Текст книги "Дружеская интрижка (ЛП)"
Автор книги: Джорджия Стоун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)
25
Пожелайте мне удачи, да и немного здравомыслия тоже не помешало бы
Финн
Я едва переступил порог кофейни, всё ещё придерживая дверь для другого клиента, когда услышал:
– Финн, мне нужна твоя экспертиза.
– Доброе утро, Ава. У меня была отличная неделя, спасибо, что спросила.
– Ладно. Чем ты занимался? – Я уже открыл рот, чтобы ответить, но она перебила: – Хотя вообще-то мне всё равно.
Мои губы сомкнулись с тихим щелчком, пока я подходил к стойке.
– Мне нужно, чтобы ты научил меня быть обаятельной.
– Не представляю, зачем тебе это от меня.
Её глаза сузились в щёлочки.
– Я провела работу над собой...
– Не знал, что у тебя есть над чем работать.
– Тебе когда-нибудь говорили, что перебивать невежливо? – Мы заняли свои привычные места: она – за кассой, я – изучая снеки. – Так вот, я подумала, раз уж я теперь собираюсь встречаться осознанно (Гугл говорит, что это так называется), мне нужно стать более приятной в общении.
– Ты собираешься...что?
– Принимать разумные решения в отношениях. Искать что-то большее.
Моё сердце на мгновение замерло, и единственное, что я смог выдавить.
– Можно мне три флэт уайта, пожалуйста?
– Я тебе не служанка, – простонала она. – Суть в том, что я не могу быть собой с этим гипотетическим ухажёром. Мне нужно быть добрее. Теплее.
– А, меняться ради мужчины. Это всегда срабатывает.
Она агрессивно утрамбовывает кофе в ответ.
– Вот тут ты должен был сказать: «О нет, Ава, ты и так невероятно добрая и тёплая».
– Но мы оба знаем, что это было бы наглой ложью. – Я беру три пачки вафель и ложу на стойку. – Тебе не нужно стачивать свои углы. Кому-то понравится твоя колючесть.
– Ну, я с тобой не согласна. Мне нужны твои советы, как... – она размахивает руками в поисках слов, —...раскрыть свою природную харизму.
Природную харизму. У Авы природная харизма, как у тех пауков, что стреляют иглами из тела.
– Почему тебе не научить Джози? Она же профессиональный спикер.
– Она занята, – отвечает она, наливая молоко в кувшин.
– А я разве нет?
– Я не уверена, что у тебя вообще есть работа. Всё, что я вижу – ты пьёшь кофе, перекладываешь блокнот с одной стороны ноутбука на другую и периодически встаёшь, чтобы флиртовать с нашими клиентами среднего возраста.
– И с пожилыми тоже, если на то пошло.
– Это не оправдание. Ты хоть раз закончил хоть что-то, работая здесь? – Она начала взбивать молоко, и, как всегда, я поразился, что это одно из редких действий, которые она выполняет без своей обычной неуклюжести.
– Прости, босс, не знал, что ты за мной следишь. – Надеясь, что шум машинки заглушит мои слова, пробормотал: – Не моя вина, что это место такое отвлекающее.
– Тогда зачем ты здесь работаешь, если оно тебя отвлекает?
Сейчас не время для этого разговора. Я потер челюсть и ответил:
– Я думал, мы говорим о твоём желании раскрыть скрытую харизму.
– Именно, – сказала она. – Просто скажи мне, как быть обаятельной. Используй свои супер-альфа-мужские, мужественные, маскулинные знания...
– Мне не нравится, сколько прилагательных ты использовала.
–...чтобы помочь мне найти идеальный уровень приятности, чтобы этот парень, с которым я собираюсь на свидание, проникся мной правильно. Не в чисто сексуальном плане. – Она расширила глаза, подчеркивая последнюю часть.
– Погоди, я запутался. Ты хочешь, чтобы парень, с которым ты встречаешься, не испытывал к тебе такого влечения?
