Текст книги "Непокорная тигрица"
Автор книги: Джейд Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)
Глава 18
– Значит, это и есть мой новый зять?
Чжи-Ган резко сел на кровати. Лежавшая рядом с ним Анна вздрогнула от неожиданности и испуганно вскрикнула.
Чжи-Ган спустил одну ногу с кровати и прищурился. Когда же его зрение несколько прояснилось, он замер от неожиданности, увидев, словно в тумане, печальную картину. Уже наступило утро. Они с Анной, совершенно голые, лежали на кровати, а с обеих сторон от их ложа стояли незнакомые мужчины. Один из них, огромный китаец, держал в руках ножи Чжи-Гана с рукоятками из оленьего рога. Другой, белый мужчина средних лет с длинными седыми усами, презрительно ухмылялся. И наконец, третий, жилистый китаец, с равнодушным видом поигрывал пистолетом.
Почему он не слышал, как они вошли? И где его очки?
Чжи-Ган смерил взглядом мужчину, который стоял к нему ближе всех и, язвительно улыбаясь, угрожал ему его же собственными ножами. Этот сукин сын делал вид, что он не знает, как управляться с отточенными, стальными клинками. Хотя он сжимал руками не середину рукоятки, его пальцы, тем не менее, лежали совершенно правильно и он в одно мгновение смог бы поменять хватку. Чжи-Ган старался ничем не выдавать своей злости, поскольку понимал, что этот мужчина хорошо владеет ножами и разоружить его будет непросто.
– И какая же ты у него по счету жена, Анна? – растягивая слова, медленно произнес белый мужчина. – Шестая или седьмая?
Краем глаза Чжи-Ган увидел, что Анна подняла голову.
– Я его единственная жена, – с достоинством ответила она.
Чжи-Ган вздрогнул. Это было не совсем так, но он не располагал временем, чтобы пуститься в обстоятельные объяснения. Приемный отец Анны, Сэмюель, презрительно засмеялся.
– Сомневаюсь в этом, дочь. Искренне сомневаюсь.
Чжи-Ган вскочил с кровати, совершенно не стесняясь своей наготы. Хотя для китайца он был довольно высокого роста, белый мужчина оказался не ниже его, а громила, поигрывал ножами, и вовсе гораздо выше.
– Выйдите из нашей спальни, – с холодным высокомерием произнес Чжи-Ган. Этому он научился у самого императора. Потом он схватил покрывало и набросил его на Анну. Она закуталась в него, оставив свободными ноги.
Посмотрев на нее, он невольно порадовался. Другая женщина на ее месте стала бы кричать и биться в истерике, но его жена не опустится до подобных глупостей. Она уже подтянула под себя ноги, приготовившись отражать нападение. Однако никакого нападения не будет. Чжи-Ган подошел к белому мужчине и пристально посмотрел на него. Он увидел, что этот мужчина далеко не молод – вокруг рта залегли глубокие морщины, да и спина заметно сгорбилась. Это уже было кое-что.
– Подождите за дверью, пока мы оденемся, – приказал Чжи-Ган. – Попросите принести вам чай и клецки.
Сэмюель слегка откинул голову и скрестил руки на своей широкой груди.
– Уверяю вас, что моя дочь привыкла к тому, что в ее спальне постоянно толпятся мужчины, – ухмыльнувшись, сказал он.
– Это неправда! – крикнула Анна, покраснев от стыда.
– Меня не интересует, что было в прошлом, – заявил Чжи-Ган, раздраженно взмахнув рукой. – Меня интересует только настоящее и будущее. – И, понизив голос, он добавил: – Или вы немедленно уйдете, или я, несмотря на настойчивые просьбы моей жены, найду себе других поставщиков.
Сэмюель, окинув Чжи-Гана холодным взглядом, процедил сквозь зубы:
– Или я прикончу тебя за то, что ты убил Половинку.
– Половинка был... – начала Анна, но Чжи-Ган жестом заставил ее замолчать.
– Этот идиот посмел прикоснуться к моей жене, – сказал он. Вспомнив об этом, он почувствовал, как в нем закипает злость. – Если бы вас это действительно волновало, то я был бы уже мертв. – Чжи-Ган, как и Сэмюель, скрестил на груди руки. – Уходите немедленно, иначе вы больше никогда не увидите ни вашу дочь, ни меня. Я найду себе других компаньонов.
