Текст книги "Благородный дом. Роман о Гонконге."

Автор книги: Джеймс Клавелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 104 страниц) [доступный отрывок для чтения: 37 страниц]

– К чему вы ведете, мистер Чой?

– Если знать заранее, когда акции «Хо-Пак» упадут до предела и когда тот либо другой банк – или оба вместе – начнут операцию по его спасению, можно заработать целое состояние.

Горнт пытался принять решение, но чувствовал, что устал и соображает не так быстро, как хотелось бы. «Должно быть, это дорожное происшествие повлияло на меня больше, чем я думал. Приложил ли к этому руку Данросс? Может, этот ублюдок пытался расквитаться? Отплатить мне за тот рождественский вечер? Или за „Саут ориент"? За полсотни других побед. Возможно, даже за ту старую историю в Макао».

Горнт вдруг разволновался. Он вспомнил, как в крайнем возбуждении следил за гонкой, зная, что в любой момент двигатель тайбаня может заесть, как наблюдал за машинами, которые, описывая круг за кругом, с воем проносились мимо. А потом Данросс, лидировавший в гонке, не появился на очередном круге. И он, Горнт, ждал и надеялся. И тут стало известно, что у Данросса что-то случилось с двигателем и машина под скрежет металла вылетела с трассы на U-образном повороте в Мелько. И опять ожидание, Горнта подташнивало. Наконец сообщили, что машина взорвалась, превратившись в огненный шар, но Данросс выкарабкался невредимый. Горнт тогда был очень раздосадован и очень рад.

Не гибели Данросса он желал. Тайбань был нужен ему живым: только живой способен осознать позор разорения.

Горнт хихикнул про себя. «О, это не я нажал на кнопку, которая привела в действие заговор. Я, конечно, исподволь навел молодого Дональда Никклина на мысль, подсказал разные пути: немного сян ю в нужные руки...»

Его взгляд упал на Пола Чоя и старого моряка, которые ждали ответа, и от хорошего настроения не осталось и следа. Он прогнал посторонние мысли и сосредоточился.

– Да, вы правы, конечно, мистер Чой. Но ваша посылка неверна. Разумеется, это все теории, «Хо-Пак» ещё не обанкротился. Возможно, этого и не произойдет. Однако причин для того, чтобы какой-то банк поступил так, как вы полагаете, нет и никогда не было в прошлом. Выстоит банк или рухнет, зависит только от него. Этим и хороша наша система свободного предпринимательства. Предлагаемая вами схема создаст опасный прецедент. Ведь невозможно поддержать каждый банк, которым управляли неверно. Ни тому, ни другому банку «Хо-Пак» не нужен, мистер Чой. У обоих более чем достаточно собственных клиентов. Ни тот, ни другой никогда не приобретали здесь акции других банков, и я сомневаюсь, что кому-то из них это когда-либо понадобится.

«Чушь, – думал Пол Чой. – Банк должен развиваться, как любой другой бизнес, а „Блэкс" и „Виктория" – самые хищные из здешних компаний, если не считать „Струанз" и „Ротвелл-Горнт". Черт, да и „Эйшн пропертиз" и все другие хонги».

– Я уверен, что вы правы, сэр. Но мой дядя У будет очень признателен, если вы согласитесь держать нас в курсе. – Он повернулся к отцу и сказал на хакка: – Я уже закончил, Досточтимый Дядюшка. Этот варвар согласен, что у банка могут быть неприятности.

У побледнел:

– А? Большие неприятности?

– Завтра я буду первым в очереди. Вам нужно быстро изъять все свои деньги.

– Айийя! Клянусь всеми богами! – раздраженно воскликнул У. – Я лично перережу горло банкиру Квану, если потеряю хоть одну, ети её, монетку, пусть он и мой племянник!

– Он ваш племянник? – уставился на него Пол Чой.

– Банки – это, ети его, не что иное, как изобретение заморских дьяволов, чтобы отбирать нажитое честными людьми добро, – бушевал У. – Я верну каждый свой медяк, или прольется его кровь! Говори, что он сказал про банк!

– Прошу вас, потерпите, Досточтимый Дядюшка. Было бы невежливо заставлять этого варвара ждать. Подобное против их обычаев.

