Текст книги "Дружеская интрижка (ЛП)"
Автор книги: Джорджия Стоун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)
3
Выдающиеся навыки: сватовство и угождение людям
Финн
По невероятному везению я просыпаюсь за десять секунд до будильника. Пять пятьдесят утра – слабый солнечный свет пробивается сквозь щели в жалюзи, а за окном грохочет вечно неугомонный брикстонский трафик.
Напевая себе под нос, иду на кухню, краем глаза следя за телефоном, пока готовлю протеиновый коктейль и изо всех сил сопротивляюсь ежедневному желанию переставить шкафы моего арендодателя в более логичном порядке.
Потому что хоть и было бы куда разумнее держать кружки рядом с чайником, а ножи – возле разделочных досок, мне строго-настрого велели оставить всё в точности так, как было. Такова цена, которую я готов платить за меблированную квартиру с краткосрочной арендой.
Шесть часов, и я собираюсь, продолжая прислушиваться к телефону – жду звонка. Поднимаю жалюзи, открываю окна, вдыхаю «свежий» воздух южного Лондона. Он, конечно, не сказать чтобы очень свежий, но сойдёт.
К шести пятнадцати набираю сообщение. Ещё пару минут колеблюсь, прежде чем отправить.
Финн: Привет, пап, без проблем, если ты занят, но ты всё ещё можешь позвонить?
Ответ приходит быстрее, чем я ожидал.
Папа: На работе кое-что возникло, перенесём на другой раз.
Он не предлагает новую дату, так что мысленно отмечаю связаться с его ассистентом, чтобы всё уладить. С коктейлем в руке отряхиваю лёгкую грусть и выхожу из дома – перед работой хочу успеть поплавать.
Меня предупреждали, что в Лондоне никто ни с кем не разговаривает. Но по дороге я здороваюсь с почтальоном, обещаю парню с овощной лавки заглянуть позже (их манго в разы лучше, чем в Tesco), и у нас с потным мужчиной средних лет случается момент вежливого «нет, вы первый» в дверях раздевалки спортзала.
К тому времени, как я ныряю в воду, мысли успокаиваются. Уже много лет плавание – моя константа. Где бы я ни жил, вода обнимает меня, а запах хлорки настолько привычный, что кажется другом. Есть что-то успокаивающее в монотонности движений: руки, ноги, вдох, руки, ноги, вдох.
Когда мышцы начинают ныть, выжимаю ещё пару кругов и заканчиваю. Выхожу, оставляя мокрые следы на полу, как вдруг кто-то зовёт меня по имени.
Миа – ещё один завсегдатай бассейна (а также тренажёрного зала, беговой дорожки и боксёрского ринга). Мы пару раз ходили в паб как друзья, а недавно у меня возникло ощущение, что она хочет большего, чем я могу предложить. Я обожаю лёгкий флирт, но не хотел невольно давать ложные надежды, так что взял дело в свои руки.
– Просто хотела сказать спасибо, – она переминается с ноги на ногу. – За то, что познакомил меня и Мэтта на той неделе.
Её щёки розовеют, и я с облегчением выдыхаю.
– Всё идёт хорошо?
Она понижает голос, и каждое её слово пропитано возбуждением. Я наклоняюсь ближе, чтобы не пропустить сплетню.
– Мы пару раз тренировались вместе для пентатлона, а сегодня идём на ужин. Ты практически Купидон.
– Освобождаю календарь под вашу свадьбу.
– Финн! Это слишком ра...
Но в этот момент за моей спиной открывается дверь раздевалки, её глаза загораются, и она не заканчивает фразу. Оборачиваюсь и вижу того самого Мэтта во всей его невероятно мускулистой красе.
– Оставлю вас. Удачной тренировки, – говорю я, бросая Миа понимающую ухмылку и кивая Мэтту на прощание.
Боже, этот парень заставляет меня чувствовать себя ничтожным.
Переодеваясь, всё ещё улыбаюсь себе. Если уж мне не суждено пустить корни, хоть могу наблюдать, как любовь расцветает у других.
Сколько можно вести себя как турист, переехав в новый город?
Прошли месяцы, а я до сих пор чувствую себя героем фильма каждый раз, когда спускаюсь в метро. Да, в час пик мне порой кажется, что жизнь висит на волоске, и я уже видел, как минимум, трёх человек, справляющих нужду прямо на рельсы в разное время суток, но здесь есть своя атмосфера.
Пока иду по платформе, решаю заскочить в кофейню напротив офиса перед работой. Последние несколько месяцев я ныл Жюльену, что в этом городе невозможно найти нормальный кофе, но наконец мои молитвы были услышаны – эспрессо в «City Roast» просто божественный. За три визита меня обслуживали два разных бариста: дружелюбный испанец, который оба раза умудрился впарить мне к кофе ещё и маффин с печеньем, и высокая красивая женщина, от взгляда которой, кажется, можно было бы истечь кровью, прежде чем она удостоит тебя словом.
Подходя к турникетам, замечаю, что та самая бариста стоит у соседнего выхода – видимо, направляется открывать кафе. Она с раздражением тыкает телефоном в считыватель, когда тот не сразу срабатывает, губы поджаты. Огромные наушники ясно дают понять мне (и всем остальным на станции), что подходить ближе не стоит.
Мы выходим, она поворачивает налево – кратчайший путь до работы, – а я делаю крюк, чтобы убить время до открытия кофейни.
Сначала иду через сады Виктории-Эмбанкмент, где цветы в полном расцвете, а несколько человек сидят на скамейках, наслаждаясь тихим гулом города перед пробуждением. Ненадолго присаживаюсь и я, греясь на солнце, а затем пишу Жюльену.
Финн: Всё ещё готов на сегодня?
Он отвечает почти мгновенно, одно сообщение за другим.
Жюльен: Чёрт, мне так жаль.
Жюльен: Можем перенести?
Жюльен: Обещаю, обещаю, обещаю, больше не сорвусь
Не сказать, что я удивлён. Мы знакомы с Жюльеном со школы – причём учились вместе не в одной, а в двух странах, – и он никогда не отличался обязательностью. Но не хочу, чтобы он чувствовал себя виноватым, так что во второй раз за сегодня отряхиваю лёгкую досаду и отвечаю.
Финн: Без проблем, увидимся в офисе.
Мы планировали заглянуть в фудтрак в Шордиче. Зная, что моё время здесь ограничено, я стараюсь потихоньку вычёркивать пункты из своего «лондонского списка», чтобы не оставлять всё на последний момент. Увы, большинство из них я представлял себе в компании Жюльена, но у него уже была своя жизнь в Лондоне до моего приезда. Мне следовало понять, что он не сможет бросить всё ради меня, как только я появился.
У него миллион хобби и ещё больше сиюминутных увлечений. Мы работаем в одной компании, но большую часть свободного времени он сейчас проводит на курсах флористики в «London Flower Academy». Смена карьеры, которая одновременно кажется абсолютно случайной и идеально ему подходящей.
Так что пока я просто добавляю в список всё интересное, что встречаю. Иногда вычёркиваю что-то в одиночку, но это не так весело.
Сидя на скамейке, впитываю звуки и образы Лондона перед час пик, аккуратно складывая их в памяти рядом с воспоминаниями из всех других мест, где я жил за эти двадцать восемь лет кочевой жизни.
Я привык к этому ритму – переезжаю, завязываю пару поверхностных знакомств, переезжаю снова, начинаю заново.
Это то, что у меня получается лучше всего.
4
«Эй, Сири, как заставить человека замолчать?»
Ава
– Какой прекрасный день! – раздаётся бодрый голос с непозволительной для семи сорока трёх утра в среду энергией, прерывая моё спокойное пополнение напитков в холодильнике.
Неизбежное последствие работы в кофейне: каждый раз, когда клиент заходит в дверь, меня накрывает волна яростного раздражения. Как они смеют – клиенты – обращаться ко мне, сотруднику, и просить об услуге, за которую мне, собственно, и платят?
