос, и Уиллоу пришлось сдержаться, чтобы не рассмеяться от того, насколько абсурдно он прозвучал. Почему люди только спрашивают, все ли с человеком в порядке, когда очевидно, что нет?

– Я могу чем-то тебе помочь? – продолжил он.

Уиллоу забеспокоилась, что дальше он предложит проводить ее в медпункт или того хуже – связаться с Дэвидом. Лучше ей начать говорить и быстро.

– Нет. Спасибо, – наконец, сказала она. – Со мной все в порядке, правда. Теперь все хорошо. Я просто немного… – Она неуверенно замолчала, надеясь, что мистеру Мостону станет легче от того, что она ответила, и он не будет требовать более убедительных ответов.

– Не хочешь помочь мне подготовить лабораторию? – спросил мистер Мостон. Он сказал это так, будто ей пять лет, и он предлагает ей вафельный рожок мороженого. Ясно, что у него добрые намерения, но это не похоже на него. Он молод, возможно, моложе Дэвида. Уиллоу слышала, что это его первая работа учителем.

Она уверена, что он никогда раньше не имел дело с ученицей в таком состоянии.

Уиллоу не важно, что он абсолютно не способен предложить ей настоящую помощь, но она просто рада, что он не знает, что на самом деле с ней происходит. Возможно, он думает, что она просто слаба. Может его уже предупредили в учительской, чтобы он был с ней начеку: дайте ей время, не давите на нее, ей нужно пространство

– Хорошо, – выдавила Уиллой через несколько секунд. – Я помогу вам с приготовлениями. – В конце концов, физика это следующий урок по расписанию, и ей все равно нечем заняться. Ей некуда идти.

Уиллоу выпрямляется. Она может почувствовать, как тонкая струйка крови стекает по ее правой ноге, и она сосредотачивается на этом, пока идет следом за учителем в лабораторию кабинета физики. Мостон толкает дверь и Уиллоу следом за ним входит в затхлую комнату. Урок еще не начался, но там уже околачивается какая-то девочка.

– Привет, Вики, как протекает эксперимент? – интересуется Мостон.

Девочка, вздрогнув, поднимает глаза.

– Мм, ну, еще пока не идеально, – запинаясь, произносит она, при этом явно нервничая, – но думаю, что смогу провести его в этот раз.

– Ну, хорошо. – Мистер Мостон кивает. В таком случае я доверю его проведение тебе. – Он, нахмурившись, роется в бумагах, которые держит в руках. – Уиллоу. – Он поднимает голову. – Я думал, что захватил проверенные домашние работы с прошлой недели с собой, но очевидно я оставил их в своем кабинете. Ты хочешь пойти со мной или останешься и будешь ждать здесь?

 – Я останусь, все в порядке, – уверяет его Уиллоу, но она очень смущена. Он сказал это так, будто она была чем-то особенным, хотя предполагается, что так оно и есть, но ему не стоит это афишировать. Она скользит взглядом по Вики, но, к счастью, та так занята своими делами, что не обращает на них внимание. Она возможно даже не слышит, о чем они говорят.

Уиллоу бросает свою сумку на парту. Мистер Мостон уходит, а она, вздохнув, плюхается на один из стульев. Теперь она снова может вернуться к изучению царапины на ноге.

Подперев рукой подбородок, она праздно пялится на то, как суетится Вики. Очень важно сохранить на лице бесстрастное выражение, и не выдать себя чем-нибудь. Ей необходимо выглядеть так, будто под партой совершенно ничего не происходит. Ей необходимо выглядеть так, будто она не пытается расширить рану на ноге, так, будто носок ее кроссовка не вымазан в крови.

Она чувствует себя как женщина, заигрывающая ногой под столом со своим любовником на роскошном званом ужине.

Нога у нее болит. Невероятно, что двухдюймовый порез может быть таким болезненным. Это действительно легко: просто нужно расковырять рану прежде, чем она заживет, взять что-то тупое, как например, мысок кеда, и попытаться раздвинуть порез на три или четыре дюйма…

Теперь, когда у нее есть свое решение проблемы, когда боль растекается по всему телу как наркотик, Уиллоу может свободно думать о других вещах. Она пытается следить за тем, что делает Вики, но эксперимент, над которым она работает, кажется совершенно незнакомым. Интересно, распознает ли она, что происходит. Может и на этом уроку она отстала от остальных.

– Над чем ты работаешь? – спрашивает Уиллоу. – Это же не часть нашей домашней работы на эту неделю, так?

