Текст книги "Непокорная тигрица"
Автор книги: Джейд Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)
– Зачем ему было приучать к опиуму курьера? Это довольно рискованно.
Анна горько усмехнулась.
– Зависимость возникает примерно через год. Он выбирал для этого самые подходящие моменты и делал так, чтобы мне отчаянно хотелось попробовать опиум еще раз, – сказала она и подумала: «Какая же я была глупая и наивная!» – Он пытался таким образом приручить меня. Ему нужна была красивая молодая девушка, которая доставляла бы опиум вглубь страны и при этом работала бы в миссии, что давало ей возможность подольститься к губернатору.
– И этой девушкой была ты...
Внезапно Анна почувствовала невыразимое отвращение к самой себе.
– Да, Сэмюель получил то, что хотел. Я верой и правдой работала на него почти десять лет.
– Но сейчас ты хочешь его убить.
Она кивнула.
– Убив его, ты не исцелишь себя. Твоя зависимость от опиума не исчезнет. Тебе все еще будет хотеться...
– Я знаю, кто я такая! – раздраженно закричала Анна. Быстро подбежав к Чжи-Гану, она посмотрела ему прямо в глаза. – Мне кажется, что это ты все забыл. Ты – императорский палач или нет?
Чжи-Ган молчал, продолжая пристально смотреть на нее, и так же, как она, не скрывал своей злости. Потом он так тяжело вздохнул, что у нее защемило сердце.
– Я был в тот день в Запретном городе.
– Что? – спросила она. Ее не столько удивила печаль в его голосе, сколько то, что он сменил тему разговора.
– В тот самый день, когда императрица арестовала императора Гуансюй, мне нужно было увидеться с ним сразу после утренней церемонии. Я хотел попросить его дать мне больше людей и оружия... – Чжи-Ган нервно взмахнул рукой, – больше полномочий. Ты правильно сказала, я всего лишь обычный человек. Сейчас я обрубаю только щупальца этого спрута и не могу добраться до его сердца, – сказал он и бессильно опустил руки на колени. – Однако уже слишком поздно. Мы с Цзин-Ли пытались, но...
– Императрица все взяла под свой контроль, – вставила Анна. – Но она благосклонно относится к тому, чем ты занимаешься. Она ненавидит белых людей больше, чем кто-либо другой. Она наверняка окажет тебе помощь.
Он покачал головой.
– Сейчас все ее внимание направлено на то, что происходит в Пекине. В первую очередь она занимается политическими вопросами, пытаясь отвести от себя угрозу со стороны иностранных государств. Она не может дать мне людей. У нее их просто нет.
Задумавшись, Анна медленно села на кровать.
– Значит, твоего друга императора посадили под арест, а его мать занята укреплением власти. И что же тебе теперь делать? Заниматься своей обычной работой?
Чжи-Ган кивнул, и она, глядя на него, поняла, как тяжело ему сознавать собственное бессилие. Ему отчаянно хотелось что-нибудь сделать или просто махнуть на все рукой. Анна прекрасно понимала его чувства. Именно поэтому она и стремилась уехать из Китая. Все хорошее, что она делала в миссии, никак не могло компенсировать тот вред, который был нанесен ею жителям этой страны. Лучше уехать, ведь она почти ничем не могла помочь несчастной родине Чжи-Гана.
– Нам с Цзин-Ли пришлось покинуть Пекин. Мы не можем туда вернуться, пока политическая ситуация не стабилизируется.
– И поэтому палач решил заняться другим делом – найти девочку, которая потерялась почти двадцать лет тому назад.
Он кивнул.
– Да, мою сестру.
Анна похолодела от ужаса. Эта девочка – его сестра?
– Ее продали...
– Ее продали много лет назад, чтобы заплатить за мое образование.
Неудивительно, что он так люто ненавидит тех, кто обменивает опиум на живой товар.
– Мы с Цзин-Ли найдем ее, а потом втроем уедем из Китая.
– Значит, ты больше не хочешь быть палачом? – спросила она.
– Я больше не хочу убивать.
Анна покачала головой. Теперь она поняла, что происходит с ним на самом деле.