Сегодняшний «злодей» – один из трёх парней, зашедших в пятницу поздно вечером; тот, с неуловимым акцентом.
– Доброе утро, – отвечаю я, тщетно пытаясь выжать из себя хотя бы каплю его энергии. Он выглядит куда бодрее, чем я себя чувствую: ясные глаза за очками, горчично-жёлтая рубашка, одинокий завиток, так идеально спадающий на лоб, что кажется, будто он уложен специально. – Что вам приготовить?
Моя натянутая улыбка, наверное, больше похожа на гримасу, но это его не смущает.
– Три «флэт уайта» с собой, пожалуйста. – Он буквально подпрыгивает на месте. Создаётся впечатление, что его уровень энтузиазма постоянно держится где-то на отметке «золотистый ретривер». – Хорошо провели выходные?
Финн. Его имя всплывает в памяти само собой, и это ощущение – будто почесала зудящее место.
– Без особых событий. А вы? – Пока он рассказывает историю, которая мне настолько неинтересна, что я даже не слушаю, я достаю три бумажных стакана из стопки у кофемашины. Клиенты обожают использовать меня как «когтеточку» для светских бесед, а у меня просто нет сил отвечать им чем-то кроме вежливых «правда?» и «звучит здорово».
– …Так что неудивительно, что я уже такой бодрый с утра, – заканчивает он, внимательно наблюдая, как я вспениваю молоко для его заказов. Заметив закуски на витрине, он изучает их одну за другой и наконец берёт пачку ванильных вафель. – Вы пробовали эти?
– Да, – отвечаю я. – Но лучше возьмите фундуковые. Если, конечно, у вас нет аллергии. Тогда, эм, не стоит, наверное.
Он ловит мой взгляд и ухмыляется, словно я сказала что-то смешное, и берёт три пачки с фундуком вместо ванили.
Усвоив прошлый урок (не стоит рисовать сердечки на латте для мужчин), сегодня я делаю безобидный листик. Я чувствую, как он следит за движением моей руки, когда я слегка поворачиваю кувшин, формируя узор.
Он улыбается своему телефону, снова расплачиваясь через Apple Pay, – и это всё так же излишне, как и в первый раз.
– Спасибо… Монро? – неуверенно читает он мою бейджик.
Руководство «Сити Роатс» решило, что на бейджах у нас должны быть фамилии, а не имена – якобы это делает нас «крутыми» и «модными». Мол, так люди будут воспринимать нас «как есть» и не станут судить по имени.
Но Финну не обязательно это знать, так что я просто говорю:
– Монро – это фамилия. Меня зовут Ава.
– Привет, Ава Монро. Я Финн. – Уголки его глаз морщатся, даже когда он не улыбается, и мне кажется, что он из тех людей, кто готов рассмеяться в любой момент. Он отхлёбывает «флэт уайт», поднося его к носу, чтобы вдохнуть аромат. – Я буквально мечтал об этом. Напоминает кофе, который я пил, когда жил в Австралии. – Со вздохом добавляет: – Думаю, ты ещё не раз меня увидешь, так что… заранее извини.
Он забирает поднос с кофе, тихо напевая, и на выходе придерживает дверь для другого клиента.
Матео и я делаем передышку, давая отдохнуть голосовым связкам после часов непрерывного обслуживания, когда Карл наконец вспоминает о нашем существовании и его голос разносится по залу:
– Если есть время стоять без дела – есть время убирать.
Я не смотрю на него, опасаясь, что он прочитает в моих глазах всё, что я о нём думаю, и начинаю наводить порядок на стойке. Советую Матео пойти «привести в порядок склад» – выражение его обычно терпеливого лица сейчас способно свернуть молоко, и мне кажется, он вот-вот что-нибудь швырнёт.
А потом, в 2:15, как по расписанию, к кассе подходит женщина. Как и каждый день, она бросает на стойку свою многоразовую кружку с недовольным видом и, не говоря ни слова и даже не глядя на меня, заранее подносит карту к терминалу. Я пробиваю её обычный заказ – чёрный американо – и начинаю готовить.
Что-то в ней заставляет мою кровь закипать. Может, то, что она не говорит «пожалуйста» или «спасибо». Может, её вечное выражение лица, будто она только что понюхала тухлятину. А может, её лодочки на низком каблуке. Какой бы ни была причина, я мысленно кипячусь из-за её поведения почти каждый раз.
Она молча забирает напиток, и я нарочито вежливо бросаю:
– Всегда пожалуйста.
Она шаркает к стойке с сахаром и салфетками, не отрывая ног от пола. Даже не глядя, я знаю: она возьмёт два пакетика сахара, сядет у окна, высыплет один в кофе, а второй оставит на столе. Я знаю это, потому что она – существо привычки, как и большинство наших клиентов.
«Сити Роатс» – место, где сходятся рутины людей. Любимые столики, пятничные сладости, утренние эспрессо – ручейки их повседневных привык вливаются в дельту нашей кофейни. Распорядок, структура, незыблемые ритуалы, где я знаю, чего и когда ожидать.
Годами я наслаждалась этой предсказуемостью, но если раньше я окутывалась обыденностью дней, как тёплым одеялом, то теперь замечаю, что шерсть уже не так мягка, как раньше.
Я на стороне клиента, раскладываю закуски, когда открывается дверь. По привычке оборачиваюсь – и тут же жалею об этом.
Снова Финн и его коллега с того самого вечера – Жюльен, тот самый, со скулами. После тяжёлого дня мне совсем не хочется иметь дело с мистером «Болтуном», но я неохотно возвращаюсь к кассе.
– Привет, Ава Монро! – жизнерадостно говорит Финн, придерживая дверь для коллеги. Его голос разносится по залу, и другие клиенты отрываются от своих столиков, чтобы на него посмотреть, но он их не замечает.
Они подходят ко мне с той расслабленной уверенностью, которая бывает только у высоких привлекательных мужчин.
– Я решил, что это моё новое место, – заявляет Финн Жюльену. Они наконец у стойки, оба опираются на неё бёдрами, будто её единственное предназначение – выдерживать их вес. Жюльен кривит губу в полуулыбке и смотрит на меня «иди сюда» взглядом. Меня это, как и в прошлый раз, не трогает.
– Финн не замолкает об этом кофе, – лениво тянет Жюльен. – Он ищет новую работу, так что если у вас есть вакансии, уверен, он заплатит вам, лишь бы вы его наняли.
– Я не «не замолкаю». Хотя… – Финн задумывается, глаза расширяются от внезапной идеи. – Вам с Матео кофе бесплатно?
– Да, – гладко отвечаю я. – Одно из многих преимуществ работы.
– А какие ещё? – оживляется Финн, наклоняясь ближе и каким-то образом нарушая законы физики, сокращая дистанцию между нами, несмотря на стойку.
– Ну… – Лихорадочно соображаю, как бы ответить вежливо, но ничего не приходит в голову. – Мне очень нравится, что я не работаю по выходным.
– А клиенты – не преимущество? – Он внимательно смотрит на меня, будто проверяет, поддержу ли я игру.
Жюльен тоже подключается:
– Наверное, особенно весело, когда они приходят и прерывают твой день вопросами, на которые ты вынуждена отвечать дипломатично, а не честно.
– О, несомненно, – резко киваю я. – А ещё я обожаю спрашивать людей, как у них дела, по восемьдесят семь раз в час. Светские беседы – моя страсть.
– Ладно, – Финн поднимает руки в знак капитуляции, и из него вырывается короткий звонкий смешок. От этого звука у меня ёкает в животе. – Никаких светских бесед. Тогда давай серьёзный разговор? Какие у тебя цели, Ава? Мои – вечная слава и научиться делать животных из шариков.
– Может, сначала два флэт уайта? – перебивает Жюльен, заслужив закатывание глаз от Финна. – Пока он не начал рассказывать о своих главных страха.
– Одиночество и смерть, в таком порядке.
Жюльен надувает щёки и резко выдыхает.
– Он действительно притягателен, честно. Мне понадобилось двадцать лет, чтобы это осознать, но, кажется, я наконец начинаю его терпеть.
– Да ладно, максимум восемь, – парирует Финн. Потом понижает голос, будто делится секретом: – Он ведёт себя, будто слишком крут для этого, но забывает, что я был свидетелем, как он в десять лет распаковал коллекционный набор Hot Wheels и расплакался от восторга. А потом плакал в школе всю неделю, каждый раз, когда вспоминал о нём.
– Я пойду посижу, чтобы не слушать, как ты уничтожаешь мою репутацию. И, Ава… – Жюльен произносит моё имя с вопросом, не уверенный, что запомнил правильно. – Я бы не осмелился указывать тебе, но горячо рекомендую не давать ему заводить разговор о динозаврах. Он правда не замолчит.
Он уходит, но Финн не сдаётся.
– Ты считаешь меня постоянным клиентом?
– Пока нет, – отвечаю я. По его решительному кивку понимаю, что он, скорее всего, воспринял это как вызов.
Я сосредотачиваюсь на звуке вспениваемого молока, и когда кувшин становится слишком горячим, начинаю создавать латте-арт. Финн, как и в прошлый раз, наблюдает очень внимательно.
– Добавляю это в список, – заявляет он тоном, не терпящим возражений. И, без всякого запроса, поясняет: – У меня есть список «Лондонских дел», которые нужно успеть до конца лета, и теперь там будет «научиться делать латте-арт».
Я заканчиваю первый напиток, и он притягивает его к себе, чтобы сфотографировать сверху, сосредоточенно поджав губы.
– Да, когда я думаю о Лондоне, первое, что приходит в голову – это латте-арт, – сухо замечаю я, доделывая второй стакан.
Он отрывается от телефона, встречает мой взгляд и улыбается.
– А ты не могла бы научить меня?
Мой мозг лихорадочно ищет профессиональный и не неловкий способ сказать «да ни за что на свете», но он избавляет меня от ответа, добавляя:
– Может, Жюльен сходил бы со мной на мастер-класс.
Забрав кофе и поблагодарив, он направляется к столу, где Жюльен сел рядом с той самой сердитой клиенткой.
И, как назло, Финн подходит как раз в тот момент, когда она встаёт. Она задевает его, и только его быстрая реакция спасает её от двух пролитых на неё напитков. Это определённо её вина, и я ожидаю, что она бросит грубость или уничтожит его взглядом.
Но к моему полному изумлению, после нескольких тихих слов Финна она… сияет в ответ.
5
Лучшие подруги и будущие сожительницы
Ава
– Ты правда не знала, что ему всего восемнадцать? – спрашивает Джози, засовывая в рот предпоследний кусок пиццы в редкий момент полного отсутствия грации.
Я содрогаюсь, вспоминая вчерашнее свидание-катастрофу. Я ходила в боулинг. С парнем, который до сих пор живет с мамой.
– Нет, Джози, как ни странно, я не знала.
– И ты просто сбежала? – у неё хватает наглости спросить.
– Думаешь, мне надо было остаться до дня оглашения оценок за A-level? Убедиться, что он поступил в вуз мечты? Увы, восемнадцатилетние – не совсем мой типаж.
– С каких пор у тебя вообще есть типаж? – Джози хмурит брови. – Единственное, что объединяет мужчин, с которыми ты встречалась, – это то, что все они умели дышать.
Терраса «Il Pulcinella» забита посетителями, мы втиснулись за маленький столик у стены, увитой плющом, а Руди устроился у ног Джози. Это уютная итальянская забегаловка возле станции «Clapham North», которую мы нашли пару месяцев назад, и теперь она стала нашим любимым местом.
Я раскладываю пепперони на своём куске пиццы поаккуратнее.
– Хочешь верь, хочешь нет, но у меня есть кое-какие критерии для мужчин, с которыми я согласна переспать.
Джози фыркает.
– Ты что, осуждаешь меня за количество партнёров? – спрашиваю я.
– Нет, я осуждаю твой вкус. Это разные вещи.
– С моим вкусом всё в порядке, – огрызаюсь я, делая вид, что обижена. Ну ладно, не то чтобы действительно обижена, но надо же сохранять достоинство.
– С твоим вкусом всё не в порядке. Ты сама спросила моё мнение...
– Вообще-то нет, ты его навязала.
– Оу. Да, точно. Прости. – Она пожимает плечами. – Но всё равно скажу: у тебя ужасный вкус.
– Ну, я уже нашла новую цель. Он высокий, играет в регби и работает в сфере организации военных мероприятий или типа того.
– Звучит как тори.
– Это стереотип. В любом случае, мне от него нужно, – понижаю голос, – просто более-менее приличный секс. Средний уровень – норм. Я не жду фейерверков. Он просто средство для достижения цели.
Джози смеётся над моей абсурдной логикой:
– Ты ведёшь себя так, будто заказываешь еду через «Deliveroo».
– А в чём разница? Мои карты на столе. Я бы никогда не переспала с тем, кто мне нравится. Так можно в отношения вляпаться.
– В отношениях важно не только секс и то, что ты не ненавидишь его компанию, – уточняет она. – И я уважаю твой выбор в пользу ничего не значащего секса. Но, блин, мне хочется, чтобы ты встретила хорошего парня. Это моя мечта для тебя.
Звучит почти смешно. Я – и «хороший парень». Тот, кто улыбается незнакомцам, регулярно звонит маме, и не потому, что всё ещё живёт с ней.
– Кстати, как продвигается твой неромантический квест найти людей, которым ты будешь интересна дольше одной ночи?
Разговоры всё время возвращаются к этому, и я пытаюсь отшутиться:
– Смело с твоей стороны предполагать, что эти мужчины вообще хоть одну ночь обо мне думают.
– Ава, – её голос становится резким. – Ты обещала.
Я чувствую себя должницей, но не знаю, как её успокоить. Я слишком долго жила в режиме «работа – перепихон – дом» и не представляю, как из него вырваться.
– Я рассматриваю варианты. Скоро встречусь с кем-нибудь по-дружески, – говорю я. Наверняка же найдётся знакомый, с которым можно выпить.
Джози, кажется, успокаивается – по крайней мере, на сейчас.
– Я всё ещё останусь твоей лучшей подругой, да? Ты не станешь ближе с ними, чем со мной?
– Зависит от того, что они предложат. Если у их родителей есть квартира в первой зоне, и они разрешат мне жить там бесплатно, мне придётся пересмотреть приоритеты.
– Заткнись, – говорит она, откусывая последний кусок пиццы. – Прости, что в последнее время так много работала. Я скучала по этому.
– Я же говорила, мне и одной норм, – машу рукой, рада сменить тему и проигнорировать странное чувство в животе. – Как продвигается подготовка?
Помимо основной работы, Джози последние месяцы занималась курированием новой интерактивной и доступной художественной выставки для галереи, открывающейся в конце года.
– Всё идёт хорошо, – отвечает она с застенчивой улыбкой. Я знаю, что она устаёт, но когда она говорит об этой работе, её лицо светится. И я невольно сравниваю с тем, как моя работа действует на меня. – Мы уже отобрали большинство художников и их работы, но не хватает центральной инсталляции. Есть идея создать экспозицию, где можно пережить все четыре времени года в одном месте, но для этого ещё многое нужно сделать.
– Звучит круто, – пытаюсь представить. – Насколько ты вовлечена?
– Очень. Это будет огромный совместный проект, но раз уж это моя идея, ответственность на мне.
Будь то её гардероб или декор в нашей квартире, Джози воспринимает искусство так многогранно, как мне даже в голову не приходит.
– А ты говоришь, что не художник.
Она пожимает плечами, что для неё необычно скромно.
– Это труд любви. И он будет дорогим, так что я готовлю заявку на грант. Но мы справимся.
Мне всегда нравилось это в Джози. Если у неё есть идея, она идёт до конца. А ещё она всегда отдаёт мне корочки от пиццы, что, возможно, нравится мне даже больше. Она как раз пододвигает их ко мне, когда нашу беседу прерывает женщина за соседним столиком, внезапно заинтересовавшаяся Руди.
– Какой красавец! Можно его погладить? – тянется она рукой.
– Нет. Он работает, – сухо отвечает Джози. Это происходит часто, так что она спокойно продолжает: – В общем, это было интересно – продумывать, как сделать выставку максимально доступной. Круто осознавать, сколько художников и кураторов с инвалидностью участвуют в проекте. Это что-то особенное.
– Не могу дождаться открытия. Я буду орать из толпы во время твоей речи, – говорю я, хрустя корочкой и рассылая крошки во все стороны.
– Надеюсь, с твоим новым другом, – вздыхаю, а она ухмыляется.
Я стряхиваю крошки с рук и вытягиваю ноги под стулом Джози, стараясь не задеть Руди.
– Расскажи про магазин. Давно не слышала забавных историй о клиентах. Кто-нибудь интересный заходил?
На работе никогда ничего интересного не происходит. Одни и те же люди, одни и те же разговоры. Я напрягаю память в поисках хоть чего-то.
– Пару дней назад, перед закрытием, зашли трое мужчин – прямо как неудачливое трио из ситкома.
Джози поднимает брови с немым вопросом, на который я отказываюсь отвечать, и тут же её обрываю:
– Не смотри на меня так. Ты же знаешь, я не гажу там, где ем.
Она фыркает.
– Кстати, об этом: у одного из них словесная диарея. Буквально не закрывает рот.
– Восхитительно. Продолжай.
* * *
Мы застряли между утренней суетой и обеденным ажиотажем, и в кафе в основном завсегдатаи: эксцентричная восьмидесятилетняя Белинда, «соево-латте-Саманта», которая вываливает интимные подробности своей жизни без спроса, и Руфус, который каждый день ровно в десять утра заказывает декаф эспрессо, к моему вечному недоумению.
Я засыпаю кофе в машину, когда приходит тревожное сообщение от Джози:
Джози: ПОМОГИ!!! ЗВОНИ СРОЧНО.
Зная её, это может означать что угодно: от «упала с лестницы и теперь в гипсе» до «решила собирать модели самолётов, пойдёшь со мной в «Hobbycraft?». Промежуточных вариантов нет, и чтобы выяснить, в чём дело, придётся звонить.
Я ныряю в подсобку и набираю её.
– В чём дело? – спрашиваю, когда она берёт трубку после первого гудка.
– Мы устраиваем вечеринку.
Что ж, это отвечает на вопрос о масштабе «чрезвычайной ситуации».
– Чего?
– Ве-че-рин-ку. Ну, те штуки, которых мы в универе избегали как чумы?
– Я думала, это про парней? – ставлю телефон на громкую связь и кладу на полку, роясь в коробке в поисках KitKat.
– Их тоже, но мы оба знаем, что по очень разным причинам. – На фоне смеётся её девушка Алина, и Джози, вздохнув, добавляет: – В общем, ты не можешь отказаться, потому что я уже пригласила Макса.
Я замираю.
– Макса, в смысле, моего брата Макса?
– Нет, в смысле, парня из углового магазина, который даёт нам скидки на туалетную бумагу.
– Его, кстати, тоже зовут Макс.
– Серьёзно?
– Нет.
Джози фыркает прямо в микрофон.
– Ну, твой брат придет на нашу новоселье-вечеринку.
– Наше новоселье? – наконец нахожу шоколадку и вытаскиваю её. – Мы живём в этой квартире уже почти полгода. Думаю, она уже достаточно «прогрелась».
– Дай ей это сделать, Ава, – кричит Алина, её колумбийский акцент смягчает звуки. – Она уже начала делать плейлист.
– Мы живём в потрясающем доме и транжирим его! Хочу похвастаться, – говорит Джози.
– На тебя не похоже, – бормочу я, разрывая упаковку зубами.
– Неважно. Я женщина с миссией. Тебе нужно только прийти, а это несложно – всего пять шагов от твоей спальни.
Подношу телефон к уху.
– Ага, нет, я занята.
– Ха, хорошая попытка. Я проверила твой календарь. Последняя суббота августа. У тебя нет планов. Ты будешь.
– Не рановато ли планировать? – втайне радуюсь: целых три месяца, чтобы придумать отмазку.
– Главное правило организации вечеринок в двадцать с чем-то – планировать всё минимум за шесть недель, чтобы все смогли прийти. И ты не выкрутишься, даже не думай придумывать пути отступления.
Я закатываю глаза, как капризный ребёнок, покусывая KitKat, пока Джози продолжает: караоке (мы можем спеть «Misery Business», но только если предупредим, что не поддерживаем антифеминистский посыл), закуски (возможно, закажет готовый сырный набор), списки гостей (коллеги из галереи плюс пара друзей с пилатеса). Я слишком занята, отделяя шоколад от вафли, чтобы осознать, что она замолчала, и только к концу ловлю:
–...пригласи и ты кого-нибудь.
– Что? – спрашиваю я с полным ртом.
– Я сказала, тебе тоже стоит кого-нибудь позвать. Друга. Хоть кого-то из магазина.
Возможно, это мой шанс отвязаться от её нравоучений про «новых людей». Я открываю рот, чтобы соврать:
– Вообще-то, я уже завела друга на работе. Забыла сказать.
– Правда? – в её голосе слышно облегчение. – Отлично. Разве это было сложно?
– Проще пареной репы, – отвечаю я, пожалуй, впервые в жизни. И, скорее всего, в последний.
– Приглашай их! – взволнованно говорит она. – Ты вообще ни о ком не рассказывала. Они новые?
– Ага. Упомяну про вечеринку, когда в следующий раз увижусь. – Я пытаюсь подделать её энтузиазм, но ложь скручивает мне живот.
– Да, конечно, это же чудесно! Я горжусь, что ты завела друга. Ой, это звучит снисходительно? Чёрт, да, звучит. Но это правда! Я всегда знала: стоит людям увидеть настоящего тебя – и ты им понравишься.
Если раньше я чувствовала себя просто гадко из-за вранья, то теперь я – липкий, скользкий моллюск.
На несколько секунд за дверью кладовой становится громче шум машин. Я заглядываю в стеклянную панель – да, кто-то вошёл, но Матео нигде не видно.
– Джози, там клиент. Мне надо идти.
– Подожди, подожди! Прежде чем ты убежишь – как зовут твоего друга?
Перед тем как открыть дверь, я замечаю, кто этот клиент. И выдёргиваю его имя из воздуха в последней попытке успокоить Джози.
– Финн. Его зовут Финн. Поговорим позже. – Я отключаюсь, не дав ей задать ещё вопросы.
Когда наконец выхожу из кладовой, то замечаю Матео – он на другом конце зала, вооружившись шваброй, борется с липкой лужей пролитого чая. Финн сидит напротив восьмидесятилетней Белинды, совсем забыв про свой заказ, а она кокетливо стреляет глазками – сразу видно, в свои годы она была настоящей соблазнительницей. Он что-то тихо говорит ей и подмигивает.
– Ой, перестань! – игриво хлопает она его по руке, где бордовые рукава закатаны до локтей. – Такой милый мальчик, как ты, однажды сделает какую-нибудь женщину очень счастливой.
– К сожалению, я не из тех, кто оседает, Белинда.
Произнося это, он замечает, что я вернулась за стойку, и встаёт, поправляя спустившийся рукав.
Белинда смотрит на него с хитринкой в глазах и говорит:
– Ну тогда желаю тебе множество сомнительных любовных приключений.
