Текст книги "Благородный дом. Роман о Гонконге."

Автор книги: Джеймс Клавелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 104 страниц) [доступный отрывок для чтения: 37 страниц]

– Насчет допинга?

– Да.

– Слухи об этом ходят всегда, и всегда кто-нибудь пытается это сделать. Я считаю, что распорядители работают очень хорошо.

– Вчера вечером мы договорились ввести новое правило: впредь будет проводиться обязательный анализ на допинг до и после каждого заезда, как это делается на всех основных ипподромах в Англии и Америке.

– А успеваем к субботе? Как вы собираетесь это организовать?

– Пока не найдем специалиста, этим согласился заниматься доктор Мэн, полицейский патологоанатом.

– Прекрасная идея, – согласился Горнт. Мак-Брайд вздохнул:

– Да, но Могучему Дракону не справиться с Местной Змеей. – Он повернулся и ушел.

Горнт задумался, потом подошел к своему тренеру, который стоял рядом с Пайлот Фишем и беседовал с его жокеем, Блуи Уайтом. Оба были австралийцы. Блуи Уайт числился менеджером в одном из транспортных подразделений компании Горнта, чтобы выступать как любитель.

– Доброе утро, мистер Горнт, – поздоровались они. Жокей тронул рукой спустившийся на лоб завиток волос.

– Доброе утро. – Горнт посмотрел на них, а потом спокойно произнес: – Блуи, если выиграешь, получишь премию пять тысяч. Финишируешь позади Ноубл Стар – будешь уволен.

Невысокий, крепко сбитый мужчина побелел.

– Есть, папаша!

– Иди лучше переоденься, – распорядился Горнт, отпуская его.

– Я выиграю, – проговорил Блуи Уайт, уходя.

– Пайлот Фиш в очень хорошем состоянии, мистер Горнт, – встревоженно проговорил тренер. – Он постара...

– Если Ноубл Стар выиграет, ты уволен. Если Ноубл Стар финиширует раньше Пайлот Фиша, ты уволен.

– Клянусь, мистер Горнт. – Тренер вытер со лба внезапно выступившую испарину. – Я не слежу за тем, кто...

– Я не предлагаю что-либо делать. Я просто говорю, что будет с тобой. Горнт мило кивнул и направился в ресторан клуба, откуда открывался вид на ипподром. Он заказал свой любимый завтрак – яйца «бенедикт» под голландским соусом, приготовленным по его собственному рецепту, который в ресторане держали исключительно для него, и яванский кофе, который поставлял тоже он.

Он пил третью чашку, когда подошел официант.

– Простите, сэр, вас к телефону. Горнт направился к аппарату.

– Слушаю.

– Привет, мистер Горнт. Это Пол Чой... племянник мистера У... Надеюсь, не потревожил?

Горнт был удивлен, но виду не показал.

– Довольно рано звоните, мистер Чой.

– Да, сэр, но я решил в первый день выйти на работу пораньше, – торопливо проговорил молодой человек. – Поэтому, когда пару минут назад раздался звонок, оказалось, что я тут один. Звонил мистер Бартлетт, Линк Бартлетт. Ну, вы знаете, этот парень с контрабандными винтовками, миллионер.

– Бартлетт? – встревожился Горнт.

– Да, сэр. Он сказал, что хотел связаться с вами: якобы что-то срочное. Сказал, что пытался дозвониться к вам домой. Я прикинул, что к чему, и сделал вывод, что вы можете быть на разминке и что мне лучше не сидеть на заднице ровно. Надеюсь, не побеспокоил?

– Нет. Что он сказал?

– Только что хотел поговорить с вами. Спросил, в городе ли вы. Я сказал, что не знаю, но поищу, оставлю вам записку и перезвоню ему.

– Откуда он звонил?

– «Вик энд Альберт», коулунская сторона. Шесть шесть два два три три, добавочный семь семь три – это добавочный его офиса, а не люкса.

Сказанное произвело на Горнта сильное впечатление.

– В закрытый рот мухи не залетают, мистер Чой.

– Господи, мистер Горнт, уж об этом вам точно никогда не стоит беспокоиться, – с жаром выпалил Пол Чой. – Мой старый Дядя У вколотил в нас это на всю жизнь.

– Хорошо. Спасибо, мистер Чой. До скорой встречи.

– Да, сэр.

Горнт повесил трубку, подумал, потом набрал номер отеля.

