Текст книги "Непокорная тигрица"
Автор книги: Джейд Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)
– Хочу, – ответила Анна и подумала: «Нет! Не хочу». Она глубоко вздохнула и сказала то, чего еще никогда не говорила: – До тех пор пока ты контролируешь торговлю опиумом, ты контролируешь меня. – Посмотрев на Чжи-Гана, она добавила: – И его тоже. Поэтому позволь мне вести торговлю девочками. Ты будешь платить мне опиумом. – Она протянула руку к бархатному мешочку. – Мы оба разбогатеем на этом деле.
Сэмюель схватил ее за тонкое запястье. В этом маленьком мешочке было много опиума. Он не позволит ей так просто заполучить его. Не сейчас. Сначала ему нужно заключить сделку, в которой он был заинтересован. Стоявший рядом с Анной Чжи-Ган напрягся. Он хотел защитить свою жену, и это желание, словно волна, окутывало ее и поддерживало. Когда он был рядом с ней, она чувствовала себя настолько сильной, что могла бросить вызов отцу и сделать то, что следует сделать.
– Сколько у тебя борделей? Как мне вести эту торговлю? – не отставала она от Сэмюеля.
– Сколько опиума ты хочешь? – в свою очередь поинтересовался Сэмюель.
Анна пожала плечами.
– Мы можем продавать тридцать фунтов в месяц, – сказала она. Услышав эту невероятно огромную цифру, все, кто находился в комнате, засмеялись. Все, кроме Чжи-Гана. Она ожидала именно такой реакции, надеясь на то, что охранники расслабятся и потеряют бдительность. Они знали, как обычно заключаются сделки. Сначала стороны долго торгуются по поводу цены, а потом начинают праздновать. Их помощь уже не нужна, и они могут расслабиться и просто наблюдать за тем, что происходит.
– Тридцать фунтов – это не смешное число, – с серьезным видом возразила Анна, но в этот момент Чжи-Ган вышел вперед.
– За трех красивых девчонок? Двадцать пять фунтов в месяц, не меньше. В Цзянсу большие потребности в опиуме.
Сэмюель отпустил руку Анны и повернулся к Чжи-Гану. Оба мужчины отчаянно торговались между собой, и, похоже, оба получали от этого истинное удовольствие. Переговоры шли своим обычным ходом, и Сэмюель постепенно расслабился. Он позволил Анне взять бархатный мешочек и деревянный футляр.
Она же не стала терять время даром и быстро нашла все необходимое в шкафу, который стоял позади стола. Потом она подогрела опиум и наполнила им шприц. Анна действовала быстро и умело – сказывался многолетний опыт. Стоявший за ее спиной Чжи-Ган подошел еще ближе, но не настолько близко, чтобы нанести удар. Анна сейчас стояла между ним и Сэмюелем. Просто возле стола было очень мало места.
– Мне нужен этот список, отец, – пробормотала она, делая вид, будто полностью поглощена своими приготовлениями. – Список всех твоих поставщиков. Тех, которые привозят тебе девочек. Мне нужен не только список борделей. Я думаю, что мне стоит взять под свой контроль все поставки.
Сэмюель бросил на нее настороженный взгляд, но она даже не повернулась к нему. Сейчас она подогревала опиум, а этот процесс требовал внимания и осторожности. Но Анна поняла, что он решил проверить, не дрожат ли у нее руки. Если бы он заметил хотя бы малейшую дрожь, то сразу бы понял, что она до сих пор сидит на наркотиках, а значит, доверять ей ни в коем случае нельзя.
Благодаря Чжи-Гану Анна уже несколько недель не принимала опиум, и сейчас все ее движения были четкими и уверенными. Она посмотрела на Сэмюеля.
– Хочешь снять первую пробу?
С ее стороны это был тактический ход. Дело в том, что ни один наркоман ни за что на свете не откажется от первой пробы. Таким способом она пыталась доказать Сэмюелю, что она не так глупа, как он думает. По правде говоря, ей нелегко было произнести эти слова, однако она заставила себя это сделать и даже улыбнулась для убедительности.
Сэмюель покачал головой в ответ. Ему все это явно нравилось.
– Предложи своему мужу снять первую пробу, – сказал он.
Чжи-Ган отказался.
– Что ж, мне больше достанется, – сказала Анна, и в этот момент у нее действительно задрожали руки. Искушение было так велико, что она с трудом сдерживала себя. Может, ничего страшного не случится, если она попробует немного? Просто для того, чтобы все это выглядело более убедительно...
Анна ловко взяла в руки шприц и наполнила его жидкостью. Чистый опиум, попав прямо в вену, подарит ей неземное наслаждение. Потом она повернулась и посмотрела на Сэмюеля.
– Мне нужны все расходные книги Половинки, отец, – довольно бесцеремонно заявила она. – Я хочу внимательно просмотреть их. Мне нужно понять, кто привозит девочек и сколько за это получает опиума.
– Конечно, конечно, – ответил Сэмюель, взмахнув рукой. – Всему свое время.
Анна снова положила на стол мешочек с опиумом. Затем она отбросила в сторону палочку, с помощью которой подогревала ложку, чтобы расплавить порошок. Она убрала все, кроме шприца. Его она крепко держала в руке, направляя иглу прямо себе в вену.
– Разве я когда-нибудь делала что-то против твоей воли?
Сэмюель удивленно посмотрел на нее.
– Ты всегда была прекрасной дочерью.
– Итак, это означает «нет»? Но почему? Я всегда точно исполняла твои приказы, всегда делала именно то, что требовалось. И даже, как мне кажется, намного больше.
Теперь Сэмюель широко и радостно улыбался.
– Конечно. Я очень беспокоился, когда ты сбежала, но... ты прекрасно устроилась.
– Я никогда не забывала о тебе, – сказала она.
– Да уж. – Он снисходительно кивнул ей.
– Тогда позволь мне заняться этим, – продолжала настаивать Анна. – Я хочу, чтобы ты убедился в том, что я могу принести тебе большую пользу. Я готова к тому, чтобы ты контролировал все мои действия, но дай мне показать, каким по-настоящему прибыльным делом может стать торговля живым товаром. Скажи, где хранятся все расходные книги Половинки.
Сэмюель посмотрел на Чжи-Гана, а потом снова на нее.
– Ты их искала, но так и не нашла, я прав?
Она кивнула.
– Потому что они у меня. Вот здесь. – Он указал на кожаную сумку, стоявшую возле его ног. – Половинка почти не умел писать. Этот идиот все хранил в своей тупой башке.
Анна, не скрывая иронии, усмехнулась.
– И поэтому тебе самому пришлось вести все записи. Поверь, из меня получится прекрасный управляющий.
Сэмюель снова улыбнулся.
– Да, – сказал он и наклонился.
Анна наблюдала за тем, как он, подняв сумку, поставил ее на стол и открыл. Внутри лежали толстые книги. Анне они были хорошо знакомы. Она помнила, как однажды Сэмюель записал ее имя в одну из книг. Тогда она этим очень гордилась. Это были именно те документы, в которых нуждался Чжи-Ган. Сведения, содержавшиеся в этих книгах, наверняка помогут уничтожить огромную сеть торговцев наркотиками и малолетними проститутками. А это означало, что наступил момент, чтобы покончить с ее приемным отцом и его грязным бизнесом. Теперь она сможет вырваться из-под власти Сэмюеля и стать свободной.
И все-таки она чувствовала себя не в своей тарелке. Как только дело дошло до того, чтобы убить человека – пусть даже этот человек был самым отпетым негодяем, – оказалось, что это чертовски трудно. Но Анна вспомнила, как подло он ее обманывал, а еще о том, сколько семей разрушилось из-за его опиума и скольких девочек он сделал проститутками. А самое главное, она понимала, что этот человек никогда не остановится. Кто-то должен положить конец его грязному бизнесу. И это, скорее всего, придется сделать ей. И немедленно.
Сэмюель сидел, склонившись над своими книгами, и она с размаху воткнула шприц прямо ему в шею. Прежде чем он успел понять, что происходит, Анна впрыснула в его тело огромную дозу чистого опиума. Но он быстро оправился от шока и пришел в ярость.
Той дозы опиума, которую она ему ввела, хватило бы для того, чтобы убить сразу трех человек. Однако для этого опиум должен попасть прямо в кровь. Анна не смогла попасть в вену, а это означало, что он будет умирать достаточно медленно.
В следующее мгновение в комнате воцарился самый настоящий хаос. Сэмюель зарычал от злости и, схватившись своей огромной ручищей за шею, пытался вытащить из нее шприц. Наркотик еще не успел подействовать, и он двигался с невероятной быстротой. Свободной рукой он вцепился в Анну и с силой швырнул ее к стене, а другой выдернул шприц.
– Убейте их! – закричал он.
Охранники, которые успели сообразить, что происходит на самом деле, вытащили оружие. Но Чжи-Ган лишил их возможности воспользоваться им. Пока Сэмюель вытаскивал шприц из своей шеи, он схватил со стола мешочек с опиумом и бросил его в лицо того охранника, у которого был пистолет. Белый порошок, находившийся в мешочке, попал прямо в глаза охраннику, и он, закрыв руками лицо, выронил пистолет.
Но второй мужчина, тот, который держал в руках ножи Чжи-Гана, бросился в атаку. Похожий на огромную обезьяну, он действовал быстро, но очень неуклюже. Пока он махал клинками перед лицом Чжи-Гана, тот ловко отступил назад и схватил Анну за руку. В этот момент Сэмюель поднял голову и посмотрел на Чжи-Гана. Его лицо стало багровым от ярости.
– Я возьму на себя Сэмюеля! – крикнула Чжи-Гану Анна. Ее голос звучал уверенно и громко, несмотря на то что после удара о стену у нее слегка кружилась голова и она не могла понять, почему Сэмюель все еще крепко стоит на ногах, а не дергается в предсмертных судорогах, лежа на полу.
Чжи-Ган хотел ей что-то сказать. Она поняла это по его лицу, но охранник, яростно размахивая ножами, уже подбежал к столу, и ей пришлось прижаться к стене. Единственным человеком, для которого эти ножи сейчас представляли опасность, был Сэмюель, который грозно надвигался на Анну и при этом ловко уклонялся от смертоносной стали.
Но она заметила, что Сэмюель тяжело дышит и двигается как-то медленно и неуверенно.
– Ах ты, шлюха! – заорал он. – Мерзкая шлюха!
Он поднял свой массивный кулак, намереваясь ударить ее. Анна хорошо владела несколькими боевыми приемами, которым, кстати, обучил ее сам Сэмюель. Наклонив голову, она резко ударила его плечом в грудь. Он задохнулся от злости и стал молотить ее кулаками по спине. После первого удара у Анны онемело плечо, а второй удар угодил прямо в поясницу. Анна закричала от боли и упала на колени.
Она с трудом дышала и уже не оказывала никакого сопротивления, покорно снося тяжелые удары Сэмюеля. Она хорошо понимала, что ей нужно продержаться до тех пор, пока не подействует опиум.
Внезапно обрушившийся на нее град ударов резко прекратился. Краем глаза она заметила, как Чжи-Ган с размаху ударил Сэмюеля кулаком в лицо. В тот же миг ее приемный отец взревел от злости и споткнулся об открытую сумку, которая валялась на полу. Анна подняла голову и ахнула: Чжи-Ган швырнул Сэмюеля на стол, подставив его под ножи, которыми размахивал охранник.
Испустив вздох изумления, охранник пытался сообразить, что ему теперь делать. Сэмюель же протянул руку и хотел схватить Чжи-Гана. Но ему не удалось это сделать. Скользнув по плечу Сэмюеля, нож охранника вонзился ему в шею. Хлынул фонтан крови, и оба – приемный отец Анны и охранник – громко закричали.
Анна выпрямилась. Ей нужно было увидеть то, к чему она так стремилась. Она совершенно не жалела о том, к каким последствиям привели ее действия. Но не успела она подняться на ноги, как к ней подбежал Чжи-Ган и, с силой нажав руками ей на плечи, заставил пригнуться. Через секунду раздался выстрел. Стрелял второй охранник.
Чжи-Ган перескочил через стол и ударил кулаком в лицо перепуганного охранника, который случайно всадил нож в шею Сэмюеля. Анна услышала еще два или три глухих удара – плоть билась о плоть, – а потом раздался громкий стон и какое-то неясное бормотание. Она взмолилась, чтобы это был охранник с ножами, а не Чжи-Ган, который мог получить смертельный удар. Не может же...
Подняв голову, она выглянула из-под стола и, увидев направленное на нее дуло пистолета, громко вскрикнула от ужаса. И тут Чжи-Ган, уже державший в руке свой нож, подскочил к охраннику, целившемуся в нее.
Анна вновь пригнулась и на четвереньках поползла вдоль стола. Она должна помочь ему! Понимая, что именно она заварила всю эту кашу, Анна не могла допустить, чтобы Чжи-Ган сражался в одиночку.
Однако уже было поздно. Когда она подползла к краю стола, то увидела, что Сэмюель и первый охранник были мертвы. А тот охранник, который целился в нее из пистолета, медленно оседал на пол. В его груди торчал нож с рукояткой из оленьего рога.
Она изумленно оглядывалась по сторонам. Вид крови и смерти давно стал для нее привычным зрелищем, но ей понадобилось время, чтобы полностью осознать то, что здесь произошло. И она посмотрела на Чжи-Гана. Он резко повернулся, так что его черная косичка свесилась через плечо, и бросил взгляд на охранника. В его глазах полыхал гнев. Затем он протянул руку и, схватившись за рукоятку, вытащил свой нож из мертвого тела.
– Ты не ранен? – спросила Анна.
– А ты? – Его вопрос прозвучал почти одновременно с ее вопросом.
И оба быстро ответили друг другу:
– Со мной все в порядке. Ни одной царапины.
В комнате стало тихо. Они долго смотрели друг на друга, а затем еще раз огляделись по сторонам. Окончательно осознав, что здесь произошло, Анна тихо сказала:
– Все. Теперь я свободна.
– Рано или поздно, но я все равно бы сделал это, – так же тихо произнес Чжи-Ган. – Тебе не нужно...
– Нужно. На твоих плечах и так лежит тяжелая ноша. Этот груз я возьму на себя, – заявила она, поднимаясь на ноги. – Теперь мне уже не нужно никуда бежать.
Он кивнул, глядя на нее своими печальными глазами. Затем, посмотрев на мертвых мужчин, лежавших на полу, Чжи-Ган, словно повинуясь внезапному порыву, подбежал к ней и заключил ее в объятия. Все произошло так быстро, что Анна даже не успела вздохнуть. Она уткнулась лицом ему в грудь и, обхватив руками, со всей силой, на которую только была способна, прижала его к себе.
– У тебя есть записи Сэмюеля, – пробормотала она. – Теперь ты сможешь узнать, откуда еще, кроме Цзянсу, привозили девушек в его бордели. Надеюсь, ты все-таки положишь всему этому конец. Ты...
Чжи-Ган закрыл ей рот поцелуем. Его губы с такой силой прижимались к ее губам, что она почувствовала, как все ее тело задрожало от восторга. Он ласкал ее своим языком так, как будто заявлял о своих правах на нее. Она всецело принадлежала ему, и его язык, проникнув в ее рот, гладил ее зубы и легонько щекотал нёбо. Она полностью открылась для него. Она наполнялась им, как бы позволяя ему выжечь на себе клеймо, означающее, что отныне она является его собственностью.
Она теперь душой и телом принадлежала ему. И когда Чжи-Ган, тяжело дыша, отстранился от нее, она посмотрела в его глаза и поняла, что ей снова придется убежать. На этот раз от себя самой. Она уедет в Англию, но, поскольку жизнь в Китае стала частью ее души, она всегда будет вспоминать о ней с болью в сердце.
Из дневника Анны Марии Томпсон
1 января 1900 г.
Новый год, новый век и новое решение: я уезжаю из Китая. Палач преследует меня повсюду. Я ощущаю на себе его взгляд. Он ищет меня. Это не может быть правдой, ведь он даже не знает о моем существовании. Однако я чувствую его. Я просто больше не могу так жить.
Итак, я уезжаю. Я сяду на корабль и уплыву отсюда. Мне все равно куда. Наверное, в Англию. Может быть, мои дедушка и бабушка, увидев меня, изменят свое решение. Я стану их блудным сыном, вернее, дочерью. Они крепко обнимут меня и устроят в мою честь праздник. Может быть...
Но какое все это имеет значение? Я уезжаю, потому что палач идет по моим пятам. Если он найдет меня, то я уже никогда не смогу уехать...
Я с ужасом думаю о том, какой страшный приговор ожидает Англию на суде Божьем за все то беззаконие, которое наши соотечественники творили в Китае.
Уильям Глэдстоун, 1842 г.
Чудесное исцеление от всяческого зла, несправедливости, тревог, печалей и преступлений против человечества заключается только в слове «любовь». Любовь – это божественная энергия, которая повсюду порождает и возрождает жизнь.
Лидия Мария Чайлд
Глава 19
Анна молчала. Трупы уже убрали, стены и пол отмыли от крови, и ее руки еще были влажными после того, как она тщательно ополоснула их. И все-таки сейчас ей почему-то было очень хорошо. Ей казалось, что она выздоровела после долгой болезни или пришла в себя после тяжелой операции. Опухоль вырезали, пациент идет на поправку, и все теперь будет хорошо.
Она стояла возле двери и наблюдала за сидевшим у стола Чжи-Ганом. Его очки сползли на самый кончик носа. Он был полностью поглощен изучением лежавших перед ним расходных книг. В этот момент у нее снова защемило сердце. В последние несколько часов оно у нее часто болело.
Пришло время подумать о новой жизни, которая начнется у нее в Англии. Чжи-Гану не нужна белая жена, а у нее нет никакого желания оставаться в стране, где она познала столько горя. Во всяком случае она пыталась убедить себя в этом.
Сейчас ей не хотелось думать о будущем, и она подошла к нему, сказав то, что ей первым пришло в голову:
– Ты можешь читать по-английски?
– Плохо, – отозвался Чжи-Ган и посмотрел на нее. – Ты, я вижу, уже собрала свои вещи и подготовилась к отъезду.
Анна посмотрела на небольшой узел, который держала в руках. Вещей у нее было очень мало – два платья из прочной хлопчатобумажной ткани и шаль, в которую она их завернула. По английским меркам, конечно, крайне мало, но, пока она будет плыть на корабле, ей этого вполне хватит. Как только она снова ступит на твердую землю, то обязательно купит себе что-нибудь в английском духе.
– У меня есть деньги в Шанхайском банке. Я сниму их со счета и к вечеру буду уже на корабле.
– Это прекрасно, если, конечно, у тебя достаточно денег.
Она кивнула в ответ. Денег у нее было вполне достаточно, чтобы обустроиться где угодно.
– А что собираешься делать ты? – поинтересовалась Анна и приблизилась к Чжи-Гану почти вплотную. Ей хотелось в последний раз сократить расстояние между ними. – Тебе придется иметь дело не только с китайцами, но и с белыми. Долго ли ты сможешь водить их за нос, рассказывая эту сказку?
– Какую сказку? – спросил Чжи-Ган, прищурившись.
– О том, что Сэмюель жив и что ты управляешь от его имени, – спокойно произнесла она, уже догадавшись о его намерениях. Чжи-Ган надеялся, что преступная сеть, сплетенная Сэмюелем, просуществует еще довольно долго и ему удастся выследить всех торговцев опиумом и живым товаром, которые замешаны в этом деле.
Он медленно покачал головой.
– Наверное, недолго.
– Но ты все же хочешь попытаться, не так ли? Ты собираешься...
Чжи-Ган вдруг напрягся.
– Я – императорский палач. И я выполню свой долг. – Эти слова прозвучали как торжественная клятва. И все-таки это была какая-то мрачная клятва, наполненная болью и отчаянием. А та сила, с которой она была произнесена, являлась неотъемлемой частью самого Чжи-Гана. Она определяла предназначение этого человека и в то же время обнажала его сердце.
По крайней мере, подумала Анна, она облегчила его ношу, сделав хоть что-то полезное для этой несчастной страны. Если бы только...
– Что ты будешь делать в Англии? – спросил Чжи-Ган, с утомленным видом вставая из-за стола.
Анна растерялась от неожиданности.
– Я... разыщу свою семью, – сказала она. – Они примут меня с распростертыми объятиями и устроят праздник в честь моего возвращения. В этом я даже не сомневаюсь. А потом я буду пить чай и есть пончики до тех пор, пока не лопну.
Он кивнул и встал из-за стола.
– Ты любишь чай и пончики?
– О да, – солгала Анна. Она никогда в жизни не ела пончиков.
– А как же наш брак? – неожиданно спросил Чжи-Ган, понизив голос почти до шепота, и она почувствовала, как у нее по коже побежали мурашки. – Как ты им все это объяснишь?
Анна повернулась к нему лицом и неуверенно ответила:
– Не знаю... Они, скорее всего, захотят выдать меня замуж. В Англии так заведено. Я... мм... я скажу им, что я вдова. Тогда, наверное, они поймут, почему я не хочу снова выходить замуж.
– Но ведь я не умер, – сказал Чжи-Ган, подходя к ней.
Она не стала уклоняться от него, хотя ей очень хотелось сделать это. У него же сейчас было несколько странное настроение – не палач и не любовник, а так, нечто среднее между ними.
И все же у нее больше не возникало желания удариться в бега. Поэтому она гордо распрямила плечи и посмотрела ему в глаза.
– Ты женился на мне только для того, чтобы получить законное право убить меня.
Он кивнул.
– Да, именно так я тебе все это и объяснил.
Анна бросила на него недоверчивый взгляд.
– Так это ложь?
Чжи-Ган смотрел на нее сверху вниз своими темными загадочными глазами.
– Конечно. Я думаю, мне просто хотелось иметь законные основания для того, чтобы затащить тебя в постель. – Он чуть заметно пожал плечами. – Одному Богу известно, почему я это сделал. Во всяком случае мне трудно сказать что-нибудь вразумительное.
Анна внимательно следила за ним, пытаясь понять, что он сейчас чувствует. Она чувствовала, что в его душе по-прежнему темно, и знала, что эта темнота всегда будет с ним. И не только потому, что он палач, – просто Чжи-Ган никогда не забудет о том, какие страдания пришлось перенести Маленькой Жемчужине по его вине. И тем не менее она увидела в его душе и нечто светлое – то, отчего блестели его глаза и расплывались в улыбке губы.
– Теперь ты знаешь, чего хочешь, – мягко произнесла Анна. Это был не вопрос, а скорее утверждение. Она поняла, что это правда, ибо заметила, каким спокойным и уверенным стал Чжи-Ган.
– Я всегда это знал. Я хочу положить конец торговле людьми. Я хочу сделать это еще и потому, что работорговля тесно связана с торговлей опиумом.
Анна догадывалась, что это еще не вся правда.
– Существует кое-что еще, – сказала она и, протянув руку, прижала ладонь к его груди. Ей хотелось почувствовать неразрывную связь с любимым человеком, хотелось ощутить, как бьется его сердце.
Сердце Чжи-Гана билось гулко и часто.
Она посмотрела на него.
– Чего ты сейчас хочешь?
– Ты вручила мне сильное оружие. Если я останусь в Шанхае, то смогу выдавать себя за Сэмюеля и постепенно вырву...
– Да, да! – воскликнула она, прервав его речь. – Я знаю это.
– Поддерживая миф о том, что твой приемный отец жив, я смогу сделать это намного быстрее, но только при условии, что... что ты будешь помогать мне. – Чжи-Ган указал на книги Сэмюеля. – Некоторые из этих записей зашифрованы.
Анна посмотрела ему в глаза и на этот раз все-таки отошла от него, сделав шаг назад. Но только для того, чтобы не броситься в его объятия. Для нее сейчас важно было понять, чего именно он хочет.
– Ты хочешь, чтобы я помогла тебе расшифровать записи Сэмюеля?
– А еще выследить всех курьеров и помочь проникнуть в публичные дома, чтобы я мог выявить тех, кто торгует живым товаром.
У нее бешено забилось сердце, и сказка о счастливой жизни в Англии в одно мгновение потеряла для нее всякую привлекательность. Теперь перед ней открывались новые, весьма заманчивые перспективы. Она может остаться в Шанхае и помогать Чжи-Гану. И она действительно сумеет оказать ему огромную помощь.
– Я хочу тебе помочь, – сказала Анна. Эти слова вырвались у нее помимо ее воли. Ей отчаянно хотелось этого, так же отчаянно, как когда-то хотелось опиума.
– Тогда сделай это, – твердо произнес он.
– Я... – У Анны задрожал голос, и она замолчала, пытаясь справиться с волнением. – Неужели ты не понимаешь? Я стремлюсь покончить со своей прошлой жизнью. Я не хочу больше снабжать клиентов опиумом и девочками. Я не хочу быть чужой на этой ужасной земле! – Она наконец осмелилась облечь в слова свои самые сокровенные мечты. – Я мечтаю о том, чтобы стать уважаемой женщиной, иметь мужа и детей.
Чжи-Ган ничего не ответил. Просто погладил ее по плечам. Его ладони были такими теплыми, и гладил он ее так нежно, что она невольно прильнула к нему. Но Чжи-Ган слегка отстранился от нее, и его рука медленно заскользила вниз по ее телу до самого живота.
– Возможно, это уже случилось и в тебе растет маленький человечек.
Анна почувствовала, как у нее задрожали руки, и она сжала их в кулаки, чтобы он не догадался, как сильно ей этого хотелось. Она испытывала смешанное чувство страха и радости. Ребенок полуангличанин-полукитаец? И все же, подумав о том, что у нее будет мальчик, такой же страстный и решительный, как Чжи-Ган, или девочка с такими же, как у него, выразительными темными глазами, она ощутила сладкую боль в сердце. А что, если это правда и она действительно беременна? Да, ей хотелось этого больше всего на свете, однако... что же ей теперь делать?
– Нет, этого не может быть! – взволнованно воскликнула Анна. – Я не смогу справиться с этим сама. Я просто не представляю, что я буду делать. Я не могу...
– Если ты уедешь в Англию, тебе и в самом деле придется нелегко, – согласился он. – Там ты будешь в полном одиночестве.
Она не ответила ему. Вероятно, Чжи-Ган, как и она, догадывался, что у нее в Англии нет никакой семьи.
– Оставайся со мной, Анна. Мы будем жить вместе с моей сестрой. Ты поможешь мне положить конец страшному злу, которое отравляет Китай, – сказал он и, нежно погладив ее по животу, добавил: – У твоих детей будет отец и защитник. – Он пронзительно посмотрел на нее. – Чего еще тебе желать?
– Мне больше нечего желать, – солгала она.
– Анна... – произнес Чжи-Ган и убрал руку с ее живота. – Анна... – повторил он и осторожно взял ее за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.
– Ты любишь меня? – неожиданно для самой себя спросила она. Уже в следующее мгновение, осознав смысл прозвучавшего вопроса, она пришла в ужас. В ее глазах заблестели слезы. Но Анна уже не могла себя сдерживать. – Я давно тебя люблю, – прошептала она. – Помнишь ту историю, которую я рассказывала вдовам губернатора? Так вот, это не просто красивая ложь. Я говорила о том, что на самом деле чувствую, – призналась она и глубоко вздохнула. – Чжи-Ган, я люблю тебя и хочу, чтобы ты тоже меня любил. Но я белая. Я развозила по всей стране опиум. Я наркоманка. Во мне собрано все, что вызывает у тебя ненависть, не говоря уже о том, какими ужасными делами я занималась. Ты...
Чжи-Ган поцеловал ее. Крепко прижав свои губы к ее губам, он заставил ее слегка приоткрыть рот. Его язык, проникнув в нее, снова и снова клеймил ее, как будто Чжи-Ган заявлял свои права на нее. И так же, как раньше, она подчинилась, полностью отдаваясь ему. Этот мужчина был ее спасением, ее любовью, и она умрет, если он не будет любить ее. Он должен нуждаться в ней так же, как она нуждается в нем.
Анна отстранилась от него и посмотрела ему в глаза, ожидая увидеть в них только сожаление о том, что сказочной мечте о любви не суждено сбыться. Однако...
– Я люблю тебя, Анна, – искренно произнес Чжи-Ган. Эти простые слова прозвучали так неожиданно, что она уставилась на него, открыв от удивления рот.
– Но... Ноя...
– Да, ты далеко не идеальна, Анна. Но я ведь уже женился на тебе, белая беглянка. И сделал это только потому, что ты вызывала во мне огромную, непреодолимую страсть.
– Страсть, – прошептала она. – Это не любовь.
– Нет, это любовь, – возразил он. – Я люблю тебя. Я полюбил тебя задолго до того, как ты сочинила красивую сказку о нашей романтической любви. Задолго до того, как я искал тебя по всей провинции Цзянсу. Мне кажется, что я полюбил тебя в тот самый момент, когда ты проклинала меня возле Великого канала.
– Но почему? – чуть слышно спросила она. – За что ты полюбил меня?
Чжи-Ган пожал плечами. Ему совершенно не хотелось разбираться во всех этих тонкостях.
– Сердцу не прикажешь. Оно живет своей особенной жизнью. Мое сердце выбрало тебя.
Анна задумалась над его словами и поняла, что он прав. Доказательством тому были его крепкие объятия.
– Но ты угрожал убить меня! – воскликнула она и ударила его кулаком в грудь.
Он кивнул.
– Такое тоже иногда происходит, когда мужчина влюбляется. Мне очень не понравилось, что я попал в ловушку. Да еще к белой женщине-наркокурьеру.
– Это не я тебя поймала в ловушку, – заметила Анна. – Это ты взял меня в плен!
Он улыбнулся и прижался лбом к ее лбу.
– Ты останешься в Китае, прекрасная Анна? Ты поможешь мне уничтожить то зло, которое разрушает эту страну? Ты...
– Ты хочешь узнать, согласна ли я растить вместе с тобой наших детей, каждую ночь наслаждаться любовью в твоей постели и, проснувшись утром, помогать тебе во всех твоих делах?
– Да, – сказал он.
– Да, – ответила она.
А дальше события развивались с невероятной быстротой. Не успела она и глазом моргнуть, как Чжи-Ган подхватил ее на руки. Она выпустила из рук узелок со своими вещами, и он понес ее в спальню. Потом они целовали и ласкали друг друга, восторженно радуясь своему воссоединению. И в этот раз все было еще прекраснее, чем раньше, потому что они по-настоящему любили друг друга.
И вместе достигли вершины наслаждения.
Уже намного позже, когда Анна, совершенно обессиленная, лежала рядом с ним, Чжи-Ган поцеловал ее в лоб и сказал:
– Если захочешь, мы начнем изучать религию моей сестры. Мы постигнем тайну бессмертия и, возможно, вознесемся на Небеса.
Анна кивнула, с большим трудом заставив себя пошевелиться. Он действительно был удивительным, восхитительным и неутомимым любовником, который мог довести женщину до полного изнеможения.
– Небеса... это прекрасно, – пробормотала она и, слегка приподняв голову, посмотрела ему в глаза. – Скажи мне, чем этоотличается от того, что происходило сейчас между нами?
Чжи-Ган задумался на какое-то время, а потом ласково посмотрел на нее и еще крепче прижал к себе.
– Ты права, – после паузы сказал он. – Мы с тобой уже достигли своих небес.
Анна усмехнулась.
– Тогда я остаюсь здесь. Навсегда.
Внимание!
Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.
После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.
Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.