Сдержав гнев, У обратился к Горнту на своем ужасном, ломаном английском:

– Баныка пылоха, хейя? Сыпасиба сыказать пылавда. Баныка пылоха обычай, хейя?

– Иногда, – осторожно произнес Горнт.

Четырехпалый У разжал костлявые кулаки и напустил на себя спокойствие.

– Сыпасиба за усылуга... да... тожи хатела как сына сисытла сыказала, хейя?

– Извините, я не понимаю. Что хочет сказать ваш дядя, мистер Чой? Поговорив немного с отцом для приличия, молодой человек растолковал:

– Мой дядя счел бы настоящей услугой, если бы его заранее поставили в известность о любом рейде, попытке приобрести контрольный пакет или кого-то выручить. Эта информация, конечно, останется абсолютно конфиденциальной.

У кивнул и сейчас улыбался только ртом.

– Да. Усылуга. – Он по-дружески пожал руку Горнта, зная, что варварам нравится этот обычай, хотя сам считал его нецивилизованным, отвратительным и идущим вразрез с правильными манерами, принятыми с незапамятных времен.

Ему нужно было, чтобы сына быстро научили, и именно во Второй Великой Компании, и ему требовалась информация Горнта. Он понимал, насколько важно знать о чем-то заранее. «И-и-и, – думал он, – без друзей в морской полиции Азии я со всеми своими кораблями был бы бессилен».

– Отправляйся с ним на берег, Племянник. Проводи его до такси, потом сходи за Током Два Топорика и жди у стоянки такси.

Он ещё раз поблагодарил Горнта, вышел проводить гостя на палубу. Горнт и Пол Чой сели в ожидавший их сампан-паром и направились к берегу.

Ночь была замечательная, и У попробовал, чем пахнет ветер. В нем чувствовалась влага. Дождь? Он тут же взглянул на звезды и ночное небо, собирая воедино весь свой многолетний опыт. Дождь придет только со штормом. Шторм может значить тайфун. Сезон летних дождей уже заканчивался, но дожди иной раз приходили с запозданием, внезапно, и очень сильные. Случалось, что налетал и тайфун – и поздно, в ноябре, и рано, в мае, а если боги пожелают, то и в любое время года.

«Дождь нам был бы на пользу, – думал он. – Но не тайфун».

Он поежился. Приближался Девятый Месяц.

С Девятым Месяцем у него были связаны плохие воспоминания. За годы его жизни тайфун яростно нападал на него в этом месяце девятнадцать раз и семь раз с тех пор, как после смерти отца в тридцать седьмом году он стал главой Дома Рожденных в Море У и Капитаном Всех Флотов.

Первый раз пришелся как раз на тот год. С севера и северо-запада налетел ветер со скоростью сто пятнадцать узлов и утопил целый флот из ста джонок в устье Жемчужной реки. Тогда утонуло около тысячи человек – и его старший сын со всей семьей. В сорок девятом, когда он отдал приказ всей своей армаде, базировавшейся на Жемчужной реке, бежать с коммунистического материка и обосноваться постоянно в водах Гонконга, нагрянул тайфун, и он очутился в море. Пошло ко дну девяносто джонок и три сотни сампанов. Его самого и его семью спасли, но он потерял восемьсот семнадцать своих людей. Эти ветры являлись с востока. Двенадцать лет назад они задули снова с востока и северо-востока, и погибло семьдесят джонок. Десять лет назад с северо-востока пожаловал тайфун «Сьюзан» – скорость порывов ветра достигала восьмидесяти узлов, тайфун повернул на восток и юго-восток и истребил его флот, базировавшийся на Тайване. Там он унес ещё пятьсот жизней, и двести человек сгинуло дальше на юге, в Сингапуре. В тот раз У лишился ещё одного сына со всей семьей. Тайфун «Глория» в пятьдесят седьмом: скорость ветра до ста узлов, снова множество утонувших. В прошлом году тайфун «Ванда» произвел разрушения в Абердине и в большей части морских поселений хакка на Новых Территориях. Эти ветры приходили с севера и северо-запада, отлетали обратно на северо-запад, а потом сворачивали к югу.