– Семь семь три, пожалуйста.

– Линк Бартлетт.

– Доброе утро, мистер Бартлетт. Это мистер Горнт. Чем могу помочь?

– Ха, спасибо, что перезвонили. У меня есть тревожные новости, которые вроде бы вяжутся с тем, что мы с вами обсуждали.

– Вот как?

– Да. Название «Тода шиппинг» вам что-нибудь говорит? Горнт живо заинтересовался.

– «Тода шиппинг» – огромный японский концерн: кораблестроительные верфи, сталелитейные заводы, тяжелое машиностроение. У «Струанз» заключена с ними сделка на два судна, кажется балкеры. А что?

– Похоже, что у «Тода» есть неоплаченные векселя «Струанз», шесть миллионов американских долларов тремя платежами – первого, одиннадцатого и пятнадцатого числа следующего месяца – и ещё шесть миллионов в течение девяноста дней. Кроме того, ещё шесть целых восемь десятых миллиона «Струанз» должны выплатить восьмого банку «Орлин интернэшнл» – вы их знаете?

Горнту стоило больших усилий говорить так, будто ничего не случилось.

– Да-да, я слышал о них, – пробормотал он, изумленный тем, что американец знает такие подробности о задолженностях. – Так и что?

– А то, что, насколько мне известно, «Струанз» располагают лишь одной целой тремя десятыми миллиона, у них нет финансовых резервов и недостаточный оборот средств, чтобы произвести платеж. Никаких значительных доходов не ожидается до получения семнадцати миллионов в качестве доли от одной из сделок «Коулун инвестментс», а это произойдет не раньше ноября, и они уже на двадцать процентов превысили свой кредит в банке «Виктория».

– Это... это весьма конфиденциальные сведения, – выдохнул Горнт. Сердце бешено колотилось в груди, воротник рубашки стал тесным. О двадцатипроцентном превышении кредита он знал – ему сказал Пламм. Об этом могли знать все члены совета директоров банка. Но не подробные сведения о наличных средствах компании или их обороте.

– Зачем вы мне все это говорите, мистер Бартлетт?

– Насколько ликвидны вы?

– Я уже говорил вам, что «Ротвелл-Горнт» в двадцать раз сильнее «Струанз», – автоматически соврал он. Эта ложь далась без труда, а в голове вертелись восхитительные возможности, которые открывала полученная информация. – А что?

– Если я заключу сделку со «Струанз», они используют мой авансовый платеж, чтобы соскочить с крючка «Тода» и «Орлин», – при условии, что не получат от своего банка дополнительного кредита.

– Да.

– «Вик» поддержит Данросса?

– Они всегда его поддерживали. А что?

– Если они этого не сделают, у него будут большие проблемы.

– «Струанз» довольно крупный акционер. Банк обязан поддерживать их.

– Но Данросс превысил кредит, и Хэвегилл ненавидит его. Акции дома Чэнь, «Струанз» и их номинальных лиц вместе составляют двадцать один процент...

У Горнта чуть трубка не выпала из рук.

– Где, черт возьми, вы берете эту информацию? Такого не может знать никто, кроме своих!

– Верно, – спокойно согласился американец. – Но это факт. Вы могли бы собрать остальные семьдесят девять процентов?

– Что?

– Будь у меня партнер, который смог бы настроить банк против «Струанз» – только на этот раз, – и если им нигде больше не предоставят кредита... Грубо говоря, все дело в том, чтобы рассчитать время. Данросс поставил себя в смертельно опасное положение, перебрав с кредитами, и это означает, что он уязвим. Если его банк не предоставит «Струанз» кредит, ему придется что-то продавать – или добиваться открытия новой кредитной линии. И в том и в другом случае он широко раскрыт для атаки и созрел для того, чтобы его купили по распродажной цене.

Горнт вытер пот со лба, голова шла кругом.

– Где, черт возьми, вы получили всю эту информацию?

– Позже, не сейчас.

– Когда?

– Когда войдем в клинч.

– Насколько... насколько вы уверены, что ваши цифры верны?

– Вполне уверен. У нас его балансы за последние семь лет. Несмотря на всю свою выдержку, Горнт растерялся:

– Но это невозможно!

– Может, поспорим?

Теперь Горнт был потрясен по-настоящему и пытался заставить сознание работать. «Будь осторожен, – увещевал он себя. – Ради бога, держи себя в руках».

– Если... если у вас все это есть, если вам это известно и вы получаете последнее... структуру взаимосвязей их компании... Если бы вы это знали, со «Струанз» можно было бы делать все, что угодно.

– Это у нас тоже есть. Хотите участвовать?

Горнт услышал свой спокойный голос, хотя никакого спокойствия не ощущал:

– Конечно. Когда мы могли бы встретиться? На ланче?

– А что, если встретиться сейчас? Но не здесь, и не в вашем офисе. Нужно, чтобы все было шито-крыто.

Сердцу Горнта стало тесно в грудной клетке. Во рту появился отвратительный привкус. Горнт мучительно раздумывал, насколько можно доверять Бартлетту.

– Я... я пришлю за вами машину. Мы можем поговорить в машине.

– Прекрасная идея, но, может, я встречу вас на гонконгской стороне? У терминала «Голден ферриз» через час.

– Прекрасно. Моя машина – «ягуар», номер – четыре восьмерки. Я буду у стоянки такси.

Он повесил трубку, какое-то время стоял, уставившись на телефон, потом вернулся за столик.

– Надеюсь, новости не плохие, мистер Горнт?

– Э-э... нет, совсем нет. Благодарю.

– Ещё немного вашего особого кофе? Только что сварили.

– Нет, благодарю вас. Лучше полбутылочки шампанского. «Тэтэнже блан де блан». Пятьдесят пятого года. – Он откинулся на стуле. Ощущение было очень странное. Враг почти у него в руках – если факты американца верны, если ему можно доверять и если он не состоит в каком-нибудь хитром заговоре с Данроссом.

Принесли вино, но Горнт едва попробовал его. Всем существом он сосредоточился на предстоящей встрече, скрупулезно все анализируя и готовясь.

Высокий американец пробирался через толпу, и на мгновение Горнт позавидовал ему: его подтянутой стройной фигуре, легкой небрежной одежде – джинсы, рубашка с открытым воротом, спортивная куртка – и очевидной уверенности. Увидев «навороченный» фотоаппарат, англичанин язвительно улыбнулся, потом поискал глазами Кейси. Когда стало очевидно, что Бартлетт один, он ощутил разочарование. Но не расстался с восхитительным предвкушением, владевшим им с той самой минуты, когда он положил телефонную трубку.

Горнт нагнулся и открыл дверцу.

– Добро пожаловать на гонконгскую сторону, мистер Бартлетт, – сказал он с вымученной веселостью, заводя мотор, и поехал по Глостер-роуд в сторону Глесингз-Пойнт и яхт-клуба. – Ваша осведомленность просто поразительна.

– Без шпионов не обойтись, верно?

– Обойтись можно, но это было бы непрофессионально. Как поживает мисс Кейси? Я думал, она будет с вами.

– Она в это не посвящена. Пока.

– Вот как?

– Нет. В план начальной атаки Кейси не посвящена. Так будет лучше для пользы дела.

– Она ничего не знает? Даже о том, что вы мне звонили?

– Нет. Абсолютно ничего. После паузы Горнт обронил:

– Я считал, что она – ваш исполнительный вице-президент... ваша правая рука, как вы её называли.

– Она таковой и является, но босс «Пар-Кон» – я, мистер Горнт.

На Горнта смотрели спокойные глаза, и он в первый раз почувствовал, что это правда и что его первоначальная оценка неверна.

– Я в этом никогда и не сомневался, – промолвил он, а внутри все стонало в ожидании: когда же американец раскроет карты?

И тут Бартлетт сказал:

– Давайте остановимся где-нибудь здесь: хочу кое-что вам показать.

– Конечно. – Горнт вел машину вдоль набережной по Глостер-роуд в обычном плотном потоке. Через некоторое время он нашел парковку в Козуэй-Бэй рядом с укрытием от тайфунов с множеством плавучих островов – лодок всевозможных размеров.

– Вот. – Бартлетт вручил ему папку с машинописными листами. Это была подробная копия баланса «Струанз» за год до того, как компания выставила акции на продажу.

Горнт скользил глазами по цифрам.

– Господи, – бормотал он. – Значит, гибель «Нетающего облака» обошлась им в двенадцать миллионов?

– Они из-за этого чуть не обанкротились. Похоже, на борту было немало различного «левого» груза. Незастрахованные реактивные двигатели для Китая.

– Конечно, незастрахованные. Как, черт побери, можно застраховать контрабанду? – Горнт старался запомнить цифры. Он был потрясен. – Знай я хоть половину этого, достал бы их в прошлый раз. Могу я оставить бумаги у себя?

– Когда мы заключим соглашение, я передам вам копию. – Бартлетт забрал назад папку и протянул ему лист бумаги. – Прикиньте-ка масштабы вот этого.

На бумаге была изображена схема паевого участия «Струанз» в «Коулун инвестментс» и подробно расписывалось, каким образом тайбань через подставные фирмы полностью контролировал колосса – страхование, недвижимость, стивидорные операции, – который номинально считался самостоятельной компанией и числился таковой на фондовой бирже.

– Восхитительно, – со вздохом произнес Горнт, пораженный красотой схемы. – Открыто «Струанз» владеют минимальным пакетом акций, но осуществляют стопроцентный контроль, и все это держится в тайне.

– В Штатах придумавший такое сидел бы в тюрьме.

– Слава богу, в Гонконге другие законы и все это абсолютно легально. Может, чуть запутанно. – Оба рассмеялись.

Бартлетт положил бумагу в карман.

– У меня есть такие же подробные сведения об остальных их активах.

– Если называть вещи своими именами, что вы задумали, мистер Бартлетт?

– Совместную атаку на «Струанз» начиная с сегодняшнего дня. Блицкриг. Всю добычу делим «фифти-фифти». Вы получаете Большой Дом на Пике, престиж, его яхту – и ложу в Скаковом клубе, а также его положение распорядителя.

Горнт бросил на него проницательный взгляд.

– Мы знаем, что для вас в этом есть что-то особенное, – улыбнулся Бартлетт. – Но все остальное точно пополам.

– Кроме их мощностей в Кай-Так. Они нужны для моей авиалинии.

– Хорошо. Но тогда я хочу «Коулун инвестментс», «Кей-ай».

– Нет, – тут же насторожился Горнт. – Это мы должны поделить «фифти-фифти», и все остальное тоже.

– Нет. Вам нужен Кай-Так, а мне нужна «Коулун инвестментс». Это будет прекрасная основа для прыжка «Пар-Кон» в Азию.

– Почему?

– Потому что все большие состояния в Гонконге построены на недвижимости. «Кей-ай» послужит мне прекрасной основой.

– Для будущих рейдов?

– Конечно, – беззаботно подтвердил Бартлетт. – Ваш друг Пламм – следующий в списке. Мы поглотим его «Эйшн пропертиз» без труда. «Фифти-фифти». Верно?

Горнт надолго замолчал.

– А после него?

– «Гонконг энд Ланьдао фармз».

Сердце Горнта снова забилось. Он всегда ненавидел Дунстана Барра, но эта ненависть возросла втрое в прошлом году, когда по случаю дня рождения королевы тому присвоили рыцарское звание. Этой почести, не сомневался Горнт, сэр Дунстан удостоился за то, что не скупился на взносы в фонд консервативной партии.

– И каким образом вы хотели бы поглотить его?

– Для любой армии, страны или компании рано или поздно наступает момент, когда она становится уязвимой. Каждому военачальнику или президенту компании приходится иногда идти на риск, чтобы оставаться впереди других. Хочет он того или нет. Всегда есть противник, который лязгает зубами, вися у тебя на хвосте, который хочет твоего, хочет занять твое место под солнцем, твою территорию. Нужно быть осторожным, когда ты уязвим.

– А вы сейчас уязвимы?

– Нет. Был пару лет назад, а теперь нет. Теперь у меня есть мускулы, которые мне нужны – нам нужны. Если вы в деле.

Над головой кружила стая морских птиц. Они то камнем падали вниз, то с криком взмывали вверх.

– Что, по-вашему, я должен делать?

– Вы – зачинщик, застрельщик. Я прикрываю тылы. Как только вы пробиваете брешь в его обороне, я отправляю его в нокаут. Мы будем продавать акции «Струанз», играя на понижение. Как я понимаю, вы уже заняли позицию по отношению к «Хо-Пак»?

– Я продавал, да. В небольших количествах, – без труда солгал Горнт.

– Хорошо. В Штатах можно было бы сделать так, чтобы их собственные бухгалтеры слили сведения насчет оборота денежных средств какому-нибудь болтуну. И новость вскоре разнеслась бы по всему городу. Можно ли провернуть нечто подобное здесь?

– Кто его знает... Подбить их бухгалтеров на такое не удастся.

– Даже за хорошее вознаграждение?

– Да. Но слухи пустить можно. – Горнт мрачно улыбнулся. – Очень плохо поступил Данросс, что скрыл истинное положение дел от акционеров. Да. Это возможно. А потом?

– С самого начала торгов вы продаете акции «Струанз». По-крупному. Горнт закурил.

– Я играю на понижение, а что делаете вы?

– Открыто – ничего. Это наш козырь про запас.

– Допустим, это действительно так и я начинаю.

– А что, если я покрою все ваши убытки? Будет ли это достаточным подтверждением серьезности моих намерений?

– Что именно?

– Я оплачиваю все убытки и беру половину прибыли за сегодня, завтра и пятницу. Если он не обратится в бегство ко второй половине дня в пятницу, вы выкупаете акции обратно перед самым закрытием, и будем считать, что у нас не получилось. Если создастся впечатление, что он наш, мы интенсивно продаем по максимуму перед самым закрытием. За выходные он вымотается. В понедельник я выдергиваю у него из-под ног ковер, и наш блицкриг начался. Промашки быть не должно.

– Да. Если вам можно доверять.

– Сегодня к десяти часам я положу два миллиона долларов в любой швейцарский банк на ваше имя. Это десять миллионов гонконгских долларов, и этого, черт побери, достаточно, чтобы покрыть любые ваши возможные расходы в игре на понижение. Два миллиона долларов – и никаких условий, никаких векселей, лишь под ваше слово, что они идут на покрытие любых убытков. Но если мы выигрываем, прибыль и остальное делим, как условились, «фифти-фифти», кроме «Коулун инвестментс» для меня, мощностей «Струанз» в аэропорту Кай-Так для вас, а для Кейси и для меня – членства в Скаковом клубе с правом голоса. На бумагу мы это положим во вторник – после того, как он рухнет.

– Вы даете два миллиона американских долларов, и мне решать, когда покупать, чтобы покрыть любые убытки? – Горнту было трудно в это поверить.

– Да. Два миллиона – размер моего риска. Так что, как это может вас задеть? Никак. Зная ваше к нему отношение, он ничего не заподозрит, если вы начнете атаку, и не будет готов к моему молниеносному удару с фланга.

– Все зависит от того, насколько верны ваши цифры – суммы и даты.

– Проверьте их. У вас должна быть возможность сделать это – чтобы убедиться.

– Почему такая неожиданная перемена, мистер Бартлетт? Вы говорили, что подождете до вторника, – а может, и до более поздней даты.

– Мы тут кое-что проверили, и мне не понравились цифры, на которые мы вышли. Мы ничего не должны Данроссу. Для нас было бы сумасшествием связываться с ним, когда он настолько слаб. По сути дела, то, что я вам предлагаю, – огромный риск и огромный шанс: Благородный Дом против двух паршивых миллионов. Если мы выигрываем, это выльется в сотни миллионов.

– А если проигрываем? Бартлетт пожал плечами.

– Может, я поеду домой. Может, у нас сладится сделка «Ротвелл-Горнт» – «Пар-Кон». Иногда выигрываешь, но гораздо чаще проигрываешь. Но этот рейд слишком хорош, чтобы не попробовать. Без вас он не сработает. Я уже в достаточной мере познакомился с Гонконгом, чтобы понять: тут свои, особые правила. У меня нет времени им учиться. Да и зачем, когда у меня есть вы?

– Или Данросс?

Бартлетт усмехнулся, но никакого коварства Горнт в нем не заметил.

– Вы не перебирали кредиты, вы неуязвимы, а он – другое дело, ему не повезло. Что скажете? Начинаем рейд?

– Я бы сказал, убеждать вы умеете. Кто предоставил вам информацию – и этот документ?

– Узнаете во вторник. Когда «Струанз» рухнет.

– Ага, обещан откат мистеру Икс?

– А как же без него? Откат частично будет выплачен из прибыли, но не больше пяти процентов, все сверх того вычитается из моей доли.

– Итак, в два часа в пятницу, мистер Бартлетт? Именно тогда я решу, что пора выкупать акции и, возможно, потеряю ваши два миллиона. Или мы ещё посовещаемся и будем гнать волну дальше?

– В пятницу в два.

– Если продолжим после выходных, вы покроете любые дальнейшие риски дополнительным финансированием?

– Нет. Больше вам не потребуется. Два миллиона – это предел. Или ко второй половине дня в пятницу его акции пойдут вниз и он забегает как ошпаренный, или нет. Это не долговременный, хорошо организованный рейд. Это одноразовая... э-э... единовременная попытка поставить противнику детский мат. – На лице Бартлетта появилась довольная улыбка. – Я рискую паршивыми двумя миллионами для игры, которая войдет в историю. Меньше чем за неделю мы сокрушим Благородный Дом Азии!

Горнт кивнул, но внутри его раздирали сомнения. «Насколько я могу доверять тебе, мистер Чертов Рейдер, когда у тебя есть ключ к „Дьяволу" Данроссу?» Он глянул в окно, наблюдая за девочкой, которая кормовым веслом направляла свою лодку между джонок. Море казалось ей таким же безопасным и знакомым, как суша.

– Я подумаю над тем, что вы сказали.

– Как долго?

– До одиннадцати.

– Извините, но это рейд, а не деловая сделка. Или сейчас, или никогда!

– Почему?

– Ещё много надо сделать, мистер Горнт. Я хочу решить это сейчас или никогда.

Горнт бросил взгляд на часы. Времени было хоть отбавляй. Один звонок знакомому редактору китайской газеты – и любая переданная ему информация будет в киосках в течение часа. Горнт угрюмо улыбнулся про себя. «У меня самого есть скрытый козырь – Хэвегилл. Все увязывается прекрасно».

Морская птица с криком пролетела в сторону от моря, воспаряя с восходящими потоками воздуха к Пику. Горнт посмотрел ей вслед. И тут он различил на вершине Большой Дом – белоснежное пятно на зелени склона.

– Договорились, – бросил он и протянул руку. Бартлетт пожал её.

– Прекрасно. Все это строго между нами?

– Да.

– Куда вам перевести два миллиона?

– Банк Швейцарии и Цюриха в Цюрихе, счет номер один восемь один восемь один девять. – Горнт сунул руку в карман, обратив внимание, что пальцы дрожат. – Я вам его запишу.

– Не нужно. Счет на ваше имя?

– Боже упаси, нет! «Канберра лимитед».

– «Канберра лимитед» стала на два миллиона богаче! А через три дня, если повезет, вы будете тайбанем Благородного Дома. Как вам это? – Бартлетт открыл дверь и выбрался из машины. – Пока.

– Подождите, – испугался Горнт. – Я подброшу вас, ку...

– Нет, спасибо. Мне нужно позвонить. К тому же в девять пятнадцать у меня интервью с вашей подружкой Орландой, мисс Рамуш. Я подумал: что тут страшного? Пусть будет интервью. Потом, может, поброжу, пофотографирую. – Он весело махнул рукой и пошёл прочь.

Горнт вытер с ладоней пот. Прежде чем уехать из клуба, он сделал звонок Орланде, чтобы та позвонила Бартлетту и назначила свидание.

«Очень хорошо, – думал он, ещё не оправившись от шока. – Орланда присмотрит за ним, когда они станут любовниками, а они ими станут, и Кейси тут не преграда. Для Орланды ставки слишком высоки».

Он провожал Бартлетта взглядом и завидовал ему. Через несколько мгновений американец затерялся в ваньчайской толпе.

Горнт вдруг ощутил страшную усталость. «Слишком все это в точку, слишком здорово, слишком легко. И все же... и все же!» Трясущимися пальцами он достал сигарету и закурил. «Откуда у Бартлетта документы?»

Взгляд неумолимо возвращался к Пику. Горнт был одержим Большим Домом и огромной ненавистью, заставившей снова вспомнить предков: сэра Моргана Брока, которого Струаны разорили, Горта Брока, убитого Дирком Струаном, Тайлера Брока, преданного собственной дочерью. Сам того не желая, он вновь повторил клятву мести, которую принес отцу, а его отец дал своему – и так до сэра Моргана Брока. Оставшись без гроша в кармане, разоренный собственной сестрой, «Каргой» Струан, сэр Морган, парализованный, тень человека, умолял от имени всех призраков семьи Брок отомстить Благородному Дому и всем потомкам самого гнусного человека, который когда-либо жил на земле.

«О боги, дайте сил, – молил Квиллан Горнт. – Пусть окажется, что американец говорит правду. Я отомщу».