Текст книги "Последняя любовь Скарлетт"
Автор книги: Джулия Хилпатрик
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 31 страниц)
Немногие оставшиеся в живых родственники старика Батлера поговаривали, что первым чудачеством Ретта была страсть к коллекционированию денег. Надо заметить, их замечания имели под собой основания: к своим почтенным годам Ретт Батлер собрал просто уникальную на побережье Тихого океана коллекцию долларов! Она, эта коллекция, хранилась в нескольких банках, а также была вложена во многочисленные предприятия как в самом Сан-Франциско, так и окрестных городах.
Однако в последнее время, как уже говорилось, сам Батлер несколько удалился от дел, перепоручив их ведение молодому и толковому управляющему Джедду Николсону.
Джедд по нескольку раз на дню появлялся в доме своего шефа, ожидая от него распоряжений. Затем, когда в продаже появились первые телефонные аппараты, юноша настоял на приобретении этого новейшего устройства. Николсон утверждал, что теперь не будет так часто беспокоить Батлера по разным производственным пустякам. И действительно, Джедд стал реже бывать у Ретта. Однако вместо молодого управляющего появился тяжелый аппарат, который частенько сотрясал своим звоном весь дом от первого до третьего этажа, а также мансарду, чердачное помещение и подвал.
Этот ящик, как его называла Саманта, служанка Батлера, прекрасно заменил собой расторопного Джедда и со временем стал почти таким же надоедливым, как и сам управляющий Джедд.
Саманта была старой негритянкой, она недавно служила у Батлера, одновременно исполняя роль кухарки в доме. Женщина просто боялась подходить к аппарату.
Это ее, моющую пол в коридоре, заметила дама, пришедшая в дом вместе с антикварами.
Посетительница внимательно посмотрела на Ретта.
– Вы хотите добавить новые книжные шкафы? Ведь я сама видела, что в коридоре и во всех остальных комнатах полно свободного места!
Батлер бессильно помотал головой. Он не позволял себе прервать безостановочно тараторившую посетительницу только потому, что она была женщиной.
– И к тому же, – продолжала дама, – я бы посоветовала вам просто поменять книжные шкафы у вас в кабинете. Если вы замените их на глубокие шкафы последнего образца, то в них войдет вдвое – да-да, не удивляйтесь! – вдвое больше книг!
– Благодарю за совет! – раздраженно отозвался Батлер. Наконец-то дама остановилась, чтобы набрать новую порцию воздуха. – Но позвольте уж как-нибудь мне самому решать, что делать в собственном доме… Женщина, казалось, его не слушала.
– У моего мужа, – вдохнув всеми легкими, снова затараторила она, – не прочитавшего, как я думаю, за свою жизнь ни одной книги, всегда была настоящая страсть уставлять ими все стены, что, по-моему, просто негигиенично. Так вот, он назаказывал не этих ужасных металлических стеллажей, тут я с ним согласна, а много полок красного дерева. Вот что вам нужно! Вы и представить себе не можете, сколько книг туда влезает!
Батлер оглянулся по сторонам, словно ища у кого-то поддержки, защиты от этой странной женщины. «Да она просто сумасшедшая!» – подумал Ретт.
Помощь ниоткуда не пришла, он был один на один с посетительницей.
– Меня устраивают мои книжные шкафы, – со сдерживаемой яростью сказал Батлер, – и мансарду я сдавать вовсе не собираюсь. А теперь, прошу прощения, я вынужден вас просить…
Дама затушила недокуренную сигарету и решительно поднялась с кресла.
– Оставить вас в покое? – угадала она продолжение фразы.
И тут она неожиданно улыбнулась. «Действительно, сумасшедшая!» – пронеслось в голове Батлера. Дама подошла к Ретту и положила руку ему на плечо. – Я согласна покинуть ваш дом. Но одно удовольствие вы мне все-таки доставьте. Покажите вашу мансарду, хорошо? Я вас очень прошу!
Дама приподнялась на цыпочки и заглянула Батлеру в глаза. Медленно, но решительно Ретт снял ее руку с плеча и отстранился.
– Показать? – спросил он. – Зачем, если я не собираюсь вам ее сдавать?
