Текст книги "Непокорная тигрица"
Автор книги: Джейд Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)
– Мадам Суй, не могли бы вы идти побыстрее?
– Айе, благородный господин, нет. Я старая женщина, и у меня ноги уже не такие сильные! – воскликнула она. Женщина опять лгала. Очевидно, она боялась демона и не верила в то, что Чжи-Ган сможет ее защитить. К сожалению, он ничего не мог придумать для того, чтобы заставить мадам Суй двигаться попроворнее, а потому плелся позади нее и тихо стонал от досады.
Все шло абсолютно не так, как он планировал. Постоянно случались какие-то неприятности и непредвиденные задержки. Не получилось ни чудесного воссоединения с родиной, ни блистательного возвращения с целью отомстить за смерть сестры. Даже самое обычное путешествие по Великому каналу не обошлось без приключений.
И тут он увидел ее (а может, ему просто показалось, что это она) – грязный ком желтого шелка и каштановые волосы, прижатые к земле телом какого-то здоровенного потного мужчины. Рядом стояли еще двое мужчин, а чуть поодаль Чжи-Ган увидел толпу людей – женщин, отгоняющих детей, и мужчин, которые отвернулись, чтобы не смотреть на то, что происходит. Однако Чжи-Гана уже никто и ничто не могло остановить. Его реакция была мгновенной, а движения, как результат многолетних тренировок, точными, несмотря на то что он сейчас почти ничего не видел.
Издав яростный крик, палач выхватил оба своих ножа и бросился в атаку. Мужчинам не сразу удалось вытащить мечи. Они просто не ожидали, что кто-то может на них напасть. Для Чжи-Гана они были просто препятствием на пути к его настоящей цели – к тому мужчине, который навалился на сестру Марию. Согнув руку, Чжи-Ган быстро взмахнул ножом и ударил одного из них. В тот же миг он почувствовал, как лезвие ножа пробило толстую кожу, и ощутил мерзкий запах крови.
Мадам Суй начала бешено прыгать. От ее истошного крика у Чжи-Гана едва не заложило уши. Но ее вопли пришлись как нельзя кстати.
– Нет, нет! – сверкая глазами, кричала она. – Не трогайте его! Он пришел, чтобы убить демона!
Второй мужчина замер с мечом в руке, глядя то на истекающего кровью товарища, то на мадам Суй. Это короткое замешательство спасло ему жизнь. Чжи-Ган с силой оттолкнул его, резко ударив плечом, а потом набросился на своего главного врага.
Этот мужчина станет легкой добычей, ибо он был так занят, пытаясь сломить сопротивление сестры Марии, что ничего не видел и не слышал. Одной рукой он держал ее руки, а другой шарил между ее животом и своими ногами. Одним прыжком Чжи-Ган преодолел разделяющее их расстояние и вцепился в насильника. Несмотря на то что он держал в обеих руках ножи, у него еще хватило силы и ловкости, чтобы взять одной рукой этого ублюдка за косу и поднять его голову вверх. Замахнувшись другой рукой, он с силой ударил его ножом по шее и рассек ее до самой спины.
Хлынул фонтан горячей, липкой крови. Чжи-Ган невольно подумал, что эта жестокая казнь тоже станет его ночным кошмаром. Он грубо отпихнул обмякшее тело ногой и опустился на колени рядом с сестрой Марией. Она тяжело дышала и, широко раскрыв от ужаса глаза, смотрела перед собой. Ее лицо было залито кровью, но это была не ее кровь.
Краем глаза Чжи-Ган заметил у себя за спиной какое-то движение. Он быстро поднял нож, чтобы отразить атаку, но на него никто не напал. Это был его друг Цзин-Ли, а с ним двое слуг. Они окружили палача, отгородив его от возбужденной толпы. Стоявший рядом с Чжи-Ганом мужчина застыл от ужаса, глядя на обезглавленное тело своего товарища.
– Уходи отсюда и больше никогда не возвращайся, – злобно прошипел Чжи-Ган. И, сжав рукоятку ножа, для большей убедительности добавил: – Я, к твоему сведению, также умею очень метко бросать ножи.
