Текст книги "Не отвергай любовь"

Автор книги: Джо Гудмэн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Когда управляющий банком вышел из комнаты, Уайатт передал конверт Рейчел.

– Давайте присядем! – Он рукой показал ей на стул с высокой спинкой.

– Да, пожалуй. – Рейчел опустилась на стул, оперлась локтями о маленький стол и слегка наклонилась вперед. Краем глаза она продолжала наблюдать за шерифом, который предпочел не садиться с ней рядом и отошел к стене. – Я что-то немного нервничаю. Он написал это собственной рукой? Вы не знаете?

– Полагаю, что да. Как мне кажется, почерк, которым написан договор, вполне соответствует подписи. Впрочем, вы должны знать его руку. Да и, собственно говоря, у меня никогда не возникаю сомнений относительно того, кем был написан этот договор.

Рейчел стала читать.

Слезы не сразу выступили у нее на глазах. Она успела приготовиться к прочтению договора, спросив шерифа, действительно ли этот документ написан рукой Клинтона Мэддокса. Поэтому в течение некоторого времени ей удавалось сдерживать проявление чувств. Договор был изложен ясным и четким языком, самые важные моменты, касающиеся покупки для нее земли и дома, а также оказания ей необходимой помощи, были особо подчеркнуты. Причем Клинтон Мэддокс писал об этом так, чтобы пощадить ее гордость. Да, упрямства и гордости в ней хватало, и мистер Мэддокс хорошо знал об этом. И у него достало такта составить договор так, чтобы у нее не возникло желания немедленно уехать из Рейдсвилла.

Прочитав контракт до половины, она достала носовой платок и промокнула глаза. Не глядя на шерифа, она сказала:

– Я понимаю, почему вы решили, что обязаны присматривать за мной. На это можно и так взглянуть, но договор не вменяет вам этого в обязанность.

– Дочитайте до конца, – проговорил он.

Рейчел отложила в сторону первую страницу и продолжила чтение. Неожиданно у нее перехватило дыхание. Она молча смотрела на пляшущие перед глазами строчки, не в силах вымолвить ни слова. Наконец она тихо сказала:

– Он, вероятно, пошутил. Если бы вы были знакомы с ним ближе, то вам было бы известно, что его шутки всегда отличались изощренностью. Это, без сомнения, шутка или доказательство того, что он повредился в уме.

– Но вы-то знали его достаточно хорошо. Был ли он не в своем уме?

Сначала Рейчел хотела солгать, но так как речь шла о Клинтоне Мэддоксе, она не могла заставить себя осквернить память о нем. Однако пункт договора, обязывающий их заключить брак, был просто абсурден.

– Нет, – мягко проговорила она. – Ничего такого я не замечала.

Клинтон Мэддокс давал ясно понять, что до тех пор пока он жив, о ее замужестве не могло быть и речи. Но после его смерти она должна сразу же выйти замуж за Уайатта Купера, что обеспечило бы ей безопасность.

Мистер Мэддокс по-настоящему любил ее и заранее все продумал, чтобы после его смерти с ней ничего не случалось. И в договоре он не объяснял ни ей, ни шерифу, почему они должны пожениться.

Рейчел погрузилась в задумчивость.

– Даже и не мечтайте об этом, – наконец проговорила она.

– О чем?

– О том, что я выйду за вас замуж.

Уайатт тяжело вздохнул и сделал шаг к Рейчел. Потом выдвинул из-за стола стул и сел на него верхом. Положил руки на спинку стула и мотнул головой в сторону лежащих на столе бумаг:

– Если вы прочитали это, нам пора идти.

– Он пишет о шахте, – сказала она. – И напоминает вам, что теперь я являюсь ее совладелицей… и мне будет принадлежать пятьдесят процентов.

– Все правильно.

– А кто будет владеть второй половиной?

– Одна четверть у меня. Вторая четверть у города. – Он смотрел на Рейчел и видел, что до нее еще не дошел смысл того, что она только что прочитала и услышала. – Но вы обратили внимание на абзац, касающийся железной дороги?

– Да. Он хочет сделать меня ее главной владелицей.

– Если вы выйдете за меня замуж.

