Текст книги "Дружеская интрижка (ЛП)"
Автор книги: Джорджия Стоун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)
12
Авраам Линкольн к вашим услугам
Ава
– Колин! – голос моего брата проносится по залу Ватерлоо13, разнося мое самое заезженное прозвище и заставляя пару человек обернуться.
Прозвища, которые Макс мне придумывает, имеют свойство трансформироваться и обрастать новыми смыслами, словно снежный ком, катящийся с горы. Нынешний вариант – переосмысление того, что когда-то было Авраамом Линкольном.
– Прости, – встаю на цыпочки, чтобы обнять его, и вдыхаю знакомый цитрусовый запах его клетчатой рубашки – кажется, он не меняет гель для душа с подросткового возраста. Он задерживает объятия, сжимая меня, но я выскальзываю из его хватки. – Не могу поверить, что опоздала.
Его брови взлетают вверх, прячась за растрёпанными волосами.
– Серьёзно? Я – запросто.
– Очень смешно, – закатываю глаза. Пунктуальность – не моя сильная сторона, да и его тоже, но мне неприятно, что я не встретила его. Несколько лет назад я дала себе слово всегда быть рядом, когда он нуждается.
Пока мы идём, замечаю, что он не полностью опирается на правую ногу – давно не видела его таким. Почти незаметно, но я знаю его достаточно, чтобы понимать: обсуждать это он не захочет.
Вместо этого прикрываю глаза, будто от солнца:
– Ты всегда был таким высоким?
– А ты всегда была такой низкой?
– Прекрати, ты же знаешь, у меня комплекс из-за этого. – Я годами была выше него, вымахав до 179 см (полсантиметра важно!) раньше, чем одноклассники разобрались с Сантой. Но в пятнадцать Макс, кажется, просто вышел из своей комнаты – и внезапно стал под два метра.
– Как поездка? – Около часа на поезде – и ты в ничем не примечательном городке Кента, где мы выросли: с обшарпанной главной улицей, любопытными соседями и кучей пабов «Spoons» в радиусе мили. Макс всегда казался для него слишком большим, поэтому, наверное, так часто уезжал.
– Пусто, слава богу. Захватил место у столика и доделал монтаж. – Он ловко уворачивается от мужчины, мчащегося на свой поезд, и смотрит на меня сверху вниз. – Кстати, мама с папой передают привет. Хотя ты и так знаешь. И папа просил сказать, что наконец разобрался со Spotify, так что сбрось ему тот плейлист, о котором говорила.
Макс – тревел-блогер, и после пары лет аренды квартиры, в которой почти не жил, и проблем со здоровьем он вернулся к родителям. Теперь всё свободное время между поездками он ест мамину веганскую болоньезе и слушает папины хиты восьмидесятых.
Мы продолжаем болтать в метро. Каждый раз, когда он пытается перевести разговор на меня, я возвращаю его обратно – моя жизнь с нашей последней встречи не изменилась ни на йоту.
Я впитываю его истории, как в детстве, когда он брал меня с собой в выдуманные королевства. В его мирах я могла быть такой же смелой, как он. Я шла за ним – потому что так было всегда. Мы сражались с одними и теми же врагами и выходили живыми.
В реальности он только что вернулся из поездки по Шотландии и взахлёб рассказывает о пляжах.
– Вот, на память, – закатывает рукав, показывая новую тату – крошечную голову хайлендской коровы у локтя. Она пополнила коллекцию абсолютно случайных изображений, которыми покрыта его кожа. – Серьёзно, это недооценённое место. Буду всем советовать.
– Разве не за это тебе платят?
– Ну да, но тут я реально хочу всех затащить. Давай как-нибудь всей семьёй? Вспомнил, как мы раньше в палатках ночевали.
– Помнишь тот раз с овцой?
– И с тачкой?
– Я искренне думала, что мы умрём.
Мы говорим на своём языке, зашифрованном в абсурдной смеси общих воспоминаний, внутренних шуток и отсылок к нишевым цитатам из поп-культуры, которые никто больше не помнит.
Когда мы вдвоём, мне кажется, будто мы снова в детской, в двухъярусной кровати, обклеенной наклейками – с деревянными бортами, испещрёнными следами его зубов (он почему-то любил их грызть). Как будто ничего не изменилось. Хотя, конечно, всё изменилось.
Мы перебираем нелепые приключения нашего детства под очень ненапряжным присмотром родителей, пока Макс не меняет тему у выхода со станции «Стоквелл».
– Могла бы как-нибудь поехать со мной. Не в поход, конечно. Мне и другие проекты предлагают. – Переходим дорогу. – Представляю тебя в каком-нибудь городе. Думаю, тебе понравится больше, чем ты ждёшь.
– Категорически не согласна. – Я будто в списке запрещённых к полёту пассажиров. Стоит мне сделать что-то веселое – вроде отпуска – и судьба тут же напомнит, что я ей должна. Макс стонет в ответ, и я перевожу стрелки: – Джози бы точно согласилась, если у тебя есть что-то про дорогие отели.
– Когда-нибудь я тебя уговорю, Кол. Но стой, лёгок на помине. – Он указывает на фигуру впереди, рядом с которой мелькает тень собаки. – Джози! – кричит он, привлекая внимание всех вокруг. Мне правда пора завязывать с шумными людьми.
Она оборачивается, и улыбка расползается по её лицу.
– Боже, как же я скучала по своему любимому Монро!
– Обожаю нашу честность, – говорю я, выходя на проезжую часть, чтобы они втроём могли занять весь тротуар.
* * *
– Как Шотландия, Макс? – спрашивает Джози, наливая один, два, три, четыре шота рома в высокий сосуд, который, я уверена, – ваза, но она гордо зовёт его «Коктейльной Карафкой».
– Некоторым завтра на работу, Джози. Включая тебя.
Она игнорирует меня и доливает ещё рома.
– Потрясающе, теперь это одно из моих любимых мест. – Макс садится на барный стул, упираясь локтями в стойку. – Я как раз говорил Аве, что ей стоит со мной как-нибудь поехать.
Джози фыркает.
– В деревню? Твою сестру? – Она даже останавливается, чтобы вытереть слезу.
– Чья бы корова мычала, Жозефина? – Достаю три стакана и лезу в морозилку за льдом. – Ты вообще помнишь, когда последний раз ночевала не в пятизвёздочном отеле?
– Пожалуйста, я бы могла, если б захотела. – Она открывает следующую бутылку. Я даже не знаю, что там, и теперь боюсь спрашивать. – Просто у меня очень сложный уход за кожей, который в дикой природе невозможен.
– Ах ну да, конечно, – бормочу я, роясь в ящике. – Где соломинки?
– Если не в ящике для столовых приборов, то там, где мерные стаканы. – Она делает паузу. – Кстати, можешь их мне подать?
Я протягиваю ей стаканы, и она отмеряет остальные ингредиенты для своего микса. Напитки Джози – не для слабонервных. При её хрупкости она пьёт, как танк.
– Как Алина? – Макс складывает коробки от пиццы и несёт их к мусорке.
– Всё отлично, – на её губах играет улыбка. Большую часть их отношений они провели на расстоянии и только сейчас живут в одном городе. – Сейчас работаем вместе, что немного странно, но весело. Невероятно, насколько она талантлива. А у тебя как с личной жизнью? Ты же встречался с той девушкой из Лидса?
Мои уши навостряются при этом вопросе. У нас с подростковости негласное правило не лезть в личную жизнь друг друга, и, видимо, оно всё ещё в силе – я даже не подумала спросить.
Он кривится в ответ:
– Да нет, не сложилось. Кончилось не очень. Грязно. Моя вина, конечно. – Мы разливаем напитки и перемещаемся в гостиную. – Я убеждал себя, что просто слишком занят для чего-то серьёзного, но на деле, наверное, всё дело в том, что я фундаментально эмоционально недоступен.
– Должно быть, это генетическое, – Джози делает глоток.
– Близнецы, – напевает Макс и протягивает кулак для брофиста. Я отвечаю кивком.
– Вам двоим нужна терапия.
Она шутит, но мне становится не по себе от этой мысли, и я торопливо глотаю свой коктейль, пока Макс разваливается в кресле и лениво бросает:
– Уже в процессе, Джоз. Но там столько всего, что до романтики я даже не добрался. Оставлю на спокойный день.
* * *
Пару часов спустя я уже изрядно пьяна, но больше от смеха.
– И потом, – продолжает Макс, – когда он наконец вылез из воды, он такой: «Ребята, ребята, кажется, у меня амнезия14». Он имел в виду гипотермию15.
Слёзы катятся по нашим с Джози щекам, пока Макс развлекает нас историями о своих путешественных провалах. Он уже давно пьёт воду, но сохраняет энергию человека на седьмом коктейле – черта, которой мне особенно не хватает.
Джози снова заливается смехом, но, взглянув на время, стонет:
– Наверное, пора спать.
Мне хочется болтать ещё пять часов. С ними это так просто – не надо притворяться.
Но она права: завтра всем рано вставать, так что мы дружно относим стаканы и пустые пачки от чипсов на кухню, после чего Джози оставляет нас с Максом наедине.
– Запасное бельё всё ещё в сушильном шкафу? – Он выходит и возвращается с охапкой подушек и одеял для раскладушки. Теперь, когда мы одни, моё внимание снова притягивает его лёгкая хромота.
– Всё в порядке? – спрашиваю я, пока он раскладывает кровать.
– А? – Он выпрямляется, и я киваю в сторону его ноги.
– Кол, я в порядке.
Мы входим в привычную рутину: вместе натягиваем простыню, готовим постель в том же порядке, что и всегда.
Когда он замечает грязный стакан на тумбочке и несёт его на кухню, я не выдерживаю:
– Точно?
– Точно. Серьёзно. Просто перегрузил себя в последнее время.
Я тереблю руки, пока он берёт полотенце с ручки духовки.
– Ты бы сказал мне, если бы было что сказать, да?
– Конечно. – Он улыбается, но я не верю до конца. – Давай, ты моешь, я вытираю.
Я даже не говорю, что у нас есть посудомойка. Так что я мою, а он вытирает – точь-в-точь как в детстве.
13
Можно сказать, что меня всегда привлекали люди, которые меня немного ненавидят.
Финн
– Я отправил этот отчет вам и Марку ранее. – Я провожу курсором по таблице, которую демонстрирую на проекторе. – Если бы я был на вашем месте, я бы сначала сосредоточился на исправлении простых вещей, хотя это, вероятно, не сильно повлияет на общий рейтинг.
– Я доверяю твоему мнению, – говорит Миранда, бросая взгляд на часы. – И я ценю, что ты вышел за рамки своих обязанностей. Я знаю, это не совсем то, зачем мы тебя нанимали, но это очень помогло.
Она закрывает блокнот, в котором делала заметки, аккуратно складывая все перед собой в стопку.
– Без проблем, – я пожимаю плечами, отключаю ноутбук от проектора и резко закрываю его. – Я понимаю, что для вас сейчас хаос.
Она весело смеется.
– Можно сказать и так. Но серьезно, спасибо. Ты делаешь для нас слишком много. В моей рекомендации будут только восторженные отзывы. – Я ухмыляюсь, придерживаю дверь, чтобы она прошла, и мы идем бок о бок по коридору к лифту. – Есть новости по поводу работы в Сан-Франциско?
Двери лифта с лязгом открываются перед нами, и мы заходим внутрь.
– Пока ничего, я все еще на первом этапе. Я так давно не устраивался на постоянную работу, что забыл, как долго это может затянуться.
– Ты ее получишь, я уверена, – говорит Миранда. Двери снова открываются, и мы отходим в сторону, чтобы пропустить входящих. – Как давно ты работаешь консультантом?
– Около четырех лет. Думаю, это будет приятным изменением.
– Что ж, мы будем скучать, когда твой контракт закончится. Хотя, конечно, ты можешь остаться. Дай мне знать, если у тебя есть кто-то на замену. – Лифт издает бодрый звук, и она добавляет: – Я выхожу здесь. Хорошего дня.
Я выхожу несколькими этажами позже и направляюсь в общую зону на первом этаже, где стоят жесткие диваны, стоячие столы и розетки. Здесь я иногда работаю, но сегодня необычно шумно. Рори стоит на кухне, прислонившись к стойке и мечтательно глядя вдаль, пока кофемашина выдает непривлекательную жидкость.
– Привет, – я прерываю его размышления. – Что происходит?
– О, привет. Ты ищешь Жюльена? Он только что убежал на встречу. – Он берет свою чашку, нюхает и делает глоток.
Я смотрю на кофемашину, которую избегаю, как только могу, с тех пор как обнаружил хороший кофе через дорогу. К большому огорчению моего банковского счета.
Мне приходится повышать голос, чтобы меня услышали в шуме.
– Нет. Ты не знаешь, почему сегодня так людно?
– Кажется, позже будет какое-то мероприятие для дизайнерского агентства с четвертого этажа?
Я оглядываюсь и понимаю, что из-за толпы свободных мест нет, и это минимальный стимул, чтобы провести остаток дня в «Сити Роатс».
– Я пойду через дорогу, чтобы закончить работу. Предполагаю, ты не присоединишься?
– Я в порядке. У меня скоро встреча. – Он делает глоток и смотрит на меня через край чашки. – Жюльен упоминал, что ты в последнее время часто бываешь там. Должно быть, тебе очень нравится атмосфера. – Его губы растягиваются в усмешке.
– Там отличный кофе. – Я сужаю глаза. – И передай ему, чтобы перестал сплетничать обо мне.
– Но о тебе так легко сплетничать, – говорит он, отталкиваясь от стойки. – Развлекайся. Передай привет симпатичному бариста от меня.
– Я...
– Я имел в виду того испанца.
Он смеется, проходя мимо, как будто только что выдал самую смешную шутку в мире.
Это не первый раз, когда я испытываю малейшую симпатию к красивой, умной женщине, которая презирает большую часть человечества. Я вспоминаю Лею и то, как приятно было быть ее, прежде чем все пошло не так. Можно сказать, что это именно тот тип женщин, который меня привлекает.
К счастью, Ава совершенно ясно дала понять, насколько мало я ей нужен. Или кто либо вообще. Я видел, как клиенты нагло флиртуют с ней, и не могу понять, игнорирует ли она их намеренно или просто не замечает.
Это не мое дело, но я предполагаю, что вчера она убежала на свидание. Мне казалось, что мы хорошо проводим время, но она умчалась, как Золушка, когда метро вот-вот превратится в тыкву. Но что поделать, сердцу не прикажешь.
Так что пока она помогает мне со списком желаний, я позабочусь о том, чтобы это оставалось дружеским, поверхностным общением, которое легко будет прекратить. Так и должно быть. В конце концов, мы именно на этом и договорились.
На выходе я замечаю брошюры, разложенные на столах. Atrium Design Services: креативные графические решения. Мне в голову приходит идея, и я подхожу к девушке в желтом комбинезоне, с которой иногда пересекаюсь в лифте по утрам.
– Эмбер, – говорю я, – вы берете стажеров?
– Да, иногда. Подожди, я уточню. – Она касается плеча коллеги и подзывает ее. – Разве набор на летнюю стажировку еще открыт?
– Да, но скоро закроется. Ты хочешь подать заявку?
– Я спрашиваю для подруги. Куда ей обратиться?
– Вот, возьми визитку и пусть зайдет на страницу вакансий на нашем сайте. Там вся информация.
Я благодарю ее, беру визитку и кладу в карман, выходя через автоматические двери.
* * *
Через час мне приходится резко свернуть, чтобы не столкнуться с Авой, которая выходит из подсобки, не глядя под ноги. От нее веет ванилью.
– Прости...о. Это ты, – говорит она, завязывая фартук. Ее хвост растрепан, лицо хмурое. Кажется, она с похмелья.
– Твое солнечное настроение всегда улучшает мой день. – Мы идем в одном направлении, и ее недовольный вид вызывает у меня желание досаждать. – Ты преследуешь меня?
– Это буквально мое рабочее место, – парирует она.
– Я рад, что ты наконец здесь, – начинаю я, и когда ее взгляд падает на меня, угрюмый, но все же, мне приходится отвести глаза, чтобы не попасть в ее сети. – Матео в подсобке, так что твой менеджер сделал мне латте, и он был отвратительным. Прости, не стоит так говорить. Уверен, он старался. – Я морщу нос при воспоминании. – Но он был отвратительным.
– Мне жаль это слышать. Я пришлю тебе свое расписание, чтобы ты мог планировать визиты в мое рабочее время.
– Это было бы мечтой, спасибо.
Сзади подходит другой клиент, и я, как обычно, рассматриваю снеки, пока Ава оформляет заказ, холодная и профессиональная, как всегда.
– Почему ты тут торчишь, Финн? – спрашивает она, как только клиент уходит. – Если ты ничего не покупаешь, можешь сесть? Ты пугаешь клиентов.
В этот момент я замечаю Белинду за ее обычным столиком; она машет мне с обычным энтузиазмом.
Я улыбаюсь в ответ, но обращаюсь к Аве:
– Тебе когда-нибудь говорили, насколько потрясающе твое обслуживание клиентов?
– Да, довольно часто.
Я жду, пока она осушает целый стакан воды, а затем еще один, прежде чем мое любопытство берет верх, и я осторожно спрашиваю о вчерашнем вечере.
– Хорошо провела вечер, как я понимаю?
– Да, было весело. Прости, что пришлось убежать. – Она бросает на меня взгляд, и ее глаза слегка расширяются в извинении. Кажется, она редко искренне извиняется, так что я наслаждаюсь моментом, пока она продолжает: – Я засиделась допоздна. Даже не так много выпила, но коктейли Джози – это граничащее с токсичными отходами.
– Лучший вид коктейлей.
При упоминании о том, что она провела вечер с Джози, что-то во мне расслабляется.
– Мой брат тоже был. – Она избегает зрительного контакта. – Встретила его на станции.
– Как он?
– Хорошо.
Она переминается с ноги на ногу, неловко, словно не хочет делиться подробностями.
Я стараюсь не смеяться над ее странным поведением и осматриваю кафе в поисках знакомых лиц. Я должен был поговорить с Самантой, но мы все время разминаемся. Когда я замечаю мужчину в зеленой клетчатой рубашке за столиком в углу, чуть не подпрыгиваю.
– Ава, – осторожно говорю я. – Этот слегка устрашающий мужчина в углу – не твой ли брат?
Должно быть, он. Его ноги вытянуты под столом, он лениво листает телефон, темные волосы падают на лицо, сколько бы раз он их не откидывал. Даже отсюда видно, что у них одинаковые голубые глаза и нахмуренные брови, когда они сосредоточены.
Она пожимает плечами, когда я смотрю на нее за подтверждением. Я вспоминаю, что она упоминала, что он много путешествует, что делает его идеальным компаньоном для выполнения пунктов списка и источником информации об Аве. Разумеется, исключительно в платонических целях.
– Что он сегодня делает? Не хочет помочь со списком?
– Вообще-то, вероятно, хочет, – бормочет она. Она смотрит на него, и ее выражение смягчается. – Но он не может. У него планы.
Я киваю, постукивая по стойке. Мне хочется узнать, насколько они похожи: есть ли у них одинаковые манеры, та же постоянная череда сухих возражений, но прежде чем я заканчиваю мысль, она прерывает меня.
– Только попробуй подойти к нему.
– Я не собирался подходить.
Моя рубашка натягивается на груди, когда я скрещиваю руки. Не уверен, но мне кажется, ее взгляд на секунду скользит по моим бицепсам.
– Я строго запрещаю тебе с ним общаться.
– Но...
– Это включает флирт с ним.
Я закатываю глаза.
– Твоя миссия – лишить меня всего веселого? Такого симпатягу просто необходимо похвалить.
– Поверь, ему это говорили достаточно. Пожалуйста, не подпитывай его эго.
Я снова изучаю его, склонив голову.
– Из тебя вышел бы невероятно привлекательный мужчина.
– Спасибо.
– И ты не хочешь, чтобы я с ним говорил. Почему?
– Потому что, – говорит она, отворачиваясь, чтобы загрузить кружки в посудомоечную машину у стены, – ты уже познакомился с моей лучшей подругой, втерся в мое рабочее и свободное время и вообще стал очень болтливым, суетливым дополнением к моей тихой жизни. Мне не нужно, чтобы ты втянул в это и Макса.
– Если уж на то пошло, встреча с Джози – это скорее твоя вина, – возражаю я.
– Череда событий, о которых я жалею каждый день.
Она хлопает дверцей посудомоечной машины. К счастью для меня, именно в этот момент ее брат подходит к нам. Этот парень высокий. Он задерживается на несколько секунд, явно не уверен, обслуживает ли Ава клиента. Вблизи я замечаю, что лицо Макса выделяется острыми скулами и резким подбородком, в то время как у Авы оно мягче.
– Проходи, – говорю я ему, на что Ава отвечает злобным взглядом. Я пользуюсь моментом ее отвлечения и добавляю: – Мы с Авой друзья. Но она запретила мне с тобой разговаривать.
– Финн, – медленно говорит она, – ты не понял, что значит «запретила разговаривать»?
Глаза Макса блестят.
– Я на горьком опыте узнал, что бывает, если ее не слушаться.
– Хочешь узнать, что будет?
Ее улыбка слащаво-ядовита.
Прежде чем я успеваю ответить, Макс протягивает руку для рукопожатия, и загар на переносице морщится, когда он улыбается. Их улыбки тоже разные.
– Я Макс, брат Авы. Близнец. Не идентичный, если ты не заметил.
– Она много рассказывала о тебе.
Я намеренно игнорирую лазерные лучи, которые, как мне кажется, исходят из глаз Авы.
– А она мне о тебе – абсолютно ничего, – констатирует Макс.
– Не могу сказать, что удивлён, – говорю я. – Мы тусовались всего пару раз. Думаю, ей стыдно за нашу дружбу. Да, Ава?
– О, так ты все-таки понимаешь подтекст, – говорит она из-за стойки. Она переводит внимание на Макса. – Ты уходишь?
– Да. Встреча в двенадцать, – отвечает он. Для меня он уточняет: – У меня собеседование на визу в посольстве Австралии.
– Ты едешь в Австралию? Мы можем обменяться номерами, если хочешь, я там раньше жил, так что...
– Финн, клянусь богом, – сквозь зубы говорит Ава, и я замолкаю. Я изображаю, как застегиваю рот на молнию и поворачиваю ключ. Она наклоняется через стойку, агрессивно хватает невидимый ключ и делает вид, что выбрасывает его в урну.
Макс смотрит на весь этот немой обмен с улыбкой.
– Ладно. Пожалуй, я пойду.
Ава тянется к бумажному стаканчику и спрашивает его:
– Хочешь напиток с собой? Или что-нибудь поесть?
Он качает головой.
– Нет, спасибо.
– Ты уверен, что не хочешь переночевать у меня? Так будет проще.
Она выходит из-за стойки, чтобы обнять его на прощание, и у меня сжимается грудь. Передо мной предстает совершенно другая Ава, и почему-то мне кажется, что я вторгаюсь в чужое пространство.
– Ты звучишь как папа. Я в порядке. – Он смотрит в телефон и говорит: – У меня все расписано на ближайший месяц, но увидимся в августе на новоселье?
Я стараюсь (не очень усердно) не подслушивать, но при упоминании злополучной вечеринки не могу не встретиться взглядом с Авой. Я сдерживаю улыбку, пока она глазами кричит «Только попробуй что-то сказать».
Макс все равно задает вопрос.
– Ты идешь, Финн? – Когда челюсть Авы сжимается, он говорит: – Черт, прости. Я что, создал неловкость? Пригласил тебя на чужую вечеринку?
– Никакой неловкости, – беззаботно отвечаю я. – Меня уже пригласили.
– Круто, так ты будешь?
– Меня пригласили, – повторяю я, что только усиливает его недоумение.
– Финн еще не уверен, свободен ли он, – подсказывает Ава. – Он очень занятой человек.
– Ну, надеюсь, увидимся там. Было приятно познакомиться, – говорит он, все еще озадаченный.
Как только дверь за ним закрывается, Ава качает головой и возвращается на свое место у кассы.
– Я никогда не встречала человека, который так ужасно следует простейшим инструкциям.
– Странно, именно это писали в моих школьных табелях.
Я беру пачку фундуковых вафель с витрины и кладу на стойку. Осознание, что я могу ее раздражать, делает мою жизнь бесконечно интереснее.
– Не могу поверить, что ты уже познакомился с Джози и Максом, – говорит она, скорее себе. – Может, мне устроить тебе видеозвонок с родителями? Раз уж пошла такая пьянка.
– Я обожаю мам, – говорю я. – Так что не стесняйся.
Она на секунду сужает глаза, ее выражение не читается.
– Ты как плесень.
– Тебе стоит подумать о карьере поэта.
– Проникаешь в каждую щель моей жизни.
– Неужели нужно было использовать слово «щель»?
– Куда бы я ни повернулась, ты там. – На ее лице появляется ужас. – Боже. Я правда не избавлюсь от тебя, да? Пока ты не уедешь?
– Нет, – отвечаю я. – Тебе повезло.