У разбирался в ветрах хорошо и в числе дней тоже. Сентябрь, второе число, восьмое, снова второе, восемнадцатое, двадцать второе, десятое и первый день тайфуна «Ванда». «Да, – размышлял он, – а если сложить эти числа, получается шестьдесят три, что делится на магическое число три и дает двадцать один, а это снова три. Надо ли ожидать тайфуна в этом году на третий день Девятого Месяца? Такого никогда не было, никогда на моей памяти, но не случится ли это в этом году? Шестьдесят три – это тоже девять. Или он придет на девятый день?»

Четырехпалый снова попробовал ветер на вкус. Ещё больше влаги. Идет дождь. Ветер слегка посвежел. Теперь он дует с севера и северо-востока.

Старый моряк отхаркнулся и сплюнул. Джосс! Третий день, девятый или второй, все равно это джосс, будь спокоен. Единственное, в чем не приходилось сомневаться: тайфун откуда-нибудь да придет, и случится это в Девятом Месяце – или в этом, который тоже не приносил ничего доброго.

Теперь, глядя на сампан и на своего отпрыска, сидящего в средней части судна рядом с варваром, он размышлял, насколько можно доверять сыну.

«Парень неглуп и хорошо знает повадки заморских дьяволов, – думал он, исполнившись гордости. – Да, но насколько он перенял их пороки? Скоро я это выясню, будь спокоен. Как только парень сделается частью цепочки, он станет послушным. Или мертвым. В прошлом дом У всегда торговал опиумом вместе с Благородным Домом или для него, а иногда для себя самого. Когда опиум был в чести.

Он и сейчас кое у кого в чести. У меня, Контрабандиста Юаня, Белого Порошка Ли. Кстати, что насчет них? Объединяться нам в Братство или нет?

Ну а „белые порошки"? Они что, сильно отличаются? Разве это не тот же опиум, только посильнее – как спиртное крепче пива?

И какая разница, чем торговать – „белыми порошками" или солью? Никакой. За исключением того, что в дурацком законе заморских дьяволов написано: одно – контрабанда, а другое – нет! Айийя, двадцать с лишним лет назад, когда варвары проиграли свою, ети её, войну злодеям с Восточного моря[118]118
  Имеются в виду японцы.


[Закрыть], правительство установило здесь монополию на эту торговлю.

Разве не на опиуме построена торговля Гонконга с Китаем? Именно на одном опиуме она и развилась, на опиуме, выращенном в варварской Индии.

А теперь они уничтожили поля, где сами его выращивали, и пытаются представить дело так, будто этой торговли никогда не было, будто это страшное преступление, за которое можно получить двадцать лет тюрьмы!

Айийя, как цивилизованному человеку понять варвара?»

Он сплюнул с отвращением и спустился вниз.

«И-и-и, – устало размышлял он. – Трудный был день. Сначала исчезает Джон Чэнь. Потом в аэропорту берут с поличным двоих этих кантонских губошлепов, падаль собачью, и моя партия винтовок попадает в руки полиции, так её и так. Днем мне передают письмо от Тайбаня: Приветствую Досточтимого Старого Друга. По размышлении предлагаю тебе определить Седьмого Сына к противнику – так будет лучше для него, лучше для нас. Попроси Черную Бороду встретиться с тобой сегодня вечером. Позвони мне потом». На письме был оттиск личной печатки Тайбаня и подпись – Старый Друг.

Старый Друг для китайца – это человек или компания, которые в прошлом оказали исключительную услугу, или деловой партнер, доказавший за долгие годы свою надежность и выгодность сотрудничества. Иногда годы переходили в целые поколения.

«Да, – думал У, – этот тайбань – старый друг. Именно он предложил оформить для Седьмого Сына свидетельство о рождении, дать ему новое имя и отправить в Золотую Страну. Именно он уладил все проблемы, устранил препятствия для поступления в великий университет и незаметно следил за парнем. Это он подсказал мне, как выучить одного из сыновей в Америке, чтобы не было даже намека на связь с опиумом.

Какие глупцы эти варвары! Да, так оно и есть, но все же этот тайбань далеко не глуп. Он действительно старый друг – и Благородный Дом тоже».

