355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Джилл (Джил) Мэнселл (Мансел ) » Милли Брэди меняет профессию » Текст книги (страница 3)
Милли Брэди меняет профессию
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 22:48

Текст книги "Милли Брэди меняет профессию"


Автор книги: Джилл (Джил) Мэнселл (Мансел )



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)

– Может, дело в туфлях, – предположила Милли. – Кто же выслеживает редкий вид на высоких каблуках?

Проигнорировав замечание, Эстер взглянула на часы.

– Сегодня ты что-то рано. В чем дело, ты заболела?

– Нет. – Милли сверкнула улыбкой. – Я чувствую себя превосходно. Сегодня я подала заявление об уходе – мягко выражаясь. – Она с облегчением развела руками. – И ушла. И никогда больше туда не вернусь.

– Правда? Надо же. Ты молодец. – Эта новость Эстер заинтересовала. – А как это ты решилась?

– Не могла больше ни минуты работать на них.

– Неудивительно. – Эстер была переполнена восхищением; она знала, что сама не рискнула бы совершить такой смелый и решительный поступок, означающий «наплевать мне на вашу паршивую работу».

Это было тем более нереально, что она работала на себя.

Кроме того, – добавила Милли, – Сильвия заявила, что я мечтаю завести шашни с ее прекрасным мужем.

Эстер разразилась хохотом.

– О господи, меня сейчас вытошнит. Ты покушалась на ее мужа?

– Конечно, я бы не упустила случая, но я не выношу бег трусцой, да еще в одинаковых спортивных костюмах.

– Потрясающе. – Эстер понимающе поморщилась. – Эта женщина не в себе, если воображает, что ты можешь запасть на такого, как он. Он же старик, разве это не очевидно?

– Ему сорок с чем-то, – согласилась Милли. – Почти как моим родителям. На прошлой неделе у Тима на рубашке отлетела пуговица, – продолжила она, – и вылезли все эти ужасные седые волосы на груди.

– Фу. А он положил на тебя глаз! – победоносно произнесла Эстер. – Да ты у нас, оказывается, разрушительница домашних очагов!

– Не положил он на меня глаз, вот в чем дело! Просто у Сильвии был приступ истерики. Что бы там ни было, я рада, что уволилась. – Милли с облегчением тряхнула головой. – Жизнь слишком коротка. Знаешь, пока не ушла, я сама до конца не понимала, как ненавистно мне было работать на них.

– Тебе нужно найти какую-нибудь другую работу.

– Нет проблем. – Милли широко улыбалась, но, бесспорно, все было не так просто.

В летний сезон в Ньюки было множество возможностей подработать, но большинство предложений просто ужасны. Тяжелая работа с мизерным окладом, на фоне которого зарплата мальчика-трубочиста в викторианскую эпоху выглядела совсем неплохо.

Однако это был еще не конец света.

Милли набирала ванну, Эстер в это время пыталась дозвониться до Нэта в Глазго. Через минуту она вошла в ванную комнату.

– Гм. Его сосед по квартире утверждает, что Нэт в душе.

Сняв трусы и обернувшись полотенцем, Милли заявила:

– Это новая мода, которая называется «смывать с себя грязь». Все лучшие люди занимаются этим в наши дни.

– Хорошо, а что, если это неправда? – У Эстер был угрожающий вид. – Что, если я здесь мучаюсь, храня верность Нэту, а он не пропускает ни одной официантки в Глазго? Откуда я знаю, что он не делает из меня дуру?

В раздражении Милли выплеснула полбутылки банановой пены для ванны под бурные водопады, льющиеся из кранов.

– Нэт никогда так не поступит. Ни за что, поверь мне.

– Поверить тебе? Ха, хорошая шутка. Ты бесстыдная шлюха, которая дни напролет соблазняла своего старого женатого босса.

– Строила глазки, – поправила ее Милли, пробуя ногой воду. – И хватит психовать по поводу Нэта. Через минуту он перезвонит, и все будет отлично.

– Ты прямо как какая-то старушка, – пожаловалась Эстер. – У тебя все так гладко, как будто ешь патоку. Кстати, еще я хотела тебя предупредить. Я ухожу из дома, и если Нэт перезвонит, скажи ему, что я отправилась в спортзал.

– В спортзал? – Милли, готовая было погрузиться в ванну, замерла от удивления. – Но ты много месяцев не была в спортзале!