– Да. Нет. Не знаю. У меня не так много опыта отношений, выходящих за рамки секса. – Она понизила голос, чтобы клиенты не услышали, хотя, честно говоря, сомневаюсь, что этот разговор был бы самым скандальным, что Белинда когда-либо слышала. – Я хочу, чтобы он воспринимал меня примерно так, как ты.
Я действительно не могу понять, то ли я прекрасный актёр, то ли она в ужасном отрицании. Возможно, и то, и другое.
– То есть ты хочешь, чтобы он относился к тебе как к человеку?
– Да, Финн, – она смотрит на меня с такой наглостью, будто это я тупой из-за того, что не понимаю её «не-проблемы». – Я планирую свидание с этим парнем, делаю вид, что мне интересны его увлечения, и он кажется очень милым. – Она выплюнула слово «милый», как живую гранату. – И чтобы получить второе свидание, мне нужно быть такой же... приятной.
– Я не стану говорить тебе меняться. Будь собой.
Она поставила последнюю кружку на стойку и смотрит на меня с недоверием.
– Это ужасная идея.
– Видишь? Ты не хочешь моего совета. – Я подумал, что могу предложить ей что-то полезное. – Ну, лично мне нравится, когда кто-то проявляет интерес к тому, что я люблю. И, кажется, ты уже это делаешь. Может, на следующем свидании (а оно точно будет, если ты захочешь) выбери то, что нравится тебе.
– Окей. Спасибо. Круто.
– Круто, – повторяю я.
– А как у тебя дела с Алекс? Вы ещё встречались?
– С чего ты взяла?
– Вам было хорошо вместе в ресторане, и я видела, как ты в последнее время не отлипаешь от телефона. Сложила два и два. Подумала, может, ты снова её видел.
– И зачем тебе знать?
Она сглатывает.
– Мне просто любопытно.
– Любопытно. Это единственная причина? – Её щёки слегка розовеют, но она ничего не говорит. Вот оно, это едва уловимое «что-то», которое говорит мне, что я не всё выдумываю. Не полностью. – Если бы я сказал тебе, что много сижу в телефоне, потому что планирую визит отца, и что встретился с Алекс тогда, потому что она в маркетинге, и её мама подумала, что ей может быть интересно взять мой контракт, когда я уеду, это удовлетворило бы твоё любопытство?
Она пытается скрыть своё замешательство, когда чьи-то руки хватают меня за плечи. Я узнаю Жюльена по одному только парфюму. Он пахнет дорого.
– Получаешь напутствие от Авы перед важным собеседованием?
Сзади появляется Рори, выглядевший, как обычно, потерянным и растрёпанным.
– Блин, это же сегодня? – Ава снова надела маску безразличия, пробивая мои напитки и снеки с невероятной скидкой. Она точно получит нагоняй от менеджера. – Почему ты мне не сказал?
– Видимо, забыл, – пожал я плечами.
Уже несколько недель Сан-Франциско вызывает у меня смешанные чувства. Я не могу дождаться, когда познакомлюсь с новым городом, попробую местную еду, исследую потаённые уголки, буду чаще видеться с отцом. Обычно к этому моменту я бы уже изучил рестораны и развлечения на первые недели, но я ещё ничего не спланировал. Может, это потому, что я не уверен, поеду ли вообще, и не хочу слишком радоваться, если ничего не выйдет.
– Погоди, – говорит Ава. – Ты сказал, что собираешься увидеться с отцом? Здесь?
Наконец-то, после недель переносов и бесконечных переговоров с его ассистентом, мы назначили дату.
– Да, разве я не говорил? Он приезжает через несколько недель.
– Ты и мне не говорил, – замечает Жюльен.
– Его было сложно поймать, – отвечаю я.
Мысль о встрече с отцом, о том, чтобы сказать ему, что, скорее всего, скоро перееду ближе к нему, переполняет меня волнением. Я даже немного нервничаю. Но это же нормально, да? Все хотят впечатлить своих родителей, услышать, что они гордятся тобой.
