Текст книги "Под вопросом"

Автор книги: Джулианна Киз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

И она проделала довольно хорошую работу. Мы смеялись, и танцевали, и флиртовали, и красились, и было удивительным облегчением узнать, что она тоже по мне скучала. Вообще-то, это грандиозное облегчение, даже если времяпрепровождение с Марселой включало в себя ранний побег с работы и выпивку вечером в ночь перед учебой. Но какого черта – мне было весело. Наконец.

Келлан с Кросби смотрят что-то по телевизору, когда я поднимаюсь по лестнице и, войдя, замечаю на обеденном столе коробку DVD от первого сезона «Замедленного Развития». Украдкой кошусь на экран, вижу знакомых персонажей и, посмотрев на Келлана, узнаю тот самый непонимающий взгляд, какой был у Марселы, когда я заставила ее смотреть этот сериал.

– Стив Холт, – говорю я.

Келлан почесывает подбородок, окидывая меня взглядом:

– Кто?

Направляясь на кухню, чтобы налить стакан воды, практически чувствую пристальный взгляд Кросби, но отказываюсь устанавливать зрительный контакт. Испытываю легкий алкогольный дурман и придерживаюсь за стол, пока пью.

– Ты пьяна? – спрашивает Келлан, выключая звук. Его голос звучит так, словно он старается не рассмеяться.

– Немного, – отвечаю ему. – Я буду в порядке.

– Где ты была?

– «У Марвина». Возле работы.

– С кто?

– С кем, – поправляю я, ставлю стакан в раковину и направляюсь в свою комнату. – И это не твое дело.

Он поднимает бровь:

– Мне может понравиться пьяная Нора.

– Так и было, – говорю я, не подумав. – Спокойной ночи. – Захожу в свою спальню и закрываю дверь.

Когда я только поняла, что Келлан не помнит наш перепих, то была унижена. Но теперь я думаю, что просто была наивна. Мои «отношения» в прошлом году были мимолетными и поверхностными, а из-за того, что занималась этим только чтобы убедить себя, что была восхитительной личностью, я даже частично не вкладывалась в них эмоционально. Самые долгие длились месяц, и это только потому, что были с парнем, который забрал мою девственность во время организационных сборов перед началом учебного года, и мы чувствовали себя обязанными продолжать видеться друг с другом.

В Келлана все влюбляются. А Кросби – его компаньон.

Он – Нора для Келлана-Марселы.

Он тот, кого забывают.

Глава седьмая

В четверг утром занятия начинаются в десять, так что я сплю до девяти, затем с сонными глазами выползаю из комнаты, чтобы перехватить вафли на завтрак. В квартире прохладно, и я переминаюсь с ноги на ногу, дрожа в толстовке и шортах, ожидая, пока тостер завершит свою работу.

– Привет.

Я вздрагиваю и, развернувшись, обнаруживаю Келлана, который сидит на полу в гостиной, касаясь кончиков пальцев на ногах, одетый в одежду для бега.

– Что ты здесь делаешь? – Никогда не видела Келлана по утрам и вроде как привыкла, что квартира принадлежит мне. Он спит в комнате – или спит еще где-то, – когда я ухожу на занятия, и это необычно.

– Групповой забег, – говорит он, разогревая ноги. – Через десять минут.

Я выглядываю в окно. Солнце взошло, подсвечивая желтеющие листья деревьев, растущих вдоль дороги.

Уже ясно, что сегодняшний день будет гораздо лучше, чем вчерашний. На самом деле теперь, когда я решила забыть Кросби Лукаса, все налаживается.

– Повеселись, – говорю я, выкладывая вафли на тарелку, поливая их сиропом и готовясь ретироваться в свою комнату. Я знаю, что команда Келлана медленно собирается, начиная свой маршрут, и Кросби обычно заходит, когда они добираются до нас. Мой новый план не предусматривает встречу с Кросби через девять часов после того, как вступил в силу.

– Хэй, – говорит Келлан, вставая и разгибая спину.

Я останавливаюсь у двери в свою комнату, не донеся вафлю ко рту.

– Что такое?

– Спасибо.

– Пожалуйста? – Понятия не имею, за что он благодарит меня.