– Тем больше причин сходить туда, привести себя в форму. – Эстер с легким самодовольством погладила свой плоский живот – весь ее облик говорил о том, что ей ни к чему упражнения. – Я не желаю покрываться мхом только потому, что здесь нет Нэта, ясно?

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, как это должно звучать на самом деле: «Я не хочу покрываться мхом, раз Лукас вернулся в город». И потом, насколько помнила Милли, он сам был большим любителем спортзалов. Вероятно, Эстер надеялась столкнуться с ним там, конечно, абсолютно случайно: их глаза вдруг встретятся среди жутких тренажеров для брюшного пресса...

– Ладно, не хочу опаздывать, – прощебетала Эстер, прежде чем Милли успела открыть рот. – Поговорим, когда вернусь!

Нэт перезвонил через двадцать минут. Милли вытирала волосы висящим на шее полотенцем и объясняла, куда делась Эстер.

– Нас нельзя заподозрить в грязных делах, – резвилась Милли. – Я вообще только что из ванны; при всем желании мы не могли бы быть чище.

– Не могу поверить, что она пошла в спортзал, – удивлялся Нэт. – Я думал, она завязала с этим.

– Конечно, но ты не видел, в каком она сейчас состоянии. За последние три недели она прибавила тридцать кило, – сообщила Милли. – Грудь обвисла, зад как мешок с репой. Вид ужасный.

– Она всегда была такая. Почему, по-твоему, я сбежал? – Затем Нэт посерьезнел. – Как она на самом деле?

– Хорошо, – заверила его Милли. – Совсем не толстая.

– Ты знаешь, о чем я. – В голосе Нэта слышалось сомнение. – Я скучаю без нее, Милли. Жизнь без Эстер – самое тяжелое испытание в моей жизни. – Еще одна пауза, потом он продолжил, усмехаясь: – Ради бога, послушай. Буду откровенен. Наверно, мне хочется узнать, скучает ли Эстер без меня.

Милли, по своему обыкновению, скрестила пальцы на ногах, отчего ступни свело резкой судорогой. К счастью, рядом никого не было.

– Конечно, она скучает. Только о тебе и говорит. Ты лучший парень, который когда-либо у нее был.

– Ты всегда знаешь, что нужно сказать. – По голосу Нэта чувствовалось, что он улыбается. – Передай Эстер, что я звонил и что я ее люблю, ладно?

– Передам, но у тебя это получилось бы лучше, – заверила его Милли и услышала звонок в дверь. – О, надо идти, кто-то звонит в дверь.

– А мне надо вернуться к работе. Постараюсь перезвонить завтра вечером. Пока, – произнес Нэт. – Потом еще поговорим.

– Пока.

Интересно, понимает Эстер, как ей повезло? Почему все мужчины на свете не могут быть такими же милыми, как этот Нэт?

ГЛАВА 6

В безнадежно непрактичной розовой кружевной кофточке, длинной легкой юбке и серебряных сандалиях Орла Харт дрожала на ступеньках. Погода неожиданно резко ухудшилась, и капли дождя злобно сыпались с грифельно-серого неба.

Рядом с Орлой на ступеньках красовалась каменная статуя девушки с чашей в руках.

Сначала Милли лишилась дара речи, а потом произнесла:

– А я и не знала, что пошел дождь.

– Теперь уже знаете. Можно мне войти?

Милли отступила в сторону, и Орла, держа в руках статую, устремилась мимо нее в узкую прихожую. Тяжело дыша, она поставила свою ношу на пол и после этого обернулась к Милли.

– Вот так. Когда я отвозила вас в Ньюки, вы не сказали, где живете.

– Именно потому, что вы выразили желание подарить мне что-то в знак благодарности, – напомнила ей Милли.

– Но вы спасли мне жизнь!

– Я просто села и поговорила с вами. Мне не нужна награда.

– Но вы ее получите. – Орла улыбалась без тени смущения и поглаживала каменную голову статуи. – Я увидела ее сегодня днем и сразу поняла, что должна купить ее для вас. Разве она не божественна? Представляете, как прекрасно она будет смотреться в вашем саду!

«Наверняка, – подумала Милли. – Если бы у нас был сад».