– О, нет. – Вики, не отрываясь, черкает что-то в своей лабораторной тетради. – Я делаю это ради дополнительных баллов. Я…Я еле сдала в прошлом году, и в этом семестре мне пришлось улучшать свои отметки. – Она немного покраснела, произнося эти слова. – Мостон сказал, что выполнение самостоятельных экспериментов – хороший вариант. – Вики захлопывает тетрадь и тщательно рассматривает какое-то приспособление.

– Что за эксперимент? – спрашивает Уиллоу. У нее достаточно сильно болит нога, поэтому теперь она может оставить ее в покое.

– Ну, я пытаюсь узнать об ускорении под силой тяжести. Хотя какая разница? Я просто хочу... Привет, Гай, – прервалась Вики, когда открылась дверь.

Уиллоу, еще не обернувшись, уже знает, что это должно быть тот самый Гай, которого она встретила в библиотеке. Конечно, могут бытьи другие. Он не в ее классе по физике, поэтому нет причин, чтобы это был он, но она знает, что это так. Ну и что с того? Ей нечего перед ним стыдиться. Она ведь не спрашивала его о котятах и прочей чепухе.

– Привет, Вики, Уиллоу. – Он улыбается им. – Мостон у себя? Я хотел занести вот эту лабораторную.

– Он должен вернуться с минуты на минуту, – говорит Вики. Она прикладывала груз к ряду металлических трубочек и устанавливала его, вращая взад и вперед.

Уиллоу невольно подумала, что неудивительно, что Вики приходится выполнять дополнительные задания. Девушка абсолютно неумна: каждый смог бы понять, как очень рискованно она все расставляет. Маленький металлический груз опасно раскачивался возле нескольких стеклянных мензурок, некоторые из которых были заполнены жидкостью, очевидно, они были частью другого эксперимента.

Она уже собиралась предположить, что Вики отодвинет прибор от стаканов, когда прямо на один из них свалился груз. Уиллоу видела, как некоторые мензурки с громким треском упали на пол, полностью разбившись. По плитке начала растекаться противная синяя жидкость.

– О, Господи! – восклицает Вики.

– Все не так плохо, – спешит обнадежить ее Гай, пока она пытается оценить размеры ущерба.

– Не так плохо?! – Вики с недоверием смотрит на него. – Ты в своем уме? Это катастрофа! Я провожу этот тупой эксперимент только потому, что так сильно отстала! Последнее, что мне нужно – это погубить чужой! Он убьет меня!

– Возможно, нам нужно убрать все до его возвращения, – сказала Уиллоу, когда присоединилась к ним, слегка прихрамывая. – Лови. – Сидя возле раковины, она схватила несколько губок и одну бросила Гаю. – Нам нужно чем-то убрать стекло. – Она опустилась на четвереньки и стала вытирать синюю жидкость.

– Ох, какой смысл? – причитала Вики. – Она фактически заламывала руки. Уиллоу была шокирована, увидев, что та была готова расплакаться. Разве эта девочка не знает, что из-за нескольких разбитых мензурок и неудачного опыта по физике не нужно плакать? Уиллоу сидит на пятках, губка бесполезно лежит в её руке, и она смотрит на Вики. Разве эта девочка не понимает, насколько ей повезло, что единственная плохая вещь в её жизни – разбитое стекло?

Слёзы, настоящие слёзы появляются в глазах Вики и катятся по её щекам.

Из-за разбитых стекляшек?

Уиллоу ошеломлена. Она не может помочь, возможно, она должна быть более милосердной, но она просто не может заставить себя почувствовать что-то, кроме презрения к кому-то настолько слабому.

– Что происходит? – Мистер Мостон появляется в дверях. Он стоит за Уиллоу и смотрит на беспорядок на полу.

Несколько мгновений никто не может вымолвить ни слова. Вики удалось повернуть её лицо так, что мистер Мостон не видит, что она плачет.

Уиллоу видит, что Вики собирает всю свою храбрость, чтоб сказать мистеру Мостону, что произошло.

– Это моя вина. Полностью. – Уиллоу удивлена, услышав свой голос.

Она бросает губку на пол и встаёт лицом к лицу с мистером Мостоном.

– Я попросила Вики показать мне эксперимент, – продолжила Уиллоу, намеренно избегая возможности увидеть Гая и Вики. – Я попыталась настроить вес, и пока я делала это, хорошо, – Уиллоу махнула рукой в сторону беспорядка на полу, – всё как-то разбилось…

Уиллоу не совсем поняла, почему пришла на помощь Вики. Может, это потому, что она знает, что как новенькая, не получит проблем. Может, потому что она знает, что Мостон уже настолько обеспокоен из-за не, что не посмеет усложнять ей жизнь. Или, может, потому что если быть честной с собой, она знает, что она не чувствуетпрезрения к Вики.