Мужчина, не проронив ни слова в ответ, пустился наутек. Он даже ни разу не оглянулся. Другой поковылял за ним, придерживая рукой кровоточащую рану на боку. Чжи-Ган тут же забыл о них и повернулся к лежавшей на земле женщине.
– Они не ранили тебя? Ты можешь дышать? – озабоченно спросил он.
Грязными руками Анна вытирала липкую кровь с лица. Он взял ее за плечи и почувствовал, что она дрожит всем телом. Она по-прежнему молчала, и Чжи-Ган подумал, что ей тяжело дышать.
– Дай мне твой кушак, – сказал он, посмотрев на Цзин-Ли. Его собственная одежда была вся в крови.
Цзин-Ли побледнел, посмотрев свой украшенный тонкой вышивкой кушак.
– Но... – начал было он, однако под суровым взглядом Чжи-Гана осекся и, тяжело вздохнув, начал разматывать кушак, который поддерживал его штаны.
Чжи-Ган снова обратил свое внимание на сестру Марию. Просунув руку под спину женщины, он помог ей сесть. Сделать это было совсем нетрудно. Она была легкой как пушинка. Но его беспокоило другое: она выглядела какой-то слабой и вялой, словно кукла. Чжи-Ган уже открыл рот, собираясь ей что-нибудь сказать, – признаться, он понятия не имел, что именно, – но в этот момент подала голос мадам Суй.
Она выкрикнула несколько бессвязных фраз и на какой-то миг замолчала. Слава богу, что она начала кричать именно сейчас, а не тогда, когда он убил того негодяя. Затем она быстро подбежала к палачу, ударила его по лицу, как обычно наказывают непослушных детей, и начала ругаться.
– Ты что, сошел с ума? Зачем ты убил его? Он ведь пытался побороть демона! Он был моим лучшим клиентом! За что ты меня так наказал? Айе, айе!
Чжи-Ган напрягся. От ярости у него просто кровь закипела в жилах. К счастью, он держал в руках сестру Марию, иначе хозяйке чайного дома не поздоровилось бы. Цзин-Ли подал Чжи-Гану кушак и оттеснил от него мадам Суй.
– Ты не имеешь права вмешиваться в дела мандарина! – воскликнул он.
Однако эта женщина не собиралась так просто сдаваться и продолжала кричать. Тогда Цзин-Ли, имевший богатый опыт по укрощению строптивых слуг, грозно произнес:
– Ты заслуживаешь хорошей порки, женщина! Принеси воды второй жене мандарина. И сладкий чай! Давай, показывай дорогу! Быстро!
Чжи-Ган обнял сестру Марию и легко поднял ее на руки. Он не сводил с нее глаз. Ее лицо было белым как полотно. Это было отчетливо видно даже сквозь запекшуюся кровь. Глаза ее были открыты, она спокойно дышала и не оказывала ему никакого сопротивления. Он подумал, что она вряд ли сможет удержаться на ногах. Дрожащими руками она взяла кушак Цзин-Ли и начала вытирать им лицо. Это мало помогло, потому что кровь была повсюду, но немного успокоило ее. Чжи-Ган сильнее сжал ее в своих руках и пошел к чайному дому. Он даже не посмотрел на мертвое тело насильника, просто аккуратно обошел его.
– Мы помоемся в чайном доме, – сказал он Цзин-Ли. В голове у него все перепуталось. Он помнил о том, что хотел сделать что-то важное, но забыл, что именно.
– А потом ты приведешь ко мне работорговца. Я хочу его кое о чем расспросить.
Шедшая впереди них мадам Суй резко повернулась к ним и, прищурившись, спросила:
– Работорговец?
– Гань. Он называл себя мистер Гань.
Она презрительно скривилась и издала какой-то странный звук. Палач решил, что мадам Суй смеется.
– Вы не получите никаких ответов от мистера Ганя, – сердито заявила она.
Цзин-Ли подошел к ней и поднял руку, собираясь ударить ее.
– Не смей насмехаться над мандарином! – закричал он.