– Она замечательная. – Милли молилась про себя, чтобы ей удалось запудрить Орле мозги – может, случится чудо, и Орла не заметит, что их с Эстер владения состоят лишь из крошечного заднего дворика, – а вслух добавила: – Но, право, не стоило этого делать.

Орла откинула мокрые волосы, ее зеленовато-золотые глаза смотрели на Милли с искренним непониманием.

– Помните, там, на скале, вы сказали, что не можете уйти, потому что ваша совесть вам не позволит? Вы сказали еще, что окажетесь в психушке, если дадите мне прыгнуть вниз.

– Это так.

Потуже затягивая на талии пояс халата, Милли подумала, что после ванны, с подтеками косметики вокруг глаз похожа на панду. Оставалось только надеяться, что Орла не решит, будто она плакала.

– А теперь моя очередь опекать вас. Можно пройти? – Орла кивнула, указывая на гостиную, которая, как знала Милли, была в полном беспорядке.

К счастью, было очевидно, что Орлу это не волнует. Ее яркие глаза быстро пробежали по комнате, все подмечая. Но, как с облегчением отметила Милли, взгляд Орлы был скорее доброжелательным, чем критическим.

В отличие от взгляда матери Милли.

– Вас уволили, – сообщила Орла, присаживаясь на ручку старого дивана «честерфилд» бутылочного цвета.

– Точнее сказать, я уволилась.

– Правда? – Похоже, Орла не слишком в это верила. – Сегодня днем я была там еще раз, и эта женщина – владелица агентства – заявила, что они вас уволили.

– Я точно уволилась сама, – заверила ее Милли.

– Ладно, хорошо. Положим, что так. – Орла замолчала, несколько секунд она мучилась сомнением, потом решилась: – Ладно, но вы должны быть со мной откровенны. Это как-то связано с моим приходом?

– Нет! – воскликнула Милли с таким драматическим пылом, что любому стало бы ясно, что это не так. Если хочешь врать убедительно, вспомнила она – как всегда, слишком поздно, – нужно говорить обычным тоном, с невозмутимым видом. И никогда не переигрывать.

Она, разумеется, все делала наоборот.

– К вам это не имеет никакого отношения. – Милли спешила все объяснить. – Честное слово. Просто каким-то образом ваше вмешательство все довершило.

– Так я и знала. – Орла была расстроена. – Это все та жуткая женщина с огромной бородавкой на носу. Она очень странно вела себя со мной.

Милли нахмурилась:

– Сильвия? Но у нее нет на носу бородавки.

– Она противная, похожа на старую ведьму, – нетерпеливо заявила Орла. – И выглядит так, как будто у нее на носу бородавка. Мне пришлось буквально выкручивать ей руки, чтобы получить ваш адрес. Расскажите, почему вы все-таки ушли?

Орла уже пересела с потертой ручки «честерфилда» на подушки и теперь устраивалась там поудобнее, а Милли принесла с кухни бутылку красного вина, достала два бокала и предложила выпить.

– И вы можете курить, – добавила она, определив по некоторым сигналам вроде яростного встряхивания браслетами, что Орла испытывает никотиновый голод.

– Вы уверены? Я могу выйти и покурить в саду.

Сейчас во дворе досушивалась кое-какая одежда, а это означало, что для Орлы просто не хватило бы места. Боже, а эта каменная статуя будет там так же кстати, как топ-модель Ясмин Лебон в конторе тотализатора.

Милли великодушно произнесла:

– Там идет дождь. И потом, я же не против. Можете стряхивать пепел вон в тот цветочный горшок у вас за спиной.

Вопрос был решен. Орла сбросила серебряные сандалии на низком каблуке и зажгла сигарету. Милли заметила, что, когда Орла затянулась, пальцы на ее ногах сжались от удовольствия.

– Значит, старая ведьма решила, что вы положили глаз на ее мужа. – Орла пришла в восторг, когда услышала всю печальную историю. – Наверное, она из тех ужасных ревнивиц, которые воображают, что все женские особи до восьмидесяти лет только и мечтают что добраться до ее благоверного. Надеюсь, вы сказали, что скорее переспите с пугалом. Вообще-то ей бы послужило уроком, если бы вы действительно завели интрижку с ее жутким муженьком. Боже, а еще лучше, если бы я закрутила с ним роман! Ха, ей было бы поделом, верно?