– Нет, это совсем не то. Ты просто думаешь, что от всего этого мало проку. Ты уничтожаешь курьеров и покупателей, вместо того чтобы уничтожать тех, кто возглавляет всю эту сеть. Таких людей, как Сэмюель. Людей, которые организовали эту мерзкую торговлю. – В порыве волнения Анна схватила Чжи-Гана за руки, пытаясь заставить его прислушаться к ее словам. – Закончи начатое тобой дело! Убей этого монстра! Убей Сэмюеля, а потом мы вместе убежим. Мы сядем на корабль и навсегда уедем отсюда. Мы с тобой, твоя сестра и Цзин-Ли.
Она уже представила, как они плывут на корабле, хотя и понимала, что сначала ей нужно закончить свои дела с Сэмюелем. Ей нужно освободиться от него, иначе ей всю жизнь придется убегать и прятаться. А Чжи-Ган всегда будет мучиться мыслью о том, что его миссия императорского палача не принесла никаких результатов. Она стала перед ним на колени и поцеловала его руки.
– Ты должен продолжать свое дело, в противном случае ты станешь таким, как я, – потерянным и одиноким человеком, чьи страдания может облегчить только опиумный дурман.
Чжи-Ган долго молчал, нежно поглаживая большим пальцем руки ее щеку. Потом он наклонился вперед и прошептал ей на ухо:
– Я сделаю это, Анна. Я поеду вместе с тобой и встречусь с этим белым мерзавцем, который использует тебя в своих грязных делишках. Я притворюсь его новым покупателем, а потом вырву его сердце. У меня хватит на это сил.
Почувствовав невероятное облегчение, она хотела ответить ему, но Чжи-Ган опередил ее. Поднявшись на ноги, он посмотрел на стоявшую перед ним Анну своими пронзительными черными глазами и торжественно произнес:
– Я сделаю это, Анна! Но не потому, что это мой святой долг и моя работа... – Чжи-Ган замолчал, и она затаила дыхание в ожидании, когда он все объяснит. В конце концов она не выдержала и сама задала ему вопрос:
– Тогда почему? Почему ты будешь рисковать своей жизнью?
– Я сделаю это ради тебя, Анна! Во-первых, ты попросила меня об этом, а во-вторых, это положит конец твоим страданиям.
Она гордо вскинула голову, представив, как плюет на мертвое тело своего приемного отца.
– Да, это положит конец моим страданиям и принесет мне желанное спокойствие.
– Нет, маленькая Анна. Это принесет нам с тобой еще больше крови, – вздохнув, возразил Чжи-Ган.
– Всегда проливается чья-то кровь, Чжи-Ган. Без этого нельзя. Опиум уносит жизни твоих соотечественников. Мы остановим это кровопролитие.
Она решила, что он не поверил ей. Он уже потерял веру в свое правое дело. И сейчас только она одна понимала, каким беспомощным может быть человек, который пытается сдержать смертоносный поток опиума, захлестнувший всю страну. Ему казалось, что этому не будет конца, ибо, когда он вырывал с корнем одно растение, на его месте тут же вырастало несколько новых.
– Еще одна смерть, – прошептала Анна, не понимая, кому она это говорит – себе или ему. – Еще только одна смерть, и мы покончим со всем этим. Мы оба покинем Китай, эту несчастную землю, и забудем о кошмаре, который преследует нас.
Наклонившись, он нежно прижался губами к ее губам.
Однако ей хотелось большего. Поднявшись на ноги, она крепко обхватила его руками за шею и, открыв рот, прижала язык к его зубам. И Чжи-Ган подчинился ей. Неукротимое желание Анны распалило в нем жаркий огонь. Тесно сплетясь, они упали на кровать, охваченные пламенем страсти.
Когда все закончилось, они нехотя разжали объятия.
– Я изменил свое решение, – глухо произнес Чжи-Ган, прижавшись лбом к ее лбу. – Я убью твоего приемного отца, потому что это моя обязанность. А затем я посажу тебя на корабль, плывущий в Англию. Я даже помашу тебе с пристани рукой, когда ты будешь покидать эту страну.
– Ты не поедешь со мной? – тихо спросила она.
– Нет. Ты ведь знаешь, что я должен исполнить свой долг.