– Какие у тебя планы? – Ава играет с кончиками волос.
– Мы проведём вместе целый день, что обычно нам редко удаётся, так что у меня есть несколько вариантов, в зависимости от его настроения. Утром я встречу его в его отеле в Найтсбридже, потом пойдём куда-нибудь пафосно позавтракать, а потом, поскольку он увлекается очень специфическим видом антиквариата, я подумал сводить его по магазинам и дилерам днём.
– Ты действительно всё продумал, – говорит она с лёгкой улыбкой и каким-то нечитаемым выражением в глазах.
– Его ассистентка сказала мне, что пару месяцев назад, когда он был здесь, он пытался попасть в этот стейк-ресторан в Сохо, но там не было свободных мест. Так что я забронировал столик для нас. Ну, лично я не фанат стейков, но в меню наверняка найдётся что-то, что мне понравится.
– Ты знал, что он недавно был в Лондоне? – спрашивает Жюльен.
Когда я качаю головой, на его и Авы лицах мелькает одинаковое выражение – и я не могу понять, то ли это жалость, то ли раздражение. Они меня не так поняли, и я спешно объясняю:
– Нет, всё в порядке, я всё равно был занят. Но именно поэтому я так старался организовать эту встречу.
Ава откашливается и говорит:
– Звучит заманчиво.
Так и будет. И, надеюсь, к встрече с отцом у меня будут хорошие новости. Грудь слегка дрожит от предвкушения.
– У меня только полчаса до следующей встречи, – вмешивается Рори, обрывая неловкую паузу. – Так что если хотите, чтобы я выслушал ваш план, лучше начинать.
Он хватает пачку печенья со стойки с таким видом, будто нашёл клад. Ава наблюдает, как он сжимает её, словно Голлум Кольцо, потом смотрит на меня и говорит:
– Вот моё требование. Кто-то, кто смотрит на меня так же, как Рори на печенье.
– Ты думаешь, никто на тебя так не смотрит? – спрашивает Жюльен, уголки его губ дрожат от улыбки.
– Если честно, я не особо разбираюсь в твоей работе, – говорит Рори, разворачивая пачку. – Когда ты начинаешь про SEO, я просто отключаюсь. Я здесь, потому что хотел кофе, а Жюльен сказал, что ему может понадобиться подкрепление, чтобы удержать тебя от Авы...
– Давайте сядем, – прерываю я, неожиданно рассмеявшись. Мы устраиваемся за столиком в углу, я смахиваю крошки сахара в салфетку и смотрю на Жюльена и Рори: – Спасибо вам за это.
– Не за что, – говорит Рори, крошки разлетаются во все стороны, пока он жуёт печенье. – Стой, за что?
Звуки кофейни – успокаивающий саундтрек к моей подготовке к собеседованию. Последние несколько часов Ава тайком подкармливает меня бесплатными напитками и закусками.
В какой-то момент она ставит передо мной чашку и говорит:
– Это без кофеина. Потому что, ну… твой кишечник.
Романтика ещё жива, народ.
Ближе к четырём я отрываюсь от ноутбука и вижу, как она проводит пальцами по распущенным волосам, собирает их в импровизированный хвост и снова отпускает. Потом трогает запястье и хмурится.
– Возле кассы, – говорю я, потягиваясь и в последний раз глядя на экран.
– Что? – она снова нащупывает отсутствующий резинку на запястье.
– Твоя резинка. Слева от кассы.
Она находит её именно там, где я сказал, снова собирает волосы и подтягивает хвост потуже. Я делаю вид, что не замечаю её взгляда, пока складываю вещи.
Её голос спокоен, когда она начинает говорить:
– Ты справишься. Ты хорош в своём деле. По крайней мере, я так думаю. Не знаю. Но они просто не могут тебя не нанять. Ты… – она делает паузу, подбирая слова, – к моему великому огорчению, чертовски симпатичен.
Я поднимаю бровь, поворачиваясь к ней:
– Ты со мной флиртуешь?