Ничего себе, подумала Милли, округляя глаза от удивления, неужели все писательницы такие? Стоит возникнуть крохотной идее, они хватаются за нее, как за эстафетную палочку, и бегут все дальше, увлекаясь все больше?

Если учесть, что сама идея была не слишком увлекательной...

– Тим никогда ни с кем не заведет интрижку, – мрачно сообщила она Орле. – Они с Сильвией все делают вместе. Вероятно, он даже в туалет ее провожает, когда она просыпается посреди ночи и идет по нужде.

– Не переношу этих супругов-неразлучников! – воскликнула Орла со страстью.

– Они носят похожие свитера.

– С ума сойти!

– И вместе ходят на фитнес.

– Как трогательно. От таких людей, – объявила Орла, – меня просто тошнит.

– Все равно они всегда меня недолюбливали, поэтому от такой работы не было особой радости. – Милли старалась успокоить Орлу. – В общем, я рада, что ушла.

– О, но я все равно чувствую себя ужасно виноватой. – Выкурив свою сигарету с поразительной скоростью, Орла повернулась и загасила окурок в горшке с азалией, которую Эстер совсем забросила. – Кстати, утром я забыла спросить, как повел себя ваш приятель после того, как уехал на прошлой неделе. – Она спрашивала с надеждой. – Он простил вас за то, что вы выскочили из его машины и спасли мне жизнь?

– Вообще-то... нет. Но это неважно, – торопливо продолжила Милли. – Я уже говорила, я даже не собиралась оставаться с ним. Правда, все это к лучшему.

– О боже, какой кошмар, – простонала Орла. – Я просто ходячее несчастье. А вы – милая, добрая девушка, которая никому не причиняет вреда. И вот теперь вы остались и без работы, и без мужчины – невероятно, так или иначе, я умудрилась в одночасье разрушить вашу жизнь.

– Прекратите! – Брови Милли поднялись от возмущения. – Вы опять за свое. Слишком уж вы увлекаетесь, делаете из мухи слона. Во-первых, Нил не был любовью всей моей жизни. Во-вторых, я могу найти другую работу.

– Но...

– И я не всегда милая, добрая девушка, – заверила ее Милли. – Иногда я могу быть жуткой стервой.

– Вы меня простите, но я в это ни за что не поверю. Я хочу сказать, что достаточно взглянуть на вас, – объявила Орла, протягивая руки. – Вы, с вашими волнистыми светлыми волосами и этими прекрасными огромными глазами... вы просто ангел! Да, вот на кого вы похожи – на ангела...

Милли всегда мечтала быть высокой и угловатой с выпирающими скулами, абсолютно прямыми черными волосами и высокомерными манерами. Ее женским идеалом была Лили Манстер[1]. Стараясь разубедить Орлу, она заявила:

– Но это еще не делает меня хорошим человеком!

– Вы такая и есть. – Все было бесполезно, Орла уже все для себя решила. – Уверена, вы никогда в жизни не совершали бездумных или дурных поступков.

У Милли появилось искушение доказать обратное. Конечно без упоминая имени она рассказала вкратце историю про Хью Эмерсона и его бумажник, про телефонный звонок и тот душераздирающий момент, когда она поняла, какой промах совершила.

– Вот видите, – заявила Милли через пять минут с долей торжества, – я тоже бываю ужасной.

– Вы же не имели понятия, что жена того парня умерла. Простите, – говорила Орла оживленно, – но это совсем не считается. К тому же, – продолжала она, – вы вся залились краской, рассказывая об этом, что еще раз доказывает, какая вы прелесть.

Это было безнадежно. На какую-то долю секунды Милли захотелось объявить Орле, что одно из ее любимых занятий – отрывать бабочкам крылья и что в свободное время ей нравится топить котят.

Но она ведь была такая прелесть, поэтому сделать этого не смогла.

Меняя тему разговора, Милли спросила:

– А как у вас дела с мужем?

И стала молиться, чтобы Орла не разразилась рыданиями и не бросилась в ванную, чтобы выпить там весь отбеливатель.

Она этого не сделала. Ух.

– Джайлс? О, у нас все хорошо, просто прекрасно, это было безумное, безумное недоразумение. – Зажигая новую сигарету и бросая в сумку тяжелую серебряную зажигалку, Орла одарила Милли ослепительной улыбкой. – Я так рада, что вы были там на скале и не дали мне убить себя.