– Полагаю, я должен был понять это сам, но Кросби сказал мне вчера вечером, что ты позволила провести здесь вечеринку в честь моего дня рождения, и я ценю это. Знаю, что это не то, о чем мы договаривались, так что... спасибо.

– А. Пожалуйста.

– И... – добавляет он, снова не давая мне вернуться в спальню, – я думаю, мы должны пойти погулять.

Я и так уже остановилась, но теперь полностью замираю с наполовину прожёванной вафлей во рту.

– Что?

Он усмехается и тянется назад, чтобы схватить ногу для растяжки.

– В благодарность. Давай поужинаем завтра? Знаешь «Plein Verre», французский ресторан на окраине города? Как насчет него?

Я так ошеломлена, что едва могу говорить. Уверена, что у меня кленовый сироп на лице, и волосы в беспорядке, и я не почистила зубы, и именно тогда – тогда – Келлан МакВи приглашает меня?

– Ты серьезно? – Я стараюсь проглотить огромный кусок вафли, не прожевывая.

– Да, – говорит он, широко улыбаясь. Он самый горячий парень, которого я когда-либо видела. Он практически излучает уверенность, никогда не переходя границ, в отличие от кого-то, чье имя я забуду к обеду. – Там правда замечательно, – продолжает он, когда я не отвечаю. – Однажды я ходил туда с родителями – там нужно быть в галстуке, и все такое. В смысле, не тебе... только я надену… просто… я имею в виду, ты можешь надеть... блин. – Он стонет. – Я еще не пил кофе.

– Ты не пьешь кофе.

Он смеется, смущенный.

– Верно.

– Конечно, – отвечаю. – Я пойду. – Не хочу видеть в этом нечто большее. Кроме того, я чувствую себя... странно. Не то чтобы в его предложении было что-то неуместное, просто чего-то не хватает. Той искры. Волнения, которое должно возникнуть, когда тебя приглашает на ужин самый горячий парень на кампусе. Я польщена, но на этом все. Наверное, потому что еще рано, говорю я себе. Я только наполовину проснулась. Может быть, когда съем эти вафли и приму душ, то осознаю всю судьбоносность этого момента.

– Супер, – говорит он, и тут раздается стук в дверь. – Я закажу столик на восемь.

Мое сердце начинает биться вдвое быстрее, и я захожу в свою комнату.

– Завтра, – говорю я.

Он стреляет напоследок улыбкой и торопится к лестнице.

– Это свидание.

* * *

В пятницу я должна работать с пяти до закрытия, но Марсела с Нэйтом узнают, что у меня свидание с Келланом МакВи, поэтому соглашаются подменить меня. В пятницу вечером кофейни в Бернеме не слишком переполнены, поэтому с ними все будет в порядке. Они говорят мне это с полдюжины раз, сидя на моей кровати и раздумывая над нарядами, которые я примеряю.

«Verre Plein» – это крошечный французский ресторан с длинным списком вин, дорогим меню и официантами в длинных белых фартуках. Это разительно отличается от макарон с сыром и фаст-фуда, которые доступны на территории кампуса, и мой обычный прикид – джинсы с футболкой – никак не подходит. Я добыла несколько платьев из глубин своего шкафа, и у меня есть три пары туфель на каблуках: черные, золотистые и красные – в дополнение к ним.

– Слишком чопорно, – говорит Нэйт, когда я прикладываю синее ретро-платье с отложным воротничком. – Это свидание с Келланом МакВи, а не с менонитом.

– Хотя попридержи его, – добавляет Марсела, – на случай, если ты действительно пойдешь на свидание с менонитом.

Я вешаю его обратно в шкаф.

– Всегда есть надежда.

Мой следующий вариант – белое платье без бретелек с черными кожаными ремешками, пересекающимися на талии, и черной отделкой снизу, которое оканчивается на добрых шесть дюймов выше колен.

– Нет, – произносим мы все одновременно. Это чертовски сексуально? Да. Уместно ли? Абсолютно нет. Не огорчена ли я слегка, что однажды – может, раз семь – надевала его на выход? Э-э, да.

Они быстро накладывают вето на мои четыре оставшихся платья, называя их безвкусным, скучным, позорным и отвратительным, соответственно. Фиговый гардероб лишь подытожил мою проблему с «все или ничего».

– Так что у меня есть туфли и ничего больше. – Я плюхаюсь на кровать рядом с ними.

– Нет худа без добра, – говорит Марсела, – может быть, это все, что тебе понадобится.

– Сначала пусть оплатит твой ужин, – перебивает Нэйт, – и изображай неприступность, надевая одежду.

Я смеюсь:

– Спасибо, папочка.

– Ладно, – говорит Марсела, – я так и думала, что все может этим закончиться, так что принесла тебе кое-что.

У нее был рюкзак, когда она пришла, но я решила, что он набит учебниками. Между тем она ныряет в него и достает маленькое черное платье с изящным кружевным вырезом. В прошлом году мы менялись одеждой, так что я знаю, что у нас один размер, поэтому по ее настоянию иду в ванную, примеряю его и возвращаюсь для их оценки.

– Да, – объявляет Марсела.

– Примерь их с красными туфлями, – настаивает Нэйт.

Я надеваю их и так быстро кружусь перед ними, что хватаюсь за стену, чтобы не упасть.

– Великолепно, – говорят они. – Идеально.

И глядя в зеркало в полный рост, которое мы прислонили к письменному столу, потому как я не озаботились тем, чтобы повесить его, вынуждена с ними согласиться. Платье без рукавов, аккурат до колена, поэтому открывает довольно много кожи, но не настолько, чтобы не подойти для французского ресторана. Красные туфли оживляют его, а когда подходит Марсела и скручивает мои волосы в свободный пучок, я выгляжу красиво и романтично.

– Мне нравится, – говорю я.

Нэйт бросает взгляд на свои часы и поднимается:

– Напиши нам, как все проходит. Нам нужно идти.

– Кайфолом. – Марсела убирает очередную прядь мне за ухо и удовлетворенно кивает. – Сделай все, что сделала бы я, – командует она.

Я улыбаюсь:

– Обещаю.

– Никаких трусиков, – беззвучно произносит она, когда Нэйт тащит ее из комнаты.

– О, боже, – стонет Нэйт. – Надень трусики, Нора.

Я смеюсь и машу им, а затем изучаю свое отражение в зеркале. У Келлана занятия до семи, что означает, мне нужно убить еще несколько часов до нашего свидания в восемь. У платья нет молнии, его нужно снимать через голову, и так как я не хочу портить прическу, решаю остаться в платье, пока жду. Скидываю каблуки и хватаю учебник по антропологии, чтобы немного почитать.

Вырубаюсь, когда антропология оказывается не такой волнующей, как я думала, и просыпаюсь, скукожившись на диване. Смотрю на время – десять минут восьмого. После окончания занятий, Келлан пойдет домой, что займет у него около двадцати минут. Спешу в ванную, чтобы стереть размазавшуюся тушь и нанести еще один слой. Провожу по губам красной помадой, изо всех сил стараясь преподнести себя непринужденно и эффектно.

Подумываю налить себе бокал вина, пока жду, полагая, что если буду сидеть за стойкой в платье и туфлях, то это будет выглядеть сексуально и утонченно, но у нас нет вина и в этом платье сложно взгромоздиться на стул.

От моей вчерашней нерешительности не осталось и следа. Все что мне было нужно, так это чтобы вся текущая ситуация «Келлан МакВи позвал меня на свидание» улеглась в голове, и как только это произошло, я ощутила радостное волнение. Крошечные бабочки порхают в моем животе, и я меряю шагами гостиную, стараясь успокоиться.

Я не так уж часто ходила на свидания в прошлом году. Много выбиралась поразвлечься, но всегда с Марселой. Вечеринки, бары, тусовки – никогда от них не отказывалась. В попытке скрасить годы одиночества в старшей школе я соглашалась на многое, на что не должна была. Может, поэтому сегодняшний вечер кажется таким особенным – как я сказала недавно, сказать «да» и в самом деле что-то значит.

Мое «да» Келлану МакВи – технически не первое, но первое, о котором он вспомнит – что-то значит.

Смотрю на часы. Без десяти восемь. Он будет здесь с минуты на минуту. Опускаюсь обратно на диван, включаю телевизор и смотрю новости. Мы нечасто видимся дома, так что я не вполне уверена, о чем нам говорить. Может, будет уместно знать о текущих событиях.

Когда ровно в восемь новости закачиваются – Келлана все еще нет дома.

Ничего страшного. У него есть машина, а до ресторана ехать десять минут – кому какое дело, если мы опоздаем на несколько минут?

Пятнадцать минут спустя я определенно начинаю волноваться. И я по-настоящему голодна. Мой желудок урчит – это досаждает, и наконец я сдаюсь и съедаю крекер. Не хочу перебить аппетит.

Без двадцати девять мой желудок скручивает уже от отчаяния и разочарования, а не от голода. Он не пропустит свидание, ведь так? В смысле, я могла бы написать ему, но зачем? Если бы он задержался – или вообще помнил об этом, – он бы прислал сообщение. Или позвонил. Или хоть как-то попытался бы сообщить, что он не забыл обо мне. Снова.

Без десяти девять телефон пиликает, и я хватаюсь за него словно за спасательный круг, но это всего лишь Нэйт спрашивает о последних новостях. Тяжко вздыхаю и не отвечаю. Я не в настроении, чтобы отчитываться о втором романтическом разочаровании за неделю.

В пять минут десятого роюсь в холодильнике в поисках еды, но к выходным я всегда остаюсь без продуктов. Все, что у нас есть – шкаф, забитый дурацкими макаронами с сыром Келлана, несколько контейнеров с протеиновым порошком и полкоробки хлопьев, но нет молока.

Съедаю пригоршню сухих хлопьев и стараюсь не разреветься, отчего могла бы почувствовать себя лишь еще более жалкой. Представляю, как Келлан заходит, а я стою с потеками туши на щеках, с пригоршней хлопьев, с прической, в одолженном платье и в красивых красных туфлях, сдавливающих пальцы ног.

Этот образ сподвигает меня бросить оставшиеся хлопья в раковину и скинуть туфли. Топаю в комнату и стягиваю платье через голову, словно каким-то образом оно принимало участие в этом разочаровании. Волосы взъерошиваются, но я оставляю их как есть, однако хватаю салфетку, стираю помаду и яростно швыряю в мусорку. Настолько резко, насколько ее вообще можно швырнуть.

Моя нижняя губа дрожит, когда я натягиваю спортивные штаны и топ. Все мое тело горит, с головы до кончиков пальцев, от огорчения и унижения. Возвращаюсь на кухню и наливаю стакан воды, стараясь успокоиться и рассуждать логически. Что я должна сказать Келлану, когда он придет? Притвориться, что я тоже забыла о свидании? Разыграть все так, словно это было легкомысленное приглашение в духе «может пойдем, может нет»? Или рассказать ему о своем праведном гневе, что он не удосужился даже написать соседке, что не придет? Я знаю, родители оплачивают его телефон – все, что ему нужно было сделать – воспользоваться им.

Стук в парадную дверь застает меня врасплох, и я закашливаюсь, поперхнувшись водой, которую только что отпила. Распахиваю дверь, ожидая обнаружить Келлана с пристыженным видом рассказывающего, что его ограбили, и он в процессе потерял телефон и ключи от дома, но это не он.

Это Кросби.

Ко-нахрен-нечно.

– Что? – рявкаю я. Скрещиваю руки, потому что я злюсь и потому что холодно. И потому что Кросби, одетый в серую футболку, джинсы, распахнутый вельветовый пиджак и с рюкзаком на плече, выглядит гораздо привлекательней, чем должен.

– А… – Его нерешительная улыбка исчезает, когда сталкивается с хмурым взглядом на моем каменном лице, и он бросает взгляд мне через плечо.

– Келлан здесь?

Я приподнимаю бровь.

– Нет.

Он легонько передергивается:

– Могу я войти?

– Зачем?

– Потому что мы должны были играть в «Fire of Vengeance», а игра у него.

– Ну, его нет.

Он кажется раздраженным:

– Я слышал тебя. Позволь мне зайти и взять игру.

Сейчас мне не до попыток взять игру в заложники:

– Ладно. Без разницы.

Отступаю в сторону, и он заходит и скидывает обувь.

– Почему ты так злишься? – спрашивает он, когда я следую за ним в гостиную.

– Я занята. – Я абсолютно не занята, но не собираюсь признаваться, что меня кинули. Особенно когда уверена, что Кросби Лукаса никогда не кидали.

– Что ты делаешь?

– Занимаюсь. – Это первый ответ, что приходит мне в голову, и самый правдоподобный. Даже если сейчас вечер пятницы.

– Ха. – Он копается в стопке игр на консоли, разыскивая ту, за которой пришел. – Здесь тихо.

– Так и должно быть.

– Верно. – Он мнется. – Ты не против, если я потусуюсь здесь немного?

– Сейчас у меня нет желания слушать твои взрывы.

– Не играть. Заниматься. У меня дома настоящее безумие, и я отстаю по материалу.

Я фыркаю:

– Воспользуйся библиотекой. – Я не это имела в виду. Сказав «библиотека» своим самым ехидным тоном, я только придаю больший вес инциденту, что произошел во вторник, а должна была притвориться, что мне плевать. Черт, я должна была забыть не только ту встречу, но и самого Кросби Лукаса – и вот он в моей гостиной. Как всегда.

Кросби вздрагивает:

– Я хотел извини…

Ох, твою мать. В данный момент я не вынесу извинений. Не когда мое хладнокровие висит на волоске.

– Знаешь что? – перебиваю я. – Делай что хочешь. Только меня не трогай.

Поворачиваюсь, шагаю в свою комнату и хлопаю дверью. У меня не слишком хорошо получается скрывать свои чувства, но я хотя бы дистанцировалась от него.

Меня жутко тянет спрятаться под одеялом, пока эта кошмарная ночь не пройдет, но сна ни в одном глазу, пустой желудок не перестает урчать, и каждое слово эссе по английскому, что я пишу, – помойка. Чувствую себя тигром, который мечется по своей клетке, отчаянно желая выбраться, не вполне уверенная, куда податься, но несомненно мне бы хотелось оторвать чью-то бошку.

Легкий стук в дверь заставляет мою голову повернуться, как у той девочки из «Экзорциста», и, хотя я планировала игнорировать его, все равно откликаюсь:

– Чего?

– Я заказал пиццу. – Его голос глухо звучит через дверь, но он не поворачивает ручку.

От этой новости мой желудок радостно подпрыгивает. Еда! Пища! А затем он падает, потому что Кросби с Келланом заказывают по доброй порции пиццы с говяжьим фаршем, анчоусами и оливками – всем, что я нахожу отвратительным.

– Я не хочу твою гадкую пиццу, – ворчу я. – Но в любом случае спасибо.

– В ней только одна половина гадкая, – отвечает он. – Вторая скучная.

Желудок снова приободряется. Мы обсуждали это как-то: я люблю пепперони и много сыра, что Кросби с Келланом единодушно объявили самой скучной пиццей на земле.

Я встаю и распахиваю дверь, вынуждая Кросби отскочить, будто его ударило током. С подозрением оглядываю комнату:

– Здесь правда пицца?

– Да. – Он указывает на кофейный столик, где ждет закрытая коробка.

– Ты врешь насчет скучной половины?

– Хотел бы. – Знаю, что он смотрит мне за плечо, пока говорит, и видит скомканное платье на кровати и забытые красные туфли, брошенные рядом. Пусть думает, что хочет.

Закрываю дверь, выползаю из комнаты и хватаю тарелку из шкафчика на кухне. Рядом с пиццей стоит двухлитровая бутылка пепси, что тоже очень хорошо выглядит. Беру стакан и салфетки из остатков заказанной Келаном еды на вынос и направляюсь к дивану, чтобы взять пару кусочков.

Открываю коробку и убеждаюсь, что Кросби говорит правду – одна половина блаженно не запятнана его ужасными начинками. Хватаю два кусочка и плюхаю их на свою тарелку. Он приближается, почти застенчиво садится на диван со своей собственной тарелкой и берет себе кусочек.

– Ты останешься? – спрашивает он, когда я, не садясь, наливаю стакан пепси. – Сделай перерыв и посмотри со мной телевизор.

Я смотрю на него краешком глаза. У него пятнышко томатного соуса на верхней губе, и он слизывает его, когда тянется к пульту.

– Там нечего смотреть, – говорю, лишь бы поворчать.

– Всегда что-то есть.

И хотя это совершенно противоречит моему плану «избегать и забыть Кросби Лукаса», я не совсем готова вернуться в свою комнату, так что сажусь в дальний конец дивана и подгибаю ноги, засовывая босые ступни между подушками. Откусив первый кусочек пиццы, чуть закатываю глаза.

Кросби щелкает каналы, пока не находит шоу о старых реальных преступлениях, в котором восстанавливают загадку десятилетней давности и ее возможный исход. Говорю себе, что собираюсь остаться, только пока не прикончу пиццу, но история молодой жены и матери, убитой в своем доме в солнечный воскресный день, словно приклеивает меня к месту – моя болезненно впечатлительная сторона не желает оставаться без ответа.

– Сто пудов, это ее муж, – говорит Кросби в первую рекламную паузу. – У него была интрижка, и он не хотел платить алименты на ребенка, поэтому убил ее.

– Это отзывчивый сосед, – спорю я. – Судя по тому, что он организовал тот поисковый отряд из добровольцев, он точно знал, что она была на чердаке. Убийцы всегда стараются оказывать содействие.

– Ты много знаешь об убийцах, а?

Одаряю его взглядом:

– Ты был бы удивлен.

Он смеется и корчит рожицу:

– Боже, Нора.

Я улыбаюсь, сама того не желая. К тому времени, как шоу заканчивается, я съела три с половиной кусочка пиццы и чувствую себя разбухшей и удовлетворенной свиноматкой.

– Поверить не могу, что это была воспитательница из детского сада, – говорит Кросби, выключая телевизор и глядя на меня. – Что за психопатка. – У нее было опасное влечение к ничего не подозревающему мужу, и она рассматривала жену как ненужную конкурентку.

– Да. – Мы замолкаем, глядя на темный экран телевизора. Я тереблю ниточку, что торчит из моих штанов, а Кросби барабанит пальцами по колену.

– Нора, – произносит он в конце концов.

Я не смотрю на него.

– Что?

– Я очень сожалею о том случае в библиотеке.

Хоть отчасти я и ожидала, что он скажет об этом, все равно чувствую неудобную тяжесть в груди, жгучие воспоминания о том вечере всплывают на поверхность.

– Забудь об этом, – говорю я, хотя эта инструкция скорее для меня, чем для него.

– Это был парень из кофейни, не так ли?

– И что? – Я делаю движение, намереваясь встать, которое, кажется, побуждает его спросить:

– Он твой бойфренд?

Я стараюсь не смотреть с надменностью.

– Нэйт? Нет, он влюблен в Марселу, как и любой парень, который видит ее. – Вспоминаю, как Келлан спрашивал о ней в тот вечер в кофейне. Как каждая голова поворачивается, когда она проходит мимо. Как Келлан забыл обо мне, хотя я живу здесь, и у нас были планы. Думаю о том, что его отсутствие волнует меня меньше, чем неожиданная компании Кросби. И о том, что это происходит постоянно.

– О. Я думал, может быть, вы были вместе.

– Не так вместе, как были ты и твоя… подруга.

– Мы не вместе.

– Без разницы. – На этот раз я встаю, хватаю со стола стакан с тарелкой и несу их в кухню. Через секунду Кросби следует за мной со своей тарелкой и встает рядом, пока я ополаскиваю свои и засовываю их в крошечную посудомоечную машину. Келлан не лгал об этом, он действительно моет посуду и выносит мусор. Он достойный сосед, просто отвратный парень для свиданий.

– Чувствую себя придурком из-за этого, – выпаливает Кросби. – Я видел твой взгляд, и просто…

Боль, что я чувствую от поступка Келлана, переплетается с обжигающим воспоминанием о том, как Кросби зажимался в библиотеке, и когда он не заканчивает предложение, я огрызаюсь:

– Ты просто что? – Возможно, я ревную и слегка сексуально неудовлетворена.

Он моргает, пораженный.

– Я просто хотел извиниться, – говорит он неловко. – У меня был плохой день, а она подруга друга и... Не знаю. Я думал немного забыться. Но сделал все только хуже.

– Когда я видела тебя, не казалось, что тебе было «хуже».

– Не тогда, – говорит он, встречаясь со мной взглядом. – После.

Осознаю, что сжимаю рукой дверцу посудомоечной машины и заставляю свои пальцы разжаться.

– Ты не должен мне ничего объяснять.

Ни один из нас не двигается, а кухня настолько маленькая, что с двумя людьми кажется переполненной.

– Думаю, должен, – говорит он, ковыряя ногой пол. Мы оба долго смотрим на наши ноги: его серые шерстяные носки и мои ногти, окрашенные в красный цвет для сегодняшнего свидания. И хотя мне хочется сократить короткое расстояние между нами и почувствовать что-то – что угодно, кроме этого отторжения, и разочарования, и грусти, – я не двигаюсь. Потому что, возможно, мой план «забыть Кросби Лукаса» провалился, но план «не испогань все, Нора» – нет, и связываться с тем, кто только и знает, как валять дурака, не стоит на повестке дня.

И только он собирается сказать что-то еще, как мы слышим звук открывающейся входной двери, автомобильный сигнал и слегка пьяный смех Келлана на лестничной площадке. Кросби стреляет в меня последним многозначительным взглядом, перед тем как ретироваться в гостиную и схватить свою сумку с пола, оставляя между нами побольше пространства, прежде чем Келлан поднимется.

– Привет, ребята, – говорит он с усмешкой. Его улыбка чуть гаснет, когда он смотрит на нас. – Что вы здесь делаете? Вместе? Одни?

– Вместе одни – получается, ничего, – говорит Кросби, закидывая сумку на плечо и сгребая пиджак со спинки стула. – Я пришел, чтобы взять «Target Ops: Fury».

Это определенно не та игра, которую он упомянул, когда пришел, и если мне память не изменяет, «Fire of Vengeance» все еще лежит на кофейном столике. Я обдумываю это, в то время как Келлан говорит:

– Ты должен был прийти на игру, Кро. Она была эпической. Огромная драка в центре льда.

При упоминании «льда», я вспоминаю плакаты по всему кампусу, рекламировавшие игру перед началом сезона между топ-рейтинговой хоккейной командой Бернема и каким-то другим колледжем. И вот тогда меня, наконец, осеняет: Кросби пришел сюда не в поисках Келлана.

И словно он знает, что я собрала всю картинку вместе, уши Кросби краснеют, и он сбегает вниз по лестнице. Я слышу шорох одежды, когда он надевает ботинки и накидывает пиджак, а затем скрип открывающейся двери.

– Чувак, – зовет его Келлан. – Мы можем прям сейчас поиграть, если хочешь. Не злись.

Единственным ответом ему является хлопнувшая входная дверь, и зловещий холодок проносится вверх по лестнице.

– Ничего себе. – Келлан пробегает руками по своим волосам. – Ты можешь в это поверить? Этот парень сам не свой в последнее время. Я вроде как беспокоюсь.

Его глаза остекленели, рубашка застегнута неправильно, и внезапно мои силы иссякают. Какой бы жар не назревал в этой кухне, он был потушен несвоевременным приходом Келлана, и не знаю, что испытываю из-за этого – облегчение или разочарование. Глядя на него, тем не менее, я не чувствую ничего, кроме усталости.

– Я иду спать, – бормочу я, обходя барную стойку и направляясь в свою комнату.

– А ты хочешь поиграть в «Target Ops: Fury»? – окликает меня Келлан. Он провел бесчисленное множество часов, играя в эту дурацкую игру, но ни разу не спросил меня об этом, и в данный момент я ни единой частичкой не хочу присоединиться к нему. Кроме того, уверена, если бы я согласилась, он бы все равно нашел какой-нибудь способ исчезнуть.

– Нет, – говорю я, захлопывая дверь своей спальни. – Не хочу.

 

Глава восьмая

Следующим утром, выбравшись из своей комнаты, обнаруживаю, что Келлан занимается, сидя на диване.

– Хэй, – говорит он.

Я хмурюсь и смущенно провожу рукой по своим спутанным волосам.

– Что ты здесь делаешь? – Келлан никогда не приходит домой в пятницу вечером – или в субботу, если на то пошло, – так что хоть я и увидела его, почему-то решила, что он снова исчезнет до восхода солнца.

Тащусь на кухню, потирая сонные глаза и желая, чтобы мои волосы не выглядели так, словно ночью их взорвали. План таков: перехватить стакан воды и немного крекеров – тюремная пища, или совершенно нормальный завтрак, если ты студент колледжа, который не знает, как планировать питание, – а затем пойти в продуктовый магазин, прежде чем отправиться на работу в три.

– Нора.

Я закрываю дверцу холодильника и, повернувшись, вижу, что Келлан стоит у входа в кухню, сжимая в руке маленький букет цветов, завернутых в розовый целлофан.

– Что происходит?

– Прости меня, – серьезно говорит он. Уже второе извинение на кухне за последние двенадцать часов. – Я полностью облажался прошлым вечером. Совершенно забыл, что у нас были планы – что заказал столик, и все такое, – и чувствую себя таким мудаком. Мне очень, очень жаль. Пожалуйста, прости меня.

Пялюсь на цветы, словно они могут быть покрыты вирусом сибирской язвы. Сколько девушек умерло бы, лишь бы получить цветы от Келлана МакВи? Окей, ладно, какая-то крошечная частичка меня все же хочет поднять свою руку. Но то, что я стою здесь с крекерами в руках, является суровым напоминанием о разочаровании прошлого вечера, и несколько цветочков не исправят это.

– Это было очень грубо, – говорю я.

– Знаю. Мне так…

– Я ждала тебя.

– Я…

– И я чувствовала себя идиоткой.

– Пожалуйста…

– И умирала от голода. – Я не ожидала увидеть Келлана в ближайшее время, и правда не решила, как справиться с этой конфронтацией. Похоже, я выбрала прямой подход.

Он трет свободной рукой лицо.

– Я был пьян, когда вернулся домой, и даже не помню этого. Я выключил свой телефон на игре, а этим утром увидел звонок из ресторана с просьбой о подтверждении заказа, и все вспомнил и… мне так жаль, Нора. Правда. По-настоящему. Пожалуйста, прости меня. Ты мне нравишься, и ты хорошая соседка, и я никогда бы намеренно не ранил твои чувства. Или заставил голодать – независимо от причины.

Стараюсь цепляться за свой гнев, но несмотря на то, что я обиделась, что обо мне забыли – снова – правда в том, что благодаря визиту Кросби, жгучая боль от исчезновения Келлана почти ушла. Я выдыхаю, не зная, сколько задерживала дыхание.

– Забудь об этом, – говорю ему. В отличие от моего «без разницы», сказанного Кросби прошлым вечером, на этот раз я имею в виду именно это. Эти два события ранят на двух совершенно разных уровнях, и я не собираюсь рисковать и выяснять почему.

Келлан явно испытывает облегчение.

– Спасибо, – говорит он, шагая ко мне и заключая в неловкие объятия. Не уверена, что мы когда-либо по-настоящему касались друг друга, помимо нашего рукопожатия при знакомстве и одного раза, когда он дал мне «пять», достигнув высшего результата в «Fire of Vengeance». Кроме того раза, когда у нас был секс, и он забыл об этом.

– Нет проблем, – говорю я, когда мы отступаем друг от друга. – Теперь, если ты простишь... – Показываю руку с крекерами. – Я собираюсь позавтракать, а затем принять душ.

Он таращит глаза на крекеры.

– Это завтрак?

– Сегодня день закупа продуктов.

– Хочешь вместо этого макарон с сыром? У меня много.

Мой желудок забурлил.

– Я не против.

Внезапно он указывает на меня.

– Вот что, – заявляет он, словно только что решил проблему мирового масштаба. – Я отвезу тебя в магазин. У меня есть машина, так что мы можем поехать в «Картерс», а не в продуктовый на кампусе.

Сейчас мне не хочется полагаться в чем-то на Келлана, даже в чем-то настолько простом, как поездка в продуктовый на кампусе – крохотный магазинчик с аховыми ценами, чем и объясняется мой скудный запас продуктов. «Картерс» – огромная сеть магазинов и гораздо лучший вариант, но чтобы добраться туда, нужно слишком много мучений и три пересадки на автобусе.

– Ты уверен? – спрашиваю я, в сомнении прищурившись. – Не получится так, что я выйду из душа, а тебя нет?

– Вот те крест, – говорит он, рисуя крест на груди указательным пальцем. И в кои-то веки я обнаруживаю, что не любуюсь его красивыми грудными мышцами – мне интересно, сколько весит его слово.