– Неужели вам это так трудно? – взмолилась женщина. – Ведь это такой пустяк! Что вам стоит показать мне мансарду? Если она мне не понравится, так и разговаривать будет не о чем…
Батлер внутренне содрогнулся. Он подумал, что, если квартира под крышей даме понравится, тогда разговаривать найдется о чем… Но, поскольку он, будучи богатым и галантным мужчиной, привык исполнять женские капризы, приходилось стерпеть и это.
Однако была спасительная надежда, что мансарда действительно женщине не понравится.
А дама говорила и говорила:
– Меня туда может проводить ваша прислуга. Ее ведь Самантой зовут, верно? Вам даже незачем подниматься, если вы хотите, оставайтесь здесь. Я потом спущусь и расскажу о своих впечатлениях, идет?
В мыслях Батлер застонал. Нет, надо было кончать этот приемный день.
– Саманта! – крикнул он в коридор. Появилась служанка с мокрой тряпкой в руке.
– Принеси, пожалуйста, ключ от мансарды! – сказал Батлер. – Ты помнишь, где он лежит?
Саманта помнила. Она растянула свои толстые губы в приветливую улыбку и пошла по коридору.
– Не хочу показаться невежливым, – обернулся Батлер к посетительнице, – и только потому я сам провожу вас наверх. Но, повторяю, вы лишь теряете время. Я не сдам вам верхнюю квартиру…
– Я на все согласна! – перебила его женщина. А теперь все-таки посмотрим, хорошо?
Она наивно посмотрела Ретту в глаза. Чем-то она опять напомнила Батлеру его покойную Скарлетт. Ретт сразу и не сформулировал, чем. Но потом в его мозгу как будто вспыхнула молния: Скарлетт точно так же могла вить веревки из мужчин, прикидываясь наивной дурочкой, хотя на самом деле всегда знала, чего хотела…
Ретт внимательно присмотрелся к посетительнице. Хотя она была недурна, но внешне ничем Скарлетт не напоминала, разве что отсутствием обезображивающей полноты, этого недостатка, серьезно портившего фигуры многим женщинам во время их «последней» молодости, которым жена, несмотря на прекрасный аппетит, никогда не обладала.
Тонкая талия, высокая грудь. Неуловимая хитринка в глазах. И все-таки это не Скарлетт…
Он вспомнил, как после долгой разлуки, потеряв следы «миссис Батлер» на несколько лет, он встретил в Ирландии на рынке зеленоглазую «миссис О'Хара», одетую в яркую крестьянскую одежду без привычного корсета и полосатые гольфы. Как забилось радостью в груди его истосковавшееся сердце, как он сдерживал себя, стараясь не выдавать этой радости. Ах, Скарлетт была хороша в любом наряде, даже когда выбирала его сама, не посоветовавшись с Реттом. Правда, вкус ей частенько изменял, и благородное общество осуждало ее вызывающие платья, но на чувства Ретта это мало влияло, разве что забавляло.
Вернувшаяся в этот момент Саманта прервала поток размышлений Батлера. Она повертела в руках большую связку ключей.
– Одну минуту мистер, попросила служанка, я сейчас вам его найду…
– Не стоит! прервал ее Батлер. Давай все ключи сюда, я сам..
Он забрал ключи у Саманты и, не оборачиваясь, пошел вперед. Дама спешила за ним. Ретт слышал семенящий перестук ее каблучков по полу в коридоре.
– Если бы вы только знали, как долго уже я смотрю на окна вашей мансарды, тараторила дама, пока они поднимались по лестнице. Я часто оставляю автомобиль на той стороне улицы, когда выезжаю за покупками. Мой шофер Макс уже запомнил это место и сам говорил мне: «Ну что, мадам, остановимся здесь?» Представляете, мистер Батлер, какой он предупредительный?
Ретт замер и проговорил:
– Так… Откуда, скажите на милость, вы знаете, как меня зовут?
Дама мило улыбнулась.
– Да все оттуда же.. – кротко призналась она. – Саманта сказала.
Ретт Батлер снова двинулся вверх по крутым скрипучим ступенькам.
– Понимаете, каждый раз выезжать в город очень неудобно говорила незнакомка. На это уходит страшно много времени. Вот я и решила подыскать себе местечко поближе… дело в том, что мы живем на двадцатой миле… Автомобиль идет долго, а еще он часто ломается. Я подумываю продавать его… А конным экипажем вообще не доберешься!