– Вы бы себя не убили, – заверила Милли. – Уверена.

– Я сама себя об этом спрашивала, много раз спрашивала. Ведь я была в отчаянии. – Она остановилась, а потом добавила со слабой улыбкой. – Все же я рада, что вы там оказались.

– А что за безумное недоразумение?

Милли сама была поражена, что осмелилась задавать такие чрезвычайно личные вопросы, но ей нужно было знать. Как бы там ни было, Орла и так уже много выложила о своей интимной жизни, и еще одна небольшая порция сплетен никому не повредит.

– Далее глупо об этом рассказывать! Я решила, что Джайлс поселил здесь Мартину... а он даже не подозревал, что она приехала в Корнуолл! Во всем виновата только она, – объясняла Орла, выдыхая дым во все стороны. – Джайлс бросил ее, но она отказывалась с этим смириться. Типичное поведение брошенной любовницы – она продолжала ему звонить, умоляла разрешить ей вернуться, но Джайлс был превосходен, он все время отвечал «нет». В конце концов, глупая девица совсем отчаялась, приехала в Корнуолл и на собственные средства сняла маленький коттедж. А Джайлс не имел к этому никакого отношения. Он был абсолютно ошеломлен, когда я потребовала объяснений!

– О! – Милли проглотила язык. – Что же, хорошо...

– Потом все разрешилось, просто много шуму из ничего, – рассказывала Орла. – Конечно, мы не можем заставить ее уехать из графства, но это больше для нас не проблема. Она все еще живет в своем грустном маленьком коттедже, но меня это не волнует. Мой муж снова со мной, и я счастлива.

Орла говорила правду, решила Милли. Она искренне верила в то, о чем рассказывала. Однако вопросы оставались...

– Чудесно, – ласково сказала она Орле. – Так приятно это слышать.

– О боже, – воскликнула Орла со скорбью в голосе, – вот вы какая! Я вломилась в вашу жизнь, разбила ее вдребезги, а вы все равно радуетесь за меня!

Опять эти самобичевания, наверное, Орла католичка.

– Мне нравится это слово – «вдребезги», – Милли вздохнула, поджала под себя ноги и стала задумчиво накручивать на палец пояс домашнего халата. – Если честно, просто здорово. «Вдребезги»! Так могла бы называться шоу-группа. – Сжав воображаемый микрофон, она объявила с показным воодушевлением: – А теперь, леди и джентльмены, сегодня вечером мы с гордостью представляем на нашей сцене... «Вдребезги»!

– Вы умеете петь? – вдруг спросила Орла.

– Ну... не совсем.

– Что это значит?

Ну вот, опять за свое, подумала Милли, задает кучу вопросов, которые не имеют никакого отношения к делу.

– Не слишком хорошо и не слишком плохо. – Она решила говорить с Орлой веселым тоном. – Я пою как все.

– Танцуете?

– У меня есть ноги, верно? – Милли пошевелила пальцами на ногах. – Любой человек с ногами может танцевать. Даже в модном стиле.

– И за словом в карман не полезете, – констатировала Орла и, вылив красное вино себе на юбку, начала рыться в сумке. – Возможно, у меня для вас кое-что найдется... подождите, я знаю, это где-то здесь... а, вот она. – Она вытащила визитку и с торжеством продемонстрировала ее Милли. – Этот парень может принести вам удачу.

– О боже!– простонала Милли. – Неужели сам Эндрю Ллойд-Вэббер будет умолять меня украсить его новый мюзикл в Вест-Энде?

– Нет-нет, я серьезно. Мы познакомились с ним на вечеринке, ему как раз нужны такие девушки, как вы.

– Блестяще, – прореагировала Милли. – Он сутенер, ему нужны новые проститутки на замену тех, которых уже посадили.

– Вы будете слушать? – добродушно проворчала Орла. – Этот парень только что открыл здесь в Корнуолле службу поцелуеграмм.

Ради всего святого.

– Службу чего?

– Не стоит так удивляться, в этом бизнесе нет ничего странного. Все абсолютно пристойно, – заявила Орла. – Это такие шутки... вы можете заказать живое поздравление для девичника... бабушкограммы, гориллограммы на роликах – вы умеете кататься на роликах? – даже клоунов-жонглеров на одноколесных велосипедах...

– Не думаю, что мне это подойдет, – заметила Милли, чувствуя себя неблагодарной тварью, – ведь Орла говорила об этом с таким энтузиазмом.

– Конечно, знаю, это не заурядная работа в офисе, но, по словам этого парня, оплата неплохая. Я считаю, зачем трудиться восемь часов, перерывая кучу бумаг, если можно заработать почти столько же за полтора часа.

– Кататься на роликах в костюме гориллы?

Милли повезло, она умела кататься. Между прочим, довольно хорошо.

– Просто вариант, – заметила Орла. – Необязательно соглашаться. А этот владелец компании весьма привлекателен.

Она подмигнула Милли, ободряюще кивнула и сунула карточку ей в руку.

Милли перевернула ее и стала изучать содержание.

– И еще он холост. – Очевидно, Орла была довольна собой. – Я проверяла.

– «Компания Кемпа, – прочла Милли. – Наши поцелуеграммы сделают ваш праздник незабываемым. Владелец: Лукас Кемп. Телефон: 01637 и т. д. и т. п.»

Потрясающе.

А вслух Милли сказала:

– Ладно, спасибо.

ГЛАВА 7

Конечно, Эстер не понадобилось много времени, чтобы откопать визитную карточку.

– Что делает в ванной эта ужасная статуя? – спросила она на следующее утро.

– Мне подарила ее Орла Харт. Она винит себя за то, что я лишилась работы. Это она так извиняется, – объяснила Милли.

– В следующий раз, когда она почувствует себя виноватой, подскажи ей, что мы предпочитаем туфли. Зараза! – Эстер в расстройстве смотрела на свои голые ноги, которые были облеплены окровавленными полосками туалетной бумаги. Когда Эстер двигалась, туалетная бумага шевелилась от сквозняка.

– Никогда не брей ноги наспех.

– Я не торопилась, я нервничала. Возможно, именно сегодня я встречу сама знаешь кого. Это безнадежно, – простонала Эстер, наблюдая за струйкой крови, стекающей по ноге. – Почему она не останавливается? Я выгляжу так, как будто на меня напало стадо крыс.

– Надень джинсы, – бросила через плечо Милли, исчезая в ванной.

Когда она вернулась через десять минут, Эстер стояла посреди гостиной со странным выражением лица.

– Что? – спросила Милли. – Ты что, все еще ждешь, когда ноги перестанут кровоточить? На работу опоздаешь.

– Мои джинсы в грязном белье, – объявила Эстер.

Боже, Орла Харт была не единственная «королева мелодрамы» этой местности. На что надеялась Эстер? Что эта новость займет первую полосу в «Газете Корнуолла»?

– Я решила надеть колготки, – продолжала Эстер.

Ух, забудьте о «Газете Корнуолла», подумала Милли, немедленно соедините меня с издателем «Мировых новостей».

– Но у меня нет ни одних без дырок, – продолжала Эстер свой рассказ. – Тогда я подумала, что ты не станешь возражать, если я позаимствую у тебя.

О.

О, бум.

Очень даже бум.

– У меня есть черные, шестьдесят ден, – обнадежила ее Милли. – Они скроют порезы на ногах.

– Смотри, что я нашла в твоем ящике с бельем... – Эстер держала в руке визитку с именем Лукаса Кемпа. – Как ты могла? Не понимаю. Я провела последние три дня в сплошном расстройстве, не знала, как его отыскать, а ты все это время точно знала, как это сделать, потому что у тебя была эта карточка с этим номером И ТЫ ПРЯТАЛА ЕЕ В СВОЕМ ЧЕРТОВОМ БЕЛЬЕ!

Милли решила, что для шуток по поводу визитки в белье момент неподходящий.

– Ладно, послушай меня, не было у меня этой карточки. Орла Харт дала мне ее только вчера вечером, и мне нужно было время, чтобы подумать. Я собиралась сказать тебе как раз сегодня, – заверяла Милли, – но ты сама знаешь, какая ты. Совсем ни к чему, чтобы ты бросалась к этому Лукасу Кемпу, распустив слюни, как пьяный бульдог, и давала ему повод думать, что ты полная идиотка, которая только его и ждала.

Эстер отшатнулась, как будто ее ударили по лицу.

– Пьяный... бульдог? Вот, по-твоему, как я выгляжу?