– Но ты уже не веришь в свое дело, – напомнила она. Анна вряд ли смогла бы объяснить, откуда она знает, о чем думает и что чувствует этот мужчина. Но она всегда это знала. – Ты, как и я, устал от бесконечной борьбы. Тебе тоже хочется покончить с этим злом.
Чжи-Ган кивнул.
– Но ты – белая женщина. Ты должна уехать. Это не твоя страна.
Она крепко сжала руками плечи Чжи-Гана. Ей хотелось как следует встряхнуть его, чтобы он понял ее.
– Но зачем тебе оставаться здесь? Зачем бороться со злом, которое заведомо сильнее тебя? Ты не сможешь его победить, Чжи-Ган. Каждый человек, которого ты пытаешься защитить, борется против тебя.
Чжи-Ган все прекрасно понимал – она видела это по его глазам. Однако он упорно продолжал молчать.
– Почему, Чжи-Ган? Почему ты берешь на себя ответственность за все зло, которое творится в Китае? За эту ужасную коррупцию, разъедающую твою страну?
Его лицо исказилось от боли, причину которой она не могла понять.
– Ты по-своему искупаешь свои грехи, а я по-своему.
– Я не понимаю тебя, – сказала Анна, отстраняясь.
Он вдруг резко встал и отошел от нее.
– По крайней мере, Цзин-Ли нашел свое место в жизни. Он останется здесь в качестве губернатора провинции. Конечно, ему будет нелегко управлять без тех денег, которые приносила торговля опиумом, но он хочет попробовать.
– Разве он не собирается уезжать из Китая? Ведь он бежал от императрицы...
Чжи-Ган пожал плечами.
– Это все наркотические фантазии. Императрице сейчас не до этой Богом забытой провинции. Дав кому следует солидную взятку, Цзин-Ли может прекрасно обосноваться здесь просто потому, что он уже приехал сюда.
Анна кивнула. Это похоже на правду, но...
– А ты?
Он повернулся к ней спиной.
– Цзин-Ли останется здесь, – повторил Чжи-Ган, не оборачиваясь. – Для того чтобы управлять этой провинцией и защищать вдов. Мы с тобой вместе с Половинкой и его людьми уедем отсюда, как только ты соберешься, – добавил он и вышел в коридор.
Анна некоторое время стояла неподвижно, а потом, почувствовав, что у нее подкашиваются ноги, села на матрас. Она уже оделась. Вещей у нее не было, поэтому на сборы ушло всего несколько минут. Прощаться ей тоже было не с кем. Но она все сидела и сидела. Ей казалось, что она всегда была готова к отъезду. Она помнила, что с самого раннего детства ей хотелось убежать, улететь куда-нибудь далеко-далеко. А сейчас она почему-то просто сидит и молча смотрит в одну точку.
Какими удивительными вещами они занимались здесь с Чжи-Ганом! В полном сознании и с огромным желанием она исследовала их тела, стараясь понять, как можно достичь наивысшего сексуального наслаждения. Анна счастливо улыбнулась, вспомнив о неземном, величайшем удовольствии, которое ей довелось испытать. Оно и в самом деле было огромным. И если есть на свете такое место, где она хотела бы задержаться на некоторое время, где могла бы спокойно отдохнуть, не думая ни об опиуме, ни об Англии, ни об убийстве приемного отца, так это дом губернатора Бая. Она с благодарностью будет вспоминать эту комнату, этот дом, эту провинцию...
Хотя, конечно, ее притягивала не столько эта комната, сколько Чжи-Ган, а также его ласки, его неожиданные вспышки страсти и то удивительное понимание, которое она в нем нашла. Когда он смотрел на нее, ей казалось, что он видит ее насквозь. Она же, в свою очередь, говорила ему то, чего он никогда не слышал от других женщин. Нет, ей хотелось остаться не в этой комнате – ей хотелось остаться с Чжи-Ганом. И когда придет время, она попрощается именно с ним.
Мысль о прощании отдалась сильной болью в груди. Анна сразу же вспомнила об опиуме, о том, что он наверняка поможет ей забыть обо всех невзгодах. Однако, собрав свою волю в кулак, Анна отогнала от себя эту предательскую мысль и, вскочив на ноги, быстро пошла к двери.
– Я не сделаю этого, – сказала она себе. – Я не сдамся просто потому, что я не нужна ему, – убеждала она себя, идя по коридору. – У меня в Англии есть семья. Мои родные любят меня. Они хотят со мной познакомиться. Очень хотят. Я знаю это.
Разговаривая сама с собой, Анна все ускоряла и ускоряла шаг, пока, наконец, стремглав не побежала по коридору. Ей очень хотелось попасть в Шанхай, а затем на корабль, который увезет ее в далекую Англию.
Из дневника Анны Марии Томпсон
3 июня 1886 г.
Сюзанна просто сука! Лживая сука! Я не крала ее ожерелье. Если я только захочу, Сэмюель мне подарит дюжину таких ожерелий. Зачем мне нужно ее старое распятие или это церковное вино? Я ничего не брала, однако все это нашли в моих вещах. А еще там нашли грязное белье, пропахшее вином. Все это обман, сплошной обман! Все подстроено этой сукой, но мне никто не верит! Никто!
И я ушла. Я не хотела переезжать к Сэмюелю. Я хотела подождать, пока я еще немного подрасту, потому что не все его люди такие хорошие, как он. Монахини сказали, что я могу еще на год остаться у них, но после всего, что произошло... это просто невозможно.
И я ушла. Они все равно выгнали бы меня. Я слышала их разговор. Поэтому я собрала свои вещи и ушла прежде, чем они успели опозорить меня при всех и вышвырнуть, чтобы другим неповадно было. Именно так и сказала мать Фрэнсис. Они собирались сделать это во время обеда, чтобы все стали свидетелями моего позора.
А я ушла раньше. Собрала вещи и ушла. И теперь я свободна, свободна, свободна! Это было так легко сделать! Ни драки, ни слез. Я ни с кем не попрощалась, и никто мне не сказал «до свидания». Джейни, наверное, будет плакать. И Сара тоже. Но когда я вернусь к ним с подарками, они сразу вытрут слезы. С большими и красивыми подарками для всех. Конечно, это будет только после того, как я разбогатею.
Я пошла прямо к отцу. Он уже кое-что для меня придумал. Я пойду в свою первую ходку вместе с Половинкой. Это будет небольшое путешествие, и продлится оно не больше двух дней. А самое смешное то, что мне придется нарядиться монахиней! Только миссионеров пускают вглубь страны, поэтому я должна переодеться монахиней. Половинка будет моим помощником. С нами пойдут еще другие люди, которые будут охранять деньги. И нам придется нанести визит одному мандарину, постоянному покупателю отца, и он заплатит мне золотом!
Смогу ли в памяти я воскресить Ее мелодию и песню, Которая привела меня в восторг неописуемый. И с этой музыкой, звучащей громко и долго, Я построю дворец воздушный, Солнечный дворец с пещерами изо льда!
Сэмюель Тейлор Коулридж.
Хан Кубла, или Образ мечты.
Отрывок
Глава 14
– У меня есть еще немного. Хочешь поделюсь? – услышала Анна слова Половинки.
Она в это время чистила лошадей. Переодетая в бедного крестьянского мальчишку, Анна выполняла обязанности слуги. Именно так она всегда маскировалась, когда путешествовала с людьми отца. Иногда она, конечно, одевалась монахиней.
Раньше все это ее совсем не раздражало. Ей нравилось помогать другим. Живя в миссии, она с раннего детства привыкла выполнять тяжелую работу. К тому же, когда она была одета как мальчик, мужчины не отпускали в ее адрес разные мерзкие шуточки. Однако ей все время приходилось держаться в стороне от других, как, например, сейчас, когда она чистила лошадей после долгого дневного переезда. Именно в такое время к ней всегда приставал Половинка. И вот он снова оказался возле нее.
– Ты слышала, что я сказал, маленькая Анна? – тихо, почти шепотом спросил Половинка. – Я могу поделиться с тобой удовольствием.
Он имел в виду опиум. Он хотел поделиться с ней опиумом. А потом, когда она будет одурманена настолько, что не сможет двигаться, он начнет двигаться вместо нее. Она не помнила всех подробностей, но обычно он громко рассказывал о том, что делает. Это для того, чтобы остальные слышали. Только таким способом Половинка мог иметь женщин, и он, похоже, находил какое-то извращенное наслаждение в том, что женщина в этот момент была без сознания.