– Да, я поняла это. Но так как мне не нужна железная дорога, у меня нет необходимости выходить за вас замуж. – Она быстро спрятала носовой платок и посмотрела на Уайатта взглядом, в котором без труда угадывалось зрение. – Здесь можно поставить точку. Полагаю, что брачный контракт предполагает заинтересованность и одобрение с двух сторон.

Он дал ей возможность насладиться ощущением того, что она поставила ему шах и мат. На самом же деле с ее стороны это был только шах. Выждав несколько мгновений, он сказал:

– Я уже объяснял вам, что означает эта ветка для города. Вы помните вторую часть письма, которое я показывал вам вчера?

Она помнила. Эта часть отпечаталась в ее голове так же четко, как и первая часть. Но вторая часть не волновала ее, и она не хотела иметь к ней отношения.

– Контрольный пакет «К. и К.» отдадут Фостеру, – сказала Рейчел. – Ведь это вполне благоразумно. Фостер – единственный внук мистера Мэддокса и, следовательно, единственный наследник.

– Разумеется. Он наследует все состояние и имущество мистера Мэддокса, кроме шахты в Рейдсвилле и линии Калико. – Он молча смотрел на Рейчел. От ее щек отлила кровь, а зрачки сделались такими огромными, как два черных колодца. – Насколько хорошо вы знаете Фостера Мэддокса? – Она молчала, но Уайатт прочитал ответ у нее на лице. – Тогда вы должны понимать, как это понимаю я и как это понимает весь город, что после смерти мистера Мэддокса Фостер Мэддокс захочет закрыть ветку Калико. Шахта не принадлежит ему, а следовательно, у него нет никакого интереса поддерживать эту линию.

Рейчел почувствовала, как на ее плечи наваливается тяжесть.

– Я не могу… это невозможно. Я не знаю… – Она потрясла головой, словно желая прочистить ее. – Но как мистеру Мэддоксу удалось передать мне во владение половину его шахты? Я хочу знать, написано ли об этом в его завещании? Должна ли я ехать в Сакраменто?

– Вы не должны покидать Рейдсвилл, и это обстоятельство особо подчеркнуто в договоре. Когда он стал совладельцем шахты, он автоматически получил право распоряжаться своим имуществом и соответственно право назначать наследника по своему усмотрению. Доля города навсегда останется за городом, а вот мистер Мэддокс и владелец оставшейся части могут передавать свои доли кому угодно.

– Я думала, что владелец оставшейся части – это вы.

– Так и есть. Теперь.

– И вы получили ее от… – она на мгновение замолчала, мысленно перебирая кандидатов, – от семьи вашей матери?

– От моего отца, Мэтью Купера. Вам знакомо это имя?

– Нет, я никогда о нем не слышала. Мистер Мэддокс никогда не говорил о нем.

– Что ж, в этом нет ничего удивительного. Мой отец вел себя точно таким же образом. Он прислушивался только к самому себе и с неодобрением относился даже к разумным предложениям, исходящим от других. С трудом признавал ошибки и в каком-то смысле даже гордился собственным упрямством. – Уайатт увидел на лице Рейчел слабую улыбку, но и это было уже хорошо. Если он заставит ее слушать, а еще лучше – думать, ему удастся уговорить ее согласиться со всеми требованиями мистера Мэддокса.

– Думаете, Фостер уже знает о шахте? – спросила Рейчел.

– Я не знаю, что его дед сказал ему. Думаю, что немного.

– Могу я отказаться от своей доли? – спросила она.

– Нет. Вы можете сделать с ней все, что вам вздумается, но только после того, как станете совладелицей шахты.

– И это не зависит от того, выйду ли я за вас замуж или нет?

– Нет. Но если у города не станет железной дороги, мы так и так потеряем шахту. Ведь как-то нужно привозить и увозить оборудование, серебро и золото. Если вы думаете что кто-то еще решит проложить сюда дорогу, то ошибаетесь. Существующая ветка – самая короткая и безопасная дорога сюда.

Рейчел пожала плечами, покачала головой. У нее начиналась головная боль.

– Я не спрашиваю вас, готовы ли вы сделать то, что вам предложено.

– Думаю, мой ответ вам уже известен. Я бы не принес вам телеграмму, не позволил бы взглянуть на договор и не стал бы входить во все детали, если бы мой ответ был «нет».