Не могу удержаться. Так мы играем уже месяцы – поддразнивания, которые ни к чему не ведут, бесконечные перепалки. Чем дольше это длится, тем больше понимаю, как мне этого будет не хватать.
– Как и ожидалось, ты решил, что этот разговор – о том, как все без ума от тебя, что не только ложно, но ещё и неправда, и ошибочно. – Она пытается сохранить серьёзное выражение, но улыбка разливается по её лицу, как лунный свет в темноте. – Но это правда. Ты им понравишься. Так что иди, и удачи»
– И тебе удачи, – говорю я. – С организацией свидания и всё такое.
Нас ждут такие разные вещи, но обе могут стать началом чего-то нового. В противоположных направлениях.
– Не так важно, – она качает головой. Мы вместе подходим к двери, и она резко выходит вперёд, чтобы открыть её мне. Я останавливаюсь в нескольких сантиметрах от неё, достаточно близко, чтобы почувствовать ваниль в её духах. Она прислоняется к двери, на лице – намёк на улыбку.
– Увидимся завтра утром в лидо?
Эта крошечная нотка надежды в её голосе разжигает что-то во мне.
– Я буду там. Ждать тебя, как всегда.
Её взгляд смягчается.
– Потому что я обычно опаздываю.
– Ага, – выдавливаю я, игнорируя тяжесть в груди. – Именно это я и имел в виду.
Мы стоим так ещё несколько секунд, и я открываю рот, чтобы начать фразу, которую мой мозг ещё не придумал, как закончить.
– Ты…
– Я что?
«Невозможная», – думаю я. «Невозможная, чтобы понять, невозможная, чтобы хотеть, невозможная, чтобы иметь».
– Ты нужна сзади. – Я сглатываю и киваю в сторону стойки. – Дилан пытается привлечь твоё внимание.
Она не единственная.
26
Короче, я пропал.
Финн
Мы с Жюльеном приходим в Tooting Lido рано утром. Прямоугольный изумруд воды посреди зелени парка, с яркими кабинками для переодевания вдоль одной из сторон. Сейчас ещё достаточно пусто, и мы не толпимся в воде, как сельди в банке. Но солнце уже начинает припекать, и скоро сюда начнёт стекаться народ.
Жюльен потратил добрый час, пытаясь побить мой результат в заплыве. И хоть я уважаю его упорство в проигрыше, всё же рад, когда он наконец подплывает к бортику, чтобы перевести дух, оставляя меня одного посреди бассейна.
Именно в этот момент я замечаю Джози и Алину, идущих от кабинок – Джози держит Алину под руку. А позади них появляется Ава.
Я привык видеть её в рабочей форме: тёмная футболка, джинсы, фартук. Привык и к её обычной одежде – юбкам и платьям, которые лишь намекают на то, что скрыто, но ничего не выдают.
Но к этому я не привык.
Не к такому количеству кожи – слегка обгоревшей ниже шеи, с синяками на руках и ногах, о происхождении которых она, скорее всего, даже не помнит.
Не к её ногам, которые кажутся бесконечными из-за высокого разреза чёрного купальника.
Не к тому, как ткань облегает каждый изгиб её тела, подчёркивая округлости груди, живота, бёдер. Округлости, от которых мои ладони вдруг кажутся пустыми.
Пловец, проплывающий мимо, озадаченно смотрит на меня, когда я стону. И, как взрослый и здравомыслящий мужчина, я отплываю на другой конец бассейна, пока Ава меня не заметила. Я делаю это медленно, сосредотачиваясь на каждом движении, на каждом вдохе, и в процессе прихожу к выводу, что поход в лидо был ужасной идеей.
Доплыв до бортика, я хватаюсь за край и глубоко вдыхаю. И тут, словно мираж (или кошмар), я слышу её:
– Доброе утро, Финн.
Поднимаю голову и встречаюсь с её голубыми глазами, которые сверкают ярче, чем вода, искрящаяся под солнцем. Она сидит на краю, улыбка творит чудеса с её лицом. Я подтягиваюсь и сажусь рядом – возможно, это ужасное решение, но я схожу с ума, когда не могу быть ближе.
Её взгляд скользит по моему торсу – не то чтобы скромно, но и не нагло. Я игнорирую бешеный стук сердца и говорю как ни в чём не бывало.
– Привет, подруга. Мои глаза вот здесь.
Ирония, конечно, ведь мне приходится собирать всю силу воли, чтобы не опустить взгляд ниже её лица.
Она смеётся, и я чувствую себя победителем.
– Почему ты в таком настроении сегодня, Ава Монро?
– Хорошо выспалась.
– Завидую. Ещё какие-то причины?
Она медленно болтает ногами в воде, не торопясь с ответом.
– Чувствую, что стою на перепутье.
Я слежу за движением её ног – надеюсь, лодыжки достаточно безопасная часть тела для созерцания.
– Какое ещё перепутье?
– Наконец-то почва под ногами перестала шататься. Видеть, как Джози готовится к выставке, наблюдать, как ты стремишься к работе, о которой действительно мечтаешь, знать, что у Макса всё отлично… Всё это заставляет меня думать, что и я могу что-то изменить.
Она смотрит на другой конец бассейна и продолжает:
– Я хочу сосредоточиться на том, чтобы сделать свою жизнь чуть лучше. И думаю, первый шаг – понять, что мне больше не служит. Вчерашние слова насчёт осознанных свиданий могли звучать глупо, но я серьёзно. Хочу встретить человека и попробовать что-то, что не оставит мою голову в руинах.
– Понимаю.
Каждая наша совместная минута добавляет что-то новое в хаос моего мозга. Но я бы мгновенно расчистил для неё место, если бы она захотела. Она и так уже везде.
– Раньше это было весело, – говорит она. – Выходить, получать то, что нужно, и повторять снова, когда захочется. Но сейчас это не так. Вообще ничего не чувствую. Ни хорошо, ни плохо. Просто… пустота. И я думаю…
Сердце колотится как бешеное.
– Ты хочешь чувствовать что-то?
– Да. Именно.
Её взгляд падает на наши руки, лежащие на плитке – между ними всего сантиметр. Ну же, Ава.
Но вместо этого она толкает меня плечом – редкий момент физического контакта. Кожа горит в том месте, где она коснулась.
– Больше всего я хочу проводить время с теми, кто мне дорог. С семьёй, друзьями…
Вот оно, это слово. Друзья. Потому что я уезжаю. И даже если она чувствует ту же незримую нить между нами, возможно, для неё это выглядит иначе.
– Приятели, – наконец выдавливаю я, вспоминая один из наших первых разговоров, когда мы заключили странное, хрупкое соглашение быть друзьями. – Кажется, в жизни не произносил это слово.
Не знаю, помнит ли она. Те безобидные беседы, которые для меня значат так много, для неё, наверное, ничего.
– На то есть причина, – ухмыляется она, точь-в-точь как в тот день, и сердце расширяется в груди.
Без предупреждения она толкает меня в воду, но в последний момент я хватаю её за руки и тащу за собой. Мы выныриваем, кашляя и смеясь.
– Чёртов ледник! – дрожит она.
Мурашки покрывают её кожу, половина волос выбилась из хвоста, зубы стучат, как у растрёпанной марионетки. И я с ужасающей ясностью понимаю: никто даже близко не сравнится с ней.
– Устроим заплыв до остальных? – кричит она, уже отплывая.
Я даю ей выиграть. Хочу, чтобы она выиграла.
* * *
Мы выбираемся из воды последними. В очереди к раздевалкам, с сумками через плечо, я стараюсь не смотреть на неё слишком пристально – но не могу. Её губы слегка поджаты, как всегда, грудь розовеет от солнца, а волосы собраны в нетипичный для неё пучок, с прядями, прилипшими к шее.
– Как думаешь, о чём они? – кивает она в сторону кафе, куда Жюльен, Джози и Алина отправились за мороженым.
Если она заметила мой взгляд, то не подаёт вида.
Я думаю солгать, но решаюсь на правду.
– О том, спим ли мы тайком.
Она медленно кивает.
– И к какому выводу они пришли?
– Что спим. Ну, Жюльен точно так думает. Уверен, он мне не верит.
– Почему?
«Потому что я вставляю твоё имя в разговоры так часто, что уже сам себе надоел».
– Потому что мы много времени проводим вместе, – говорю вместо этого.
– И всё?
Мы продвигаемся вперёд в очереди, и она распускает волосы, чтобы собрать их снова – делает так, когда думает.
– Нет, не всё.
Жара вытягивает из меня правду, и я выдаю ту её часть, что не спугнёт её.
– Потому что ты идеально в моём вкусе, как Жюльену хорошо известно.
Солнце прячется за облако, а в её глазах вспыхивает любопытство.
– И какой у тебя вкус?
Какой у меня вкус? Умная, уверенная, красивая, с корнями, которые держат её на месте и связывают с теми, кого она любит, – так, как я, кажется, не умею.
– Наглая, слегка грубоватая, вечно балансирует между «терплю тебя» и «сброшу с моста».
Она тихо смеётся, и мне хочется вытянуть из неё настоящий смех – редкий, безудержный, преображающий всё её лицо.
– А, ну и чёлка. Исторически у меня слабость к чёлкам.
Вот он – её смех, сбрасывающий с плеч все её обычные тяготы. Я почти не хочу перекрывать его своим, но не могу удержаться, и наши смехи сливаются, как два инструмента в симфонии.
Когда она замолкает, на её губах остаётся улыбка.
– Не знала, что десять сантиметров волос могут так на кого-то влиять.
– Ты понятия не имеешь.
Я говорю это в шутку, но правда в том, что каждая её частица действует на меня. И я слишком слаб, чтобы просто уйти.
27
Если смотреть – преступление, заприте меня
Ава
Августовское солнце палит Финна и меня в очереди к раздевалкам. Я щурюсь, бросая взгляд в его сторону, и он без слов встаёт так, чтобы заслонить меня от солнца.
Когда сетчатка перестаёт гореть, я позволяю глазам задержаться на его фигуре, обёрнутой полотенцем. Загорелые плечи, те самые руки, что легко подняли его из воды, мокрые локоны, с которых стекают сверкающие капли на грудь.
– Всё в порядке?
Я резко поднимаю голову и встречаю его взгляд. В глазах – привычная игривость, но за ней тлеет что-то ещё. Всё нормально. Он привлекательный мужчина, и я имею право смотреть. Но это не значит, что я хочу, чтобы он замечал это.
– Ты что, напрягаешь мышцы? – парирую я, стараясь смотреть прямо.
Уголок его рта вздрагивает в усмешке.
– Возможно.
Пытаясь переключить мысли, я резко меняю тему:
– Погоди, как твоё вчерашнее собеседование? Я хотела написать.
Мы продвигаемся вперёд в очереди, и он продолжает прикрывать меня от солнца.
– Честно? – Прядь волос падает ему на лоб, и он отбрасывает её назад. – Не хочу сглазить, но они практически сказали, что возьмут. Остались формальности, но окончательный ответ будет через две недели.
Финн редко бывает застенчивым, но когда он безуспешно пытается подавить улыбку, мою грудь распирает гордость за него. Но есть ещё что-то, чего я не могу определить. Я отбрасываю это и говорю:
– Говорила же, что ты справишься.
Он бросает мне улыбку, словно это секрет.
– Кажется, всё складывается. С работой, с приездом отца... – Он сжимает руки. – Надеюсь, этот шаг сблизит нас.
– Ты правда хочешь, чтобы он гордился тобой. – Будь у меня такой сын, как Финн, я бы гордилась им уже по умолчанию. Немногие светятся так ярко, что начинаешь верить: их света хватит, чтобы осветить дорогу и тебе.
– Наверное. – Он пожимает плечами и отводит взгляд, а с его локона на плечо скатывается капля воды. Я слежу, как она медленно стекает по торсу, пока не исчезает в полотенце, и в животе разливается тепло, будто падающее вместе с ней.
В дальнем конце ряда освобождается кабинка, и мы направляемся к ней. На мгновение, глупое и мимолётное, я представляю, как Финн заходит туда со мной. Вместо этого он прочищает горло и говорит:
– Я посторожу у двери.
– Можешь идти первым.
– Ты уже обгораешь. Я потерплю. – Он указывает на мою грудь с невозмутимым лицом, и, опустив взгляд, я вижу, что кожа покраснела там, где ткань стёрла солнцезащитный крем. Я неубедительно говорю себе, что он просто заботится, и у его взгляда не было скрытых мотивов. А потом, поправляя купальник и замечая, как его глаза следят за движением, я делаю вид, что не вижу и этого.
Он тихо замечает:
– Вообще-то, мне сейчас идёт этот тога-стиль.
Я снова рискую взглянуть на его торс. Да, пожалуй, идёт.
Соберись, Ава. Ты скоро идёшь на лёгкое, приятное свидание с мужчиной, который остаётся в Лондоне и не переворачивает все твои мысли с ног на голову.
В кабинке я с трудом отдираю ткань, прилипшую к влажной коже, и следующие несколько минут стараюсь не вздрагивать от ледяного прикосновения кафеля. Когда я почти закончила, телефон вибрирует: новое сообщение от моего свидания, Джейкоба, с вопросом, всё ли ещё в силе. Он кажется дружелюбным, вежливым и милым. И пока что мне удаётся убедительно изображать того же.
Я отправляю ответ, открывая дверь.
– Ты выглядишь очень... – Взгляд Финна застревает на каждом изгибе, где новые шорты и топ идеально облегают моё тело, и я чувствую себя более обнажённой, чем в купальнике. Он моргает, будто прогоняя образ, и заканчивает: – Спортивно.
– Это новый комплект. – Мы меняемся местами, и он прикрывает дверь, пока я говорю: – Потом иду в спортзал.
Звук его полотенца, скользящего по коже, странно будоражит нервы, и он спрашивает:
– Я думал, спортзал против твоих убеждений?
– Так и есть. – Когда его плавки с тихим шорохом падают на пол, и я осознаю, что это значит, мысли путаются, словно я бреду сквозь густую грязь. – Но у меня свидание, о котором я вчера говорила. – По ту сторону двери движение затихает. Несколько секунд тишины, прежде чем я добавляю: – Джейкоб увлекается скалолазанием, или боулдерингом, или как там это называется, и я присоединюсь.
– Когда ты говорила, что хочешь проявить интерес к его хобби, я не думал, что ты имела в виду лазанье. – Он снова начинает двигаться. – Говорю с добром: удачи.
Я утыкаюсь лбом в стену со смехом, даже не пытаясь изобразить обиду.
– Она мне нужна. Больше для поддержания этой новой личности, чем для имитации спортивности. И это о многом говорит.
– Например?
– Я была крайне вежливой и покладистой с ним, и мне нужно продолжать в том же духе.
– Я говорил: не надо притворяться. – С той стороны слышится звук застёжки-молнии. – Мягкость и вежливость не сработают.
– А я говорила, что хочу чего-то простого. Без драмы. Хочу посмотреть, на что способна, если расслаблюсь, а в данном случае расслабиться значит притвориться. Кто знает, может, если долго изображать, я навсегда стану милой Авой.
Я улыбаюсь, но дверь открывается, и Финн будто натягивается, как струна. Лоб в морщинах, губы сжаты, плечи напряжены, когда он смотрит на меня.
– Перестань, – тихо говорит он. – Всё в тебе так, как должно быть. Я уверен.