– Но почему? – вмешался Чжи-Ган. – Неужели он уехал из этой местности? Он занимается своим ремеслом и в других местах? Скажу тебе только одно. В каком бы отдаленном уголке Китая он ни спрятался, я его все равно найду! – Он говорил с такой уверенностью, как будто произносил клятву. Клятву, которую он дал много лет тому назад. В его голосе чувствовалась неприкрытая ярость. Но вдруг Чжи-Ган ощутил какое-то странное беспокойство и подумал о том, что мадам Суй вряд ли стала бы дерзить императорскому палачу без причины.
– Тогда начинай, мандарин, – проворчала женщина, указывая на мертвое тело. – Вот он. Посмотрим, сможешь ли ты что-нибудь узнать у него.
Чжи-Ган резко повернулся, в висках застучало от напряжения. Тяжело смотреть на человека, которого ты только что убил. Еще труднее разглядеть залитое кровью лицо и сравнить его с тем лицом, которое видел двадцать лет тому назад. Это лицо навсегда запечатлелось в его памяти. В следующее мгновение он почувствовал, что у него подкашиваются ноги.
Неужели он перерубил единственную ниточку, которая вела его к сестре?
Из дневника Анны Марии Томпсон
21 декабря 1881 г.
Я не смогла найти Сэмюеля. Я обыскала все доки, расспрашивала всех пьяниц и нищих, которые попадались мне на пути. Все они хорошо его знали. Наверное, он был важным человеком в порту. Однако никто не знал, где его можно найти. Я оставила для него весточку, попросив передать ему, что дочь Фрэнка хочет его видеть.
Вряд ли это поможет мне. Ему нет до меня никакого дела, но я должна была это сделать.
С радостью могу сказать, что теперь, похоже, главный управляющий совершенно спокойно относится к торговле наркотиками.
Торговец опиумом Уильям Джадайн, самый влиятельный британский чиновник в Китае
Глава 7
Она почувствовала на лице струю теплой, немного вязкой жидкости. Эта жидкость пахла желчью и имела медный привкус. Анна зажмурилась, пытаясь сосредоточиться на том, что она сейчас ощущает, и забыть о прошлом. Эта жидкость не кровь, а теплая вода, смывающая с нее грязь. А еще она почувствовала запах кипящего масла и жирных клецек. Никто больше не кричит от страха – во всяком случае она уж точно не кричит. За стеной, в кухне, кто-то тихо разговаривал. Она сидела на жесткой скамье за чайным домом и мыла себя какой-то простой тряпкой, окуная ее в ведро с грязной водой.
Ополоснув тряпку в темно-красной воде, Анна подумала: «Интересно, мои руки тоже станут красными?» Она понимала, что не станут, и все-таки не могла отделаться от навязчивой мысли. Да и на что ей еще было смотреть, чтобы отвлечься? На стоявшего рядом охранника мандарина с черными злыми глазами? На грязные лачуги этой маленькой деревушки, где дети в ужасе разбегались от нее, а женщины закрывали перед ней двери своих домов? Нет, они ей не помогут. Скорее всего, опять начнут швырять камни в «привидение».
Анна полностью сосредоточилась на этой кровавой воде, которая на самом деле была не липкой, а скорее холодной. По правде говоря, когда она работала в госпитале при миссии, ей часто приходилось смывать с себя запекшуюся кровь. Поэтому все эти ощущения были ей хорошо знакомы и руки двигались как-то сами собой. Ей много раз доводилось купаться в людской крови и нечистотах. Очень много раз...
Но такое случилось впервые. Мужчину, который лежал на ней, убили, однако она не испытывала к нему никакой жалости. То, что он делал... То, что он хотел сделать... Анна зажмурилась, стараясь отогнать от себя ужасные воспоминания. Опиум.Вот что ей сейчас было нужно. Ей хотелось затянуться покрепче, чтобы потом ощутить невероятную легкость во всем теле. Навязчивая мысль о блаженном отдохновении для тела и ума прочно засела у нее в голове. Она уже не могла думать ни о чем другом, кроме зелья. Ей нестерпимо хотелось как можно быстрее получить желаемое. Все это было так мучительно, что ее начало трясти. В этот момент она была готова сделать что угодно, сделаться кем угодно, лишь бы ей дали трубку.
– Вы помылись, благородная леди? – спросила мадам Суй.