Батлер вздохнул с облегчением. Только что он преодолел последнюю ступеньку. Но не от того он вздохнул, что закончил тяжелый подъем. Нет! Просто дверь в мансарду была перед ним, и теперь надоедливая дама закончит свой затянувшийся монолог!
– Эй, подождите! – раздался вдруг снизу звонкий девичий голос.
Барабанной дробью по старой лестнице простучали каблучки, и к Батлеру и его посетительнице, поддерживая обеими руками подол нежно-голубого платья, поднялась очаровательная белокурая девушка лет восемнадцати. У нее была прекрасная кожа и большие лучистые глаза, которые с любопытством остановились на Ретте.
Девушка, казалось, даже не успела запыхаться от пробежки по лестнице.
– Ну, как? – спросила она у дамы.
Женщина посмотрела на Батлера и произнесла извиняющимся тоном:
– Это моя дочь, Джессика. Да, кстати! – дама рассмеялась. – Ведь давно пора представиться и мне самой!
Батлер свирепо улыбнулся.
– Луиза Строуберфилд, – присела в реверансе дама.
– Как? – весело воскликнула девушка. – Мамочка, а чем ты занималась с этим почтенным мистером до сих пор, если вы даже не успели познакомиться?
– Это мистер Батлер, Джессика, – сверкнула глазами в сторону дочери дама. – И когда ты уже перестанешь заставлять меня краснеть?
В самом деле, манеры девушки оставляли желать много лучшего.
Батлер решил покончить с затянувшимся обществом этих двух женщин, неизвестно по чьей воле свалившихся на его голову.
Он повернулся к двери на мансарду и, вставляя ключ в замочную скважину, произнес:
– Хочу предупредить, там холодно. Это помещение не обогревается!
Ретт с чувством какого-то торжества распахнул дверь.
– Прошу! – пригласил он.
Мать и дочь прошли вглубь предполагаемой квартиры.
– Да… – протянула Джессика. – Ситуация в высшей степени затруднительна…
Батлер довольно потер руки: вокруг была пыль, грязь и полное запустение. На полу кучами лежал разнообразный мусор. В углах шевелилась паутина.
Ретт так надеялся, что мансарда с первого взгляда не понравится дамам, и он сможет от них быстро избавиться! Слова Джессики еще более обнадежили его.
Однако, как оказалось, девушка просто пошутила. Ретт посмотрел ей в глаза и понял, что сама квартира ей нравится. Он бессильно опустил руки.
Луиза Строуберфилд вдруг произнесла, обращаясь к дочери:
– Спроси у Роберта, не знает ли он владельцев художественного салона «Блу Арс»?
– Зачем? – удивилась девушка.
– Мне они показались жуликами… – начала объяснять Луиза.
При этом она быстро взглянула на Ретта, чтобы проверить, как тот воспринимает такую заботу. Лицо Батлера было непроницаемым.
– Окон я открывать не буду, – произнес Ретт. – Я держу жалюзи на засове, – пояснил он. – К тому же, как вам известно, я очень спешу…
Он остался стоять в дверях. Мать и дочь ходили от стены к стене, потом девушка подошла к окну и внезапно вынула железный засов из жалюзи одного из окон.
Батлер с возмущением крикнул:
– Ну, что это такое! Я, кажется, вас просил! Какая бесцеремонность!
Но девушка уже вынула засов и, распахнув створки, выглянула в окно.
Луиза подошла к Батлеру и попыталась его успокоить:
– Мистер Батлер, я потом его закрою, не волнуйтесь. Нам же надо только взглянуть… да и воздух здесь такой затхлый…
Но в этот момент в таинственный полумрак комнаты ворвался яркий свет: солнце вышло из-за тучи и ярко осветило все вокруг.
Джессика высунулась в окно и кому-то помахала. Сразу же в ответ раздался басовитый мужской голос:
– Прекрасно! Милая Джессика, это просто гениальное решение!
– Поднимайся скорее сюда! – воскликнула девушка. В следующую секунду она обернулась и виновато посмотрела на Батлера.