Сэмюель огляделся по сторонам, а потом пристально посмотрел на Анну.
– Для меня это не новость. Я уже давно контролирую провинцию Цзянсу.
– Губернатор Бай мертв! – взволнованно крикнула Анна. – Его убили за то, что он крал деньги, – добавила она и, повернувшись, посмотрела на Чжи-Гана. – Теперь он новый губернатор, и тебе придется заключить с ним новый договор.
Разозлившись, Сэмюель двинулся прямо на нее.
– Ты смеешь угрожать мне после того, как сбежала с целым мешком товара?
Анна вздрогнула, но при этом ее голос звучал довольно жестко:
– Мне нужно было скрыться. За мной гнался палач.
Сэмюель выругался и сплюнул.
– Но я еще никогда не возвращалась к тебе с пустыми руками, – напомнила она, а потом едва слышно добавила: – И ты это знаешь так же хорошо, как и я.
Сэмюель недовольно скривился.
– Твой муж – новый губернатор этой провинции. Гм. Посмотрим, что из этого выйдет. – Он перевел взгляд на Чжи-Гана и сказал: – Я буду в кабинете. Поторопитесь. Я не люблю ждать. – Плотно сжав губы, Сэмюель повернулся и вышел из комнаты. За ним двинулись его люди. Последним шел мужчина, державший в руках ножи Чжи-Гана.
Чжи-Ган подождал, пока за ними закроется дверь, и, повернувшись к своей жене, спросил:
– С тобой все в порядке?
Анна кивнула и, протянув руку, схватила свою одежду.
– А с тобой?
– Не понимаю, почему я не слышал, как они вошли, – пробормотал он, хотя давно понял причину происшедшего. То, что ему довелось испытать этой ночью, было не только потрясающе прекрасным, но и крайне утомительным. В результате он впал в глубокое забытье. Но даже сейчас он не мог думать ни о чем другом, кроме этой женщины. Даже сейчас, когда эти ужасные люди вышли из комнаты, он не мог оторвать глаз от ее прекрасного тела. Анна как раз надевала юбку. Он смотрел на округлые бедра, на то, как при каждом движении подпрыгивают тяжелые груди, вспоминал ее запах, ее вкус, ее радость.
Их радость.
Их любовь.
Он сел на кровать, стараясь прийти в себя, и начал одеваться. Неужели он действительно полюбил белую женщину? Женщину, которая была наркокурьером и дочерью самого главного опиумного барона? Все это просто в голове не укладывалось. Но разве он не знал об этом?
– С тобой все в порядке? – снова спросила Анна. Ее голос проник в его мысли так же легко, как и она сама проникала в него.
Он молча кивнул, натягивая сапоги. Ему нужно все как следует обдумать. В конце концов он – императорский палач и должен выполнять свои обязанности. От этого сейчас зависели их жизни.
И все же он постоянно возвращался к тому, что произошло этой ночью. Он никогда не думал, что станет героем китайского любовного романа, где, как правило, герои-любовники испытывают невероятные страдания, но потом все заканчивается их трагической смертью. Ему пришлось много работать, а его семье пожертвовать всем, даже собственной дочерью, чтобы он мог получить высокую должность при дворе и стать влиятельным человеком. Он мог выбрать себе в жены любую девушку. Почему же он связал свою жизнь с белой женщиной-наркокурьером?
Чжи-Ган завязал тунику так, чтобы она не стесняла его движений, если придется обороняться. Он не позволит Сэмюелю и дальше заниматься мерзкой торговлей. Он заключит с ним сделку, а потом вернется сюда с батальоном солдат. Так будет безопаснее для него. И для Анны. У него сейчас просто нет другого выбора.
– Ты уже почти оделся, – сказала Анна, подавая ему очки.
Он посмотрел на нее и нахмурился. Анна уже полностью привела себя в порядок, даже успела заколоть волосы, чтобы они ей не мешали. Заметив его смущение, она улыбнулась.
– Мы с тобой уже почти закончили все наши дела, – тихо произнесла она. – Нам необходимо завершить только одно, последнее, дело. После этого каждый пойдет своей дорогой.