Голос у нее был грубым и резким, но Анна схватилась за него, как за спасительную соломинку. Она быстро повернулась к хозяйке заведения, мысленно представив, что та держит в руках дымящуюся трубку.
Но женщина протягивала ей тарелку с покрытыми застывшим жиром клецками, а не спасительную трубку. Это, наверное, было лучшим из того, что могла предложить мадам Суй, и Анна была благодарна ей за это. Она заставила себя взять тарелку из рук женщины, думая о том, как бы завоевать ее доверие. Она обязательно найдет торговца опиумом в этой грязной, забытой Богом деревушке, и тогда...
– Я принесла вам одежду, благородная леди. Это одежда моей дочери. Конечно, это не тонкий шелк, однако она чистая. Я ее только на прошлой неделе стирала.
Скорее всего, эту одежду стирали не меньше месяца тому назад, а затем еще успели поносить. На тунике, сшитой из обычного хлопка, имелись красивые складки и темные масляные пятна, от которых пахло прокисшим соевым соусом. Анна отставила в сторону тарелку с едой и начала расточать комплименты по поводу того, как хорошо сшита любезно предложенная ей туника. Она сказала, что в ней она будет выглядеть почти такой же красивой, как прелестная мисс Суй.
Женщина приняла все ее похвалы за откровенную ложь. Дело в том, что туника и юбка были довольно большого размера. Юная мисс Суй была, судя по всему, в талии сантиметров на двадцать пять толще Анны. Тем не менее эти комплименты тронули материнское сердце.
– Однако вы ничего не едите! – воскликнула мадам Суй. – Скорее съешьте клецки, пока они не остыли!
Клецки – это совсем не то, что ей сейчас было нужно, и все же Анна заставила себя взять один полумесяц. Он показался ей жирной и мерзкой личинкой, но она быстро отогнала неприятные мысли. А еще ей почему-то казалось, что мужчина, которого убил палач, перед смертью тоже ел клецки. Сегодня в этом маленьком чайном доме, похоже, собрались почти все жители деревни. Она слышала, как они о чем-то громко беседовали.
– Ешьте, ешьте! – настаивала мадам Суй.
И Анна начала есть. Именно здесь она, возможно, узнает, где достать опиум. Владелица чайного дома знает обо всем, что происходит в этой провинции, поэтому Анна нахваливала ее клецки. Она даже сказала, что это самые вкусные во всем Китае клецки. А потом она начала плакать. Сначала с ее ресниц сорвалось несколько капелек, но вскоре слезы потекли ручьем.
По правде говоря, она не собиралась рыдать как белуга. Настоящие леди должны плакать так, чтобы слезы, словно капельки утренней росы, только слегка увлажняли глаза, как бы намекая на тяжелую душевную боль. Леди также не должны громко рыдать, всхлипывать и биться в конвульсиях. Анна же содрогалась всем телом, у нее свело желудок, и она не кричала только потому, что ей трудно было дышать. Мадам Суй не на шутку встревожилась. Даже охранник испуганно отступил в сторону. Честно говоря, Анне не хотелось пугать этих людей, но у нее случился настоящий истерический припадок. Она продолжала всхлипывать, содрогаясь всем телом, и едва не захлебывалась от слез.
Затем она уткнулась в юбку, пряча лицо от стыда. Правда, стыдилась она не того, что дала волю своим чувствам, а того, что не смогла взять себя в руки. Но это всегда было ее самой большой проблемой. Анна не умела остановиться вовремя.
Взволнованная мадам Суй хлопотала вокруг нее.
– Благородная леди... Благородная леди...
Анна хватала ртом воздух, пытаясь успокоиться, но все ее усилия были напрасны. В отчаянии она подняла глаза, показывая, какие ужасные муки испытывает ее несчастная душа.
– Опиум, – прошептала она. – Прошу вас...
Мадам Суй сразу успокоилась и понимающе посмотрела на нее. Анна слегка выпрямилась и бросила на женщину полный надежды взгляд, а потом протянула к ней руки.
– У вас есть хоть немного? Не могли бы вы...