– Это Роберт… мой жених, – произнесла она, запинаясь. – Ничего, если он быстренько поднимется к нам? Только одним глазком пусть глянет…
– Ничего! – с горечью проговорил до глубины души обиженный Ретт Батлер. – Даже если я против, это ничего не изменит, ведь он уже бежит сюда!
И точно, на лестнице раздался громкий топот и на пороге появился молодой человек неожиданно хрупкого телосложения. Ослепительно белый крахмальный воротничок подпирал по-детски пухлый подбородок вошедшего. Этот подбородок, который еще не знал бритвы, а также гладкая кожа на щеках ясно говорили, что юноше не больше двадцати лет.
– Господин Батлер! – произнесла, обращаясь к Ретту, Луиза. – Позвольте представить вам моего будущего зятя Роберта Хайнхилла.
Молодой человек коротко кивнул. Ретт ответил таким же вежливым кивком, хотя про себя подумал, что ему совершенно незачем знакомиться с каким-то молодым человеком, которого он никогда не видел ранее и вряд ли, по его разумению, увидит когда-либо еще.
– Прекрасная квартира! – воскликнул молодой человек, обведя по сторонам взглядом.
– Нечего восторгаться, – охладила его пыл Луиза. – Хозяин дома нам ее все равно не сдаст!
– Как это? – удивился Роберт.
– Не хочет, и все! – тряхнула кудрями Джессика. Она подошла к юноше и взяла его за руку. Потом продолжила, ехидно блестя глазами в сторону Ретта:
– Мистер Батлер говорит, пусть здесь разводятся крысы и летучие мыши.
Юноша недоверчиво помотал головой и улыбнулся.
– Что я могу поделать? – сказала Джессика. – Это правда! Спроси у него сам, если не веришь!
Роберт хлопнул перчатками, зажатыми в правой руке, по ладони левой.
– Чепуха! – громко сказал он. – Он просто отказывается, чтобы набить цену!
– Однако, молодой человек… – возмутился Ретт Батлер. – Я вас не звал сюда и не желаю выслушивать в своем доме подобные вещи от незваных гостей!
– Эй, мистер Как-Вас-Там! – воскликнул Роберт Хайнхилл. – Не думайте, что у нас мало денег! Мы можем купить у вас эту комнату!
Ретт Батлер сжал кулаки.
– Давайте, попробуйте поторговаться, – еле сдерживая ярость, процедил он.
Тут Джессика, которая подошла к другому окну, с треском распахнула его.
– Мама, иди сюда, посмотри…
Луиза направилась к дочери. Но, по дороге заметив, как побледнел от гнева Батлер, Луиза подошла к окну с явным намерением его закрыть.
– Роберт! – приказала женщина. – Закрой, пожалуйста, второе окно, мы уходим!
– Но, мама! – запротестовала Джессика. – Ты сначала посмотри…
Девушка куда-то показывала рукой из окна.
– Я все же не понимаю, – опять повторил Роберт. – Почему мы не можем снять эту квартиру. Ведь она явно сдается внаем!
Он не сделал ни малейшего движения, чтобы закрыть окно.
Батлер сделал шаг вперед.
– Я с первой же минуты предупредил, что квартира не сдается! – начал он. – Она нужна мне самому! Но ваша мать не захотела меня слушать! Ей во что бы то ни стало надо было посмотреть эту мансарду…
Луиза закрыла окно и обернулась к Ретту:
– Вы знаете, мистер Батлер, он мне не сын! Во всяком случае, пока что. Пока что он сын своих родителей! А в скором будущем, надеюсь, станет мне зятем!
Ретт Батлер подошел к злополучному окну, так никем и не закрытому, и высунулся на улицу, пытаясь ухватиться руками за обе створки. Внезапно у него закружилась голова. «Боже! – подумал Ретт. – Неужели я уже так стар?». Как человек, долго обладавший недюжинной силой и здоровьем, он никак не мог привыкнуть к малейшим проявлениям беспомощности и слабости. Окружающие считали его на удивление крепким стариком, но весьма преклонный возраст Ретта и излишества бурной юности все же давали о себе время от времени знать.
Превозмогая себя, он все-таки закрыл окно, но затем опустился без сил на пол.