Его внезапная серьёзность выбивает меня из колеи. Она и притягивает, и отталкивает одновременно, будто выбрасывает в космос, перегружая тело. Мне не нравится, как напряглись его черты, и я позволяю моменту растянуться между нами, пока он не уляжется.
– Ладно, – киваю я.
– Ладно, – повторяет он, и лёгкая улыбка разглаживает его лицо. Когда улыбка растёт, я тоже расцветаю, как бутон, почуявший весну. Несправедливо, что он может так на меня влиять, а я приношу ему лишь тучи.
После слишком долгого молчания я распускаю волосы и собираю их в хвост, а Финн бросает взгляд на мою шею.
– Ярлык остался на топе, – замечает он. – Дай я...
Я тянусь к заднику шеи и дёргаю ярлык, но отрываю только картонку, оставляя пластиковую основу.
Его выражение меняется, как в старом стоп-кадре: смех, нежность, раздражение, и снова. Каждое из них слегка сжимает моё сердце.
– Как я и говорил, – продолжает он с блеском в глазах, – дай помочь.
Я отбрасываю волосы на плечо и встаю перед ним, глядя на бассейн и сосредотачиваясь на пловцах, чтобы не думать о его пальцах на моей спине.
– Прости, – тихо говорит он после нескольких осторожных попыток. – На руках крем, и он не... – Тёплые пальцы скользят по коже, и дыхание перехватывает. Он продолжает ровно: – Придётся использовать зубы.
Зубы. Даже слово обжигает. Оно перекусывает мою решимость, и я киваю.
Одна рука ложится на шею, другая придерживает ткань, и когда он наклоняется, всё моё существо сосредотачивается на точке, где его дыхание касается кожи. Он пахнет летом – кремом от солнца, хлоркой и смехом на солнце. Или, может, лето просто пахнет Финном.
Я борюсь с желанием закрыть глаза, и тело кричит, чтобы я насладилась этой близостью, хоть и мимолётной. Он такой плотный, такой здесь, за моей спиной, что кажется, будто он везде, и куда бы я ни повернулась, он бы поддержал без колебаний.
Раздаётся рывок и щелчок, и я понимаю, что он закончил, но он задерживается у основания шеи на мгновение, затем на два. Не могу сказать, пальцы это или губы коснулись кожи, но затем он отстраняется, делая медленный выдох.
– Мой герой, – легко говорю я, хотя сердце колотится так, что, кажется, он это услышит.
Я оглядываюсь как раз вовремя, чтобы поймать на его лице тень чего-то похожего на боль, прежде чем он прочищает горло и возвращается к беззаботности.
– Ну да, это я.
– Пойдём к остальным?
Он жестом предлагает мне идти первой, и по пути в кафе я вдруг вспоминаю, куда скоро отправлюсь, и открываю рот, чтобы поделиться страхом перед скалодромом, но Финн спрашивает.
– Так что нужно, чтобы заполучить свидание с Авой Монро?
– Что-то вроде этого, наверное. – Я открываю переписку с Джейкобом, чтобы показать, но случайно нажимаю на голосовое сообщение. В нём смеётся Джейкоб, и это не заставляет меня чувствовать себя распускающимся цветком, но звук приятный.
Я прокручиваю до первых сообщений и наблюдаю, как губы Финна шевелятся, когда он читает.
– Ты выглядишь мило. – Солнце, должно быть, прячется за тучи, потому что на его лицо падает тень. Он возвращает телефон и, прежде чем мы присоединяемся к остальным, касается моей руки так легко, что это всё равно обжигает. – Эй. Будь собой с ним. Пожалуйста.
– Может быть. Буду держать в курсе.
Он смотрит так, будто видит хаос эмоций в моей голове.
– Я подожду.
– Ты говорил это вчера.
– Потому что я умею ждать.
Голос Жюльена разрывает напряжённость, мы снова смеёмся с друзьями, и мне удаётся отвлечься на эту лёгкость, чтобы игнорировать боль в груди. Хотя бы ненадолго.