Она хотела сказать, что скоро сядет на корабль капитана Джонаса и уплывет к своей семье в Англию. Что ж, так все и должно быть. Он кивнул, но внезапно почувствовал такую боль, как будто его грудь готова была разорваться на части. Эта боль казалась просто нестерпимой.
– Нам лучше немного задержаться, – сказал Чжи-Ган, надевая очки. Посмотрев на Анну, он увидел, какой она была невероятно красивой. – Мы сейчас в невыгодном положении.
Анна медленно подошла к нему, и он моментально раскрыл ей свои объятия. Прижавшись лицом к ее волосам, он крепко обнял ее и почувствовал, как утихает боль. Анна подняла к нему лицо, и он подумал, что она хочет его поцеловать.
Однако перед тем как их губы встретились, она прошептала ему на ухо:
– Мы не можем больше кормить всех этой ложью. Кто-нибудь обязательно узнает тебя, и мы уже никогда не сможем подобраться так близко к Сэмюелю. Нам необходимо прямо сейчас положить всему этому конец.
Чжи-Ган вздохнул, чувствуя, что его начинает обуревать злость: как в такой момент она может трезво рассуждать и думать о том, чтобы побыстрее расправиться с Сэмюелем? Однако он вынужден был признать, что, будучи сильной женщиной, Анна мыслит последовательно и ясно, а он, в отличие от нее, все еще находится в плену удивительных грез, навеянных воспоминаниями об этой чудесной ночи. Неужели она действительно так спокойна, как хочет казаться? Или...
Он слегка отстранился от нее и внимательно посмотрел ей в глаза.
– Ночью ты сказала, что любишь меня.
Он увидел в глазах Анны явное смятение, но буквально через несколько мгновений она снова взяла себя в руки и спокойно посмотрела на него. Она не стала прятать от него свои печальные глаза.
– Да, сказала, – после паузы прошептала она. – И это правда, – добавила она и, оглянувшись на дверь, добавила: – Сэмюель не любит долго ждать.
Чжи-Ган кивнул, понимая, что она сейчас делает то, что и должна делать – отметает назад свое прошлое и думает о настоящем. Но с какой удивительной легкостью она делает это! Ему не мешало бы последовать ее примеру, но его все еще терзали сомнения. Может, он все неправильно понял и она действительно любит его? Но разве это имеет какое-то значение?
– У меня есть еще жены, – неожиданно для себя самого признался Чжи-Ган. – Одна из них уже умерла, а на другой я женился по политическим соображениям. Она для меня ничего не значит, но...
Анна прижала палец к его губам, заставляя его замолчать.
– Мне все равно, – сказала она и, закрыв глаза, прижалась лбом к его лбу. – Это правда. Я люблю тебя, и мне все равно, есть у тебя другие жены или нет.
– У меня только одна жена, – прошептал Чжи-Ган. – Это ты.
Ему хотелось поцеловать ее, крепко обнять и признаться в своих чувствах, но на это уже не осталось времени. Одно было понятно – если они останутся в этой комнате, то ничего не смогут сделать. Сейчас нужно разобраться с Сэмюелем. Он снова должен стать палачом. И как только все это закончится...
Анна уедет в Англию, и это будет правильно.
Чжи-Ган кивнул, в последний раз вдыхая ее неповторимый аромат.
– Итак, будь что будет, – решительно произнес он и, отойдя от нее, повернулся лицом к самому злейшему врагу Китая.
В кабинете пахло паленым чаем. Анна не сразу узнала этот запах, но, вспомнив его, закрыла глаза и предалась воспоминаниям. Ее родной отец любил турецкий кофе. Сэмюелю Фитцпатрику тоже нравился ароматный напиток, и это, как ни странно, когда-то послужило причиной ее привязанности к нему.
Стоявший рядом с Анной Чжи-Ган, который, похоже, никогда раньше не пробовал кофе, недовольно поморщился, и ей пришлось объяснить, что это такое.
– Это турецкий кофе, – сказала она, посмотрев на мужчин, которые стояли возле двери. У них в руках не было ни пистолетов, ни ножей. Их позвали сюда просто для устрашения, но Анна почувствовала, как у нее по спине пробежал холодок, когда она вместе с Чжи-Ганом вошла в кабинет. Сэмюель сидел за столом Половинки и, прикрыв от удовольствия глаза, попивал кофе.
– Приветствую тебя, дочь, – сказал он и, поставив чашку на стол, посмотрел на Чжи-Гана. – Приветствую вас, мандарин.
Чжи-Ган слегка склонил голову, отдавая дань вежливости, и бросил мрачный взгляд на головорезов.
– Их присутствие здесь обязательно?
– Да, – коротко ответил Сэмюель и повернулся к Анне: – Неужели я не заслужил того, чтобы меня поцеловала собственная дочь?
Анна почувствовала, что краснеет.
– Конечно. – Она наклонилась к нему через стол, подумав о том, что этот человек ей не отец. Он использовал ее привязанность к нему в своих корыстных целях. Он... дал ей все, что она хотела, и даже намного больше. Но сейчас она хотела убить Сэмюеля за то, что он с ней сделал, за его преступления против Китая. И все-таки она чувствовала, что между ними по-прежнему существует связь. Сэмюель Фитцпатрик был единственным человеком, который знал ее настоящего отца.
Все эти мысли пронеслись у нее в голове, когда она наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку. Он поднял к ней лицо, и она почувствовала знакомый запах табака, одеколона и опиума. Сам он редко принимал опиум, но всегда имел его при себе и охотно делился зельем с другими. Он даже носил с собой иглу для своих самых уважаемых клиентов.
Посмотрев на его пиджак, Анна подумала, что знакомая деревянная коробочка сейчас, наверное, находится в его левом кармане. Она выпрямилась, чувствуя на себе его пристальный взгляд. Может, это проявление отеческих чувств? Или он не доверяет ей? Интересно, что он сейчас чувствует по отношению к ней?
– Итак, значит, это твой новый муж, – медленно произнес Сэмюель. – Расскажи мне, как все это произошло.
– Конечно, расскажу, – заверила его Анна и, затаив дыхание, начала сочинять очередную сказку. – Как я уже говорила, мне пришлось уносить ноги от палача... – Слова легко слетали с ее губ, потому что эту историю Анна уже много раз прокручивала в голове, начиная с той самой ночи, когда она придумала ее для жен губернатора Бая. История о том, как они с Чжи-Ганом страстно любят друг друга и даже мысли не допускают, что могут когда-нибудь расстаться, стала для нее волшебной сказкой, ее талисманом.
– И ты сама смогла добраться до Великого канала? – подозрительно посмотрев на нее, спросил Сэмюель.
Анна гордо вскинула голову. Вот уж в этом он мог бы и не сомневаться!
– Если нужда заставит, я могу стать чрезвычайно изобретательной.
– Что ж, охотно верю, – сказал Сэмюель и улыбнулся.
Чжи-Ган вышел вперед, желая продемонстрировать, что ни к чему не обязывающая болтовня раздражает его.
– Все эти душещипательные истории хороши для женской компании. А сейчас, жена, подойди ко мне и стань рядом.
Анна вздрогнула, услышав, каким не терпящим возражений тоном говорил с ней Чжи-Ган. Ее нежный ночной любовник исчез. Вместо него снова появился палач. Она повернулась, чтобы исполнить его приказ, но Сэмюель схватил ее за руку и, похоже, не собирался отпускать от себя. Она попыталась вырваться, но он крепко держал ее, не давая уйти.
– Отец, – мягко произнесла Анна. – Я теперь замужняя женщина. Мое место возле него.
– Он – китаец, – возразил Сэмюель. – А я признаю только те браки, которые заключены по христианским обычаям, – заявил он. – Стой здесь. Постарайся убедить меня в том, что этот брак – законный.
Анна недоуменно захлопала ресницами. Сколько раз он вот так, с любовью и нежностью смотрел на нее! Теперь она понимала, что все это сплошной обман. Разве может человек, испытующий к своей дочери нежные чувства, вынудить ее стать наркокурьером, зная, насколько это опасно? Тем не менее Анне почему-то казалось, что Сэмюель действительно любит ее.
По крайней мере, казалось до тех пор, пока она не встретила Чжи-Гана и не поняла, что значит настоящая любовь и забота. Сэмюель – обманщик, он просто умело манипулирует людьми. И она улыбнулась своему приемному отцу радостной, несколько глуповатой улыбкой, хотя сердцем была сейчас вместе с Чжи-Ганом.
– Признаешь ты это или нет, – спокойно произнесла она, – но мы...
– Ему это неинтересно, – вмешался Чжи-Ган. – Ему просто хочется узнать, действительно ли ты говоришь правду о том, что я готов заключить с ним новую сделку, – сказал он и посмотрел на Анну. – Он думает, что я его обманываю.
– Но почему? – удивилась Анна.
– Потому что курьеры – это люди, которых используют для определенных целей, – ответил Чжи-Ган. – Ты мне нужна была только для того, чтобы я мог встретиться с ним. И сейчас ты должна уйти, а мы с твоим отцом продолжим вести переговоры.
Анна прищурилась и посмотрела на Чжи-Гана, пытаясь понять его истинные намерения. Может, это действительно правда? Может, он и в самом деле использовал ее для того, чтобы встретиться с Сэмюелем? Нет, конечно нет. Ведь они так много пережили вместе! Чжи-Ган просто не хочет подвергать ее опасности и рассчитывает расправиться с Сэмюелем в одиночку. У Анны отлегло от души, но в то же время она не собиралась уступать ему. Нет, Чжи-Гану не удастся избавиться от нее. Она хочет досмотреть этот спектакль до самого конца.
Чжи-Ган сейчас был похож на наемников Сэмюеля. Он стал таким же грубым и расчетливым. Китайцы никогда не выказывают своих истинных чувств. Вежливость у них практически возведена в ранг религии. Ей, однако, казалось, что все эти отрицательные эмоции Чжи-Гана заполнили комнату, как темный, зловещий дым.
– Вам нужны девочки, – сказал он, – а мне нужен опиум. Я теперь новый губернатор провинции Цзянсу и могу поставлять вам необходимый товар. Вы же должны убедить меня в том, что сможете снабжать меня опиумом.
Сэмюель удивленно выгнул свои густые брови.
– Вы сомневаетесь в том, что белый человекможет поставлять вам опиум?
– Он все подвергает сомнению, – вставила Анна, пожав плечами. Она сделала это намеренно, чтобы попытаться высвободить свою руку из рук приемного отца. Ей это не удалось. Руки у него были сильными, и он крепко держал ее рядом с собой. Тогда она повернулась к Чжи-Гану, чтобы продолжить игру под названием «переговоры». – У него есть опиум, – твердо произнесла она.
– У него действительно есть девочки? – обратился Сэмюель к Анне. – Я имею в виду молоденьких и смазливых.
Анна недовольно скривилась.
– Это бедная провинция, но у крестьян по-прежнему рождается много детей, и они продают своих дочерей. Китай есть Китай.
Сэмюель презрительно усмехнулся и снова принялся пить свой кофе.
– Что поделаешь – язычники!
– Но вы же делаете на этом деньги! – крикнул Чжи-Ган, находившийся по другую сторону стола.
Анна удивленно посмотрела на него. Что он делает? Он не сможет сейчас убить Сэмюеля. Их разделяет стол. И он никогда не выйдет из этой комнаты, если Сэмюель заподозрит что-то неладное.
– А что еще остается делать бедным девочкам? – вздохнув, сказал Сэмюель и покачал головой. – Многие из них либо умирают от голода, либо раздвигают ноги, став восьмой или девятой женой какого-нибудь старого мандарина. По крайней мере, в публичном доме им платят за их работу. – Сэмюель повернулся к Чжи-Гану: – Вы получите свой опиум.
Чжи-Ган не ответил. Он продолжал играть роль нового покупателя, но Анна видела, что он едва сдерживает переполнявший его гнев. К счастью, лицо Чжи-Гана оставалось абсолютно спокойным. В конце концов он кивнул в знак того, что принимает предложение Сэмюеля, и посмотрел на руку Анны, которую тот продолжал крепко держать.
– Отпустите мою жену, – сказал он, – ей здесь больше не место.
– Нет, вы ошибаетесь, – произнес Сэмюель. – Она – мой лучший курьер. Во всяком случае, была им, пока не стала пробовать товар, – добавил он и, наклонившись, посмотрел в глаза Анне. – Так вот почему ты вышла за него замуж? Ты знала, что я больше не дам тебе опиума. После того как ты оставила своего отца ни с чем...
– Покупатель мертв, отец! – воскликнула Анна. – Его разрубили пополам, как кусок мяса, прямо у меня на глазах.
– Кто этот покупатель? – спокойно спросил Чжи-Ган.
– Губернатор Вань, – тихо ответила Анна. Она очень хорошо помнила ту ночь, несмотря на то что накануне изрядно накурилась опиума. Часто, когда она смотрела на Чжи-Гана в такие моменты, как сейчас, когда его глаза были непроницаемо черными, а на губах играла презрительная усмешка, ей становилось страшно.
Чжи-Ган пожал плечами.
– Он просто идиот, а жены у него еще глупее, чем он сам, – сказал он. – Мужчине можно простить женитьбу на глупой женщине только в том случае, если он запретит ей показываться на людях и будет держать ее подальше от любопытных ушей. Я имею в виду осведомителей палача.
– Так что же случилось с губернатором Ванем? – спросил Сэмюель, поворачиваясь к нему.
Анна напряглась.
– Я не знаю, – ответил Чжи-Ган. – Но если мне известно, что он и его друзья употребляют опиум – много опиума, – то и палач запросто мог узнать об этом.
Сэмюель медленно протянул руку и взял свою чашку.
– А вы уверены, что сможете избежать подобной участи? – спросил он, прищурившись.
Чжи-Ган презрительно засмеялся.
– У меня нет жены-идиотки.
Глаза белого человека округлились от удивления.
– Вы так считаете? – спросил он. – Ваша белая жена принимает опиум. Она очень любит его и вряд ли сможет обойтись без него. Я прав, Анна?
Анна все еще думала о смерти губернатора Ваня. А еще она мысленно задавалась вопросом, когда же наконец ее муж прекратит эту опасную игру с Сэмюелем и начнет действовать. Однако, услышав слова приемного отца, она почувствовала, что ее лицо залилось густой краской стыда.
– Но ведь ты сам дал мне попробовать эту отраву! – возмущенно крикнула Анна.
– Сколько ты принимаешь опиума? – перебил ее Сэмюель. – Сколько опиума из той партии, которая предназначалась Ваню, оказалось в твоем желудке?
– Нисколько, – прошептала она и, заметив, что Сэмюель презрительно усмехнулся, добавила: – Ни крупицы.
Похоже, он не поверил ей. Тогда она посмотрела на Чжи-Гана. Он верил ей. Анна поняла это по его темным глазам, по тому, как смягчилось его лицо. Он знал, что она завязала с опиумом и пыталась окончательно подавить в себе пагубную страсть, которая отравляла ей жизнь. Он верил в нее, и в его глазах она нашла поддержку, необходимую ей для того, чтобы доиграть свою роль до конца.
– Может быть, совсем немного, – призналась Анна и виновато улыбнулась.
Сэмюель просто грохнул от смеха.
– Теперь вы понимаете, на ком женились?
– Я это делаю очень осторожно! – крикнула Анна. – Я только тогда принимаю опиум, когда праздную с клиентом. Ты же сам учил меня этому, – уже тише добавила она. – Я не наркоманка. – Она лгала, но прекрасно понимала, насколько важна сейчас эта ложь. У нее уже выработалась стойкая зависимость от опиума, и ей вновь и вновь будет хотеться испытать то сладкое забвение, которое он дарит. Но больше, чем это чудесное забвение, она любила Чжи-Гана. Его ласки, его нежные прикосновения – все это действовало в сто раз сильнее, чем опиум.
Она посмотрела на своего возлюбленного. Ей хотелось, чтобы он знал, о чем она сейчас думает, и понял, что она не лжет. И потом, она не так глупа, как думает ее отец. В этот момент Чжи-Ган встал и подошел к ней. Он обнял Анну, прижавшись лицом к ее волосам. Он просто держал ее в своих объятиях, а она ощущала теплоту его тела, его одобрение, его любовь.
Анна услышала, как переговаривались охранники, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, и почувствовала, как Сэмюель наконец-то отпустил ее руку. Скорее всего, для того, чтобы иметь возможность защищаться, если в этом возникнет необходимость. Но ничего необычного не произошло – просто муж обнимал свою жену. Когда в комнате стало тихо, Анна подняла глаза и посмотрела на Чжи-Гана.
– Прости меня, – прошептала она, продолжая играть свою роль. – Мне уже не так хочется опиума, как раньше...
– Я знаю, – ответил он, и по его глазам она поняла, что он отличает правду от той лжи, которую она вынуждена сейчас говорить. – А теперь иди в нашу комнату. Мы же с твоим отцом закончим свои дела.
Анна поняла, что он имеет в виду. Чжи-Ган уже стоял возле стола и, наверное, собирался убить Сэмюеля сразу после ее ухода. Она молча кивнула ему в знак согласия. Пришло время для того, чтобы он выполнил свою работу. Прежде чем покинуть кабинет, она повернулась и в последний раз посмотрела на приемного отца.
– Я всего лишь хотела, чтобы у меня был отец, который любил бы меня. Ты намеренно сделал меня наркоманкой и заставил выполнять для тебя эту грязную работу.
Сэмюель покачал головой, и на его губах появилась презрительная улыбка.
– Не стоит обвинять меня в этом, девочка. С того самого дня, как я с тобой познакомился, ты все время откуда-то пыталась сбежать – из приюта, из Шанхая, отовсюду. – Он ухмыльнулся и посмотрел на Чжи-Гана, давая ему понять, что брак для нее – это просто еще один способ остановиться. – Я лишь направил твою энергию в нужное русло, и только.
Анна застыла на месте, потрясенная тем, что услышала. Потом она покачала головой, выражая свой протест. Она понимала: что бы она сейчас ни сказала в свою защиту, ничего уже изменить нельзя. Сэмюель говорил чистую правду.
Анна снова посмотрела на Чжи-Гана, ища поддержки.
– Это ложь, – заявила она. – Он все подстроил. Он использовал меня...
Чжи-Ган нахмурился. Но не потому, что он поверил ей и что его возмутило несправедливое отношение приемного отца к своей дочери. Он искренне удивился тому, что Анна отрицала очевидное.
– Я знал, что ты все время куда-то бежишь, – сказал Чжи-Ган.
Такова была неприглядная правда.
По ее телу прокатилась волна лихорадочной дрожи. Да, она всю жизнь бежит. Сначала она убегала от своей няни, потом из приюта, потом из Шанхая и, наконец, от себя и своей ужасной жизни, что случалось каждый раз после принятия опиума. Прижав руки к груди, Анна вздрогнула, с горечью осознав, что так все и было.
– Но это не имеет никакого значения, – мягко произнес Чжи-Ган. – Иди, Анна. Я скоро к тебе присоединюсь.
Она посмотрела на него. Его слова поразили ее еще больше. Любимый мужчина предлагал сейчас то, чего ей больше всего хотелось – еще один побег. Она убежит, а Чжи-Ган в это время отомстит за нее. Потом она уедет в Англию. Постепенно дойдет до того, что она снова начнет курить опиум.
– Нет, – пробормотала она, чувствуя, как ею овладевает страх, и осознавая, что пришло время остановиться.
Анна сама не понимала, откуда у нее взялась эта сила. Еще несколько недель назад одна мысль об этом заставила бы ее потянуться за трубкой с опиумом. Однако сейчас, глядя на широкие плечи Чжи-Гана, на черные дуги его бровей и зная, что он поймет и поддержит ее, она могла переложить свое бремя на него. Он с радостью согласится ей помочь, но она знала, что у него на душе тоже лежит тяжелый груз. Ей было известно, какие страдания он испытывает из-за того, что совершил, будучи еще ребенком. Ей известно, что, став палачом, Чжи-Ган не может избавиться от ночных кошмаров. Нет, она не собирается утяжелять его ношу. Она не станет еще одной заблудшей душой, заботу о которой ему придется взять на себя. Пришло время самой нести ответственность за свои поступки и за свою жизнь.
Анна гордо расправила плечи, чувствуя, что ее сердце просто выскакивает из груди.
– Ты знаешь, что такого рода дела всегда вызывают у меня головную боль, – солгала она. – Дело в том, что, сколько бы вы ни торговались, все равно будет так, как всегда, – сказала она, вживаясь в роль торговца. Она лучше других знала, на каких условиях обычно заключает сделки Сэмюель.
– Три девушки в месяц, – посоветовала она Чжи-Гану. – Согласен?
Чжи-Ган кивнул. В его темных глазах она заметила тревогу. Он боялся за нее и не хотел, чтобы она оказалась в самой гуще предстоящей драки.
Анна ободряюще улыбнулась ему. В первый раз в жизни она собиралась сражаться, а не бежать. Сама по себе мысль об этом была ужасной, но в то же время она вдохновляла ее. Через несколько минут она, возможно, умрет, но по крайней мере умрет не от наркотиков.
Она повернулась к своему приемному отцу:
– В какой бордель попадут все эти девочки?
– Он может привозить их...
– Нет! – воскликнула она. – Говори, в какие именно бордели? Напиши мне их названия. Я проверю, попадут ли девочки туда, куда нужно.
Сэмюель посмотрел на нее, недоверчиво прищурившись.
– С каких это пор ты решила заниматься девочками?
Анна потупилась.
– Я решила, что нужно принимать мир таким, какой он есть. И еще я хочу доставить удовольствие своему мужу.
Сэмюель прыснул от смеха.
– Ты хочешь сказать, что, боясь лишиться опиума, готова заниматься девочками?
Она укоризненно посмотрела на него, давая понять, что он оскорбил ее.
– Я смогу вести дело лучше, чем Половинка! Я сделаю так, чтобы у них здесь была вполне пристойная жизнь. Чтобы каждая девочка смогла получить достойное вознаграждение за жертву, которую ей пришлось принести. – Несмотря на пылкость, с которой она бросилась объяснять причину своего решения, Анна поняла, что Сэмюель не до конца поверил ей.
Выдержав паузу, она пришла к выводу, что ей следует действовать без промедления.
– Половинка мертв, отец! – запальчиво крикнула Анна. – Я могу взять это дело в свои руки, и ты будешь получать постоянную прибыль. Никто не знает тебя лучше, чем я, и никто не сможет лучше меня управлять всеми этими борделями. Кому еще, кроме меня, ты сможешь доверить это дело? – Она недовольно сморщила свой носик. – К тому же мне не нужно будет пробовать этот товар.
Сэмюель задумался. И Чжи-Ган тоже. Он не понял, что собирается предпринять его возлюбленная. Но для него это уже не имело никакого значения. Он сразу все поймет, когда она передаст ему список борделей своего отца. Таким образом он узнает названия всех притонов, в которых мучают девушек, травят их наркотиками, заставляя заниматься проституцией. И он, будучи палачом, лично будет решать, что необходимо сделать для того, чтобы ни одной девушке больше не довелось пережить то, что пережила его сестра.
Тем временем Сэмюель, поразмыслив над предложением Анны, нарушил тишину:
– Я думал, что ты теперь замужняя женщина и не проявишь интереса...
Она шумно вздохнула.
– Хватит, отец. Мой муж понимает, что я не хочу всю свою жизнь торчать в такой дыре, как Цзянсу. И мы оба хотим получать хорошие деньги, а это возможно только в Шанхае. Ты не доверяешь мне? Ты не хочешь, чтобы я заняла место Половинки? – спросила Анна и стала ждать, когда Сэмюель решит, достойна она или нет. И он наконец понял, куда она клонит.
– Я понимаю, что тебе не терпится отпраздновать, – сказал он.
Анна покраснела и, опустив глаза, украдкой посмотрела на левый карман его пиджака.
– Я могу и подождать, – тихо произнесла она.
Он сунул руку в карман и достал оттуда деревянный футляр. В нем лежал стеклянный шприц. Сэмюель положил футляр на стол. Из другого кармана он вытащил маленький мешочек с опиумом. Она чувствовала его запах, ощущала его сладковатый привкус на языке и даже представляла, как он попадает в ее вену. Она только что решила пойти против своего отца, решила действовать, вместо того чтобы убегать, и вот снова теряет свою силу при виде простого бархатного мешочка.
– Ну так как, начнем? – спросил Сэмюель. – Не хочешь отпраздновать, пока мы с твоим мужем закончим наши переговоры?