– Что с вами? – обеспокоенно воскликнула Луиза и подскочила к Ретту. Она опустилась возле него на корточки и внимательно заглянула Батлеру в лицо.
– Ничего, – прошептал тот. – Прошу меня извинить… Через несколько секунд мне станет лучше…
Обеспокоенная Луиза напряглась и снова распахнула створки. Свежий воздух широкой струей стал вливаться в помещение, проветривая его и принося с собой запахи большого города.
Женщина с тревогой и одновременно с любопытством всматривалась в лицо Батлера, пока его глаза были плотно закрыты. В мужественном лице старика было что-то ястребиное. Несмотря на глубокие морщины, седые волосы и усы, он был еще внушителен и даже красив, хотя многие и не понимают, как может быть красив старый человек.
Через мгновение ему действительно стало лучше. Ресницы вздрогнули, на впалых щеках снова появился румянец.
Батлер глубоко вздохнул и открыл глаза.
– Как? – обреченно удивился он. – Вы еще здесь? Страшно болела голова. Отяжелевшие веки сами собой опускались. Батлер снова прикрыл глаза. Но потом напряг мускулы рук и сел.
– Я настоятельно прошу вас покинуть мой дом, – произнес Ретт Батлер неожиданно твердым голосом.
– Сейчас, сейчас! – заторопились молодые люди.
– Мама, посмотри, – сказала девушка. – Сюда торопится Ален. Что ему нужно?
– Ален? – растерянно произнесла Луиза.
Она вышла в коридор, и тут же Батлер услышал рассерженный мужской голос:
– Это черт знает что! К нашей машине подошел какой-то полицейский! Он уверяет, что наш автомобиль сбил курицу какого-то полоумного старика!
– Успокойся, Ален! – произнесла Луиза. – Ты же прекрасно знаешь, мы вчера никуда не выезжали.
– Вот и я о том же! – вторил голос. – Но этой тупой роже ничего не втолкуешь! Он требует от нас штраф! Что за город, черт возьми! Куры расхаживают по улицам, будто в деревне! Можно подумать, что улицы выстроены для них…
Луиза зашла назад в комнату, следом за ней появился еще один молодой человек. Батлер с большим интересом уставился на него.
Молодой человек был рассержен, у него мелко вздрагивала левая бровь. Луиза держала его за рукав и пыталась успокоить.
– Ладно, перестань! – неожиданно сказал молодой человек и принял невозмутимый вид.
Ретт решил, что вошедший может быть сыном Луизы, он был примерно одного возраста с Робертом Хайнхиллом.
– Ну как, покажешь ты мне мое гнездышко, о котором столько говорила? – спросил у Луизы Строуберфилд молодой человек.
Луиза усмехнулась:
– Нет, радость моя! Потерпи еще немного! Извини, Ален, мы как раз собирались выходить. Если бы ты немного подождал, мы встретились бы на улице!
Ален замешкался, но потом кивнул.
– Хорошо! Пойдемте все поговорим с этим полисменом! Он наверняка еще крутится возле автомобиля, если только Макс его не отогнал!
С этими словами он исчез. Луиза быстро посмотрела в сторону Ретта.
– Это Ален Перкинсон, мистер Батлер, – торопливо пояснила она. – Я надеюсь, вы еще познакомитесь с ним поближе…
– Не думаю, чтобы мне это доставило большое удовольствие, – пробормотал Ретт, но миссис Строуберфилд не расслышала.
– Что вы сказали? – подняла она изящные брови. – А, впрочем, не важно! Ну ладно, нам пора! Извините за причиненное беспокойство! Выходите, дети!
Джессика и Роберт покинула квартиру. Ретт слушал, как по лестнице удалялись их шаги.
Луиза Строуберфилд не сдвинулась с места. Она стояла и смотрела на понемногу приходившего в себя Ретта Батлера.
– Мистер Батлер, я только закрою окно! – воскликнула она, когда старик поднял на нее полный муки взгляд. – Я, видите ли, его снова открыла! Единственно для того, чтобы помочь вам…
– Не надо, не оправдывайтесь! – поднял руку Ретт. – Я знаю, я следил за вами…
Женщина с благодарностью посмотрела на старика.
– Знаете что? – вдруг произнесла она. – Не давайте себя одурачить этим всяким жуликам…
Сказав эти слова, женщина быстро вышла в коридор и закрыла за собой дверь.
ГЛАВА 2
Наступил вечер. Ретт Батлер не любил таких вечеров. Они ему казались долгими и томительными. Ему, оставшемуся одному в большом доме, было невыразимо мучительно пребывать в вынужденном одиночестве. Как тут было не запить! Но постепенно жизнь брала свое, Ретт научился жить один, нашел занятия, благодаря которым боль от смерти Скарлетт притупилась и былых страданий уже не приносила.
В комнате, увешенной картинами, стало гораздо темнее. Ретт Батлер подумал о том, чтобы зажечь свечи, он потянулся было за спичками, однако его рука замерла на полпути.
Он снова вспомнил Скарлетт. Сумрак вечера нагонял на него грустные мысли. Прошлого не вернешь, не изменишь… Сколько раз они со Скарлетт ссорились, сколько раз их разлучала жизнь, а сколько раз они расставались по своей собственной вине… Если бы тогда он знал, как будет жалеть теперь о таких необдуманных поступках! Неповторимая, женственная и мужественная, сильная и слабая одновременно, неугомонная, очаровательная Скарлетт! Сколько времени потеряно впустую, как непоправима расплата за давно минувшие ошибки…
Нет, надо было просто разогнать эту темноту, а вместе с ней и свое мрачное настроение.
Батлер быстро зажег три свечи на подсвечнике и поставил его перед собой на стол. И правда, стало не так грустно. Хоть свечи давали не очень яркий свет, однако его хватало для того, чтобы немного раздвинуть наступающий со всех сторон мрак.
Зря ли он отказался от картины, которую ему предлагали приобрести сегодня утром? Ретт еще засветло послал привратника в художественный салон, чтобы тот вернул произведение искусства владельцам.
Батлер покосился на то место у стены, где еще недавно стояла картина. Обыкновенный темный угол. Ретт перевел взгляд на стенку. То место прекрасно подошло бы для полотна, подумал он. Сейчас это просто участок мертвой стены, покрытый зеленоватыми обоями. Но если бы там висела картина, это место на стене превратилось бы в настоящее окно в жизнь, она заиграла бы на нем своими разноцветными красками, привнесла бы в дом кусочек чего-то сладкого, веселого, того, чего давненько не знал Батлер в этих тихих стенах. Настоящих человеческих страстей.
Ретт окинул взглядом картины, развешенные по стенам кабинета. Почти десяток различного размера окон в мир, больших и малых, каждое будто выходит в свою эпоху, за каждым свои люди, свои чувства, свои истории.
Батлер поморщился. У него появилось чувство, будто он ходит под чужими окнами и подглядывает, что делается в домах незнакомых людей. Он перевел взгляд на стол. Там стояла коробка дорогих сигар. Ретт достал одну, серебряными ножничками откусил кончик и вставил сигару в рот. Потом он потянулся за подсвечником, но его взгляд упал на часы, стоявшие тут же на столе чуть поодаль. В следующую минуту Батлер тяжело вздохнул и вынул сигару изо рта.
Дело в том, что у Ретта стало пошаливать сердце. Он почти полностью отказался от спиртного, перестал много курить. Батлер лишь позволял себе теперь выкурить не более одной сигары каждые два часа, да и то только во второй половине дня.
Теперь время для очередной сигары еще не пришло. Ретт невесело улыбнулся. Его самого порой смешили эти приступы педантичности, эти привычки старого одинокого человека, развившиеся в нем в последнее время. Что поделаешь? Это как будто выход энергии, которую некуда девать.
Энергия женатого человека выходит на супругу. Именно в общении с ней он отдыхает, даже когда ссорится. Жизнь же со Скарлетт была сплошной борьбой. С ней никогда не было скучно. Чтобы высчитать мотивы ее поступков, Ретту частенько приходилось напрягать свою интуицию и знания женской психологии до предела. Она постоянно держала Батлера в приятном напряжении. Хотя, надо отдать ему честь, он очень часто разгадывал ее действия раньше ее самой. Она была для Батлера и женой, и ребенком, и даже кошкой. Зеленоглазой пушистой кошкой, с которой Ретт так любил играть в «кошки-мышки». Правда, порой эта игра становилась слишком жестокой… Зачем он так мучал ее?! Неужели он действительно тогда считал, что какой-то горностай может заменить ему жену?! Ему казалось, что сердце опустело навсегда, что в этом драгоценном сосуде пробита такая незаживаемая брешь, что там уже никогда не возникнет ни капли терпкого, восхитительного вина, которое называют любовью. Ему казалось, что все кончено. Он не дал своему сердцу труда возродить любовь к жене, которая, как ему казалось тогда, кинулась к нему только потому, что разочаровалась в Эшли. Если бы он дал волю доброте, оставшейся в его душе к Скарлетт, то счастье могло быть достигнуто на столько лет раньше!.. Какой же он был дурак! Столько лет ждал, чтобы душа Скарлетт проснулась, а когда это случилось – не разглядел, оттолкнул самую дорогую, самую любимую женщину. Оставил ее блуждать в холодном тумане недостижимости счастья…
Как он мог думать, что человек – это какой-то неподвижный, застывший объект, который не меняется со временем? Сколько раз после Скарлетт своей жизнью доказала ему, как он был неправ! Кто бы мог подумать, что кокетливая своевольная девчушка станет главой семьи в родительском доме после смерти матери и отца, превратится в сильную, мужественную, временами грубую и бесцеремонную женщину. И как такая Скарлетт с манерами, временами напоминающими манеры гулящей, могла превратиться в крестьянку, а потом чуть не стала графиней и покорила Дублин, став наконец-то настоящей леди? Она всю жизнь озадачивала Ретта, и, может быть, поэтому он любил ее больше всего на свете.
* * *
Батлер вздохнул и придвинул к себе толстую книгу, раскрытую на первой странице. Некоторое время он пытался сосредоточиться. Но потом с досадой отодвинул книгу в сторону: чтение не шло.
Мысли Батлера вернулись к злополучной картине. Полотно было написано еще до гражданской войны между Севером и Югом, во времена его детства. Скарлетт тогда, скорее всего, на свете еще не было – ведь Ретт был старше ее на семнадцать лет. Как можно было пройти мимо такой картины?
Батлер схватился руками за голову. Нет, это еще можно исправить!
Вспомнив, что в художественном салоне «Блу Арс» также есть телефонный аппарат, Батлер лихорадочно снял трубку.
Телефонистка моментально сказала на ухо Ретту свое вежливое: «Алло!» Ретту нравился ее молодой голос. Он начал уже запоминать голос этой телефонистки, незнакомая девушка в его представлении почему-то должна была быть похожа на его родную дочь Кэт.
Батлер сдержанно попросил девушку соединить его с кем-нибудь из владельцев «Блу Арс».
– Минутку! – попросила телефонистка.
Скоро в трубке что-то щелкнуло и уверенный мужской голос произнес:
– Художественный салон «Блу Арс»! Чем могу быть полезен?
Батлер попытался угадать, вспомнить по голосу, с кем он разговаривает: с молодым антикваром или с его старшим компаньоном? Так ничего толком и не вспомнив, Ретт произнес в трубку:
– Уважаемый мистер, вас беспокоит Ретт Батлер! Да-да, Ретт Батлер, у которого вы сегодня были. Мой привратник еще у вас?
Ретт почувствовал неловкость и даже стыд из-за того, что ему сейчас придется взять свои слова назад. Ведь утром он так рьяно отказывался от картины.
Однако он тут же решил, что будет говорить, не обращая внимания на свои чувства, о которых собеседник мог и не знать.
– Это Моринд, сэр! – ответил голос в трубке. – О каком привратнике вы говорите?
Но вообще-то, мало ли что взбредет в голову старому самодуру! Подумав так о себе, Батлер немного повеселел.
– Вы спрашиваете, какой привратник? Тот, который принес вам картину! Да, ту самую, которую я отказался приобрести у вас сегодня утром. Что вы говорите? Он уже ушел?
Ретт потер лоб.
– Жаль! – произнес он. – Очень жаль! Не хотелось бы вас затруднять и говорить, чтобы вы послали ее снова мне… Что? Да, да! Я решился ее приобрести! Вы рады?
Собеседник Батлера на другом конце провода стал говорить очень быстро и громко. Ретт даже немного отнял трубку от уха.
– Что вы говорите? – повторил Ретт. – Вы продали ее? Когда?
У него опустились плечи.
– Невероятно! – сказал сам себе Батлер. Они уже продали картину!
Забыв от изумления даже попрощаться с хозяином салона, он опустил трубку на рычаг.
* * *
Назавтра, как только Ретт Батлер зашел в свой кабинет, раздался телефонный звонок. Батлер подумал, что это звонит Николсон. Ретт недавно позволил уговорить себя вложить кругленькую сумму в одно предприятие, обещающее солидный барыш. Теперь молодой управляющий названивал ему по утрам, извещая, как идут дела.
Однако это оказался Лино Аури, новый адвокат Ретта Батлера. Аури извинился за ранний звонок.
– Что случилось, уважаемый Лино? – обеспокоенно спросил Ретт.
– Это нетелефонный разговор, – извиняющимся тоном произнес Лино. – Знаете, если вы не против, я сейчас приеду…
– Хорошо! – ответил Батлер. – Жду вас!
Ретт положил трубку и прошелся по кабинету. На полотнах, развешенных по стенам, Батлер видел все те же сюжеты, но утром они выглядели гораздо привлекательнее, чем вечером. «Как и живые люди, – уныло подумал Ретт. – Члены семьи… Все зависит от настроения человека! Можно по-разному видеть картину, и это зависит только от твоего настроения, а когда смотришь на живого человека – тогда и от его настроения также…»
Ретт подошел к окну и распахнул его. В комнату ворвался свежий ветер. Батлер подставил ему лицо и улыбнулся. Так он делал каждое утро, несмотря на погоду.
К дому подъехал экипаж, из которого выбрался низкий полноватый человек в черном блестящем цилиндре. Это и был адвокат Лино Аури. Следом за адвокатом из экипажа вылезли женщина и мужчина. В руках у незнакомца был широкий сверток. Лино Аури и другой мужчина пропустили даму вперед, открыв перед ней парадную дверь. Она незамедлительно вошла внутрь дома. Мужчина последовал за ней.
Мистер Аури расплатился с извозчиком и вошел в дом за своими спутниками.
Ретт Батлер нахмурился и отошел от окна. «Что, в самом деле, могло привести ко мне этого дельца? – подумал Батлер, закрывая окно. – Я ему не назначал, к тому же он не один…»
Раздался стук в дверь.
– Войдите! – крикнул Ретт.
Дверь отворилась, и в кабинет вошел мистер Аури. Его объемная кучерявая шевелюра была несколько примята цилиндром, который он уже снял и отдал Саманте в прихожей. Черные жесткие усы топорщились над верхней губой.
Они были достаточно длинные и стояли торчком. Ретту Батлеру все время казалось, что такие усы должны постоянно щекотать адвокату нос, отчего тот непрерывно должен был бы чихать.
Но, видимо, мистер Лино Аури давно привык к своим усам. По крайней мере, ни одного чиха Ретт Батлер не слышал от этого человека за все время своего знакомства с ним.
– Проходите, проходите, Лино! – воскликнул Батлер. – Что случилось?
Лино Аури оглянулся назад, давая понять, что за его спиной кто-то есть.
– Разрешите? – неуверенно произнес он.
– Конечно! – повторил Батлер. – Прошу вас пройти!
Однако адвокат Аури остался у порога. Он, запинаясь, произнес:
– Вчера мне позвонила графиня Строуберфилд… Вы ее знаете…
– Ретт поднял брови.
– Ах, так она графиня… Я видел вчера эту женщину. Однако мы не знакомы. Надеюсь, уважаемый Лино, вы пришли сюда не по ее поручению?
– Осторожнее, мистер Батлер, не скажите чего-нибудь лишнего! – вдруг раздался знакомый голос из-за плеча адвоката. – Нам тут все слышно!
Ретт вздохнул. Теперь он понял, что женщина, которую он видел из окна, была ни кто иная как Джессика Строуберфилд, а сопровождавший ее мужчина – Роберт Хайнхилл, ее жених. «Не надолго же они оставили меня в покое! – с досадой подумал Ретт.