У помнил, сколько он и несколько поколений в его семье тайно заработали с помощью Благородного Дома и без него, в мирное время и во время войны, доставляя любой дефицитный или контрабандный товар там, где это не могли сделать варварские корабли, – золото, бензин, опиум, резину, технику, медикаменты. Даже людей, которым они помогали выбраться с материка или попасть на него за немалую плату. Вместе с Благородным Домом и без него, но в основном с его помощью, с этим тайбанем, а до него – с его старшим двоюродным братом Стариком Крючконосым, а ещё раньше – с его отцом Бешеным Псом и отцом этого двоюродного брата. С ними клан У стал процветающим.

Теперь Четырехпалый У владел шестью процентами акций Благородного Дома, приобретенных за все эти годы и упрятанных в целом лабиринте подставных лиц с их помощью, но остающихся под контролем У, самой большой долей их бизнеса по перевозке золота, а также крупными вложениями в недвижимость, судоходство, банковское дело в Гонконге, Макао, Сингапуре, Индонезии.

«Банковское дело, – угрюмо думал он. – Я перережу племяннику горло, а прежде заставлю его съесть собственный „тайный мешочек", если потеряю хоть один медяк!»

Спустившись вниз, он прошел в темную замусоренную главную каюту, где спал с женой. Она лежала в большой койке на соломе и повернулась к нему в полусне.

– Ты уже все? Ложишься?

– Нет. Спи, – благодушно бросил он. – Мне ещё нужно кое-что сделать.

Женщина послушно заснула. Она была его тайтай, главной женой, уже сорок семь лет.

У скинул то, в чем обычно ходил на джонке, и надел чистую белую рубашку, свежие носки, туфли и серые брюки с отутюженными стрелками. Он тихо закрыл за собой дверь в каюту и проворно поднялся на палубу, чувствуя себя в этой одежде очень неловко и скованно.

– Я вернусь до рассвета, Четвертый Внук, – предупредил он.

– Да, Дедушка.

– Смотри не спи!

– Да, Дедушка.

Он слегка потрепал мальчика по голове, потом прошел по трапам и остановился на третьей джонке.

– Пун Хорошая Погода! – позвал он.

– А... да? – отозвался сонный голос. Старик дремал, свернувшись на старой мешковине.

– Собери всех капитанов. Я вернусь через два часа. Пун тут же насторожился:

– Выходим в море?

– Нет. Вернусь через два часа. Собери капитанов!

У прошел дальше, к личному парому-сампану, где его встретили с поклоном. Он всмотрелся в сторону берега. Сын стоял у большого черного «роллс-ройса» со счастливым номером из единственной цифры «8» – Четырехпалый приобрел его на правительственном аукционе за сто пятьдесят тысяч гонконгских долларов, – а рядом в почтительном ожидании замерли его шофер в униформе и телохранитель, Ток Два Топорика. Четырехпалому У, как всегда, было приятно увидеть свой великолепный автомобиль, и это чувство превзошло растущую озабоченность. Конечно, среди обитателей морских поселков он был не единственным обладателем «роллс-ройса». Но, по обычаю, у него был самый большой и самый новый автомобиль. Восьмерка, ба, – число самое счастливое, потому что звучит как фа, что значит «растущее процветание».

Старик почувствовал, что ветер изменил направление, и его вновь охватило беспокойство.

«И-и-и, этот день был плохой, но завтра будет ещё хуже.

Сбежал ли Джон Чэнь, эта падаль собачья, в Золотую Страну, или его на самом деле похитили? Без этого куска дерьма я по-прежнему останусь на побегушках у Тайбаня. А мне быть на побегушках надоело. Награда в сто тысяч за Джона Чэня – хорошее вложение. Я заплачу за него и за его, ети её, монету в двенадцать раз больше. Слава всем богам, у меня есть шпионы среди слуг Благородного Дома Чэнь».

Он ткнул рукой по направлению к берегу.

– Поторопись, старик, – угрюмо приказал он кормчему. – Мне ещё много чего надо успеть до рассвета!

19

14:23

Было жарко и очень влажно, небо дышало зноем, начинали собираться тучи. Шумное, потное сборище людей толпилось с самого открытия утром и в помещении небольшого филиала банка «Хо-Пак» в Абердине, и снаружи, и, казалось, наплыву не будет конца.

– У меня нет денег для выплаты, Досточтимый Сун, – прошептала испуганная кассирша. На её аккуратном чунсаме выступили пятна пота.

– Сколько вам нужно?

– Семь тысяч четыреста пятьдесят семь долларов для клиента Токсина, но ждет ещё человек пятьдесят.

– Возвращайтесь к своему окошку. – Управляющий тоже нервничал. – Потяните время. Сделайте вид, что вам нужно ещё раз проверить счет, – головной офис уверяет, что ещё одна партия отправлена час назад. Может, много машин на дороге... Идите к своему окошку, мисс Пан. – Он торопливо закрыл за ней дверь в свой офис и, обливаясь потом, снова сел за телефон. – Досточтимого Ричарда Квана, пожалуйста. Побыстрее...

С тех пор как ровно в десять часов банк открылся, четыре или пять сотен человек прошли извивающейся чередой к одному из трех окошек. Они требовали полностью выплатить им вклады и сбережения, а потом, благословляя судьбу, проталкивались обратно в мир.

Обладатели депозитных ячеек добивались доступа к ним. По одному, в сопровождении служащего банка, они спускались вниз, в хранилище, вне себя, чуть не падая в обморок от облегчения. Там служащий открывал ячейку своим ключом, клиент своим, а затем служащий уходил. Оставшись в одиночестве посреди затхлого помещения, потный клиент благословлял всех богов за этот джосс – стать одним из счастливчиков. Потом трясущимися руками выгребал ценные бумаги, или наличные деньги, или золотые слитки, или драгоценности и все остальные оставленные на сохранение вещи в кейс, или чемоданчик, или бумажный пакет – либо распихивал по оттопыренным карманам, уже набитым банкнотами. Потом он вдруг в испуге осознавал, что держит в руках все свое богатство, которое открыто чужим алчным взглядам, которое так легко отобрать, и ощущение счастья тут же улетучивалось. Недавний счастливчик незаметно исчезал, чтобы уступить место другому клиенту, который так же нервничал и поначалу так же изнемогал от радости.

Очередь стала собираться задолго до рассвета. Четырехпалый У со своими людьми оказались в числе первых тридцати. Новость мгновенно разнеслась по гавани, поэтому к ним тут же присоединились другие её обитатели, потом ещё кто-то, и скоро там уже стояли все, у кого хоть сколько-нибудь было на счете. К десяти часам это скопление нервничающих, озабоченных людей уже смахивало на беспорядки. Теперь среди них прогуливалось несколько молчаливых и все подмечающих полицейских в форме, присутствие копов успокаивало. В течение дня служителей порядка становилось все больше, их приток спокойно и четко регулировал полицейский участок Восточного Абердина. К полудню в одном из близлежащих переулков уже дежурили два полицейских фургона – «чёрные марии» – с подкреплением, специально обученным взводом по борьбе с беспорядками. И офицеры полиции – европейцы.

Большую часть толпы составляли простые рыбаки и местные жители, хакка и кантонцы. Уроженцем Гонконга был, наверное, лишь один из десяти. Остальные недавно прибыли из Китайской Народной Республики, Серединного государства[119]119
  Серединное государство (кит. Чжунго) – традиционное название Китая, отражающее историческое представление китайцев о расположении их огромной страны в центре известного им мира, в окружении малых варварских государств-данников, а также о культурном и политическом отличии и превосходстве над ними.


[Закрыть], как они называли свою страну. Они устремились в Гонконг, ища спасения – от коммунистов, от националистов, от голода или просто от бедности, как вот уже более века поступали их предки. Девяносто восемь из каждых ста человек, населяющих Гонконг, были китайцы, и эта пропорция оставалась неизменной с самого основания колонии.

Все выходившие из банка отвечали спрашивавшим, что все им выплачено полностью. Несмотря на это, тех, кто ещё ждал, охватывали самые дурные предчувствия. Все вспоминали крах прошлого года и жизнь в родной деревне, в которой случалось немало других крахов, неудач, мошенничества, поборов грабителей-ростовщиков, воровства, взяточничества – словом, свидетельств того, что накопления всей жизни могут легко испариться не по твоей вине, кто бы ни стоял у власти: коммунисты, националисты или милитаристы. Четыре тысячи лет всегда было одно и то же.