Было очевидно, что она обижена. Милли виновато затрясла головой.

– Конечно нет. Я не могла вспомнить никого другого, кто пускал бы слюни.

– Например, лабрадоры, – сурово напомнила Эстер. – Лабрадор моей тети все время пускает слюни. А еще сенбернары. Не надо было обзывать меня бульдогом.

– Извини.

– Все равно я бы не стала кидаться на шею Лукасу! У меня нет ни малейшего желания выставлять себя готовой на все идиоткой.

– Конечно, ни в коем случае. Извини, – повторила Милли со смиренным видом. Хотя она точно знала и ни минуты не сомневалась, что Эстер уже выучила номер телефона с визитки.

Смягчившись, Эстер спросила:

– А почему Орла Харт вообще дала тебе визитку Лукаса?

– Он ищет людей для поцелуеграмм. Орла решила, что мне это может подойти. Она пыталась помочь, потому что чувствует себя виноватой...

– Боже всемогущий! – В одно мгновение Эстер забыла о своей обиде. Она захлопала в ладоши, как обрадованный ребенок. – Это замечательно!

– Но я ей сказала, что мне это вряд ли подойдет.

– У тебя получится!

– Я турагент, – запротестовала Милли.

Что-то в этом роде.

– Безработный турагент, – уточнила Эстер.

– Да, но поющие телеграммы! Они такие... такие... – Милли забуксовала; определенно они были такие, но Милли не могла объяснить какие.

– Тебе придется раздеваться догола?

– Нет!

– Тогда сделай это, – приказала Эстер.

– Да я и не знаю, хочу ли я.

– Прости, тебя что, зовут Виктория Бекхэм? – Эстер вращала глазами. – Конечно нет, поэтому тебе не пристало капризничать, верно?

– Я подумывала о работе в баре, – сообщила Милли.

– Не будь такой вредной, – взмолилась Эстер. – Хотя бы позвони ему и договорись о встрече.

Милли сделала вид, что удивлена.

– Зачем?

– Тогда ты сможешь с ним увидеться и славно поболтать о добрых старых временах, а у него появится возможность расспросить тебя обо мне, а ты сможешь ему рассказать, как я хороша собой и сколько у меня поклонников, и глазом не успеешь моргнуть, а он уже отчаянно захочет меня увидеть, и именно тогда ты произнесешь: «Эй, а почему бы нам втроем не выпить чего-нибудь сегодня вечером?» А он скажет: «Милли, это шикарная идея», – и все произойдет очень просто и естественно. Бинго. Никаких пьяных бульдогов, никто не будет пускать слюни!

– И никакого секса, – напомнила ей Милли.

Эстер возмутилась:

– Конечно нет.

– Ладно. Хорошо.

Именно за это Орла и назвала меня милой, подумала Милли. Я спрятала визитку от Эстер ради ее же блага, а она заставила меня чувствовать себя такой виноватой, что я согласилась сделать то, чего совсем не собиралась делать.

Но теперь я буду вредной, и это послужит ей уроком.

Стоя у входной двери, Милли улыбалась, как верная жена, и махала рукой, провожая на работу переполненную счастьем подругу. Колготки Эстер не надела, и забытые полоски туалетной бумаги развевались на ветру, как красно-белые знамена.

Когда Милли позвонила по номеру на визитке Лукаса Кемпа, никто не снял трубку. Ее совесть была чиста – что же, по крайней мере, она попыталась, – и Милли решила воспользоваться неожиданной свободой и навестить отца. Родители Милли разошлись пять лет назад по инициативе ее матери. Адель Брэди заслуживала большего, ее сердце стремилось к блестящей жизни в столице.

И соответственно, ей подходил только изысканный столичный муж.

– Корнуолл – это не мое, – заявила тогда мать Милли. – Он такой провинциальный. Мне нужен шик, мне нужна опера, мне нужен... о боже... «Харви Николс»[2]!

– Видишь? Она уже присмотрела себе другого парня. – Отец Милли, Ллойд, подмигнул дочери – Знаешь, не думаю, что он ей подойдет... Разжиревший бывший прыгун... Не могу себе представить, как с ним можно отправиться в оперу.

Милли усмехнулась, она знала, что папа любит подтрунивать над матерью.

– Ты жалок, просто жалок, – шипела в ответ Адель, не желая слушать. – Я могу найти кого-то получше тебя.