– Нет, спасибо, – громко ответила Анна, злясь на себя за то, что сказала это не очень неуверенно. По правде говоря, ей совсем не хотелось опиума.
Она вздохнула и наклонилась, чтобы почистить живот лошади, и быстро оглядела весь их маленький лагерь. Чжи-Гана нигде не было видно. Он помогал ей весь вечер, несмотря на то что Половинка всячески выражал свой протест, говоря, что если кто-то посторонний окажется рядом с ними, то это может показаться весьма странным.
Как выяснилось, Чжи-Ган не был изнеженным белоручкой. Он охотно собирал сухие ветки, сам развел костер и даже сварил вполне съедобный суп. Правда, с лошадьми он не умел управляться, но, будучи человеком смышленым, очень хотел всему этому научиться, чего она, кстати, не могла сказать об остальных их спутниках.
Сейчас он пошел мыть котелок и оставил ее один на один с лошадьми и Половинкой. Остальные трое мужчин уже удобно расположились для того, чтобы покурить на сон грядущий. Кроме Половинки, ей больше никто не предлагал опиум. Сейчас он подкрался к ней сзади и, наклонившись, что-то шептал ей на ухо.
Она нагнулась еще ниже и пролезла под животом лошади, чтобы оказаться по другую сторону от животного. Половинка не последовал за ней. Он был не таким проворным, как Анна. Но ей здесь хорошо было слышно все, что он говорил.
– Это моя месть, маленькая Анна. Не стоит убегать от Сэмюеля, иначе он будет злиться. И знай, что теперь я важная птица при нем. Он не будет возражать, если я немного позабавлюсь с тобой. Если ты будешь ко мне хорошо относиться, то я смогу защитить тебя от него.
– Я к тебе хорошо отношусь, – ответила Анна, ощутив во рту неприятную сухость. – Я привела тебе нового губернатора. Сам бы ты с этим не справился. К тому же это тебе нужно хорошо относиться ко мне. Если я скажу хоть одно слово Чжи-Гану, он не задумываясь расторгнет с тобой договор и уйдет.
Половинка презрительно хмыкнул.
– За опиум китайцы и мать родную продадут, – заявил он и, обойдя лошадь, криво улыбнулся. – Я стараюсь быть с тобой ласковым, а ты избегаешь меня.
Анна выпрямилась и посмотрела на Половинку. Она удивлялась тому, что когда-то считала этого грубияна приятным парнем. Но тогда ее привлекал не Половинка, а опиум. Она нуждалась именно в опиуме, а не в общении с молодым наркокурьером. Честно говоря, она и сейчас не прочь выкурить трубку. Однако это желание было уже не таким страстным, как раньше, потому что рядом находился Чжи-Ган. Она вдруг подумала, что Чжи-Ган не всегда будет с ней. Скоро он посадит ее на корабль и помашет ей с пристани рукой. И Анна почувствовала, что ее охватило сильное беспокойство.
От невероятной слабости во всем теле у нее даже помутилось в голове. Она не хотела снова превратиться в ту Анну, какой она была раньше, и делать то, что ей приказывал Сэмюель.
– Я замужем, Половинка, – наконец сказала она. – Оставь меня в покое.
Анна отвернулась от него и начала чистить другой бок лошади. Однако она по опыту знала, что Половинка так просто не отстанет. А еще она понимала, что больше не сможет сопротивляться. Руки, вопреки ее воле, сами тянулись к трубке, и она уже чувствовала во рту знакомый сладковатый привкус.
Нет, она не должна этого делать! Она должна пересилить себя! Но как? Ведь она всегда этим занималась! Анна так расстроилась, что у нее на глаза навернулись слезы.
В этот момент он схватил ее. Она предвидела, что это рано или поздно случится. Половинка не любит, когда ему отказывают. Она почувствовала на себе его руки, но они были какими-то маленькими и с силой сжимали ее пальцы. Она недовольно поморщилась. Но... Эти руки не причиняли ей боли. Они только поддерживали ее.
Подняв голову, она открыла от удивления рот. Это был Чжи-Ган. Он пристально смотрел на нее. В тусклом вечернем свете его глаза казались непроницаемо черными, и в каждом движении и вздохе она чувствовала тревогу.
– С тобой все в порядке? – спросил он.
У нее просто не было слов, чтобы выразить ему свою благодарность. Она готова была благодарить его тысячу раз подряд за то, что он сейчас встал между ней и Половинкой. Она искренне радовалась тому, что Чжи-Ган еще на один день заслонил собою опиумную трубку.
– Анна? – с тревогой произнес он.
– Все хорошо, не волнуйся за меня, – после паузы сказала она. – Спасибо тебе. Только не уходи и не оставляй меня одну.
– Конечно, я буду с тобой, – ответил Чжи-Ган и еще раз внимательно посмотрел на нее, чувствуя, что она приходит в себя.
Анна выпрямила спину и усмехнулась: надо же, а ведь она не помнила, когда успела согнуться. Потом, расправив плечи и гордо подняв голову, произнесла:
– Я уже почти закончила чистить лошадей. Если ты немного подождешь, я помогу тебе почистить твои сапоги.
Чжи-Ган улыбнулся.
– Я сам почищу свои сапоги, Анна, но я с радостью помогу тебе управиться с лошадьми.
Она уже собиралась кивнуть ему в знак благодарности, но он вдруг резко повернулся и ударил Половинку кулаком в челюсть. Голова курьера дернулась, и он, потеряв равновесие, медленно упал на кучу навоза, словно срубленное под корень дерево.
Глаза Анны округлились от удивления, но уже в следующее мгновение на ее лице засияла широкая, довольная улыбка. Не многим удавалось так просто справиться с Половинкой. Во всяком случае, в течение последних нескольких лет этого никто не мог сделать.
Однако Половинка быстро пришел в себя. Охваченный злобой, он сжал кулаки и уже собирался позвать на помощь своих товарищей, но Чжи-Ган его опередил. Не успел Половинка подняться на ноги, как Чжи-Ган прыгнул вперед и наступил ему на горло сапогом.
– Если ты еще раз посмеешь заговорить с моей женой, – зло процедил он сквозь зубы, – я перережу тебе глотку вот этим ножом. – Чжи-Ган вытащил один из своих ножей и для убедительности взмахнул им перед лицом Половинки. Лучи заходящего солнца окрасили мастерски заточенные лезвия в кроваво-красный цвет.
Половинка был просто вне себя от ярости. Анна видела, как неистово сверкали его глаза, но сейчас он не мог оказать никакого сопротивления, поскольку Чжи-Ган так и не убрал свой сапог с горла полукровки и размахивал ножом прямо перед его носом.
– А ты вовсе не такой слабый, каким прикидываешься, – прошипел Половинка.
Чжи-Ган наклонился к нему и заговорил очень тихим и мягким голосом, но этот голос был страшнее любого крика.
– Если моя жена каким-нибудь образом снова попробует опиум – либо его подмешают в пищу, либо дадут ей покурить трубку, – то я приду за тобой и убью тебя! Ты понял? Мне уже приходилось убивать людей, и я без колебаний снова сделаю это, – сказал он и коснулся подбородка Половинки блестящим стальным лезвием. – Я за восемь секунд срезаю кожу с плода манго. Представляешь, что я могу сделать с тобой? – Чжи-Ган выпрямился, но продолжал давить сапогом на горло Половинки. – И учти, что после того как я сдираю с человека кожу, я обычно отрезаю его гениталии.
Половинка оцепенел от ужаса. Он смотрел на Чжи-Гана широко раскрытыми глазами. Он был так напуган, что даже не пытался сопротивляться. Когда Чжи-Ган наконец убрал ногу с его шеи, полукровка, не проронив ни слова, просто перевернулся на бок, а затем неуклюже поднялся на ноги. Испытывая какое-то смешанное чувство радости и страха, Анна смотрела, как он убегает.
– Он что-то заподозрил, – чуть слышно произнесла она. – И возможно, ночью, когда ты заснешь, попытается перерезать тебе горло.
Чжи-Ган повернулся к ней и лукаво улыбнулся.
– Вот и хорошо, потому что ночью я не собирался спать, а подумывал заняться более приятным делом, – сказал он. По озорному блеску в его глазах она поняла, чем он собирается заняться и с кем именно. Анна тряхнула головой, стараясь прийти в себя от пережитого потрясения.