Всем не нравилась зависимость от банков, но наличные следовало хранить в надежном месте: ведь жизнь есть жизнь, и грабителей в ней полно, как блох. «Цзю ни ло мо на все банки, – думало большинство китайцев, – это изобретение дьявола – заморских дьяволов! Да. До появления заморских дьяволов в Серединном государстве бумажных денег не водилось. Были настоящие деньги – серебряные, золотые или медные, в основном серебряные и медные, – которые можно потрогать и спрятать, они никогда не испарялись. Не то что эти мерзкие бумажки. Бумагу могут сожрать и крысы, и люди. Бумажные деньги – ещё одно изобретение заморских дьяволов. До того как они пришли в Серединное государство, жизнь была хорошей. А теперь? Цзю ни ло мо на всех заморских дьяволов!»

В восемь часов утра обеспокоенный управляющий банка позвонил Ричарду Квану.

– Но, Досточтимый Господин, там уже, должно быть, человек пятьсот, и очередь тянется по всей набережной.

– Ничего страшного, Почтенный Сун! Выплатите деньги тем, кто хочет их получить. Не волнуйтесь! Поговорите с ними, в основном это суеверные рыбаки. Убедите их не забирать вклады. Ну а тем, кто настаивает, – выплачивайте! «Хо-Пак» стоит так же твердо, как «Блэкс» или «Виктория»! То, что наши активы не обеспечены, – злостная ложь! Выплачивайте! Тщательно проверяйте сберегательные книжки и работайте с каждым клиентом не спеша. Будьте методичны.

И вот управляющий банком и кассиры старались убедить клиентов, что на самом деле волноваться не нужно, что все это ложные слухи, которые распространяют злонамеренные люди.

– Вы, конечно, можете получить свои деньги, но разве вы не счи...

– Айийя, выдайте ей деньги! – взвился следующий в очереди. – Она хочет получить свои деньги, я хочу получить свои. А за мной стоит мой шурин, который хочет получить свои. И моя тетушка где-то на улице. Айийя, не могу же я торчать здесь целый день! Мне надо в море выходить. С этим ветром через несколько дней будет шторм, а мне надо вернуться с уловом...

И банк стал выплачивать вклады. Полностью.

Как и все другие банки, «Хо-Пак» использовал вклады для обслуживания займов другим банкам – самых различных займов. В Гонконге деятельность кредитных учреждений особо не ограничивалась правилами и законами. Некоторые банки ссужали до восьмидесяти процентов наличности, будучи уверены, что клиенты никогда не потребуют деньги назад все одновременно.

Исключением стал сегодняшний день в Абердине. Но, к счастью, это был лишь один из восемнадцати филиалов банка по всей колонии. И нынешний отток клиентов ещё не представлял угрозы для «Хо-Пак».

В течение дня управляющий три раза звонил с просьбой выслать ещё наличных денег из головного офиса в Сентрал. И два раза за консультацией.

Утром, в десять часов одну минуту, Четырехпалый У с угрюмым видом сидел у стола заведующего. За ним стояли Пол Чой и Ток Два Топорика.

– Вы хотите закрыть все ваши счета в «Хо-Пак»? – разинул рот потрясенный господин Сун.

– Да. Сейчас, – сказал У, а Пол Чой кивнул.

– Но у нас нет доста... – слабым голосом начал управляющий.

– Мне нужны все мои деньги сейчас, – прошипел У. – Наличными или в слитках. Сейчас! Ты что, не понимаешь?

Господин Сун вздрогнул. Он набрал номер Ричарда Квана и быстро объяснил ситуацию.

– Да-да, Господин. – Он протянул трубку. – Досточтимый Кван хочет поговорить с вами, Досточтимый У.

Однако никакие увещевания не могли поколебать старого моряка.

– Нет. Сейчас. Мои деньги и деньги моих людей сейчас. А также с тех остальных счетов... э-э... особых, где бы они ни находились.

– Но в этом филиале нет такого количества наличности, Досточтимый Дядюшка, – пытался успокоить его Ричард Кван. – Я буду рад предложить вам банковский чек.

– Мне не нужны чеки, мне нужны деньги! – взорвался У. – Ты что, не понимаешь? Деньги!

Он знать не знал, что такое банковский чек, поэтому перепуганный господин Сун пустился в объяснения. Лицо Пола Чоя озарилось улыбкой.

– Это будет нормально, Досточтимый Дядюшка, – подсказал он. – Банковский чек – это...

– Как может клочок бумаги быть подобием наличных денег? – бушевал старик. – Мне нужны деньги, мои деньги сейчас же!

– Пожалуйста, разрешите мне поговорить с Почтенным Кваном, Великий Дядюшка, – примирительно проговорил Пол Чой, поняв, в чем загвоздка. – Может, я смогу помочь?

У мрачно кивнул:

– Хорошо, говори, только получи мои деньги наличными. Пол Чой представился по телефону и произнес:

– Может, нам будет легче говорить по-английски, сэр? – Он обменялся парой фраз, потом удовлетворенно кивнул. – Минуточку, сэр. – И стал объяснять на хакка: – Великий Дядюшка, Почтенный Кван выплатит вам все полностью в правительственных ценных бумагах с золотым или серебряным обрезом у него в главном офисе и выдаст бумагу на оставшуюся сумму, которую вы можете представить в «Блэкс» или банк «Виктория».

Но, если позволите совет... У вас ведь нет сейфа, куда можно положить все золото в слитках? Так, может быть, вы примете банковский чек Почтенного Квана, имея который я смогу открыть для вас счета в любом из этих двух банков? Немедленно.

– В банках! Банки – это ловушки заморских дьяволов для цивилизованных омаров!

Пол Чой убеждал старика целых полчаса. Потом они отправились в головной офис «Хо-Пак», но У оставил рядом с дрожащим господином Суном Тока Два Топорика.

– Ты оставайся здесь, Ток. Если я не получу свои деньги, возьмешь их из этого филиала!

– Да, Господин.

И они поехали в Сентрал. К полудню Четырехпалому У открыли новые счета, половину – в «Блэкс», другую – в банке «Виктория». Пол Чой был потрясен количеством отдельных счетов, которые пришлось закрыть, а потом открыть вновь. И количеством денег.

Двадцать с лишним миллионов гонконгских долларов.

Несмотря на все мольбы и объяснения, старый моряк отказался выделить денег для игры на понижение акций «Хо-Пак», рявкнув, что это занятие для воров гуйлао. Поэтому Пол улизнул от отца и стал обращаться ко всем биржевым брокерам, кого только мог найти, надеясь сыграть на понижение самостоятельно.

– Но, уважаемый, вас никто не знает. Конечно, если вы предоставите печатку вашего дяди или его письменное заверение, тогда...

Он выяснил, что брокерские фирмы почти исключительно европейские, в большинстве – английские. Ни одной китайской. Все места на бирже заняты европейцами, и опять же по большей части англичанами.

– Но это вроде бы не совсем правильно, мистер Смит, – сказал Пол Чой.

– О, боюсь, наши местные жители, мистер, мистер... мистер Чи, верно?

– Чой, Пол Чой.

– Ах да. Боюсь, местных жителей мало интересует такой непростой современный бизнес, как брокерство, и рынок ценных бумаг. Вы, конечно, знаете, что все они иммигранты? Когда мы пришли сюда, Гонконг был лишь голой скалой.

– Да. А вот мне это интересно, мистер Смит. В Штатах биржевой бро...

– Ах да, Америка! Уверен, что в Америке все делается по-другому, мистер Чи. А теперь, прошу извинить... До свидания.

Пол Чой метался от брокера к брокеру, но везде была та же история. Никто не хотел иметь с ним дела без печатки отца.

Наконец, оказавшись на Мемориал-сквер, он присел на скамейку рядом со зданием суда, высотками «Струанз» и «Ротвелл-Горнт» и погрузился в размышления, рассеянно разглядывая гавань. Затем отправился в библиотеку суда и, чтобы проложить себе дорогу к фондам, попытался заговорить педантичного библиотекаря.

– Я из фирмы «Симс, Доусон и Дик», – лихо заявил он. – Я их новый адвокат из Штатов. Им срочно нужна кое-какая информация о рынках ценных бумаг и биржевом брокерстве.

– Правительственные установления, сэр? – услужливо осведомился пожилой евразиец.

– Да.

– Таких не существует, сэр.

– Как?

– Ну, почти нет. – Библиотекарь подошел к полкам. Требуемый раздел занимал всего лишь несколько абзацев в гигантском томе.

Пол Чой уставился на него, пораженный:

– И это все?

– Да, сэр.

У Пола Чоя даже голова пошла кругом.

– Но тогда он широко открыт, рынок широко открыт! Библиотекарь был слегка изумлен.

– Да, по сравнению с Лондоном или Нью-Йорком. Что касается биржевого брокерства, то брокером может стать любой при условии, что кто-то хочет, чтобы он продавал акции, и есть кто-то, кто хочет, чтобы он их покупал, и оба готовы платить комиссионные. Проблема в том, что... э-э... существующие фирмы полностью контролируют рынок.

– А как можно преодолеть эту монополию?

– О, я не стал бы этого делать, сэр. Мы в Гонконге вообще за сохранение статус-кво.

– Тогда как туда прорваться? Как занять там хоть какое-то место?

– Сомневаюсь, что у вас получится, сэр. Англичане контролируют все очень тщательно, – деликатно сказал библиотекарь.

– Но это неправильно.

Пожилой человек покачал головой и мягко улыбнулся, сплетя пальцы. Ему нравился стоявший перед ним молодой китаец, он завидовал его неиспорченности – и полученному в Америке образованию.

– Я полагаю, вы хотите играть на рынке от своего имени? – мягко спросил он.

– Да... – Пол Чой туг же понял свою ошибку и попытался исправить её, проговорив, запинаясь: – По крайней мере... как сказали в «Доусон», для меня...

– Да будет вам, мистер Чой! Вы не из «Симс, Доусон и Дик», – вежливо пожурил его библиотекарь. – Если бы они взяли на работу американца – а это неслыханное нововведение, – о, я узнал бы об этом вместе с сотней других людей задолго до вашего визита сюда. Вы, должно быть, мистер Пол Чой, племянник великого У Санфана, и недавно вернулись из Гарварда, в Америке.

Пол Чой уставился на него в изумлении:

– Откуда вы знаете?

– Это Гонконг, мистер Чой. Город очень маленький. Мы должны знать, что происходит. Именно так мы и выживаем. Вы хотите играть на рынке?

– Да. Мистер?..

– Мануэль Перрьера. Я португалец из Макао. – Библиотекарь вынул авторучку и красивым каллиграфическим почерком стал писать рекомендацию на обороте своей визитной карточки. – Вот, пожалуйста. Ишвар Сурджани – мой старый приятель. У него офис в двух шагах от Натан-роуд, в Коулуне. Он – парси[120]120
  Парси – член общины зороастрийцев из Индии, потомков последователей этой веры, бежавших из Ирана от религиозных преследований в VIII в.


[Закрыть] из Индии, меняет деньги и валюту, а также время от времени покупает и продает акции. Он может помочь вам. Но помните, что его займы или кредиты – дорогое удовольствие, так что ошибаться вам нельзя.

– Вот спасибо, мистер Перрьера. – Пол Чой протянул руку. Удивленный Перрьера протянул свою. Пол Чой горячо пожал её и ринулся к выходу, но остановился. – Скажите, мистер Перрьера... рынок ценных бумаг. Можно ли на нем заработать, пусть и с немалым риском? Как угодно? Чтобы хоть как-то туда протиснуться?

В шевелюре Мануэля Перрьеры уже серебрилась седина. У него были красивые руки и ярко выраженные китайские черты лица. Он смерил взглядом стоящего перед ним юношу, а потом тихо произнес:

– Вам ничего не мешает учредить компанию и создать свой собственный рынок ценных бумаг – китайский. Это вполне соответствует законам Гонконга – или их отсутствию. – Старые глаза сверкнули. – Все, что вам нужно, – это деньги, контакты, знания и телефоны...

– Мои деньги, пожалуйста, – хрипло прошептала старая ама. – Вот моя сберегательная книжка. – От жары, царившей в помещении абердинского филиала «Хо-Пак», лицо её раскраснелось. Было уже без десяти три, а ждала она с самого рассвета. На ветхой блузке и черных штанах выступили пятна пота, на спину свисала длинная и жидкая, как мышиный хвостик, косичка с проседью. – Айийя, не толкайтесь! – крикнула она стоявшим сзади. – Скоро подойдет и ваша очередь!