– Это большие деньги, – мягко проговорила она. – Даже не могу представить себе… Вам нужно столько денег?

– Лично мне – нет. Но в ближайшее время потребуется сделать значительные капиталовложения, чтобы поддерживать шахту в рабочем состоянии. Вы как к этому относитесь?

– Мне хотелось бы знать, есть ли в Рейдсвилле адвокат или по крайней мере кто-нибудь, разбирающийся в подобных вопросах, кто мог бы со мной вместе просмотреть все эти бумаги и контракт?

– У нас есть адвокат. И он не слишком сейчас занят. Если вы хотите, чтобы он просмотрел с вами документы, я все организую. Думаю, что для вас он сделает это с удовольствием.

– Значит, вы не возражаете?

Уайатт покачал головой:

– Если вы расплатитесь со мной дополнительной тарелкой печенья.

– Хорошо, – согласилась она. Одарив его мимолетной улыбкой, она скрылась за дверью.

Когда Рейчел вышла из банка, Уайатт открыл дверь и позвал управляющего:

– Эй, Джейк, тебе придется еще раз открыть сейф. Мисс Бейли хочет взглянуть на документы со списком совладельцев шахты.

* * *

Рейчел отступила на шаг от своего рабочего стола и оки-нула внимательным взглядом кусок ткани, который она сейчас кроила после посещения миссис Лонгабах. Подняла голову и увидела входящую в дверь Молли Шолтер.

– Поставь, пожалуйста, чайник, Молли, – сказала она, возвращаясь к работе. – Мы выпьем с тобой чаю, когда ты захочешь сделать перерыв в работе.

– Да, мэм. Вы составили список дел, которые я должна сегодня переделать?

– Он на кухонном столе. Но сначала подойди сюда. Мне хочется услышать твое мнение.

Молли махнула головой в сторону рабочего стола Рейчел:

– Мое мнение, мисс Бейли?

Рейчел снова посмотрела на Молли и улыбнулась:

– Разумеется. Ведь оно у тебя есть?

– Похоже, есть.

– Ну, тогда вперед. Иди и встань со мной рядом.

Молли подошла чуть ближе к Рейчел, наклонилась вперед, спрятала руки за спину. У женщины на рисунке не были прорисованы глаза, нос и рот, а прическа лишь намечалась несколькими смелыми штрихами, но зато ее фигура была выписана во всех деталях.

У этой женщины была гибкая фигурка, формы говорили о ее молодости, которая в самом ближайшем будущем обещала цикл буйного цветения. Эта женщина держалась с уверенностью, ее подбородок был гордо приподнят вверх, плечи расправлены, спина прямая. На ней было вечернее платье с квадратным вырезом и длинными узкими рукавами, спускавшимися до середины тыльной стороны ладони. Вокруг выреза шла широкая, густая оборка. Корсет платья имел строгие, простые, но изящные линии, призванные подчеркнуть стройность фигуры.

– Что ты думаешь? – спросила Рейчел.

Неожиданно раздавшийся голос заставил Рейчел и Молли вздрогнуть и обернуться.

– Можно мне взглянуть на ваши рисунки?

Глава 4

– Нельзя так подкрадываться к людям. – Рейчел опустила руку с ножницами.

– Мне показалось, что вы разрешили мне войти.

– Это ложь, самая что ни на есть примитивная.

– Нет, мисс Бейли, он не лжет. Он не может. Он шериф.

Уайатт одобрительно кивнул Молли:

– Спасибо, что вы встали на мою защиту. – Уайатт с ухмылкой посмотрел на Рейчел. – Вот видите, я не лгу. Потому что я шериф.

Рейчел освободила ему место около стола.

– Но мне по-прежнему хочется знать, что думает об этом Молли. – Она наклонилась вперед, чтобы поймать взгляд девушки, и передала ей рисунок. – Только честно, Молли. – Она поставила ногу на ботинок шерифа и слегка надавила. Уайатт быстро глотнул воздух, но с места не сошел и ногу не отдернул. – Не волнуйся, никакой твой ответ меня не обидит.

Молли снова стала рассматривать эскиз, и то, как она начала дышать, говорило уже о многом, делая слова излишними.

– Очень красиво, мисс Бейли. Так и есть, как я говорю – очень красиво.

– Ты хотела бы что-нибудь изменить в фасоне?

– Нет, мэм. Мне больше всего нравятся рукава. Вот здесь внизу они так изящно отделаны. – Из ее голоса неожиданно исчезло воодушевление. – Если вы появитесь в таком платье на улице, Джонни Уинслоу будет ослеплен вашей красотой.

Уайатт издал такой звук, будто у него перехватило дыхание.

– Мне кажется, я выразился не совсем так. К тому же, Молли, разве ты не видишь, что это платье не для мисс Бейли?

– Оно для меня? – Молли снова впилась глазами в рисунок. – Это правда, мадам?

– Гм…

– А моя мать знает? Ей может это… Это платье для взрослой девушки, а моя мать думает, что я еще…

– …что ты еще не взрослая?

Молли кивнула. Перекинув пшеничную косу со спины на грудь, она взяла ее кончик в рот и стала с задумчивым, отсутствующим видом его жевать.

Рейчел протянула руку и вытащила кончик косы изо рта девушки.

– Но ведь тебе уже семнадцать. Так?

Молли снова кивнула:

– Теперь почти восемнадцать.

– Я поговорю с твоей матерью, Молли.

Уайатт поднял ко рту кулак и тихо кашлянул, чтобы напомнить о своем присутствии.

– Можно вмешаться в ваш разговор? Я хочу предложить кое-что. – Во взгляде Рейчел промелькнуло раздражение, но Молли так смотрела на шерифа, как будто он изрекал десять заповедей.

– И что же вы хотите предложить?

– Возможно, вам лучше сначала получить согласие Арти.

– Моего отца? – выдохнула Молли.

Губы Рейчел тронула мягкая улыбка. Лицо Молли исказилось от ужаса, словно перед ней разверзлась геенна огненная. Рейчел никак не хотелось соглашаться с шерифом, особенно при свидетелях, но в его идее содержалось рациональное зерно.

– Молли, ты его свет в окошке, – проговорила Рейчел. – Он может оказать нам поддержку, если твоя мать станет возражать?

– Я не знаю. А если ему это не понравится?

– Ему понравится, – сказал Уайатт. – Можешь поверить мне. Но я не знаю, понравится ли ему, если Джонни Уинслоу будет бегать за тобой как щенок. Этого я сказать не могу.

Зеленые глаза Молли подернулись поволокой, и ее мечтательный взгляд устремился в необозримую даль.

– Вы, правда, думаете, что Джонни заметит?.. – Ее тон снова сделался печальным.

– Можешь не сомневаться…

Уайатт и Рейчел обменялись быстрыми взглядами, пока Молли снова принялась рассматривать рисунок.

Выждав некоторое время, Рейчел нарушила тишину.

– Что ж, Молли, тебе пора приниматься за дела, список которых поджидает тебя на кухне, – сказала она. – И не забудь, пожалуйста, поставить чайник на огонь.

С рассеянным видом Молли кивнула и не слишком уверенной походкой пошла в кухню.

– Она уже чувствует себя царицей бала, – прошептал Уайатт.

Рейчел с довольным видом улыбнулась:

– И она ею будет. Молли – хорошая девочка. – Убрав рисунок обратно в папку, Рейчел передала папку Уайатту, чтобы он положил ее на стол. Стараясь говорить как можно тише, Рейчел спросила: – А как вы узнали, что ей нравится Джонни?

– В то время, когда я не занимаюсь изучением новых слов, я наблюдаю за людьми, – проговорил Уайатт, игнорируя ее насмешливую улыбку. – Вы и в самом деле думаете, что после обеда я всегда сплю?

– Мне казалось, что именно этим вы и занимаетесь, плотно пообедав.

Вместо ответа шериф просто достал из папки один из ее рисунков. С кухни доносилось негромкое пение Молли.

– Она, кажется, поет.

Рейчел перешла к противоположному краю стола, чтобы было удобнее дотянуться до нужного места. Тщательно расправив ткань, она начала вырезать деталь платья.

– Если Молли не сможет сделать сегодня свою работу из-за того, что вы затуманили ей голову всякими идеями насчет Джонни Уинслоу, вам самому придется переделать все дела из списка.

– А что она должна сделать?

– Подмести и помыть пол, стереть пыль. И все такое в этом духе. Потом еще принести поленья и воды. Еще отнести постельное белье миссис Ритчи, чтобы она его погладила. Когда Молли уходит, она всегда забирает с собой корзину с бельем. Нужно проследить, чтобы сегодня Молли не забыла доставить корзину по назначению.

– Я прослежу, чтобы она не забыла корзину. – Уайатт откинулся назад, и стул, на котором он сидел, оперся на две задние ножки. Балансируя в таком положении, шериф принялся рассматривать рисунки Рейчел. – Мне очень нравится вот это. У вас есть материя для него?

Рейчел бросила быстрый взгляд на рисунок.

– Это платье для прогулок в городе. Когда молодая леди, имеющая деньги и следящая за модой, хочет неспешно и спокойно пройтись по улицам, то ей следует надеть именно такое платье.

– А мне кажется, что это платье не имеет никакого отношения к спокойным пешим прогулкам. У леди, которая захочет надеть его, явно другая цель. Она хочет, чтобы ее заметили. Это платье должно помочь ей подцепить мужа. Пауки не единственные существа на земле, которые знают, как поступать с шелковыми нитями. – Уайатт вложил рисунок обратно в папку и стал рассматривать другие эскизы.

– Кстати, пауки не делают шелковых нитей, – сердито проговорила Рейчел. – Шелк делают гусеницы бабочек Bombix mori.

– Спасибо, что просветили.

Из горла Рейчел вырвался звук, который должен был дать понять Уайатту, что его насмешки мало что для нее значат. Она продолжала работать и оторвалась от кройки только тогда, когда на пороге комнаты появилась Молли с подносом.

– Мы не будем пить чай здесь, – сказала Рейчел, – чтобы случайно не насажать пятен на ткань. Предлагаю пройти в гостиную. Молли, а где твоя чашка?

– На кухне. Я выпью чаю позже, когда сделаю часть работы.

– Думаю, ты можешь сделать перерыв и сейчас.

– Хорошо. Но в самом деле… Вы и шериф Купер хотите поговорить, и я не хочу вам мешать. А мне бы хотелось заняться делами.

– Ты уверена? – разочарованно спросила Рейчел. Она бы предпочла выпить чаю в компании Молли, а Купера выпроводить на кухню. – Спасибо, Молли. – Она взяла поднос из рук девушки и предложила Уайатту следовать за ней.

Уайатт устроился в углу обитого бархатом диванчика, вытянул вперед ноги и положил руку на спинку. Он знал, что мисс Бейли вряд ли захочет расположиться рядом с ним, но надежда на это его не покидала до тех пор, пока Рейчел не села на стул около маленького столика, на который она поставила поднос.

Через мгновение Рейчел снова поднялась, чтобы разлить чай. Она не забыла, что шериф любит мед, и положила ему меда в чашку. Передав ему чашку, Рейчел погрузилась в молчание. Уайатт тоже молчал. Воцарилась неожиданная и несколько неловкая пауза, затянувшаяся почти на целую минуту. Они оба пили чай и делали вид, что поглощены этот процессом.

Рейчел заговорила первой. Хорошие манеры требовали того, чтобы хозяйка развлекала гостя. Проблема заключалась лишь в том, что она не должна была касаться в разговоре слишком многих тем. Похоже, погода была наилучшим выбором.

– Вы не боитесь, что завтра утром, когда вы будете делать объезд местности, пойдет дождь?

– Нет. Сид Уокер… Вы знаете, кто это? – По выражению лица Рейчел Уайатт понял, что она не представляет, о ком идет речь. – Ну хорошо. Сид работал на шахте с тех пор, когда там только нашли золото и серебро. Он уже давно страдает от жестоких приступов ревматизма, а в дождливые дни и вовсе превращается в настоящего калеку. Сегодня утром я видел его идущим по дороге, никаких признаков хромоты и в прекрасном настроении. Все это гарантирует нам завтра отличную погоду.

– Понятно. Он знает о том, что его считают городским барометром?

– Наверняка. Он наслаждается собственной славой, которую он завоевал своими болячками и страданиями. Возможно, это делает его болезнь более терпимой. – Уайатт бросил на Рейчел внимательный взгляд: – Вам ведь немного жаль его, правда?

– Немного.

– Я просто подумал, что жена шерифа должна быть чувствительной и прямолинейной женщиной. – Последние его слова вызвали именно тот эффект, на который он рассчитывал. Он с наслаждением смотрел на то, как волна приятного розового цвета побежала от края воротничка Рейчел по шее, а затем поднялась к щекам и вискам. – Вы выглядите так, будто вам есть что сказать.

– Полагаю, вы знаете, что я хочу сказать, – проговорила Рейчел. – Поэтому нет смысла повторять это.

– Мне казалось, что женщины не способны читать нотации мужчинам. Но вы превзошли всех представительниц своего пола. – Он поставил чашку на стол и наклонился вперед, его холодные голубые глаза пристально смотрели на нее. – Так вот, что касается нашего брака…

– Нет.

Уайатт воспринял это решительное «нет» с поразительной невозмутимостью. Он снова взял чашку, откинулся на спинку дивана и улыбнулся:

– Мне пришлось пойти в наступление самому, так как вы делали все возможное, чтобы не касаться этой темы.

– В соседней комнате Молли. Я не хочу, чтобы она что-то услышала.

– Молли ничего не услышит из-за вальса, который звучит сейчас в ее голове. Очень вероятно, что именно в эту минуту она воображает, как кружится в объятиях Джонни Уинслоу.

– Прошу вас, оставьте свою идею.

Уайатт глубоко вздохнул и так же медленно выдохнул.

– Так вот, пока Молли кружится в вальсе, мы можем говорить о чем угодно, – настойчиво продолжил он. – Кстати, вы ведь хотели встретиться с адвокатом, но ни слова не сказали сейчас об этом. А я обещал вам устроить эту встречу и готов выполнить свое обещание.

– Так когда состоится встреча? – спросила она.

– В пятницу.

– Помнится, вы говорили, что он почти всегда свободен.

– Но я не говорил, что он вообще не работает. Я просто сказал, что пока у него не слишком много работы. Завтра я не смогу пойти с вами к нему, так как завтра четверг и у меня по плану объезд местности. И завтра я приду к вам на чай с печеньем. Не забыли? – Рейчел бросила на него сердитый взгляд, и Уайатт сразу понял, что она ни о чем не забыла. – Так вы придете на встречу в пятницу?

– Где эта встреча состоится?

– В земельном департаменте. Я буду ждать вас у центрального входа в одиннадцать.

Когда шериф вышел из дома и спустился с крыльца, Рейчел вернулась на кухню. В этот момент Молли складывала в стопку кухонные полотенца. Она все еще витала где-то в своих мыслях.

– Молли, – спросила Рейчел, – почему шериф никогда не носит с собой оружия?

– Да, здесь, в городе, не носит, а когда уезжает куда-нибудь, обязательно берет с собой. Он член Ассоциации детективов Скалистых гор.

– А что это за ассоциация? И чем они занимаются?

Молли начата снова складывать полотенца.

– Ассоциацию создали для того, чтобы шерифы помогали друг другу искать преступников и… Шериф как раз недавно участвовал в общей операции. Я думала, вы знаете. Его не было в Рейдсвилле несколько дней.

По какой-то непонятной причине Рейчел вдруг почувствовала себя виноватой.

– Я почти не выходила из дома в последнее время, разве что в аптеку за порошками, – сказала она.

Головные боли у Рейчел несколько участились с того дня, как Уайатт показал ей контракт.

– А по какой причине шериф уезжал сейчас? – спросила она.

– Мой отец сказал, что произошло ограбление где-то на дороге в Джорджтаун. В округе Клир-Крик, недалеко отсюда. Там много шахт. И кто-то ограбил банк. Грабители забрали серебро и все наличные деньги, а потом сразу же бежали из города.

– Твой отец, вероятно, узнал об этом одним из первых.

– Да, это правда, – гордо сказала Молли. – Он получил телеграмму и сразу же отнес ее шерифу. И шериф Купер тут же собрался и выехал из города.

– Известны какие-нибудь подробности?

– Никто пока ничего не знает, шериф только что вернулся.

– Как ты думаешь, грабителей поймали?

– Шериф всегда всех ловит, – быстро проговорила Молли. – Он очень умный. Знает все обо всем.

– Мм…

Молли взяла стопку полотенец и убрала ее в шкаф.

– Я немного удивилась, когда увидела, что к вам пришел шериф Купер, – не глядя на Рейчел, проговорила Молли. – Я знаю, что вы не любите гостей и никого не приводите к себе. Поэтому мне показалось очень странным то, что он пришел к вам. Очень уж это необычно.

– Да, я понимаю тебя… Но давайте-ка займемся делами.

Когда шериф подъехал к дому, Рейчел выкладывала приготовленное для него печенье на голубую салфетку. Через минуту она уже вышла к двери, держа узелок с печеньем в руках.

– Они еще теплые, – сказал он, беря в руки узелок.

– Разумеется. Я только что испекла их.

– Я бы с удовольствием съел их и в том случае, если бы они пролежали целый день.

– Тогда давайте их мне обратно и приходите за ними завтра.

Его глаза сузились.

– Так не пойдет. – Он держал узелок в руках так бережно, как будто это был маленький ребенок. Через мгновение шериф опустил печенье в привязанный к седлу мешок.

– Не хотите съесть одно сейчас? Пока печенье еще теплое?

– А у вас есть еще?

Рейчел повернулась к нему спиной и вошла в дом. Вскоре она вернулась, держа в руке одно печенье.

– Вы просто невозможный человек.

– Вы так считаете? – Он взял печенье из ее руки и откусил от него кусочек. – О Боже, – простонал он, – вы просто обязаны выйти за меня замуж.

Вместо ответа Рейчел быстро скрылась в доме и захлопнула за собой дверь.

* * *

Перед дверью с надписью «Адвокатская контора» Рейчел на мгновение задержалась, не зная, что лучше – постучать или просто повернуть ручку и войти. Но изнутри послышался голос Уайатта Купера, который пригласил ее войти. По всей видимости, решила про себя Рейчел, он увидел ее силуэт за дверью, в верхнюю часть которой было вставлено матовое стекло.

Она вошла. Оказавшись внутри, Рейчел обнаружила в комнате одного Уайатта. Он сидел за столом адвоката и чувствовал себя при этом совершенно свободно. Его расслабленная поза и улыбка не давали и намека на то, что происходило. А вот наряд кое-что объяснял. Сегодня на нем были черный шерстяной пиджак, темно-зеленый однобортный жилет с карманом вместо привычного коричневого кожаного и накрахмаленная белая рубашка. Рейчел не видела за столом, какие на шерифе были брюки и ботинки, но по опыту знала, что и то и другое должно было быть черным.

Она закрыла дверь. Плотно.

– Так вы и есть тот адвокат, с которым я должна была встретиться?

– Мм…

– Не могу поверить. – Рейчел снова огляделась по сторонам. В комнате находились именно те вещи, которым и следовало быть в адвокатской конторе: справочники и книги по юриспруденции, стройные ряды папок, несколько стульев для клиентов, стол, на котором просматривают документы, большой письменный стол и диплом в рамочке на стене. Рейчел сразу прошла к диплому. – Диплом Гарварда? Так вы закончили юридическое отделение Гарварда?

Она медленно опустилась на стул с закругленными подлокотниками.

Уайатт открыл папку с документами и протянул ее своей гостье. Именно на эти бумаги хотела взглянуть Рейчел.

– Значит, вы и в самом деле адвокат? – подвела она итог.

– Да.

– Почему вы мне не сказали это тогда в банке?

Он продолжал внимательно на нее смотреть.

– Потому что в тот момент вам было бы трудно усвоить большое количество информации. У вас было о чем подумать. За день до нашей встречи в банке вы узнали о смерти Мэддокса.

– Значит, вы хорошо разбираетесь в юридических вопросах?

– Я был третьим учеником в своей группе.

– Это говорит лишь о том, что вы хорошо учились.

– Что ж, справедливо. Правда и то, что у меня не было большой практики, поэтому хороший ли я адвокат или плохой – вопрос спорный. Но я знаю законы и могу дать вам исчерпывающие ответы на все ваши вопросы, касающиеся совладения шахтой. Если вы мне не доверяете, а судя по вашему выражению лица, такая вероятность существует, я могу пригласить адвоката из Денвера. Пока я его не пригласил, вы можете поговорить с Генри Лонгабахом или Сидни Уокером. Они являются официальными представителями города, решающими все вопросы по городской доле шахты.

– Почему вы пошли на юридический факультет? – наконец спросила она.

Уайатт взял в руки карандаш и откинулся на спинку кресла. Продолжая пристально смотреть на Рейчел, он стал пальцами крутить карандаш.

– Вопрос неожиданный, но я отвечу, – тихо проговорил он. – Мой дед хотел, чтобы я стал адвокатом. И моя мать тоже. По некоторым причинам я считал себя обязанным пойти навстречу их желанию. Но я быстро покончил с этим. Как оказалось, я прежде всего сын своего отца.

– Что ж, – снова заговорила Рейчел, – полагаю, вашей помощи мне будет достаточно. Покажите мне, пожалуйста, бумаги.

Его глаза сузились.

– Вы уверены?

– Вполне.

Уайатт указал карандашом на маленький стол у стены:

– Думаю, там будет удобнее.

Когда они пересели за другой стол, Уайатт передал Рейчел документ, в котором были указаны совладельцы шахты и их доли. Она сразу же узнала почерк Клинтона Мэддокса и его размашистую подпись, проставленную на каждой странице, а также в конце документа. Там же стояли подписи Мэтью Купера, Сидни Уокера и Генри Лонгабаха. На приложении после подписи Мэтью была подпись Уайатта Купера.

– Может, было бы лучше, если бы доли мистера Мэддокса и вашего отца после их смерти отошли городу?

– Генри и Сид хотели, чтобы именно так оно и было, но когда эти документы составлялись и подписывались, они не могли поддерживать шахту в рабочем состоянии без помощи мистера Мэддокса. Если бы мистер Мэддокс умер на несколько лет раньше, возможно, его доля и в самом деле отошла бы городу. Хотя, надо заметить, именно в то время шахта почти не приносила дохода – находившееся на поверхности серебро было практически все вымыто. Нужна была железная дорога и новое оборудование, чтобы дать шахте вторую жизнь. Таким образом, город рассчитывал на то, что наследник Мэддокса проведет ветку до Рейдсвилла, если мистер Мэддокс скончается.

– А как насчет вашего отца? Здесь сказано, что он оставил свою долю Николасу Куперу. Не вам.

– У него были причины, по которым он хотел оставить свою долю семье. Он завещал принадлежащую ему долю шахты моему старшему брату, но Ник умер в Чикамога в тридцать три года. Что же касается двух других моих старших братьев, Джонаса и Эндрю… Отец счел их неподходящими кандидатурами для этого. Таким образом, его доля шахты досталась мне.

Рейчел снова просмотрела бумаги и остановилась на том пункте документа, где говорилось, что доля Мэтью Купера переходит к его сыну Уайатту.

– Таким образом, мистер Мэддокс, составляя документ, просто следовал процедуре и вписал мое имя в графу, в которой должно значиться имя его наследника.

– Да. И он добавил параграф, касающийся железнодорожной ветки, потому что хотел, чтобы вы защищали интересы города.

– И ваши?

– Полагаю, он подумал и об этом. Несмотря на расхождения во взглядах, Мэддокс и мой отец уважали друг друга, и Мэддокс старался обходиться со всеми нами по справедливости. Он не хотел, чтобы мы пострадали из-за того, что его внук должен был унаследовать основной капитал. Все сложилось бы по-другому, останься Бенсон жив. А вот с Фостером…

– …есть, о чем подумать, – договорил за Рейчел шериф, увидев в ее больших темных глазах беспокойство.

– Как долго я могу обдумывать свое решение? В документах на этот счет ничего не сказано. Или я что-то пропустила?

– Вы ничего не пропустили, – сказал Уайатт. – То, что вам потребуется время на обдумывание своего решения, предполагалось изначально. Но так или иначе, половина шахты уже ваша. Подпишете вы документы сейчас или через три месяца, вы уже владеете половиной шахты.