Она чувствует ревность.

Потому что сейчас, когда она думает об этом, на самом деледумает об этом, действительно ли это так ужасно, что худшая вещь в мире для Вики – разбитые мензурки? Разве это не действительно так, как должно было быть?

Это было не так давно, когда разбитые мензурки были худшей вещью в мире и для неё…

– Всё в порядке. – Мостон медленно кивает. – Не волнуйся из-за уборки, я не хочу, чтоб ты порезалась стеклом. Похоже, у тебя порез на ноге, Уиллоу.

Уиллоу вздрогнула. Наверное, она вскрыла его больше, чем думала. Она надеется, что он не посоветует ей пойти к медсестре.

– Ох, это ничего, честно, он у меня давно – получила, когда брилась, – бормочет она, и тут же начинает краснеть.

Брилась???

 – Ну, как скажешь. – Мостон выглядит подозрительным. – Все равно, я не хочу, чтобы кто-нибудь поранился. Пойду, схожу за кем-нибудь из тех. персонала, чтобы тут все убрали. – Гай, можешь пойти со мной? – он берет у него лабораторный отчет. – Не хочу, чтобы ты опоздал на следующий урок, но мне нужна помощь, чтобы донести оборудование.

– Нет проблем, – отвечает Гай Мостону, но Уиллоу чувствует, как он смотрит на нее. – У меня все равно "окно".

Они уходят, а Вики и Уиллоу снова остаются одни.

– Не могу поверить, что ты это сказала, – говорит Вики. – Что-то типа преклонения загорается в ее глазах.

Уиллоу взяла вину на себя не для того, чтобы завоевать восхищение этой девочки. Но выражение лица Вики – ну, трудно не чувствовать себя хоть чуточку лучше от этого… Уже много времени прошло с тех пор, как кто-нибудь смотрел на нее кроме как с сожалением.

– Проехали. – Уиллоу пожимает плечами. – Я знала, что мне не влетит. – Она улыбается Вики, пока идет обратно на свое место.

– О, конечно, я знаю, – говорит Вики, следуя за ней. – Имею в виду, забудь, что это не ты облажалась здесь, как я, Мостон никогда бы не наказал тебя. – Он наверно чувствует себя неловко по отношению к тебе, ну, у тебя ведь нет родителей и все такое.

– Извини? – Уиллоу роется в сумке в поисках лейкопластыря, не имея желания, чтобы кто-нибудь заметил ее ногу, но она вдруг замирает и поворачивается лицом к Вики.

– Ну, имею в виду, ты же сирота, так? Твои родители недавно умерли, в прошлом году или типа того? Да? Ты, возможно, сможешь этим пользоваться до окончания школы.

Уиллоу почувствовала, как будто ее ударили по лицу. Случайно брошенная Вики фраза уничтожила то небольшое хорошее чувство, которое начало расцветать. Эта девочка лишила ее прав, как и все остальные. Но она вовсе не должна сердиться. Вики говорит не со зла. Она просто слишком невнимательная, чтобы что-то понять, такая же неуклюжая со словами, как и с оборудованием.

Мистер Мостон и Гай вернулись, неся кучу приспособлений. С ними вошла группа студентов. Время начала урока. Уиллоу наблюдает, как Гай помогает Мостону все установить. Она думает о том, как он отреагировал на то, что она рассказала ему.

Он побледнел. Он не говорил банальностей. Он ничего не произнес безразлично. Нечего было сказать, и он чувствовал это. Вспоминая об этом, Уиллоу так ему благодарна, что почти готова встать и поблагодарить его, выйти за ним из класса и сказать ему, как много его внимательность значит для нее.

Внезапно их взгляды встречаются. Уиллоу чувствует, как снова краснеет, но не понимает, почему. Он никак не может знать, о чем она думает, но в любом случае, момент упущен. Она не намерена благодарить его или даже говорить с ним. Она усвоила урок. Возможно, лучше всего на данном этапе не говорить ни с кем.

Она больше не может говорить с людьми, и ясно, что им также трудно говорить с ней.

Если она снова заговорит с Гаем, возможно, он не будет таким же милым. Может, он услышит что-то о ней, что изменит его отношение, или может ему просто хотелось так себя вести в тот день.

Как бы то ни было, она никогда не узнает. И все же, видя, что он уходит, она ощущает небольшую боль. Она думает, что он, должно быть, единственный человек, которого она встретила за последние семь месяцев, кто не сказал ничего глупого или безразличного насчет того, что ее родители мертвы.

И также единственный, с кем она разговаривала об " Унылых тропиках".


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю