Текст книги "Под вопросом"
Автор книги: Джулианна Киз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)
– Спрячься в кабинке, – говорит он со вздохом. – Я его выпровожу.
Я не могу сдержать смех и прикрываю рот, чтобы не услышал Келлан, который скорее всего припал сейчас к двери в бессмысленном проявлении дружбы.
– Он твой фанат номер один.
– Он мой обломщик секса номер один. – Кросби закатывает глаза и подталкивает меня к кабинке.
Я проскальзываю в нее и закрываю задвижку. Секунду спустя до меня доносится звук открываемой Кросби наружной двери и в уборную врывается шум вместе с его лучшим другом.
– Чувак! – восклицает Келлан. – Ты в порядке? Я стучал.
– Прости, – отвечает Кросби. – Я не слышал. Ну как тебе шоу? Все решили, что это было тупо?
– Нет. Это было восхитительно. Как ты согнул тот четвертак?
– Я же тебе сказал. Силой мысли. Пошли отсюда.
– А чего дверь была заперта? Мужик, в той кабинке кто-то есть.
– Правда? Я и не заметил.
– Ты, наверно, напугал его!
Кросби выпихнул его прочь, и угроза разоблачения миновала. Я досчитываю до двадцати и спешу покинуть мужской туалет, радуясь, что повезло ни с кем не столкнуться. Шоу продолжается еще с полчаса, и хоть Кросби сидит во втором ряду с командой по легкой атлетике, мы так загружены подачей последних заказов еды и напитков, что другого шанса поговорить больше не представляется.
Вечер живого микрофона завершается где-то в десять тридцать, и после ухода посетителей у нас уходит еще минут сорок пять, чтобы прибрать в кофейне. Мы собираем сотню складных стульев, оттираем от пола тысячу отпечатков обуви, расставляем по местам столики и развешиваем художественные композиции. Селестия сидит в углу и читает книгу, а от Марселы едва ли чувствуется помощь, так как она все делает одной рукой, а второй постоянно переписывается.
– Мы идем развлекаться, – в какой-то момент объявляет она.
Все взоры устремляются на нее.
– Вы все приглашены, – говорит она через секунду, но указывает на меня. – Но ты точно идешь.
– Куда иду?
– «У Марвина», – произносит она название популярного паба по соседству. – Там сейчас Келлан и остальные ребята из их команды отмечают знаменательную ночь Кросби. Он хочет, чтобы мы к ним присоединились.
Она явно ожидает моего отказа, но несмотря на то что я устала, все же очень хочу увидеть Кросби. Мне просто следует помнить, что нельзя скидывать одежду, позволять себе больше двух напитков и нужно держаться подальше от любых фотокамер на телефонах, чтобы декан Рипли не объявился, размахивая видеозаписью сегодняшних празднеств, чтобы предъявить их моему папе.
– Конечно, – отвечаю я, пожимая плечами более небрежно, чем на самом деле чувствую. – Я могу сходить ненадолго. – Как только я соглашаюсь, на мой телефон приходит сообщение от Келлана с аналогичными инструкциями.
«Скоро буду», – пишу в ответ.
На это он присылает улыбающийся смайлик, а пятнадцать минут спустя сияет уже сам, пихая мне в руку бутылку с пивом.
– Мы будем развлекаться, Нора! – произносит он нараспев. – И это будет так весело!
Я оглядываюсь по сторонам на море сине-оранжевых курток легкоатлетов Бернема. Толпа настолько плотная, что мне с трудом удается их отличать, а уж чтобы отыскать Кросби и говорить не стоит.
– Он тут? – шепчет Келлан так низко склоняясь ко мне, что почти касается губами моего уха. – Кто это? Ты можешь мне сказать. – Он смотрит на бармена, парня далеко за двадцать с пятью пирсингами на лице. – Тот парень? Интересненько.
– Нет, – отвечаю я. – Как всегда ошибка.
– Я скоро выясню.
– Могу поспорить.
Его внимание привлекает что-то за моим плечом, и мне нет необходимости оглядываться, чтобы понять, что это Марсела. Она сняла свитер, который носила в кофейне и сейчас на ней черный топик с кружевной отделкой, а мелированные волосы собраны в небрежный пучок на макушке. Добавьте к этому свежий слой красной помады, и перед вами предстает фантазия каждого парня о шаловливой библиотекарше.
А точнее, фантазия Нэйта, несмотря на то, что его девушка тоже блондинка и в руке на самом деле держит книгу. Он выглядит взволнованным, глядя как Келлан и Марсела обнимаются и целомудренно целуются в губы, хотя сказать по правде, этот жест больше напоминает дальних кузенов, встречающихся на похоронах. У двух людей, которые, как мне известно, обладают поистине насыщенными послужными списками сексуальных похождений, либидо, похоже, не очень-то совместимы.
– Хэй, – доносится из-за моего плеча голос с придыханием.
Я разворачиваюсь, чтобы обнаружить Кросби, держащего две бутылки пива, которое было у нас на Хэллоуин. Рубашка на нем расстегнута, а под ней видна обтягивающая майка, от его вида я до одури хочу провести руками под ней, чтобы почувствовать контраст между теплой кожей и крепкими мускулами, доступными мне для исследований. Но я не могу.
– Хэй, – улыбаюсь я в ответ, даже несмотря на то, что его гаснет при виде пива у меня в руке. – Келлан, – объясняю я, – Он только что дал ее мне.
– Кросби! – приближаются к нам двое парней из их команды, обнимая друг друга за плечи. – Мы поняли, как ты разорвал карту пополам, а затем восстановил ее. – Они выдерживают драматическую паузу. – У тебя где-то была другая карта.
Кросби качает головой:
– Хороший фокусник никогда не раскрывает своих секретов.
Парни кивают в унисон, хотя по ним явно видно, что они разочарованы.
– Верно, мужик. У тебя свой кодекс и это круто.
Парни уходят, но прежде чем нам с Кросби удается поговорить, Марсела и Келлан устраиваются за столиком.
– Давайте потанцуем! – восклицает Марсела, подпрыгивая на месте, чтобы разглядеть мерцающий танцпол, занимающий половину паба.
– Пошли! – Келлан хватает Кросби за запястье. – Помнишь Мисс Мэриленд с Хэллоуина? Она здесь и все еще хочет с тобой познакомиться. Не профукай на этот раз!
Кросби бросает на меня беспомощный взгляд, прежде чем Келлан вырывает у него обе бутылки пива и сует их мне в свободную руку.
– На сохранение! – кричит он, после чего вся троица растворяется в толпе.
Я смотрю, как они удаляются, укоряя себя за охватившее разочарование. Это именно я, кто хочет сохранить наши с Кросби отношения в секрете. Именно я делаю так, что мы не можем взяться за руки и вывести друг друга на танцпол. И именно я стою сейчас тут в одиночестве, чувствуя себя идиоткой.
– Слышал, чтобы держали по два напитка, – произносит голос у меня за плечом, – но три? Полагаю, ты на задании.
Я поднимаю взгляд и обнаруживаю ухмыляющегося мне Макса – Ходячего Мудака. Он уже раздобыл себе выпивку, а я приподнимаю свои три.
– Думаешь, сможешь не отстать?
– От тебя? – смеется он. – Не уверен.
– Ты был в кофейне? Я тебя не видела.
– Был, – отвечает он. – Было здорово. Я не знал, что ты там работаешь.
– Да. Несколько вечеров в неделю. Я…
Песня сменяется на какую-то быструю и популярную и все, ликуя, заполняют танцпол.
– Давай, – говорит Макс, чокаясь своей бутылкой с одной из моих, – выпьем и пойдем танцевать.
Что мне делать? Продолжать отесываться по периметру и сторожить напитки?
– Почему бы и нет, – говорю я. Выпиваю полбутылки, а затем перекладываю все три пива на соседний столик и позволяю Максу отвести себя на танцпол. Уже очень давно я не отрывалась, а это весело. Совсем несложно постепенно перемещаться в сторону команды легкоатлетов, ведь половина из них до сих пор в своих куртках, и вскоре мы оказываемся частью большого круга извивающихся тел, движущихся в едином темпе ритма.
Мне было не во что переодеться после работы, поэтому я по-прежнему в узких джинсах и топе с длинным рукавом. Чувствую, как по позвоночнику стекает пот и собирается на пояснице, но я не останавливаюсь даже когда одна песня сменяется второй, а затем переходит и в пятую. Потому что даже несмотря на то, что рядом со мной Макс, чья рука порой пасется на моем бедре или плече, мой взгляд устремлен на Кросби, а его в свою очередь на меня. На противоположной стороне круга Мисс Мэриленд максимально изгаляется, чтобы привлечь его внимание. Он тоже танцует и это самое близкое расстояние, на которое мы можем подобраться друг к другу благодаря всем моим заморочкам на скрытность, причину которых я в данный момент с трудом могу припомнить. Ведь он выглядит так горячо, на расстоянии в шесть футов его глаза прожигают меня насквозь, останавливаясь на тех частях моего тела, которые отчаянно желают ощутить гораздо больше, чем просто его взгляд.
Но это самое близкое расстояние, на которое мы приблизились за весь остаток вечера, просто два случайных знакомых в группе, которая постепенно редеет, пока к часу ночи не наступает время уходить. Вскоре мы вчетвером – Келлан, Кросби, Марсела и я – оказываемся на улице, дрожа от холода, а Келлан подтверждает, что все готовы ехать.
Кросби с отчаянием смотрит на меня, но с этим мало что можно поделать. Келлан и я живем вместе – будет странно, если я начну настаивать, чтобы меня подвез кто-то другой. Мы все обнимаемся на прощание и Кросби сжимает мои бедра сильнее, чем требуется, вкладывая в это обещание или предупреждение, либо что-то еще. Я бросаю на него извиняющийся взгляд и получаю в ответ один из тех его взглядов, который ясно говорит: «Так быть не должно».
Но если я приглашу его, то нарушу данное Келлану обещание, а если пойду в дом братства, то стану «Кросбабой». Определенно можно сказать, какой вариант является меньшим из двух зол, но я не готова его избрать.
– Пока, ребята, – машем рукой мы с Келланом и направляемся по скользкому тротуару к его машине, припаркованной в квартале отсюда.
– Хочешь, я поведу? – предлагаю, когда мы сворачиваем за угол. – Я выпила только один напиток.
– Неа, – отвечает он. – Все в порядке. Я ничего не пил.
Я поднимаю на него изумленный взгляд, запоздало осознавая, что за весь вечер не видела, чтобы он пил что-то помимо воды.
– Почему?
Он пожимает плечами, оставляя их приподнятыми, чтобы защититься от холода.
– Просто не в настроении.
Я задумываюсь о его странно асексуальных отношениях с Марселой. Интересно, для каких еще других вещей он «не в настроении»? Я задаюсь вопросом, но не осмеливаюсь спросить, неуверенная что буду делать, узнав ответ.
Десять минут спустя мы оказываемся в своей квартире, по-прежнему дрожа, когда направляемся каждый в свою комнату, чтобы приготовиться ко сну. Я наконец оказываюсь в постели и тянусь, чтобы выключить свет, когда раздается вибрация моего телефона. Еще не взяв его в руки, я уже знаю кто это. Чего я не могу предугадать, так это содержания сообщения.
Я нажимаю на смс и таращусь на два коротких слова на экране.
Я скучаю.
Глава пятнадцатая
На следующий день я возвращаюсь домой из библиотеки, дрожа от морозной погоды на улице. Келлана обычно никогда не бывает в это время, поэтому стало сюрпризом обнаружить его лежащим на диване с накрытой на глаза влажной салфеткой и прижатой к груди тетрадью. Если представить себе мужчину-модель, пытающегося выглядеть одновременно обеспокоенным и задумчивым и у которого это ужасно получается, то Келлан именно такой парень. За исключением того, что он совершенно искренен.
Я разматываю свой толстый шерстяной шарф и вешаю его вместе с курткой на спинку одного из обеденных стульев. После чего сбрасываю рюкзак и направляюсь в гостиную.
– Хэй, – тихо произношу я. – Ты заболел?
Мгновение он остается абсолютно неподвижен, затем медленно качает головой.
– Ты… что-то обдумываешь?
Его губы искривляются, и он снова качает головой. Он не особо двигается, но я замечаю, что его пальцы усиливают хватку на тетради, будто в ней есть что-то, отчего у меня может возникнуть соблазн украсть ее.
– Хочешь побыть в одиночестве?
Продолжительная пауза, затем очередное качание головой. В итоге он тянется и убирает с глаз салфетку. Его глаза слегка покрасневшие, а в остальном он выглядит как всегда прекрасно.
Я сажусь на краешек кофейного столика.
– Что происходит?
Он тяжело вздыхает и старается встретиться со мной глазами, но не может, поэтому вместо этого фокусируется на потолке.
– Ты когда-нибудь… – он замолкает, вновь вздыхает и повторяет попытку. – Ты когда-нибудь задумывалась о своей жизни и понимала, что была реально дурой?
Я вспоминаю весь прошлый год.
– Да.
Он выглядит удивленным.
– Правда?
– Да. Почему, по-твоему, я провожу все время в библиотеке, занимаясь до потери пульса? Предпочитая проводить вечера пятницы дома, вместо того чтобы гулять с друзьями?
– Я думал, у тебя вообще нет друзей.
Я пинаю его в коленку.
– Задница.
Он улыбается и медленно садится.
– Я просто думал, ты книжный червь. Не то чтобы это было плохо, – быстро добавляет он. – Именно поэтому я попросил тебя переехать сюда. Так твое хорошее поведение сказалось бы и на мне. – Он резко вздрагивает и пытается это скрыть.
– Сработало? – спрашиваю я. – Ты провалил предмет? Все дело в этом? – я киваю на тетрадь, и он еще сильнее за нее хватается.
– Не совсем.
– Тогда в чем?
– Ты была счастлива?
– Когда? В прошлом году? – я пожимаю плечами. – Да. У меня были и хорошие времена.
Но он качает головой.
– Нет, в этом году. Когда ты «была хорошей». До встречи с этим загадочным парнем. Была ли ты счастлива не… занимаясь разными вещами?
Чувствую себя участником одного из тех телешоу, где нужно собрать все картинки, чтобы медленно раскрыть тайную загадку. Я переворачиваю дощечки, но ни у одной из подсказок нет смысла. Не спит с Марселой. Не пил прошлой ночью. Защищает эту тетрадь. Тем не менее я продолжаю подыгрывать и морщу лоб, вспоминая дни без Кросби между моим переездом и Хэллоуином.
– Я была счастливой, – отвечаю я, стараясь быть честной. – Но также и скучной.
Он сглатывает и кивает, будто пытается убедить себя.
– Есть же вещи и похуже, верно? Чем быть скучным?
– Конечно есть. Келлан, что происходит?
Он издает стон и пробегает рукой по своим волосам.
– Нора, я облажался.
– Что-то с твоими оценками?
– Нет.
– С Марселой?
– Что? Нет.
Я ломаю голову.
– Проблемы в команде по легкой атлетике?
– Нет.
– Келлан, я правда не…
– Не суди меня, – прерывает он. – Пожалуйста. – Он выглядит не на шутку встревоженным, отчего сама начинаю переживать. Келлан живая мечта всего колледжа: каждая девчонка его хочет, а каждый парень хочет быть им. Если что-то в его мире не так, нам всем кранты.
– Не буду, – обещаю я, надеясь, что так и будет.
– У меня… – он делает глубокий вдох. – В смысле ее уже нет, но у меня была… была… гонорея. – Он выглядит так, будто вот-вот упадет в обморок.
– У тебя ИППП15? – эхом переспрашиваю я, всполошившись.
– Была, – быстро исправляет он. – Я начал странно себя чувствовать, поэтому пошел к врачу, он выписал мне антибиотики, и теперь все прошло. Она была, а сейчас ее нет. – У него такие широко распахнутые глаза, а слова вылетают так быстро, что он мог бы запросто вещать о заговоре правительства, надев шапочку из фольги.
Медленно всплывают еще несколько кусочков головоломки, и неожиданная загадка проясняется.
– Так поэтому ты и Марсела не…
Он отмахивается рукой, будто это лишь часть проблемы.
– Ага.
– И поэтому не пил прошлой ночью?
Кивок.
– А Кросби знает?
Он хмурится.
– Нет. Сначала мне было стыдно, а потом он был так озабочен этим вечером живого микрофона, что мне не хотелось добавлять ему проблем.
– Так для чего тетрадь?
Он вздыхает и смотрит на нее.
– Там список.
– Чего? – я задаюсь вопросов, сколько переносчиков ИППП у него могло быть.
– Девушек, – отвечает он, покончив с этой теорией. – Доктор сказал, что симптомы обычно проявляются в течение пары недель, но иногда могут занимать месяцы. А так как у меня было несколько… партнерш, то не знаю, где и когда я заразился. Мне нужно связаться со всеми девушками, с которыми я был, и сообщить, что им нужно провериться.
Я думаю об очень длинных списках на стенах в туалете здания Союза Студентов.
– Это неловко.
Он разворачивает ко мне тетрадь. Список состоит из двух колонок и в нем приблизительно пятьдесят имен. И четыре пропущенных места.
Теперь уже мне нужен горячий компресс.
– Несколько месяцев, – произношу я, стараясь звучать буднично. – Ты перебывал со всеми этими девушками с сентября?
– Я проверяю с января, – говорит он решительно. – Просто чтобы подстраховаться.
– Не думаешь, что это немного перебор? – я отчаянно стараюсь не звучать, так сказать, отчаянно. Потому что даже если мы пользовались презервативом во время нашей злосчастной, бездумной сессии в чулане, мое имя – или вернее, мое пустое место – есть в том списке. Я уверена, что у меня ничего нет, но меня определенно лихорадит. И тошнит. Какие симптомы у гонореи?
– Нора?
Я моргаю и понимаю, что он несколько раз меня окликнул.
– Прости, – качаю головой. – Я просто… рада, что ты в порядке.
– Я тоже. Хотя мне предстоит сделать множество неловких телефонных звонков. И немного усиленных поисков в Facebook. То есть, я даже не помню многих из этих девушек. Это ужасно, не так ли?
Судя по моему опыту, определенно да. Пока это работает в твою пользу. Я щурюсь на список и понимаю, что у некоторых записей даже не стоят имена, а лишь заметки. Кухня на вечеринке в доме «Бета Трета Пи». Бассейн в общественном центре. Рыжая из научной лаборатории.
Келлан трет ладонями лицо и умоляюще смотрит на меня.
– Когда доктор спросил со сколькими девушками я был, и у меня ушла минута на подсчеты, он одарил меня таким взглядом.
– Взглядом?
– Да. Неодобрительным взглядом, – в данный момент он смотрит именно так, демонстрируя его мне. Он больше забавный, но также неодобрительный.
– Оу.
– Он пристыдил меня!
Стараюсь не рассмеяться. Он ведь волен делать что угодно и с кем угодно, но в данном случае этот список точно не для повышения его самоуверенности. Вместо ответа я оседаю на пол, обхватив полусогнутые ноги руками. Сейчас я испытываю слишком много чувств. Удивлена, что он признался мне, и не удивлена, что он подхватил что-то после более пятидесяти случайных перепихов. Переживаю, что могла чем-то заразиться, и с облегчением понимаю, что он никогда не сможет выяснить, что именно я являюсь одним из пробелов в его списке. Нервничаю, что он может попытаться это узнать, и уверена, что он никогда не станет этого делать.
– Я рада, что ты мне сказал, – говорю, когда понимаю, что он ждет, чтобы я что-то сказала. – И тебе нечего стыдиться. – Я не очень хорошая актриса, поэтому у меня уходят все силы на то, чтобы произнести эти слова с каменным лицом. – Если я чем-то могу помочь, просто дай знать.
– Никому не рассказывай, – быстро произносит он. – Прошу только об этом. Я собираюсь выяснить как найти этих девушек, а затем… все закончится.
– Закончится, – повторяю я. – Великолепно.
Я не указываю на тот факт, что в ходе этих более чем пятидесяти уведомлений вероятность того, что данный секрет раскроется, растет в геометрической прогрессии.
Похоже, признание скинуло огромную тяжесть с его плеч, потому что в итоге он наконец мне улыбается широкой, облегченной улыбкой.
– Спасибо, Нора, – говорит он. – Рад, что ты тут. Жаль, что мы не встретились раньше, да? Может, тогда я бы не попал в такую переделку.
* * *
Обычно я работаю по вторникам во второй половине дня, но у меня доклад по археологии в пятницу, поэтому взяла отгул, чтобы было время подготовиться. Вместо того чтобы после утренних занятий пойти прямиком домой, я отправляюсь на велосипеде в студенческий медицинский центр на спешно назначенную консультацию. Хоть и знаю, что вероятность наличия у меня ИППП невелика – я была с шестью парнями и всегда пользовалась презервативами – все же трясусь, пока писаю в стаканчик и протягиваю его медсестре, которая обещает сообщить мне результаты по телефону в ближайшие пару дней.
К моменту возвращения домой я лишь отчасти спокойней, чем была, и последнее что мне хочется там обнаружить это Келлана и Кросби, сгорбившихся над обеденным столом и корпящими над тетрадью Келлана с секс-партнершами. Блин. Еще одна вещь из-за которой мне не стоит волноваться, но скорее всего придется. Потому что за исключением положительного результата теста, последнее, что мне хочется – это чтобы Кросби помог Келлану вычеркивать имена из длинного списка его сексападов, зная, что в нем должно быть и мое.
– Все еще возитесь с этим, да? – говорю я, скидывая свои вещи у себя в комнате, прежде чем присоединиться к ним за столом, и надеясь, что это прозвучало непринужденно, а не резко. Слышала, как Келлан звонил Кросби прошлой ночью, и верно предположила, что он все ему рассказал, а теперь он здесь, как замечательный лучший друг, сравнивает имена/описания, сделанные Келанном, с чем-то в своем телефоне. – Чем именно вы занимаетесь?
Мы с Келланом находимся на противоположных концах стола, Кросби же сидит между нами и в данный момент разворачивает свой телефон так, чтобы я могла видеть экран: на нем снятый вблизи снимок стены в туалете здания Союза Студентов. Список Келлана.
Я стараюсь сохранять нейтральное выражение лица, но Кросби наблюдает за мной и без сомнения ожидает какой-нибудь тирады по поводу «Кросбаб». Вместо этого я спрашиваю:
– Ты уже кому-нибудь звонил?
Келлан кивает.
– Прошло так неловко, как ты и предсказывала.
– Он идет с конца, – объясняет Кросби. – Начинает с самых последних девушек и просит их позвонить в случае положительного результата.
– Я пользуюсь презервативами, – вклинивается Келлан. – Клянусь. А значит, как бы ни заразился сам, я не распространял это повсеместно.
Я киваю, словно полностью с ним согласна. Когда я сдавала тест, медсестра спросила занималась ли я оральным или анальным сексом с инфицированным человеком, что потребовало бы взятие мазка. Мы с Келланом ничем подобным не занимались, но так как я была свидетельницей как ему делали минет без презерватива – через сорок пять минут после нашего перепиха в чулане – я знаю о еще одной вероятности, где он мог ее подцепить. А если это произошло однажды, то могло бы произойти и дважды. Или – я щурюсь на тетрадь – шестьдесят два раза. Ну, шестьдесят один, ведь я могу исключить себя из возможных оральных переносчиков гонореи.
Я хмурюсь и беру в руки тетрадь. В туалете указаны фактические имена, ведь их обновляет не Келлан. Однако, заметки Келлана совершенно другие. В них записи в стиле: начинается на С или К, блондинка в голубом платье, официантка из закусочной Тапас, девушка с автобусной остановки, и девушка, похожая на Кейт Миддлтон.
– Ты никогда не спрашиваешь у них имен? – задаю я вопрос. – Хоть раз? – Это не очень утешительный приз, но по крайней мере я не единственная безымянная запись в этом бардаке. Хотя меня, кажется, тоже нельзя описать подробней.
– Эй, – говорит Кросби, стреляя в меня острым взглядом, когда Келлан морщится. – Никакого осуждения.
Я закатываю глаза. Он тоже есть на той стене в туалете, и мы все это знаем. Он пытается защитить не только честь Келлана.
– Никаких осуждений, – говорю я, поднимая руки вверх словно сдаваясь. – Это просто немного бы все… облегчило.
Келлан вздыхает.
– Знаю. Урок выучен.
Я тыкаю в верхнюю часть списка.
– Так это самые последние девушки? – Там порядка десяти кандидаток, охватывающих период с октября по ноябрь.
– Да. Сегодня я поговорил с тремя из них, так как они из моей научной лаборатории, и у нас в классе есть список контактов. – О, Боже. – А эти две работают в баре рядом с библиотекой, так что скорее всего я могу найти их довольно легко. Эта – он указывает на номер шесть, обозначенную как Розовые шорты с полоской – по четвергам бегает тем же маршрутом, что и я, значит можно поговорить с ней тогда. Номер семь сестра Дэйна, а восьмая – его кузина...
– Дэйна? – перебивает Кросби, выглядя встревоженным. – Дэйна, который живет от меня дальше по коридору? Дэйна, который думает, что его сестра собирается стать монахиней?
Келлан присвистывает:
– Она определенно не собирается быть монашкой.
– О, Господи.
– Ты можешь попросить у Дэйна их телефоны? Эм, и узнать их имена?
– Убей меня. – Кросби смотрит на меня. – Пожалуйста, Нора. Просто избавь меня от страданий, прежде чем это сделает Дэйн. – Он разворачивается к Келлану. – Как ты с ними познакомился? Они даже не бывают в Бернеме.
– Они были на вечеринке по случаю Хэллоуина.
– Ты сказал, что не спал ни с кем в ту ночь!
– Я не говорил, что не раздобыл тогда парочку номеров и не перезвонил им на следующей неделе!
– А что на счет Мисс Луизиана?
– Ее номер я тоже заполучил, – и он гордо вскидывает вверх руку. – И ее зовут Дана, – пауза. – Или Дарла.
– Ты все только усугубляешь.
– Парни! – восклицаю я. – Давайте сосредоточимся. – Чем быстрее мы найдем ту девушку, тем скорее закончим охоту. Учитывая временные рамки, я наверно пробел под номером сорок один или сорок два, что дает мне двадцать шансов закончить поиски, прежде чем они начнут пытаться вычислить меня. – Что насчет номера восемь? Мега горячая любительница специфического секса?
Кросби выглядит заинтригованным.
– Любительница специфического, да? Насколько специфического ты имеешь в виду?
Я забываю о том, чтобы поморщиться и пинаю его в голень. Он корчится и хмурится на меня, но Келлан этого даже не замечает.
– Очень, – уверяет он мечтательно. – Помнишь, когда мы пошли в тот клуб в начале этого года во время поездки команды по легкой атлетике? – это обращено к Кросби.
– С пеной или змеями?
– С пеной.
– Да.
– Она работала официанткой и была одета в белое кожаное платье – самое крошечное, что я когда-либо видел, несмотря на ее массивную… – Келлан прерывается, вспомнив, что я сижу от него в трех футах. – Ох, у нее было роскошное тело. В общем, мы танцевали, а пена все собиралась, и она продолжала тереться об меня, поднимая платье дюйм за дюймом, пока не показалась вся ее задница, разделенная пополам лишь маленькой тесемочкой красных стрингов. Ну и я типа «Твое платье задралось», а она типа «Знаю», а я типа «Хочешь пойдем куда-нибудь?», а она типа «И здесь хорошо». И следующее, что я помню, мы уже трахаемся прямо там, на танцполе. Было горячо. – Он подпирает рукой подбородок. – Я скучаю по ней.
Я знаю, что должна быть возмущена или обижена, или как-то среагировать на эту историю, но эти последние слова – я скучаю по ней – заставляют меня думать лишь о Кросби. Его сообщении. Его пальцах. Его теле. И о том, как сильно его хочу. Я бросаю на него взгляд, и он смотрит на меня, в его глазах отражаются те же мысли.
Кросби прочищает горло.
– Ладно, – говорит он, ерзая на своем стуле. – Ты знаешь, где она работает. Вероятно, можно позвонить в клуб и оставить свои контактные данные. Будем надеяться, она тебе перезвонит.
Келлан кивает.
– Хорошая мысль, так и сделаю.
Я перевожу дыхание.
– Номер девять? Лин с лестничной клетки в тренажерном зале? Ты встречаешься с девушками на лестничных пролетах? – есть ли такое место, где он не может встретиться с женщинами?
– Мы не «встретились» там, если ты понимаешь, о чем я, – задумчиво усмехается Келлан. – Или вернее, мы встретились там с целью быстрого…
– Думаю, я поняла.
– Она волейболистка, – добавляет он, хоть я и не спрашивала. – Мы трахали друг друга глазами некоторое время, а после одного из ее матчей мы столкнулись и решили пойти заняться этим. Она не снимала наколенники, если ты понимаешь, о чем я.
Я потираю свое покрасневшее лицо. Возмутись, – говорю я себе. – Негодуй! Но все что я делаю – это представляю себя в колено-локтевой позе, а Кросби за мной, передо мной, подо мной вытворяет множество грязных штучек.
Я сбилась со счета, сколько раз мы занимались сексом с той ночи на переднем сиденье его машины. Он регулярно забирает меня после работы, и мы едем куда-нибудь, чтобы пошалить по возможности. Из-за того, что на улице холодно, а я не хочу, чтобы меня арестовали за непристойное поведение в общественном месте – снова – нам приходится быть креативными. Работа ручкой на заднем ряду почти пустого кинозала, по-быстрому у стены в подсобке «Бинс», после того как я впускаю его через черный ход, одна мучительная попытка протиснуться на заднее сиденье его машины, которая закончилась синяками от ремней безопасности на наших телах и клятвой больше никогда не пытаться это повторить.
В итоге мы дошли до такого состояния неудовлетворенности, что я натянула на голову капюшон своей куртки и скрыла лицо, пока мы неслись вверх по лестнице в его комнату в доме братства, так отчаянно желая заняться полностью обнаженным, нормальным сексом, что была готова не обращать внимания на последствия. К несчастью мы оказались не единственными, у кого на уме был секс, и его сосед за стенкой вместе со своей очень звучной партнершей старались изо всех сил наполнить дом звуками своего секса. Когда стена задрожала так, что затряслась кровать Кросби, он накинул джинсы и рубашку и вылетел из комнаты, грозя парню кастрацией, если тот не притихнет. По его возвращению ни у кого из нас уже не было настроения.
К том моменту, как Келлан ознакомил нас с деталями своих шалостей с номером десять (либо Тиффани или Бриттани, но точно с «и» на конце), я уже готова воспламениться. Мне едва удается усидеть на месте, бедра сводит от нужды, и я достаточно знакома с раскрасневшимися щеками и потемневшим взглядом Кросби, чтобы понять, он на аналогичной «грязной странице». Проблема в том, что нам некуда пойти, чтобы ее «прочесть».
Неожиданно звонит телефон Келлана, вырывая всех нас из этого странного сексуального дурмана.
– Это Дэйн, – шепчет он, прежде чем ответить на звонок и поздороваться.
– Хорошо, – отвечает он. – А у тебя? – он кивает и слушает, кивает и слушает, затем почему-то поднимает вверх большой палец. – Он тут, – говорит он. – Конечно, я ему скажу. Круто. Скоро увидимся. – Он вешает трубку и расплывается в улыбке, будто не может поверить в свою удачу. – Это здорово!
Мы с Кросби обмениваемся настороженными взглядами.
– Правда?
Он разворачивается к Кросби.
– Дэйн сказал, что сегодня они собираются прикольнуться над «Каппа Дельтой» и нам нужно там быть. Вообще-то, нужно отправляться прямо сейчас, чтобы помочь с приготовлениями. Давай же. Ты же пришел сюда пешком, верно? Я отвезу тебя.
Румянец Кросби усиливается, и я вижу, как вздымается и опадает его грудь, когда он пытается успокоить дыхание.
– Прямо сейчас?
– Да, прямо сейчас. Ты сможешь поговорить с Дэйном и раздобыть мне те телефончики. Пошли, – он хватает тетрадь и швыряет ее в свою комнату, где та опускается на пол словно птица, умирающая от сексуальной неудовлетворенности.
Я раздосадовано упираюсь взглядом в свои руки, сцепленные на столе, в стремлении удержаться от того, чтобы заграбастать Кросби и утащить его в свою комнату, крича Келлану, что уговор отменяется и он может вновь спокойно приводить в квартиру любую девушку, которую ему заблагорассудится.
– Вообще-то, – напряженно произносит Кросби. – Я присоединюсь к тебе чуть позже. Я хотел попросить Нору просмотреть мой доклад по английскому. Она сказала, что не против проверить его перед сдачей. Это всего пару страниц.