– Ради меня еще никто такого не делал, – призналась она. Эти слова вырвались так неожиданно, что она даже не заметила, что произносит их вслух, пока не услышала свой голос.
Веселые огоньки сразу исчезли из глаз Чжи-Гана.
– Женщинам в Китае тяжело живется.
– Жизнь не балует женщин, – пробормотала Анна и отвернулась. Много лет назад она горячо молилась, надеясь на то, что какой-нибудь храбрый рыцарь приедет за ней на белом коне и увезет ее далеко-далеко. Монахини часто читали своим воспитанницам сказки о прекрасных принцах, неприступных замках и огромных драконах, которых нужно было победить, чтобы наступила счастливая жизнь. Как она тогда мечтала об этом!
Чжи-Ган осторожно взял Анну за подбородок и повернул ее лицом к себе.
– Больше не отходи от меня ни на шаг. По крайней мере, пока все это не закончится.
– Я и не отхожу никуда, – огрызнулась она. – Я чищу лошадей. Это ты пошел мыть котелок.
Чжи-Ган кивнул, соглашаясь с ней, но его лицо при этом оставалось серьезным.
– Никуда от меня не отходи, – настойчиво повторил он. – Я же клянусь ни на минуту не оставлять тебя.
Эти слова прозвучали подобно торжественной клятве. Ни в одной церкви мира еще никогда не произносили слова, которые имели бы большее значение и силу, чем те, которые он только что произнес. Анна почувствовала, что у нее по спине пробежал холодок.
– Я никуда от тебя не отойду, – пообещала она. И в это мгновение ей вдруг показалось, что он действительно является ее мужем, что они связаны друг с другом навсегда. Конечно же, это была всего лишь фантазия, но такая прекрасная фантазия, что ей захотелось, чтобы она когда-нибудь стала реальностью.
– Хорошо, – ответил Чжи-Ган. – А теперь давай закончим наши дела с этим пропахшим потом животным.
Улыбнувшись, он наклонился и энергично принялся за работу. Он даже насвистывал что-то себе нос, проводя щеткой по бокам лошади. Анна же стояла и смотрела на него, чувствуя, что ее сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
Нет, это просто наваждение какое-то, говорила она себе. Это еще более сильное искушение, чем опиум, после которого утром наступает тяжелое пробуждение. Она прекрасно понимала, что смешанные браки в Китае не приветствуются. У них нет будущего, даже если Чжи-Ган даст ей то, что она хочет. Он просто использует ее для того, чтобы уничтожить сеть торговцев опиумом, а она использует его, чтобы убить своего дракона, своего приемного отца.
Короче говоря, это нечто временного обмана, игры, не имеющей ничего общего с реальностью, как и ее сестра Мария, в которую она время от времени перевоплощалась. И все же эта красивая сказка пленила ее. Ей в последний раз захотелось поверить в нее.
– Ты веришь в любовь? – спросила Анна, думая о том, что сейчас она, наверное, похожа на глупую девочку-подростка.
Чжи-Ган перестал орудовать щеткой и поднял голову.
– В любовь? В какую именно любовь? Любовь к родителям, к родине, к политике? – удивленно спросил он. – Или в такую любовь, которой мы с тобой занимались прошлой ночью?
Анна пожала плечами.
– Разве это любовь? – Она старалась говорить так же непринужденно, как и он. – Я думала, что это своеобразный способ отвлечься от тяжелых мыслей.
Он усмехнулся.
– И приятная забава.
– Но не любовь, – сказала она.
Чжи-Ган посмотрел ей в глаза, и его лицо снова стало серьезным.
– Нет, – медленно произнес он. – Это не любовь.
Она кивнула и твердо решила больше не затрагивать эту тему, но все-таки не удержалась и поинтересовалась:
– А ты веришь в любовь? В романтическую любовь между мужчиной и женщиной?
– Все ученые мужи верят в любовь. Ты когда-нибудь читала наши стихи?
Разумеется, она их читала. В них сплошь и рядом рассказывается о несчастных влюбленных, обреченных на бесконечные страдания. То их разлучает война, то злые родители, то боги.
– Значит, ты не веришь в то, что такое вообще возможно? Что мужчина и женщина могут жить вместе в любви и согласии?
