Текст книги "Непокорная тигрица"

Автор книги: Джейд Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Когда Сэмюель посмотрел на меня, я просто не поверила в то, что именно этого человека долгое время называла своим отцом. Когда же он заговорил ледяным голосом, то меня пробрало до дрожи. Даже сейчас, вспоминая об этом, я содрогаюсь от страха.

– Хороший курьер может сколотить себе целое состояние, – холодно произнес Сэмюель, – а плохой курьер умирает.

Я поняла, что он хотел сказать нам. Жизнь за воротами миссии протекает по определенным законам. Если ты нарушишь эти законы, то можешь поплатиться своей жизнью.

Я все поняла. И даже более того. Я приняла решение.

– Я пойду по этой дороге, – твердо произнесла я.

Я знаю, что поразила его своим ответом. Сэмюель удивленно выгнул брови и улыбнулся. Его улыбка была такой ласковой, как у человека, который в первый раз увидел своего ребенка. Я уже видела подобное в миссии и знаю, что это такое. Сэмюель смотрел на меня именно так, и это даже лучше, чем опиум.

– Я буду твоим курьером, отец, – сказала я. – Я стану самым лучшим твоим курьером.

Однако у них не было другого способа добывать деньги на военные нужды, кроме как занимаясь торговлей наркотиками в Китае, и поэтому мы думаем, что правительство Великобритании должно относиться к этому с некоторой долей терпимости.

Из меморандума,

который якобы написал торговец опиумом

Джеймс Мэтесон,

1840 г.

Глава 13

Чжи-Ган внимательно прислушался, однако за женской ширмой было тихо. Он не услышал ни шепота, ни шуршания шелка – ничего. Похоже, Анны там не было. Внезапно он почувствовал, что у него внутри все сжалось от страха. Неужели она воспользовалась очередной возможностью и снова сбежала? Она могла незаметно выскользнуть из дома и попасть в руки этих людей.

Чжи-Ган тряхнул головой, заставляя себя вернуться к реальности. Он не сможет ее остановить, и она все время будет возвращаться к своему смертельно опасному занятию. Как бы там ни было, но ему все же будет гораздо лучше без этой белой жены. Во всяком случае он пытался себя в этом убедить. Он слегка опустил плечи, чтобы выглядеть менее воинственно. Если эти негодяи признают в нем императорского палача, то немедленно убьют его.

Первая жена Бая так громко рыдала, что у него разболелась голова. Но с другой стороны, это только помогло Чжи-Гану прикинуться больным. Незваные гости вломились в дом, чтобы посмотреть на тело губернатора. Их было пятеро. Вооруженные до зубов наемные убийцы с маленькими мочками ушей и помятыми лицами, на которых был запечатлен злой рок, судя по всему, беспрекословно выполняли приказ еще более жестокого человека, чем они сами.

Чжи-Ган внимательно посмотрел на главаря этой маленькой банды. Этот сукин сын, полукровка, был самым высоким среди них и постоянно сутулился. У него был открытый лоб и маленькие черные смышленые глазки. Он держал в руках тяжелый меч, хотя уже один вид его огромных мясистых кулаков до смерти напугал мадам Бай. Чжи-Ган мысленно выругал себя за то, что раньше не пришел на помощь первой жене. Когда он подошел к гостиной, она уже лишила их единственной надежды на защиту, ибо открыла дверь и впустила их в дом. Они, конечно же, говорили, что просто посмотрят на тело губернатора и сразу уйдут. Только наивная мадам Бай могла поверить в эту ложь.

Сейчас Чжи-Ган ждал удобного момента, чтобы появиться перед незваными гостями, но при этом постоянно прислушивался, не появилась ли Анна. По правде говоря, не было никакой необходимости в том, чтобы она наблюдала за негодяями, которые осматривали тело губернатора, приводя в ужас мадам Бай. Хотя Чжи-Ган понимал, что Анна сейчас в безопасности, он хотел, чтобы она находилась рядом с ним, – только тогда она была бы под его защитой. Прошло еще немного времени, и он понял: медлить нельзя.

Чжи-Ган увидел, как главарь-полукровка вытащил кинжал и уже собирался вонзить его в тело губернатора. Возмущенная до глубины души мадам Бай не могла позволить, чтобы мерзавцы, ворвавшиеся в дом, надругались над телом ее мужа.

– Прекратите немедленно! – закричала она. – Я проклинаю вас за то, что вы собираетесь сделать с мертвым человеком! Пусть его душа...

Она не успела договорить. Получив сильный удар по лицу и закружившись, как юла, женщина отлетела в сторону и натолкнулась на медник, в котором курился ладан. Чжи-Ган подоспел как раз вовремя и поддержал ее, не дав опрокинуть медник. Если бы горящие угли рассыпались по полу, то весь дом сгорел бы буквально у них на глазах.

– Как вы смеете совершать подобное! – закричал он. – Где же ваше уважение к покойному? Неужели вы не боитесь, что его душа накажет вас?

Первая жена громко и возмущенно сопела, прячась за спиной Чжи-Гана, что неимоверно раздражало его. Хотя она помогла ему, так сказать, выйти на сцену, ей и сейчас угрожала смертельная опасность. Один из этих ублюдков мог перерезать женщине горло просто для того, чтобы заставить ее замолчать.

– Все это слишком тяжело для вас, мадам Бай, – повернувшись к ней, сказал Чжи-Ган и ободряюще улыбнулся. – Вам нужно пойти на женскую половину и успокоиться. Я сам здесь все улажу.

Первой жене не нужно было повторять дважды. Она так быстро выбежала из комнаты, что Чжи-Ган даже не успел попросить ее найти Анну. Недовольно поморщившись, он повернулся к главарю-полукровке, который безжалостно резал тело несчастного губернатора.

– Зачем вы издеваетесь над ним? – спокойно спросил Чжи-Ган. У них было слишком мало времени, и за ночь они успели только кое-как сколотить скромный гроб для покойного. Шелковая ткань, которой был обит гроб, в одно мгновение стала красной от крови.

В это время полукровка поднял покрывало, скрывавшее лицо губернатора, и прорычал, даже не повернувшись к Чжи-Гану:

– Ты кто такой?

– Я – новый губернатор, – с достоинством ответил Чжи-Ган. Это, конечно, была ложь, но после того как вдовствующая императрица совершила дворцовый переворот, по всей стране поспешно начали менять губернаторов, назначая верных ей людей. Однако сейчас перевес сил был явно не в его пользу. В доме находились в основном только женщины и дети, и поэтому Чжи-Ган пока не мог продемонстрировать свою силу. Это было бы слишком опасно для остальных, и ему вряд ли удалось бы выиграть сражение. Сейчас ему нужно не злить этого человека, а попытаться договориться с ним.

Здоровяк шмыгнул носом и недовольно поморщился.

– Значит, тебе придется заплатить долги старого губернатора.

Чжи-Ган засмеялся.

– Вы считаете, что деньги появляются из воздуха? Как вы думаете, почему его убили? – спросил он, указывая на покойника. – Из-за многочисленных долгов! Все ценное, что было у него, забрал убийца.

Полукровка поднял голову и посмотрел на него.

– Ничего, мы еще что-нибудь найдем.

– Тогда давайте заключим с вами сделку, – сказал Чжи-Ган. – Могу предложить опиум, девушек-проституток, даже домашнюю скотину, если хотите. Все это я помогу вам продать. Но вам тоже придется выполнять мои условия. И тогда я не буду тратить полученные доходы, другими словами, мне не нужно будет красть ваши деньги.

Парень презрительно усмехнулся.

– Сначала заплати долги.

– Нет, – твердо произнес Чжи-Ган. – Мне кажется, что вам нужно еще кое-что. «Если им нужна Анна, – подумал он, – то они сейчас обязательно скажут об этом».

Главарь вытащил свой меч и злорадно усмехнулся.

– Нам нужны наши деньги. Если не отдашь, мы убьем тебя.

Чжи-Ган почувствовал, что у него просто камень с души свалился. Они не охотятся за Анной, но они жаждут крови, а значит, у него нет выбора. Они убьют его, а потом перевернут вверх дном весь дом, если он их не остановит.

Чжи-Ган так быстро выхватил свои ножи, что охранники главаря не успели даже глазом моргнуть. Двое мужчин упали на пол с перерезанными глотками. Из пятерых врагов осталось только трое, но именно в этот момент Чжи-Ган оказался в безвыходном положении. Оставшиеся в живых выхватили свои мечи.

Чжи-Ган не сдвинулся с места.

– Что ж, – сказал он, пожав плечами, – у меня вон там и там стоят лучники. – Он махнул рукой в сторону двери и окна. – Советую хорошенько подумать, прежде чем нападать на меня. Вас убьют раньше, чем вы успеете сделать хотя бы шаг. – Презрительно прищурившись, Чжи-Ган посмотрел на главаря-полукровку. – Ты умрешь первым.

Парень явно растерялся, однако Чжи-Ган понял, что он был не из робкого десятка.

– Я оставил своих людей возле дома. Может быть, они уже убили твоих лучников.

Чжи-Ган намеренно широко раскрыл глаза, якобы удивившись.

– Если бы их убили, то сейчас именно они лежали бы на полу, истекая кровью. Кроме того, твои мальчишки не способны убить даже собаку. Вряд ли они справятся с моими людьми, – усмехнувшись, добавил он. Ему приходилось рисковать, но это был оправданный риск. Он поверил Анне, а его прелестная маленькая любительница опиума наверняка разбиралась в этом деле гораздо лучше, чем он. И если все это теперь поможет ему...

Полукровка задумался. Он явно не спешил с ответом. Чжи-Ган спокойно ждал, чувствуя, как напряглись его ноги, и поглядывал по сторонам, чтобы не быть застигнутым врасплох. Наконец его противник сделал знак своим людям, чтобы они спрятали оружие.

– Ты даешь нам девчонок – мы даем тебе опиум. По полфунта за каждую.

Чжи-Ган почувствовал, как в нем закипает ярость. Продавать китайских девочек для того, чтобы покупать опиум, – да это просто невиданное зверство! Пытаясь скрыть свой гнев, он медленно подошел к одному из мертвых охранников. Схватившись за кинжал, торчавший из окровавленного горла, он попытался вытащить его и сделал вид, будто для него это довольно трудная задача. Все знали, что императорский палач мастерски управляется со своими ножами, но чем меньше он будет сейчас похож на воина, тем лучше. И он продолжил свои переговоры.

– Ты думаешь, что девочки достанутся тебе так легко? Я хочу десять фунтов за каждую, – сказал он, сжимая в руках оба своих ножа.

– Ха! – презрительно воскликнул полукровка. – Неужели ты рассчитываешь...

Чжи-Ган метнул кинжал в шею ближайшего к нему охранника. Теперь врагов осталось только двое.

– Прекрати немедленно! – закричал полукровка. Потом, выбросив вперед руку с мечом, он кинулся на Чжи-Гана.

Единственный оставшийся в живых товарищ главаря находился буквально в шаге от него. Однако Чжи-Ган был готов к такому повороту событий. Он успел уклониться от удара, а потом нанес главарю ответный удар, обезоружив его. Меч полукровки упал прямо в руку Чжи-Гана, так что он вовремя успел отразить удар другого головореза. Его предположение о том, что эти мерзавцы не умеют сражаться, подтвердилось. Они пытались запугать противника своим оружием, но не умели с ним обращаться. Буквально через несколько секунд товарищ полукровки тоже лежал на полу, напуганный до полусмерти. Главарь же оказался прижатым к гробу, и Чжи-Ган, приставив нож к его горлу, медленно произнес:

– Ты утомил меня. Говори, кто тот кукловод, который дергает тебя за ниточки?

Парень недоуменно скривился.

– Что?

– Он имеет в виду Сэмюеля, идиот, – раздался знакомый женский голос.

Все моментально изменилось, когда в комнату вошла Анна. Рядом с ней стояла одна из жен губернатора – скорее всего, это была вторая жена – и долговязый юноша весьма мрачного вида, лицо которого украшал огромный синяк. Похоже, это был след от трости второй жены.

– Почему ты бросил свой пост? – спросил главарь у этого юноши.

За него ответила Анна.

– Потому что только идиоты нанимают таких тупиц, как он, – сказала она, выходя на середину комнаты и осматривая свежие трупы. – Да, вижу, что ты провернул здесь неплохое дельце, Половинка. – Анна указала рукой на последнего оставшегося в живых охранника и велела: – Ты. Убери их отсюда.

Охранник в нерешительности топтался на месте. Тогда Анна подошла к нему и хлестко ударила его по лицу.

– Здесь я отдаю приказы! Пошевеливайся, иначе я убью тебя!

Парень, явно напуганный, бросился исполнять ее приказ. Чжи-Ган не удивился тому, что Анна командовала с такой уверенностью. У него даже мелькнула мысль о том, скольких людей она успела убить до встречи с ним. Потом он понял, что она, скорее всего, блефует – так же, как и он. Хотя...

В конце концов, он почти ничего не знал об этой женщине. О белой женщине, которая так смело распоряжалась сейчас... Как там она назвала этого парня? Половинка, кажется. Она ведет себя так, будто хорошо знакома с этим ублюдком, а тот повинуется ей и выказывает должное уважение. Если это правда, то Анна не просто наркоманка или обычный курьер. Чжи-Ган вдруг подумал, что женщина, которую он целовал, с которой занимался любовью этой ночью и которая, возможно, даже забеременела от него, и есть руководитель огромной организации торговцев опиумом.

Когда он представил себе все это, у него едва не помутился рассудок. Но он продолжал играть свою роль, изображая из себя нового покупателя, который хочет нажиться на этой грязной торговле.

– Я устал от вас обоих, – раздраженно произнес Чжи-Ган. И это была чистая правда. – Где Сэмюель? Я буду говорить только с ним!

– Вот идиот, – ухмыльнулся Половинка. Похоже, он не смог подобрать другое бранное слово. – Сэмюель не может приехать сюда. Он ведь белый.

Чжи-Ган удивленно пожал плечами.

– Эта женщина тоже белая, но она ведь здесь.

Анна пренебрежительно фыркнула.

– Мы поедем к нему, губернатор. Или вы можете оставить себе ваших девочек и жить без опиума. У нас таких шлюх в Шанхае хоть пруд пруди.

Половинка раздраженно топнул ногой.

– Сэмюель не встречается с покупателями! Это моя забота, – заявил он и, прищурившись, посмотрел на Анну. – Кстати, что ты здесь делаешь? Мы ищем тебя по всему Китаю.

И тут вторая жена решила, что настал самый подходящий момент, чтобы начать действовать. Несмотря на то что она хромала и была довольно хрупкой, женщина умудрилась быстро подойти к полукровке и с силой ударить его по лицу. Учитывая, что в сравнении с огромным парнем она выглядела беспомощной, это показалось столь неожиданным, что все присутствующие просто застыли от удивления.

– Ты, обезьяна-полукровка, нам не о чем больше говорить ни с тобой, ни с ней! – воскликнула вторая жена, гордо выпрямившись. – В этом доме траур! Выметайтесь отсюда и обсуждайте свои грязные делишки где-нибудь в другом месте!

Анна удивленно вскинула брови – почти так, как это делают китаянки.

– Ну что, губернатор? Вы поедете с нами или будете сидеть здесь без опиума и без денег, живя только на то, что может заработать честный чиновник?

Это был вызов. Такого ему еще никогда не говорили. Возможно, ему стоит принять это довольно странное предложение? С помощью солидных взяток он легко может получить эту должность и управлять провинцией, где он когда-то появился на свет. А потом навести порядок, чтобы здесь никогда больше не происходило того, что когда-то случилось с его сестрой.

Или он может, оставаясь императорским палачом, попытаться воплотить в жизнь свою навязчивую идею и положить конец всему этому ужасу. Если, конечно, прекрасная маленькая Анна действительно рассказала ему всю правду. В чем он, однако, теперь сильно сомневался.

– И что ты сделаешь? – спросил он.

На какое-то мгновение ему показалось, что он увидел в глазах Анны страх, но она быстро взяла себя в руки и указала на Половинку.

– Ты слышал, что он сказал? Сэмюель ищет меня по всему Китаю. Мне нужно все объяснить своему приемному отцу, и я поеду к нему. – Она долго смотрела ему в глаза, а потом снова заговорила: – Я знаю, что он все равно меня найдет. Я поверила, пусть всего только на одну ночь, что этого не случится. Как это глупо с моей стороны!

Половинка презрительно скривил губы.

– Так, значит, ты пыталась сбежать! Сэмюель даже мысли не допускал, что ты могла совершить такую глупость, а я догадался сразу. Я знал...

– Молчать! – злобно прошипел Чжи-Ган, сильнее прижимая нож к его шее. Ах, как же ему хотелось всадить клинок по самую рукоятку, но положение было слишком серьезным, и он не мог себе этого позволить.

Тем временем Анна подошла к Половинке почти вплотную и презрительно посмотрела на него.

– Я все расскажу Сэмюелю. Только ему, никому другому. Если ты привезешь меня к нему, тебя ожидает одно из двух – либо награда, либо смерть. Выбирай.

Половинка надулся от злости и надолго замолчал. Сейчас он вряд ли станет оказывать сопротивление. Если бы только Чжи-Ган мог остаться с ней наедине, тогда все было бы по-другому. Помедлив, Анна коснулась руки Чжи-Гана, в которой он держал свой нож, и мягко надавила на нее, заставив его опустить оружие. Ему не хотелось подчиняться ей, но в этот момент его снова с головы до ног окутало исходившее от нее тепло. И он подчинился, даже не понимая, как это произошло.

– Оставайтесь здесь, губернатор, – жестко произнесла Анна. – Предоставьте мне право вести переговоры от вашего имени.

Неужели она старается защитить его, надеясь, что он и в самом деле станет губернатором и будет вести тихую, размеренную жизнь? Или она просто хочет сбежать от него? Да какая, собственно, разница? Во-первых, Анна еще нужна ему, а во-вторых, он по-прежнему императорский палач, а значит, должен выполнять свои обязанности. Он встретится с белым человеком, который продает девочек и отравляет его страну, а затем раздавит эту мерзкую змею.

– Я хочу лично встретиться с Сэмюелем! – заявил Чжи-Ган не терпящим возражений тоном.

Анна презрительно скривилась.

– Тебе выпустят кишки так же, как и им, если ты думаешь, что твое высокомерие может подействовать на Сэмюеля! – воскликнула она. – Подумай как следует, губернатор. У тебя есть женщины, земля. Тебя ожидает обеспеченная и спокойная жизнь. Ты можешь начать все заново. Ты уверен, что действительно хочешь заниматься торговлей с белыми негодяями?

Чжи-Ган прищурился и пристально посмотрел на свою жену, пытаясь понять ее. Как это ни странно, но его очки совершенно не помогли ему. То, что она говорила, и то, как она это говорила, – вот что на самом деле было главным. Чжи-Ган почувствовал скрытое волнение в ее голосе – она как бы предупреждала его, что если он последует за ней в Шанхай, то они, возможно, оба погибнут. И все же, когда он смотрел в ее глаза, то видел в них страх и одиночество. Может, состояние постоянной тревоги – это обычное состояние наркомана? А может, это та же непреодолимая потребность, которую ощущает и он сам? Ему постоянно хочется быть с ней рядом, защищать ее, любить и ласкать. Но как же это нелепо! Императорский палач испытывает сильные чувства к белой женщине! Он не готов к тому, чтобы забыть ее. Нет, он никогда не бросит ее.

– Я еду с тобой в Шанхай, – твердо заявил Чжи-Ган.

Анна кивнула в ответ. Ее лицо было абсолютно спокойным. Но когда она повернулась, собираясь покинуть комнату, вторая жена схватила ее за руку и, указав на Чжи-Гана, воскликнула:

– Вы обязаны оставить здесь своих людей, чтобы они защищали нас! К нам должны относиться так, как того требует наше высокое положение!

Чжи-Ган чуть не засмеялся. У нее, как у жены покойного губернатора, не было уже никакого высокого положения, и она не имела права приказывать ему. И все-таки он восхищался мужеством этой женщины. Он прекрасно понимал, что ей тяжело отказаться от своей прежней жизни.

Вместо того чтобы поставить женщину на место, он склонил перед ней голову.

– Здесь останется Цзин-Ли. Он будет управлять от моего имени, – сказал он и, бросив быстрый взгляд на Анну, добавил: – А сейчас прошу вас отпустить мою жену. Ей нужно собираться в дорогу.

Половинка, который внимательно прислушивался к каждому его слову, открыл от изумления рот.

– Жена? – переспросил он. – Ты – жена губернатора?

Чжи-Ган заметил, как побледнела Анна. Тем не менее она спокойно произнесла:

– Я уже все тебе сказала. Ты приведешь нас к Сэмюелю. Мы все объясним только ему, никому другому.

– Ха! – презрительно воскликнул Половинка. – Он либо наградит тебя, либо накажет. Трудно предугадать, что именно он сделает. Ха!

Анна как-то странно посмотрела на Чжи-Гана.

– Судя по всему, дорогой супруг, нас с тобой ожидает одинаковая участь. И это приятно осознавать, не правда ли?

Когда Анна надевала дорожное платье, у нее дрожали руки. Как это глупо! Ведь сейчас она была почти в полной безопасности. Однако, несмотря на то что произошло между ними прошлой ночью, Чжи-Ган все еще был императорским палачом и мог убить ее за преступления, связанные с торговлей опиумом. В соседней комнате находятся люди ее отца, и они наверняка могут ее защитить. С ними ей нечего бояться. Разумеется, только до тех пор, пока она не встретится с Сэмюелем. Они побоятся убивать курьера без разрешения своего босса.

Но Половинка был человеком довольно непредсказуемым. Впрочем, как и все наркокурьеры. Может, все дело именно в ней самой? Анна задумалась. Ее душа уже давно превратилась в клубок противоречий. А наркоманы такие же ненадежные люди, как и курьеры.

Она вздохнула и, аккуратно свернув шелковое платье четвертой жены, положила его на кровать. Крестьянская одежда – брюки и туника – гораздо удобнее. Она не стесняет движений, хотя, конечно, шелк намного приятнее.

– Ты снова думаешь об опиуме? – донесся из спальни голос Чжи-Гана, который был целительным бальзамом для ее напряженных нервов. Помедлив, она решила бросить ему вызов и гордо вскинула голову.

– Да, – солгала Анна, хотя сейчас, для того чтобы успокоиться, ей больше хотелось воспользоваться его методом.

Чжи-Ган подошел к ней, но когда она подняла к нему свое лицо, предлагая поцеловать ее, он не ответил на этот призыв.

– Что ты задумала, Анна?

Она закусила губу, размышляя над тем, готов ли он услышать всю правду. А готова ли она рассказать ему все?

– Почему ты стал императорским палачом? Ведь это совсем не то, чего ты хотел.

Он вздрогнул, однако продолжал пристально смотреть на нее.

– Я хотел изучать труды Лао-Цзы и хотел понять, чем буддизм отличается от даосизма и христианства.

– Хотел стать ученым.

Чжи-Ган кивнул.

– Потом я вырос и уехал в Пекин. Я изучал философию, политику и другие науки.

– Образование не может превратить человека в... фараона, —последнее слово Анна произнесла по-английски. Она просто не знала, как китайцы между собой называют полицейских.

На его лице появилась грустная улыбка.

– Я встретил девушку... – сказал Чжи-Ган и вдруг резко наклонился к ней и прижался губами к ее губам. Он целовал ее так, как будто еще раз пытался показать, что она принадлежит только ему.

Анна замерла от наслаждения. Потом, когда все закончилось, Чжи-Ган прижался лбом к ее лбу, но так ничего и не объяснил.

– Ты встретил девушку... – напомнила она.

– Она умерла, – сказал он.

– Это та девушка, которая принимала опиум?

– Я убил человека, который поставлял ей опиум.

Он сказал это таким голосом, что Анна невольно вздрогнула. Перед ней сейчас был палач. И с этим мужчиной она флиртовала! С этим убийцей она занималась любовью! Именно этого мужчину она хотела больше всего на свете!

Анна невольно вздохнула и снова потянулась к нему губами, однако, прежде чем снова поцеловать его, она задала еще один вопрос:

– Сколько тебе тогда было лет?

– Семнадцать, – ответил он и еще сильнее сжал ее руки. – Китайские женщины совершенно беззащитны. Даже родители не могут защитить своих дочерей. Девочек продают, а женщин насилуют. Многие из них становятся наркоманками. – Он посмотрел ей прямо в глаза, как бы умоляя понять его. – Я ненавижу убийства, Анна. Но эти мерзавцы наживаются на несчастных девочках. Кто их остановит, если не я? Кто положит этому конец?

Она неотрывно смотрела на Чжи-Гана, всем сердцем чувствуя его боль.

– Конечно, ты. Ты спасешь их.

Он покачал головой.

– Слишком поздно. Я уже почти ничего не могу сделать.

– Ты ведь обыкновенный человек, – прошептала она.

Он снова впился губами в ее губы и просунул ей в рот свой язык. Он делал это намеренно грубо. Так, как и подобает палачу. И это могло нравиться только такой испорченной женщине, как она. Анна открыла рот, приветствуя его вторжение. Как и прошлой ночью, она сейчас полностью отдавалась ему, и он принимал этот дар. Какое-то время она пыталась сопротивляться, но это длилось недолго. Он был слишком силен, а она изнывала от желания.

Через некоторое время они забыли обо всем на свете, наслаждаясь друг другом. Когда Чжи-Ган поднял голову, Анна схватила его за плечи и зарылась лицом в его волосы. Ей казалось, что в тот момент, когда она полностью отдастся ему, он все еще будет крепко держать ее. Представив себе это, она улыбнулась.

– Если бы мы сейчас были в Пекине, – пробормотал он, – то я бы закрыл двери своего дома для всех друзей и знакомых, притворился бы больным, чтобы слуги не докучали мне, и провел бы целый месяц, а может, и больше в постели с тобой.

– Если бы мы были в Пекине, то я бы согласилась на это, – прошептала Анна. – И я бы не думала ни об опиуме, ни о твоей ужасной работе. Я забыла бы обо всем на свете и только бы ублажала тебя.

Наконец они отстранились друг от друга. Чжи-Ган помог ей поправить грубую крестьянскую одежду, а она в это время начала мазать лицо пеплом. Затем, отступив в сторону, он внимательно осмотрел ее и нахмурился.

– Ты похожа на мальчишку. На чумазого крестьянского мальчишку.

Анна кивнула.

– Только ты знаешь, что скрывается под этой одеждой.

– Нет, – сказал он, недовольно поморщившись. – Другие тоже знают. Этот твой Половинка и его люди.

Анна отвернулась от него, чувствуя, как в ней закипает злость.

– Они не мои мужчины, – отрезала Анна. Ей так хотелось, чтобы он снова крепко обнял ее, и она раздраженно пробормотала: – Я совсем не знаю их.

– Но ведь они – люди твоего отца, – продолжал настаивать он.

– Приемного отца. Да, Половинка был со мной, когда я делала свою первую ходку, – подтвердила она. Как же ей было противно произносить имя этого негодяя! – Остальных я не знаю. – Посмотрев в окно, она увидела, как ветер раскачивает ветки дерева. – Я хорошо знаю только соломенных солдат.

– Ты, наверное, довольно часто прибегала к подобной хитрости? – холодно спросил Чжи-Ган.

– Очень редко, – ответила Анна и, повернувшись, посмотрела ему глаза. – Мы никого не заставляли принимать опиум, – раздраженно добавила она. – Они сами приходили к нам и умоляли дать им его.

– Опиум в обмен на девочек.

Она вздрогнула.

– Я никогда не согласилась бы на такую сделку.

– Неужели? – Чжи-Ган презрительно усмехнулся. – Ты действительно не смогла бы этого сделать?

– Никогда, – твердо произнесла Анна. – Девочек, за которых некому было заступиться, продавали в публичные дома? – Она содрогнулась от ужаса. – Это просто жестоко... – И она глубоко вздохнула, заставляя себя признать страшную правду. – Это грязный бизнес. Ведь вокруг столько людей, которые готовы расплатиться деньгами, отдать свои драгоценности и даже шелковые ткани, расшитые золотом. Зачем связываться с девочками, которые на каждом шагу будут упираться и сопротивляться? К тому же они могут оказаться не девственницами. – Она вдруг поняла, что сейчас настал самый подходящий момент для того, чтобы рассказать ему всю правду. – Я говорила об этом своему приемному отцу. Знаешь, что он мне ответил?

Чжи-Ган покачал головой, потрясенный всем, что он услышал.

– Что смазливая девчонка будет приносить доход несколько лет, а драгоценности можно продать только один раз. Он покупал девочек просто десятками за какие-то гроши. – Анна прижалась головой к его груди, не в силах сдержать своей ярости. – Он говорил, что китайцы ценят своих женщин только за то, что те умеют раздвигать ноги. И какая им разница, будут ли они заниматься этим со своими собственными мужьями или с клиентами в публичных домах? Если китайцам нет до них никакого дела, то нам и подавно.

– Я тот самый китаец, которому не безразлична их судьба, – сурово произнес Чжи-Ган, и его глаза потемнели от гнева.

– Я знаю, – сказала Анна и, повернувшись, взяла соломенную шляпу с широкими полями, которую собиралась надеть, чтобы скрыть свои волосы. – Поэтому я и хочу, чтобы ты убил его.

Чжи-Ган удивленно заморгал, а она воспользовалась этим замешательством и нежно поцеловала его.

– Да, мистер Палач, – сказала она, улыбнувшись. – Я действительно хочу, чтобы ты убил моего приемного отца.

– Почему? – спросил он, прищурившись.

– Потому что он отпетый негодяй. Неужели этого недостаточно?

Он молчал, явно обдумывая ее слова. Она же прервала его размышления, решившись рассказать ему все без утайки.

– Ты – палач императора, – начала Анна. – Ты выслеживаешь торговцев опиумом и уничтожаешь их. Мой приемный отец ведет довольно бойкую торговлю. Сэмюель продает женщин в публичные дома, поставляет губернаторам опиум и одновременно занимается гангстерским ростовщичеством. У него процветающий бизнес, и ты должен положить этому конец. – Немного помолчав, она добавила: – Насколько я помню, ты поклялся сделать это, разве не так?

Чжи-Ган пожал плечами.

– Я поклялся защищать Китай и моего императора.

– Очень хорошо.

– Нет в этом ничего хорошего, – сердито пробормотал он. – Если ты желаешь своему отцу смерти, то почему сама не убьешь его?

– Потому что этот сукин сын чересчур подозрителен. Я не могу и близко подойти к нему, не имея на то серьезной причины. Во всяком случае, сейчас... – Анна замолчала, так и не сказав всего, что хотела сказать. Однако Чжи-Ган понял, о чем она умолчала.

– Не теперь, когда ты убежала от него, прихватив с собой товар.

Она вздохнула.

– Я могу сказать ему, что вынуждена была бежать, что за мной гнался императорский палач, – тихо произнесла она. И это была чистая правда, хотя она немного и изменила последовательность событий. – Но он все равно будет относиться ко мне с подозрением и не подпустит меня к себе достаточно близко. Ты же, как новый покупатель, сможешь подобраться к нему, а потом – рра-з и все. – Она жестом показала, как перерезает ему горло. – Ты убьешь его своими ножами.

Чжи-Ган покачал головой.

– Ты так легко говоришь об этом.

– Поверь, это не так уж трудно сделать. Сэмюель любит отмечать заключение новых сделок. У нас будет возможность убить его и убежать. Я знаю, о чем говорю.

Чжи-Ган скрестил руки на груди и сел на кровать, продолжая пристально смотреть на нее.

– Зачем так рисковать?

– Это твоя святая обязанность! – закричала Анна, теряя терпение.

– Не моя, а твоя. Почему бы тебе просто не сесть на корабль и не уплыть в Англию и забыть об этой жизни навсегда? По-моему, именно таким был твой первоначальный план.

Закусив губу, она кивнула. Да, она хотела этого. Или думала, что хотела. Анна не знала, когда конкретно изменились ее намерения и она, вместо того чтобы совершить побег, стала мечтать о мести.

– Именно он дал мне попробовать опиум в первый раз.

Чжи-Ган удивленно вскинул брови.