– Что ж, я вижу, вам стало лучше, – внезапно раздался чей-то спокойный голос. Это был он —палач. Чжи-Ган вошел в комнату через заднюю дверь. После того как он принес ее сюда на руках, она перестала его бояться. К тому же он остановил того мужчину, а потом... Анна сразу же вспомнила и все остальное – горячую струю крови, мерзкий запах, – и ей вдруг захотелось, чтобы он убрался отсюда к чертовой матери и навсегда оставил ее в покое.
Она даже не повернула голову в его сторону и продолжала смотреть на мадам Суй, которая собиралась что-то сказать. Наверное, хозяйка хотела предложить опиум, но не успела. Анна увидела, как мадам Суй быстро опустила глаза и попятилась, давая дорогу мандарину.
Да, Анне хотелось, чтобы он убрался отсюда как можно скорее. Она бросила на него злобный взгляд. От неожиданности он даже остановился, широко раскрыв глаза. Однако он тут же взял себя в руки и подошел к ней поближе. Возможно, заметив, что она так до конца и не смогла отмыться от грязи, он презрительно поморщится, а потом просто повернется и уйдет? Тогда она снова попытается договориться с мадам Суй. Но вопреки ее ожиданиям Чжи-Ган не ушел. Он сел перед ней на корточки – совсем как кули, – широко разведя колени и почти касаясь задним местом пола. Они смотрели друг другу в глаза, хотя его голова находилась немного ниже. Коснувшись рукой ее подбородка, палач слегка приподнял его.
– Все это было для тебя слишком тяжелым испытанием, – мягко сказал он.
У нее на глаза снова навернулись слезы, и она едва не произнесла свою просьбу вслух. Доведенная до отчаяния, Анна была готова попросить палача, чтобы он достал ей опиум, но в последний момент передумала и решила не терять благоразумия.
– Мы снова вернемся на корабль? – тихо спросила она. Там остался ее мешок с опиумом. Она намеревалась его продать, чтобы уехать из этой Богом забытой страны. Но какая теперь разница? Если ей дадут опиум, то почему бы не покурить?
Чжи-Ган укоризненно покачал головой и нежно провел пальцем по ее щеке.
– Не сейчас. Мы должны дождаться губернатора и поговорить с ним.
К ним подбежала мадам Суй, ее глаза блестели от волнения.
– Губернатор! Он приедет сюда? – удивилась она и, повернувшись к ним спиной, быстро затараторила что-то по-китайски. Она говорила так быстро и с таким сильным акцентом, что Анна почти ничего не поняла, расслышав только слова «клецки» и «побольше вина».
Анна отвернулась, утратив интерес к происходящему. Теперь она снова смотрела прямо на палача, который продолжал поглаживать ее по щеке. Посмотрев на ведро с водой, он скривился.
– Мадам Суй! – закричал он. – Принесите чистой воды. Эта вода грязная!
– Да, да, ваша честь. Конечно! – пробормотала хозяйка и, подбежав к ним, схватила ведро. Анна посмотрела на нее, и их глаза встретились. – Вы, благородная леди, дождитесь губернатора. Он вам поможет, – сказала мадам Суй, которая немного задержалась возле Анны, чтобы передать ей это сообщение.
Анна нахмурилась, пытаясь понять, что она имела в виду. Неужели губернатор привезет ей опиум? Конечно! Какая же она глупая! Поставщики опиума всегда сотрудничают с местными властями. Нелегальная торговля процветала только благодаря тому, что местные чиновники всегда охотно брали взятки.
У нее снова появилась надежда, и в глазах загорелись яркие огоньки. Однако вместе с этой надеждой появились и вопросы, на которые ей не терпелось найти ответы. Знает ли губернатор, что этот мандарин – императорский палач? Неужели губернатор такой же правильный и добропорядочный, как палач? Может, совсем наоборот? Тогда он наверняка отблагодарит ее, если она предупредит его об опасности. Анна снова покосилась на мандарина. Нужно попытаться выведать у него что-нибудь.
– Этот губернатор – ваш друг?
Анна знала, что Китай – довольно странная страна. В системе управления этого государства сочетались феодальные и демократические принципы. Китаем управлял император, но его правление осуществлялось с помощью губернаторов, которые властвовали над огромными провинциями. Это был самый настоящий феодальный строй. Простые люди платили налоги мэрам городов, те в свою очередь платили налоги губернаторам, а губернаторы – императору.
Каждый губернатор назначался лично императором из числа тех, кто сдал экзамен Государственной Службы. Поэтому любой человек, который выдерживал этот экзамен, мог стать губернатором. Казалось бы, весьма демократичный подход. Но на самом деле в Китае только богатые люди могли позволить себе получить образование и заплатить за экзамен. Это, в свою очередь, означало, что почти все губернаторы – представители высших слоев общества, которые хорошо знают друг друга.
Задав этот вопрос, Анна на самом деле хотела выяснить, придерживается ли губернатор тех же моральных принципов, что и палач, или он принадлежит к числу коррумпированных правителей, которые сами зачастую употребляют опиум. К сожалению, таких было гораздо больше.
Мандарин покачал головой, и она уловила какой-то странный блеск в его глазах. Может быть, он хитрит?
– Нет, губернатор мне не друг, – ответил он. – Но разве ты не пришла бы повидаться со мной, если бы я приехал в твой город?
Анна глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться и вернуть ясность мыслей. Для того чтобы сосредоточиться, сбросить наваждение и вернуться на грешную землю, она посмотрела прямо ему в лицо. Как это ни странно, но ей не хотелось убегать от него. Сейчас, когда он вот так сидел на корточках напротив нее, она желала только одного – смотреть на него, вглядываясь в тонкие черты лица. Его брови были похожи на изящные мазки кисти и еще больше подчеркивали выразительность ярких глаз. У него был длинный тонкий нос и красивая линия губ. Он был похож на прекрасную картину, нарисованную китайской кистью для чернил, – изысканную, изящную...
Может, она что-то упустила? В его лице, в выражении его глаз было нечто особенное...
– Ты убежала от меня, – тихо сказал Чжи-Ган, стараясь, чтобы никто, кроме Анны, не услышал его.
Она быстро заморгала, пытаясь оторваться от столь загадочного лица и понять смысл его слов.
– Я не сделала ничего плохого, – солгала она. – У тебя нет оснований задерживать меня.
– Ты – моя жена, и я могу делать с тобой все, что захочу.
Она сощурилась, так что глаза превратились в узкие щелки, через которые она видела только темные дуги его бровей и светящиеся зрачки.
– Ты не имеешь права жениться на белой женщине. Ты – высокопоставленный китайский чиновник, мандарин и советник Трона Дракона. Евнухи с огромными мечами просто выгонят тебя из Запретного города.
Он вздрогнул, и это мистическое «что-то» исчезло. Теперь его лицо было напряженным и даже злым.
– Когда-то давно я любил одну женщину. Она должна была стать моей первой женой и избранницей моего сердца, но она употребляла опиум. От этого она и умерла. Она была племянницей вдовствующей императрицы.
Он продолжал нежно поглаживать ее щеку, но при этом его голос звучал довольно твердо.
– С того времени у меня появилась цель, и эта цель стала самой главной целью моей жизни, – сказал мандарин. – Моя задача – положить конец торговле опиумом в Китае. Сын Небес и его вдовствующая мать возложили на меня эту важную миссию. До тех пор пока я выполняю свою работу, нахожу и уничтожаю это зло, я могу делать все, что захочу. Я могу убить любого по своему усмотрению. – Чжи-Ган отвел руку от ее лица. – Я даже могу жениться на белой женщине, – добавил он после небольшой паузы.
Анна глубоко вздохнула и внимательно посмотрела на него. В его глазах полыхал огонь. В них отражалось все – и непоколебимая преданность своему делу, и свобода от необходимости оправдывать свои действия и решения. Ей нужно было что-то ответить, и она сделала вид, что не боится его.
– Я не верю тебе, – солгала Анна. – Никто в Запретном городе не признает мужчину, у которого белая жена.
– Мы не в Запретном городе, – заметил Чжи-Ган и резко встал на ноги, так что его длинная коса подпрыгнула за спиной. – Приведи себя в пристойный вид, жена. Нам предстоит встреча с губернатором.
Он ушел, и она вновь с ужасом осознала, что оказалась в безвыходном положении. Неужели отныне она полностью зависит от этого мужчины? Ее жизнь, ее безопасность, ее будущее – все это находится в руках палача. Она не могла бы сказать однозначно, хорошо это или плохо, но в дикой стране, которая называется Китаем, он, будучи императорским палачом, олицетворял собой закон.
Странно, но сейчас его занятие уже не казалось ей таким ужасным, как раньше. Палач убивает людей, но делает это с определенной целью – он стремится положить конец торговле наркотиками. И она не может ненавидеть его за это. Ей было известно, что торговцы опиумом продают еще и маленьких девочек. Странно, но когда Анна решила смириться со своим положением, она почувствовала себя намного увереннее. Если теперь ее жизнью будет распоряжаться палач, то она будет помогать ему во всем, ожидая удобного момента, чтобы осуществить задуманное.
Она сделала все возможное, чтобы тщательно вымыться, а потом занялась туникой, которую дала мадам Суй. Зная, что ей предстоит встреча губернатором, Анна постаралась подогнать одежду по своей фигуре, чтобы она не висела на ней, как мешок. Закончив приводить себя в порядок, она в сопровождении охранника поднялась на второй этаж к своему так называемому мужу-мандарину. Войдя в комнату, она увидела, что он разговаривает со своим другом-слугой. Цзин-Ли выглядел усталым. Он сидел, понурив голову. От его обычной веселости не осталось и следа.
– Оба сбежали, – говорил Цзин-Ли палачу. – А теперь, когда работорговец мертв... – Он замолчал, качая головой.
Анна замедлила шаг. Работорговец? Значит, напавший на нее мужчина, чью кровь она никак не может смыть с себя, работорговец? Ее могли избить, изнасиловать, а потом продать в какой-нибудь бордель. Она украдкой посмотрела на палача. Сообразив, что мандарин спас ее от ужасной участи, она почувствовала себя не в своей тарелке. Больше всего Анну раздражало то, что она, вспоминая об этом страшном происшествии, пропускала самые неприятные моменты и думала только о том, как палач держал ее на руках. Он крепко обнял ее своими сильными руками, и ей сразу стало тепло и уютно. Он что-то говорил ей, но она не могла вспомнить, что именно. Скорее всего, он пытался успокоить и подбодрить ее.
Все это было так необычно, что просто не укладывалось в голове. Анна чувствовала себя совершенно сбитой с толку. Ей просто хотелось уехать, хотелось вернуться в Англию. Там, по крайней мере, не случаются такие странные вещи. Об этом ей рассказывали в миссии. Сестры говорили, что в Англии живут цивилизованные люди, и жизнь там подчинена строгому распорядку. Она не понимала, что это значит, но не оставляла надежды побывать в далекой стране и посмотреть на ее жителей собственными глазами. Ей не терпелось узнать, что же такого хорошего есть в этой Англии. Но поскольку у нее не было возможности туда поехать, то сейчас все ее мысли были заняты тем, как бы достать опиум и выкурить трубку. Однако вместо курительной трубки неожиданно явился ее загадочный супруг, который с каждой минутой казался ей все более и более... привлекательным.
Тем временем Цзин-Ли продолжал что-то тихо бормотать.
– Нам не стоит оставаться здесь. С нами никто не станет разговаривать. Нужно ехать в Шанхай.
Палач удивленно посмотрел на него.
– Подожди там, – сказал он, указав другу на дверь. – Поешь пока рисового отвара.
Цзин-Ли охватил такой ужас, что, посмотрев на него, Анна чуть не засмеялась. Мандарин же не удержался и прыснул от смеха. Затем он перевел взгляд на нее, и у Анны перехватило дыхание. Во рту сразу появилась какая-то сухость, а сердце стало биться медленнее. Она не понимала, почему ее тело так странно реагирует на внимание этого мужчины. Но когда он смотрел на нее, у нее все замирало внутри.
И тут палач засмеялся еще громче.
– Ты выглядишь, как мокрая цапля, которую завернули в мешок, – произнес он сквозь смех.
Анну обидели его слова, хотя она, конечно, понимала, что он прав. Мокрые пряди волос прилипли к голове, а туника из грубого полотна, которую она подвязала веревкой, чтобы хоть как-то подчеркнуть свою талию, действительно напоминала мешок. Когда Анна осмотрела себя, она не могла не согласиться с этим замечанием. Но она очень старалась придать себе более привлекательный вид. Она хотела...
– И все-таки ты очень красивая, – неожиданно сказал мандарин и добавил: – Даже в этом одеянии. Мне еще ни разу не приходилось встречать белую женщину, на которую я смотрел бы, затаив дыхание.
Анна облегченно вздохнула. Этот мужчина был таким непредсказуемым, что она не понимала, как реагировать на все его выходки. Он мог засмеяться в самый неподходящий момент, он всегда говорил то, что думает. Казалось, у этого человека весьма переменчивый нрав, а сам он ограничен и лишен проницательности. И все же под этой маской таился холодный, расчетливый ум и нечто... темное. Очень темное. Оно притягивало ее. Помедлив, Анна плавной походкой направилась к нему.
– Я сделала все, что было в моих силах, – глядя ему в глаза, сказала она.
Мандарин уже не смеялся.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он и приветливо улыбнулся ей.
Анна вздохнула, пытаясь унять бушевавшую в ее душе бурю противоречивых чувств.
– Я хочу уехать из Китая, – призналась она, а потом, испугавшись, что выдала себя с головой, крепко сжала губы. Что с ней, в конце концов, происходит? Нужно думать, прежде чем говорить!
Улыбка сразу же исчезла с лица палача, и все его тело словно бы обмякло.
– Жить в Китае, конечно же, небезопасно. Поживи со мной хотя бы некоторое время, и я подумаю, как тебе помочь.
Она заставила себя улыбнуться. Конечно, он сейчас солгал ей, и они оба понимали это. Но, посмотрев ему в глаза, она почти поверила.
– Вы – очень хороший бизнесмен, – пробормотала Анна. Она хотела сказать «мошенник», но не знала, как это звучит по-китайски. К тому же ее приемный отец всегда, когда пытался обмануть чиновников, называл себя бизнесменом.
Мандарин в ужасе отшатнулся от нее.
– Ты всегда намеренно обижаешь тех, кто хочет тебе помочь?
Она недоуменно захлопала ресницами. В окружении ее отца это слово считалось самым большим комплиментом. Но, как выяснилось, не для палача.
– Однако... – пробормотала она.
– Я – ученый, белая женщина! Я изучал Хуана Ди Цзиня и Сюнь Цзы. Я вел дискуссии на темы морали с самим императором! Я – последователь учения Конфуция и сторонник... – Он еще какое-то время продолжал говорить громко и страстно, перечисляя какие-то неизвестные имена и названия. Она же изумленно смотрела на него, забыв даже извиниться.
Когда же он, желая подчеркнуть важность последних слов, ударил кулаком по столу, Анна вздрогнула и сказала первое, что пришло на ум:
– Неудивительно, что мы первыми изобрели военные корабли.
В комнате воцарилась напряженная тишина. Эта тишина действовала ей на нервы. Наконец она не выдержала и, пристыженная, опустила голову. Кто она такая, чтобы давать этому человеку советы по поводу того, как нужно управлять страной? От него сейчас зависела ее жизнь. Нужно быть последней идиоткой, чтобы так дразнить его. Но теперь уже поздно сожалеть. Слово не воробей, вылетит – не поймаешь. Краем глаза она заметила, как Цзин-Ли шагнул к ней и поднял руку, собираясь ударить. Она зажмурилась и съежилась в ожидании удара. В конце концов, она вполне заслужила подобное обращение: недопустимо быть такой глупой.
Но ее не ударили. Вместо этого она услышала громкий голос палача:
– Объясни, что ты хотела этим сказать.
Анна подняла голову и изумленно посмотрела на него. Дело в том, что она уже забыла, о чем шла речь. Подумаешь, брякнула какую-то ерунду. Она посмела оскорбить мандарина в его собственной стране. Это ни к чему хорошему не приведет. Хотя то, что она сказала, совсем не ерунда.