Чжи-Ган посмотрел на нее своими черными как ночь глазами.
– Нет, – ответил он. – Я не верю в то, что такое возможно.
– И я тоже не верю, – заявила Анна и снова принялась за работу. Но не успела она взять щетку, как он крепко сжал ее руку.
– Однако сегодня ночью мы с тобой поверим в это. Сегодня ночью мы будем безгранично счастливы.
– А что будет утром? – спросила она, стараясь сдержать слезы.
– Утром мы поедем в Шанхай, чтобы встретиться с твоим приемным отцом...
И убить его.Но Чжи-Ган не произнес эти слова вслух. Утром, после страстных ночных поцелуев и нежных ласк, ему обычно снова приходилось возвращаться к своим обязанностям – уничтожать опиум, наказывать предателей и совершать убийства.
Крепко сжав губы, Анна продолжала вертеть в руках грязную щетку.
– Я поеду в Англию, к моей семье, – сказала она.
– Конечно, – спокойно произнес он, но его лицо при этом стало мертвенно-бледным. – Куда же еще ты можешь податься?
– Никуда. – Анна с грустью покачала головой. Ей больше и в самом деле некуда было ехать.
Чжи-Гану снился сон. Ему снилось, что он стоит посреди гостиной в публичном доме и рассматривает «цветочки». Вся комната была заполнена сладковатым опиумным дымком. Он услышал, как какой-то клиент застонал от наслаждения, и представил, что в этот момент чувствовала проститутка, с которой он развлекался. По ее лицу текут слезы, и она отворачивается, чтобы мужчина не заметил их. Чжи-Ган видел это так ясно, как будто все происходило наяву, хотя и понимал, что он спит.
Чжи-Ган шагнул в темноту и удивился тому, что ему легко дышится в этом густом тумане. Пристально всматриваясь в полумрак, он прошел в заднюю комнату и увидел то, что и предполагал увидеть: содержательница борделя покупала молоденькую девочку. Девочка эта была напугана до полусмерти и отчаянно сопротивлялась. Это была его маленькая сестра, которую пытались выволочь из комнаты. Он вздрогнул, услышав ее пронзительные крики, гулким эхом отдававшиеся в его голове.
Каждый раз, когда ему снился этот сон, именно в этом месте он доставал свои ножи и спасал сестру. Она с благодарностью бросалась к нему в объятия, и он уводил ее домой. Однако домой они так и не попадали. Чжи-Ган приводил ее в другой сад наслаждений, где ее снова забирали у него и продавали. И он снова спасал ее, оказываясь в другом доме. Затем опять все повторялось, продолжаясь до тех пор, пока он не просыпался в холодном поту.
Только не сейчас. Он больше не увидит этот кошмарный сон. Он решил изменить свой сон, хотя понимал, что по-прежнему спит. Но никаких перемен не произошло, хотя он страстно хотел этого.
И вот Чжи-Ган снова достал свои ножи, чтобы в очередной раз попытаться спасти сестру. Неожиданно для себя он вдруг увидел другую женщину. Это была Анна, одетая, как дорогая проститутка. На ней было великолепное шелковое платье, обтягивающее ее тугие, полные груди и подчеркивающее красивые длинные ноги. Ее губы были накрашены ярко-красной помадой. Он видел, что она взяла в рот трубку с опиумом и блаженно закрыла глаза, наслаждаясь курением. Чжи-Ган почувствовал, как к горлу подступает тошнота, и еще крепче сжал рукоятки своих ножей, угрожая убить всех, кто находился в комнате. Кроме девушек, конечно. Он слышал крик своей сестры и знал, где она сейчас находится и как ее можно спасти. Чжи-Ган не сомневался, что с легкостью выбьет трубку из рук Анны, раздавит ее ногой, а потом заберет любимую женщину из борделя. Даже во сне он сознавал, что ему под силу справиться с этим.
И все-таки он ничего не сделал. Его сестра продолжала кричать, Анна по-прежнему курила опиум, а он опустил свои ножи, потому что они стали тяжелыми, как камни. Такими тяжелыми и такими большими, что он просто не мог их поднять. Он бросил их на пол в кровавую лужу и направился к двери. «Что ты делаешь? – мысленно спросил он себя. – Спаси их!»