– Вот и чудесно.

Ллойд не обижался; он слишком привык к постоянной критике со стороны жены. Сначала тот факт, что они с Аделью были полярными противоположностями, придавал отношениям остроту. Но через двадцать лет все это окончательно приелось.

– Я буду счастлива, – объявила Адель без тени сомнения.

– Что, с этим Харви Николсом? – В глазах Ллойда блестел озорной огонек. – Ты в этом уверена? Потому что таких лошадок надо держать в строгости. Известно, что им иногда необходимы острые шпоры и хлыст.

– Я начинаю новую жизнь. – Адель самодовольно взглянула на него. – Блестящую новую жизнь с блестящим новым мужчиной, который меня понимает.

– Ладно, каждому свое, – произнес Ллойд добродушно. – Женщины? Ставлю на них крест. С этого момента веду холостяцкую жизнь.

Знаменательное последнее слово.

Важное как для Адели, так и для Ллойда.

Пять лет Адель провела рыская по Лондону в состоянии нарастающего отчаяния. Представьте себе этакую пятидесятипятилетнюю Бриджит Джонс в шелковом трикотажном костюме, постоянно жалующуюся, что вокруг не осталось достойных представителей противоположного пола и что единственные мужчины, которые любят оперу, – это гомосексуалисты. С шарфиками на шее.

Тем временем Ллойд наслаждался холостой жизнью, и это продолжалось три с половиной месяца. Затем совершенно случайно он встретил Джуди.

На заправочной станции в пригороде Падстова – трудно представить более экзотическое место.

Ллойд уже собирался заплатить за бензин в кассу, когда женский голос в очереди у него за спиной произнес: «Дерьмо!» Ллойд повернулся, чтобы поглядеть, чей это был голос, и широко улыбнулся Джуди. Джуди взяла себя в руки и улыбнулась в ответ.

Так, в общем-то, все и началось.

«Я только что влила в мою машину бензина на двадцать фунтов. – Джуди продемонстрировала ему содержимое своей изношенной сумки: батончик „Марса", пачка бумажных носовых платков, помада и потрепанный детектив в мягкой обложке, который выглядел так, будто его читали в туалете. – А этот проклятый кошелек я забыла дома».

Только помада. И ни одной щетки для волос. Ллойд был сразу покорен.

«Нет проблем. Я одолжу вам деньги».

Ему понравилось, что она не пустилась бормотать «о нет, я не могу».

«А вдруг я мошенница?» – «Мошенница, – сурово сообщил ей Ллойд, – никогда бы так не сказала». – «Ладно, согласна. – Джуди кивнула, принимая его предложение и потряхивая ключами от машины. – Я живу всего в миле отсюда, так что, если вы не слишком торопитесь, можете поехать за мной, и дома я вам верну деньги». – «А вдруг, я маньяк-убийца?» – «У меня дома собаки, – призналась Джуди. – Маньяки меня не пугают».

Совершенно неожиданно для себя Ллойд еще до конца дня осознал, что встретил свою половинку, ту самую единственную женщину, с которой он хотел – нет, не хотел, с которой должен был – провести остаток своей жизни.

Джуди Форбс-Адамс овдовела три года назад. Ей было пятьдесят три, дети уже выросли, и она тоже была довольна жизнью, которую вела. Она страстно любила лошадей, собак и корнуоллскую провинцию. По особым случаям она немного подкрашивала губы помадой «Ярдли» и причесывала волосы. Она бы ни за что не отличила изделия одного известного модельера от другого, увидев их по телевизору, хотя у нее были и средства, и фигура, чтобы носить то, что ей шло. А самое главное – ее совсем не интересовала опера. Представление Джуди о культурном времяпрепровождении ограничивалось прослушиванием «Стрелков» по «Радио-4», пока она сажала герань в саду.

Добрая фея посмела даровать Ллойду счастливый конец, и это сводило Адель с ума.

– Это несправедливо, – жаловалась она. Часто и крайне раздраженно.

– Ты тоже кого-нибудь найдешь, – утешала ее Милли. Часто и со все большим раздражением в голосе.

– Как твой отец может довольствоваться женщиной, которая все время ходит в джинсах? Это выше моего понимания, – язвительно заявляла Адель. – Джинсы, понимаешь, а ей почти шестьдесят.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю