Текст книги "Непокорная тигрица"
Автор книги: Джейд Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)
Анна продолжала нервно покусывать губу, не зная, как ей быть. Будучи миссионером, она уже не раз видела обнаженные мужские органы. После работы в госпитале всю ее застенчивость как рукой сняло. Но она выдавала себя за монахиню, а монахини, как известно, скромны и целомудренны. Анна, конечно, не была такой невинной, как хотела казаться. Особенно принимая во внимание то, чем она занималась в ванне.
Она перестала кусать губу и вскинула вверх подбородок. Ее нерешительность уже начала действовать ей на нервы. Это просто еще одна изощренная пытка. Зато теперь она поняла, что ему нравится все необычное. Мандарин, похоже, пришел в восторг от того, что она проделывала во время купания. И сейчас он дразнил ее с вполне определенной целью – ему хотелось, чтобы она выкинула еще какую-нибудь необычную штучку. Очень хорошо. Она придумает нечто особенное. К тому же ей придется развлекать его сегодня вечером, а она никогда не пасовала перед трудностями.
Анна вышла из-за стола и посмотрела прямо на отражение палача.
– Добрый вечер, великий господин, – заговорила она официальным тоном. – Благодарю вас за то, что позволили мне поспать. Вы проявили невероятную доброту.
Она находилась чуть в стороне от ванны, однако чем ближе она подходила к ней, тем больше могла увидеть в зеркале. Еще один шаг, и... да, теперь ей уже не мешает край ванны и она видит самые интимные части его тела. Точнее, увидела бы, если бы ей не мешала его рука и мочалка.
Анна опустила глаза и, бросив взгляд в зеркало, удивленно вскинула брови, давая ему понять, что не ожидала от него такой стыдливости. Чжи-Ган радостно улыбнулся. Ему определенно нравилась ее игра.
– Ты выглядишь такой прекрасной, когда спишь. Прямо как ребенок, который утомился от игр и заснул прямо на полу, свернувшись калачиком. Я просто не осмелился тебя разбудить.
– Это так великодушно с вашей стороны, – пробормотала Анна, медленно обходя стол. Она довольно улыбнулась, заметив, как он слегка сдвинул мочалку. – Так, значит, Цзин-Ли происходит из более знатного рода, чем вы?
Похоже, своим вопросом ей удалось удивить палача, ибо его рука неожиданно замерла на месте. Что касается Цзин-Ли, то он совсем не удивился. Наоборот, склонившись над зеркалом, он открыто ухмыльнулся.
– Я спросила об этом, потому что вы проявляете невероятную доброту ко мне, а я ведь всего лишь ваша вторая жена. К товарищу же своему проявляете невиданную жестокость, хотя, судя по всему, вы знаете друг друга с... самого детства, – сказала Анна. Она всего лишь строила догадки, но из их недавнего разговора поняла, что это чистая правда. Она сделала еще один шаг вперед. – Скажите, великий господин, наверное, тяжело сознавать, что твое общественное положение ниже, чем у других, и ты не так богат, как другие, просто потому, что твои родители не принадлежат к высшим кругам общества?
Мандарин прищурился и посмотрел на Цзин-Ли.
– Да, – просто ответил он, но в этом коротком слове крылось много невысказанного.
– Ваше счастье, что вы не родились женщиной, – задумчиво произнесла Анна. – Я думаю, что вы бы не выдержали всех этих мучений. Умной женщине всегда приходится трудно.
– Вот еще! – возмутился Чжи-Ган, расплескивая воду. – На свете не существует умных женщин.
Анна незаметно подобралась еще ближе к ванне. Теперь она смогла бы увидеть абсолютно все, если бы он не прикрывал мочалкой самые интимные части своего тела.
– Вы действительно так думаете? – удивленно спросила она. – Вероятно, вы убеждены в том, что мы, женщины, не можем быть храбрыми и дерзкими. Такими, как вы... Ведь вы – мужчина в самом расцвете сил, к тому же еще и ученый.
Мандарин пожал плечами.
– Именно так я и думаю.
Она посмотрела на Цзин-Ли, удивляясь мужской самонадеянности. Однако Цзин-Ли молчал и недоуменно пожимал плечами. Наверное, он разделял мнение своего друга. Анна осторожно расправила юбку и опустилась на колени возле ванны. Мандарин слегка повернулся, чтобы хорошо видеть ее. Она осталась довольна: это было как раз то, что могло приблизить ее к заветной цели.
– Вы до сих пор не встретили женщину, которая была бы умнее вас? – после небольшой паузы спросила Анна.
Палач презрительно усмехнулся.
– А женщину более храбрую, чем вы? Может быть, это ваша мать. Она совершила храбрый поступок, произведя вас на свет.
– Согласен. Но рожать детей – это предназначение женщины. И если женщина боится этого, то она является абсолютно бесполезным человеком.
– У меня в жизни другое предназначение. Его можно назвать мужским, – сказала Анна и, быстро опустив руку в ванну, убрала мочалку с того места, где она лежала. Заметив, как она смотрит на его отяжелевший, возбужденный орган, Чжи-Ган улыбнулся. В его глазах снова зажглись веселые огоньки. – Ты увидела то, что так хотела увидеть, а я получил большое удовольствие, разрешив тебе осуществить тайное желание.
Анна кивнула, как бы подтверждая, что она не сомневалась в том, что он разрешит ей посмотреть на свое абсолютно нагое тело. Наверное, она действительно в этом не сомневалась. Только уверенный в себе мужчина может раздеться донага и принимать ванну на глазах у женщины. Она отбросила в сторону мочалку, а потом начала осторожно – ей очень мешала узкая китайская юбка – усаживаться на пол. Этот процесс занял некоторое время, но она в конце концов села и, положив руки на край ванны, уперлась в них подбородком.
– О-о, – с притворной досадой пробормотала Анна. – В таком случае пойдем дальше.
Чжи-Ган сдвинул брови, не понимая, о чем она говорит. Ей удалось одурачить его! У нее внутри все ликовало от радости, но она изо всех сил старалась скрыть это.
– Я думала, что вы все это спланировали заранее, – испуганно сказала Анна.
– Конечно! – ответил он и еще больше откинулся на стенку ванны, разрешая ей смотреть на свой орган. Он, скорее всего, подумал, что таким способом она попытается купить свою свободу.
На этот раз Анна слегка улыбнулась.
– Что ж, тогда докажите, что я ошибаюсь. Докажите, что я не такая храбрая и умная, как вы.
– Женщина, ты глупа, и в твоих поступках нет логики, – заявил Чжи-Ган, скрестив на груди руки. – Неужели ты не знаешь, чего тебе хочется?
Анна пожала плечами, притворившись смущенной.
– Я не уверена, – тихо произнесла она. – Я знаю, что вы наблюдали за мной сегодня. Честно говоря, я сознательно пошла на это, чтобы доставить вам удовольствие. – Анна на мгновение замолчала. – Итак, вы утверждаете, что умнее и храбрее меня?
Палач недоуменно прищурился, а потом широко раскрыл от удивления глаза.
– Ты не собираешься?..
Она чуть отклонилась назад.
– У меня не было помощников. Неужели вы не можете сделать это самостоятельно? Ай-ай-ай! – сказала она и покачала головой. – И вы продолжаете настаивать на том, что мужчины более искусные и сообразительные, чем женщины?
Лицо палача потемнело от злости. У Цзин-Ли ее выходка вызвала обратную реакцию: он просто прыснул от смеха.
– Он в состоянии сделать это самостоятельно, женщина. В детстве только так и...
– Вон отсюда! – заорал мандарин.
Цзин-Ли осторожно поставил зеркало и поклонился.
– Конечно, Чжи-Ган, – тихо произнес он. – Это очень смелый и разумный поступок, – добавил он, усмехнувшись. – Я понимаю, что тебе не нужны свидетели. А вдруг ты не сможешь...
– Вон!
Продолжая смеяться, Цзин-Ли выбежал из комнаты. Анна же осталась стоять возле ванны, в которой сидел мандарин и поглядывал на свой торчащий из воды возбужденный половой орган. Она внимательно посмотрела на палача, пытаясь понять, что он сейчас чувствует. Похоже, он уже не злился. Его лицо стало каким-то задумчивым. В его взгляде сквозило любопытство. Казалось, что он тщательно изучает ее. А еще на его лице читалось такое откровенное желание, что она едва не утратила присутствия духа. А может, совсем наоборот. Ее соски напряглись под его пристальным взглядом, и она облизала языком свои пересохшие от напряжения губы.
– Ты хочешь увидеть представление? – спросил он, поддразнивая ее.
Она отвела глаза в сторону.
– Я хочу просто развлечь вас, благородный господин. Я...
Мандарин не дал ей договорить, схватив рукой за подбородок. Потом он медленно повернул голову Анны и заставил ее посмотреть ему прямо в лицо.
– Ты снова хочешь спрятаться, разумная женщина?
Она вздохнула. Что ж, назвался груздем – полезай в кузов.
– Я бы никогда не стала прятаться от вас. Мне будет интересно все, что бы вы ни показали мне.
Он застонал от удовольствия, как будто она пообещала ему больше, чем просто свое внимание. Она не успела даже удивиться, когда он начал медленно опускать ее голову. В этом не было никакого насилия, он просто заставил Анну положить подбородок на ее руки, лежавшие на краю ванны.
– Ты хотела посмотреть? Так смотри же, – сказал он и, обхватив рукой свой орган, начал поглаживать его.
Из дневника Анны Марии Томпсон
14 декабря 1881 г.
Сегодня к нам приехал один человек. Его зовут Сэмюель Фитцпатрик. У него очень добрая улыбка. Он сказал, что работал вместе с моим папой и поэтому знает, что у него есть дочь. Он сказал, что папа...
Он сказал мне...
Он очень сожалеет...
Я не могу написать такое! Этого не может быть! Однако Сэмюель привез мне куклу, но не из Англии. Он сказал, что это итальянская кукла и что мой папа привез бы мне такую куклу, если бы смог. Но этого не может быть, потому что...
Сэмюель сказал, что всему виной желтая лихорадка. Многие моряки умерли от этого. А еще Сэмюель сказал, что папа очень любил меня и что он слышал от капитана о том, что его последние слова были обращены ко мне. Он говорил, что очень любит меня.
Я сказала ему, что он врет. Я швырнула куклу и выбежала из комнаты. Наверное, он оставил эту куклу, когда уходил, потому что, вернувшись, я увидела, что ее забрала Сюзанна. Она говорит, что эту куклу ей подарила мама, но я же знаю, что это вранье. Она просто мерзкая обманщица. А мой папа не умер. Он НЕ умер!
Сэмюель рассказал мне еще кое-что. Он сказал мне, как называется корабль, на котором плавал мой папа. Я собираюсь завтра посмотреть на этот корабль. Я уйду сразу после вечерней молитвы. Я знаю дорогу к доку. Я найду этот корабль и моего папу тоже. Он не умер. Он подарит мне настоящую английскую куклу. Такую, как обещал.
Я не сирота! У меня есть отец!
Мы должны преподать хороший урок этим вероломным ордам, чтобы они запомнили, что если невозможно решить все полюбовно, то отныне в их стране слово «европеец» будет свидетельством страха.
Зе Таймс оф Ландан
Глава 5
Чжи-Ган одной рукой обхватил своего дракона, а другой коснулся плеча сестры Марии. Он сделал это якобы для того, чтобы заставить ее наклониться. На самом же деле ему просто хотелось ощутить тепло ее кожи и как можно лучше понять, как эта женщина отреагирует на его действия.
Положив подбородок на руки, она смотрела на него широко раскрытыми от удивления глазами. И только благодаря тому, что его рука лежала на ее плече, ему удалось уловить легкую дрожь волнения, охватившую прекрасную пленницу. Она вовсе не была такой спокойной и уверенной в себе, как это казалось поначалу. Сделанное им открытие привело Чжи-Гана в настоящий восторг. Он довольно улыбнулся.
Эта мнимая монашка весьма странная дама. Ей, вероятно, уже доводилось видеть мужской дракон. Во всяком случае, когда она убрала мочалку и увидела его орган, на ее лице читалось всего лишь легкое любопытство, а не ужас девственницы. И все же она была не такой развращенной, какими обычно бывают курьеры, доставляющие опиум.
– Ты работала в госпитале при миссии? – неожиданно спросил Чжи-Ган.
Услышав его вопрос, Анна вздрогнула. Она подняла глаза и посмотрела на него.
– Что... Я... – пробормотала она и покраснела, увидев, что он улыбается. – Да, работала. – Потом она пожала плечами, пытаясь сделать вид, будто ее это совершенно не волнует. – Я видела немало мужских органов. Есть мужчины, у которых они намного большего размера, чем ваш.
Он кивнул в ответ, давая понять, что верит ее словам.
– Я и не сомневаюсь. Однако это все равно что смотреть на склад холодного оружия. Ты видишь аккуратно выстроенные в ряд клинки, сравниваешь длину их лезвий, проверяешь прочность рукоятей и оцениваешь, хорошо ли заточены их концы. Однако до тех пор, пока ты не увидишь, на что способен клинок, когда его берет в руки мастер (то есть человек, который знает его так же хорошо, как тело своей возлюбленной), тебе так ничего и не удастся узнать об этом оружии. Ты согласна со мной?
Анна слегка прищурилась, обдумывая услышанное. Когда же до нее дошел смысл его слов, ее лицо покрылось легкой краской стыда – такое вот проявление девственной чистоты, несмотря на большой опыт работы в госпитале и довольно дерзкий характер. Слишком дерзкий, поправил себя Чжи-Ган. Она снова смотрела на то, как он массирует своего дракона, медленно проводя по нему пальцами.
– И вы, конечно же, претендуете на звание мастера, – не скрывая иронии, сказала она.
– О нет, – ответил Чжи-Ган, явно скромничая. – Я еще слишком молод для того, чтобы получить этот статус. Я скорее ученик, пытающийся овладеть искусством постельных утех, – добавил он и, замедлив движения, начал слегка пощипывать рот своего дракона. Он делал это до тех пор, пока из него не появилась жемчужная капелька ян. Увидев ее, Анна замерла от удивления. – Однако я очень способный ученик, – произнес он, наклоняясь вперед. Протянув руку, он посадил эту жемчужину на свой указательный палец и прошептал: – Вот это мой дар для тебя. – Чжи-Ган поднес священную субстанцию к ее губам.
Анна не знала, что ей нужно сделать, однако, будучи человеком сообразительным, поняла его намек. Ему не нужно было прикасаться к ней для того, чтобы понять, какая борьба сейчас происходит в ее душе. Девственницам не часто доводится видеть выделение ян. Однако Анна пыталась убедить его в том, что она в этих делах человек опытный, и ему захотелось определить степень ее осведомленности.
Она недовольно посмотрела на его палец, и ее ноздри слегка раздулись. Очевидно, она пыталась уловить запах этой жидкости. Потом медленно, словно нехотя, она высунула кончик языка. Похоже, она совершенно не имела понятия о том, как возбуждающе действует на мужчину подобное зрелище – подрагивающий женский язычок, готовый прикоснуться к нему. Готовый на...
Чжи-Ган не выдержал и убрал свой палец. Боже, как прекрасен был ее приоткрытый ротик! Он видел ее белоснежные зубы и мягкий полумрак нёба.
Пока он любовался ее ртом, она встала на колени и схватила эту жемчужину. Она не прикоснулась к ней своим язычком, а резко подавшись вперед, взяла в рот его палец.
Палач почувствовал, как ее влажный язык обвивает его палец, и его бросило в жар. Слегка пососав палец, она дернула за него, и у него появилось ощущение, что вместе с жемчужиной ян белая женщина втянула в себя его душу.
Внутри него вспыхнул настоящий пожар, и его дракон выпустил обжигающую струю ян. Его переполняли прекрасные, совершенно новые чувства. Чжи-Ган вздохнул с облегчением, когда вся эта сумятица чувств выплеснулась ему на грудь, потом стекла в воду вместе с его кви. Все впустую! Энергия ян и его мужское семя останутся неиспользованными.
Однако его энергия не исчезла. Он почувствовал, как она вошла в нее, затянутая внутрь какой-то белой магией. Казалось, что его сознание тоже соединилось с ней. Он вдруг ясно увидел душу этой женщины – ее трепещущее смущение и невероятную красоту. А еще он словно бы разглядел в ней какой-то непроницаемый мрак. Что-то раздражало и злило эту женщину, отравляя ее душу.
Впрочем, с ним происходило то же самое. Его душу тоже переполняли раздражение и злоба. Темнота, словно огромное растекающееся чернильное пятно, постепенно заполняла их души. Внезапно он ощутил странное родство с белой женщиной и задрожал от волнения. Его тело теперь было каким-то пустым, лишенным чего-то самого важного. Чжи-Ган понимал, что неожиданно начавшийся процесс уже не остановить. Во всяком случае сам он не сможет этого сделать.
Когда эта женщина была рядом с ним, его энергия кви била ключом. Такого с ним еще никогда не случалось. Никогда прежде он не чувствовал столь полного единения – пусть даже на короткое мгновение – с другим человеком. Чжи-Ган неотрывно смотрел на нее, даже не пытаясь скрыть своего искреннего изумления, однако где-то в глубине души он осознавал, что отныне они навсегда связаны друг с другом. Два человека, потерявшиеся в темном тумане жизни, теперь соединились вместе, и связь эта была глубокой и прочной.
Какие все-таки нелепые и одновременно божественно прекрасные мысли приходят ему в голову! Когда энергия кви струится бурным, полноводным потоком, все, о чем он думает, посылается ему свыше. Теперь он в этом уже не сомневался. Тем не менее осознание того, что только этой женщине дано вывести его из темноты, в которой он пребывает, испугало Чжи-Гана. Тяжело вздохнув, он в ужасе отшатнулся от нее.
Затем он выпрыгнул из ванны, подняв при этом целый фонтан брызг. Ослабевшие ноги не смогли удержать его, и он споткнулся обо что-то. Пытаясь предотвратить падение, он схватился за ее плечо и тем самым еще больше укрепил их странную связь. Сейчас это ощущение уже потеряло свою остроту. Остался только слабый отголосок, едва слышный шепот понимания – как будто душа обращалась к другой душе. И он снова в страхе отстранился от Анны.
– Цзин-Ли! – громко закричал он. – Цзин-Ли!
Отбежав от ванны, Чжи-Ган схватил большое полотенце и обмотал его вокруг бедер. Боясь даже взглянуть на странную женщину, он решительно повернулся к ней спиной. Однако он знал о каждом ее движении. Призвав на помощь свое воображение, палач дорисовывал недостающие детали – то, чего он не видел и не слышал. Она, наверное, сейчас неподвижно стоит, широко раскрыв от изумления глаза, смущенная и сбитая с толку тем, что ей довелось только что пережить. А может, она медленно и грациозно поднялась на ноги и на ее лице появилась коварная улыбка. Она прекрасно понимала, что впитала в себя его мужскую энергию, соединила их кви и таким образом связала их навечно. Теперь он не сможет ее убить, потому что, убив ее, он убьет самого себя и уничтожит свою душу. Однажды соединившись, их души навсегда останутся связанными.
Он соединил свою душу с душой белой женщины! Неужели она все это заранее спланировала?
Чжи-Ган не знал, что и думать. Он быстро повернулся и внимательно посмотрел на нее, пытаясь разгадать ее истинные намерения. Кто же она на самом деле – демон, посланный для того, чтобы заманить его в ловушку, или ангел, который выведет его из тумана сомнений? Однако он ничего не понял и ничего не увидел. Она исчезла.
Он огляделся по сторонам, а потом быстро прошелся по комнате, заглядывая в каждый уголок. Ее нигде не было. Схватив свои очки, Чжи-Ган поспешно водрузил их себе на нос и еще раз обвел комнату внимательным взглядом. Но все его усилия были напрасны. Белая женщина исчезла.
– Цзин-Ли!
Неужели он так долго стоял к ней спиной? Нет, совсем недолго, однако ей этого хватило для того, чтобы сбежать. Неужели даже Цзин-Ли не успел схватить ее? Очень может быть, что не успел. Сейчас он все узнает.
– Цзин-Ли! – снова крикнул он, но его друг так и не появился.
Палач выбежал из комнаты, забыв о том, что он совершенно раздетый, если не считать обмотанного вокруг бедер полотенца. Судовая команда, естественно, никак не отреагировала на это. Все просто отвернулись, чтобы не смотреть на его необычное одеяние. Ему не было до них никакого дела. Куда же подевалась эта женщина?
– Цзин-Ли! – продолжал звать Чжи-Ган, но тот, кто ему был больше всего нужен, так и не откликнулся.
Внезапно Чжи-Ган почувствовал, как мерзкий холодок страха заползает в его душу. Может, его друг решил ему помочь? Может, Цзин-Ли в этот самый момент убивает ее?
Он схватил первого подвернувшегося под руку матроса. Этот человек бил в барабаны, задавая ритм гребцам.
– Женщина! – закричал палач. – Где эта женщина? Где моя жена?
Однако барабанщик только испуганно покачал головой в ответ. До Чжи-Гана не сразу дошло, что тот просто не понимает мандаринский диалект. У моряков был свой собственный язык. Этот язык понимал только Цзин-Ли.
Отпустив барабанщика, Чжи-Ган внимательно осмотрел всю палубу и скалистый берег, вдоль которого проплывала лодка. На ночь они обычно причаливали, и вот теперь, привязав к лодке канаты, полсотни кули тянули ее к берегу. Любой мальчишка мог выбраться на берег с помощью каната, а там легко затеряться среди камней и темных скал.
Однако вытащить на берег сопротивляющуюся женщину не так-то просто. Лучше, конечно, оглушить ее чем-нибудь, чтобы она потеряла сознание, а потом нести ее, как мешок с рисом. И тут Чжи-Ган увидел свисавшую с борта лодки веревочную лестницу. Как же он сразу не догадался! Кому-то очень нужно было попасть на берег. Неужели Цзин-Ли вытащил женщину на берег, спрятал там за большим камнем и перерезал ей горло? Его друг, наверное, думает, что он окажет услугу, выполнив неприятную обязанность вместо Чжи-Гана.
– Цзин-Ли!
Умом Чжи-Ган понимал, что на это понадобилось бы слишком много времени. Он наверняка услышал бы, если бы сестру Марию ударили по голове, а затем потащили вдоль борта лодки. Он точно что-нибудь услышал бы! Но где же она? И куда пропал Цзин-Ли?
А что, если она попыталась сбежать? Это очень похоже на нее. Цзин-Ли, скорее всего, стал свидетелем побега и последовал за ней. Потом, дождавшись удобного момента, он набросился на нее. Он очень хорошо владеет ножом, поэтому сделал все быстро и тихо.
– Цзин...
– Ты рычишь, как раненый буйвол! – проворчал друг. Его голова показалась над бортом лодки. Чжи-Ган быстро подбежал к нему и увидел, что он поднимается по веревочной лестнице. – Что ты здесь делаешь и что на тебе за странное одеяние? – спросил Цзин-Ли.
– Эта женщина, сестра Мария... она сбежала.
Цзин-Ли усмехнулся.
– Да, я знаю, – понизив голос до шепота, сказал он и, преодолев последнюю ступеньку, спрыгнул на палубу. – Мне известно об этом лучше, чем кому-либо другому.
Наступив на что-то скользкое, Анна почувствовала, как ее ноги разъезжаются, и услышала характерный треск материи. Это разорвалась ее юбка, а она сама, скатившись с обочины, стояла теперь по колено в грязи посреди поля, на котором росли лотосы. Анна бежала почти всю ночь, и теперь ее великолепное желтое шелковое платье стало грязным и рваным, несмотря на то что она очень старалась не испортить его. Оно было единственной ценной вещью, которую можно было продать. Осмотрев платье, она увидела огромные ошметки черной грязи, прилипшие как раз в том месте, где на шелковой ткани были изображены прекрасные летящие журавли, и застонала от досады. Кроме этого платья, ей больше нечего будет продать.
Недовольно поморщившись, Анна вытащила ногу из жидкой грязи и заметила раскрывшийся цветок лотоса, который плавал в мутной воде. Она знала, что здесь есть цветы, потому что ее вторая ее нога запуталась в толстых вьющихся стеблях этих растений. Ей также было известно, что корни лотоса вполне можно есть. В последние десять дней ей часто приходилось есть лотосы, и воспоминание об этом вызвало в ее животе голодный спазм.
К несчастью, она не знала, как их нужно собирать и готовить. Для этого, наверное, нужен нож, а его у нее нет. Она даже не знала, достаточно ли растения вызрели, чтобы их можно было употреблять в пищу. По правде говоря, хотя Анна родилась в этой стране и провела здесь всю свою жизнь, она совершенно ничего не знала о том, как можно выжить в суровых условиях Китая. Ей часто приходилось лечить крестьян, занимавшихся выращиванием лотосов. Они постоянно страдали от различных инфекционных заболеваний. Она видела сухую, потрескавшуюся кожу на их натруженных ногах, видела их руки, сплошь покрытые язвами. Однако она никогда не задумывалась над тем, как они управляются с этими растениями. Зато Анна хорошо знала, как лечить укусы водяных насекомых. Но сейчас эти знания ей ни к чему.
У нее снова свело от голода желудок, и она решила больше не думать о еде. Нужно было украсть у палача несколько горячих клецек. Ведь сковорода стояла прямо перед ней, но она была тогда слишком напугана. Как это, однако, глупо с ее стороны...
Анна вспомнила о своем мешке с опиумом, который остался на лодке. Вот бы сейчас лечь на спину, опустить ноги в прохладную воду и выкурить трубку. Как прекрасно... Но она напрочь забыла о зелье. В данный момент ее голова была занята совершенно другими мыслями, и она даже не вспомнила о том, что деньги можно заработать, не только продав свое платье. Существует еще один способ. Кроме того, ей уже не нужен был опиум. Она больше никогда не будет курить.
Прогнав мысли о наркотике, она снова выбралась на твердую землю и медленно побрела по водоразделу, проложенному между полями. Совершенно не приспособленная к жизни, Анна не знала, в какую сторону следует идти, но при этом понимала, что ей нельзя останавливаться.
Когда мандарин повернулся к ней спиной, она решила воспользоваться представившейся возможностью и пулей вылетела из комнаты. Ей до сих пор не верилось, что никто не видел, как она прыгнула за борт. Правда, было уже достаточно темно, но... Анна тряхнула головой и поблагодарила Господа за то, что он дал ей шанс что-то изменить и убежать.
Выбравшись на берег, она помчалась так быстро, что даже не посмотрела, нет ли за ней погони. Она старалась не попадаться на глаза путникам, которые собирались небольшими группами в поисках удобного места для ночлега. Она бежала и молилась, чтобы никто ее не остановил.
Приближался рассвет. Анна шла по сельской местности, находившейся довольно далеко от Великого канала. Сейчас было самое время для того, чтобы подумать об отдыхе и найти для этого подходящее место. Если будет на то Божья милость, она обязательно найдет какую-нибудь христианскую миссию или китайский монастырь. Но вокруг нее были только бесконечные, утопающие в воде рисовые поля и поля лотосов.
И тут в полумраке, словно указующий перст Господа, перед ней возникло какое-то строение. Оно было высоким и узким и находилось в самом центре между четырьмя полями. Анна прищурилась, пытаясь рассмотреть его более внимательно. Это был сарай, в котором хранился инвентарь. Такие встречаются сплошь и рядом на рисовых полях. Однако этот был необычно высоким. В нем даже имелся второй этаж, с которого хорошо просматривались все поля. Ей редко доводилось видеть такие высокие и прочные сараи. Чаще всего их высота достигала человеческого роста. Анна улыбнулась. Более подходящего места для отдыха и вообразить невозможно. Да какая ей, собственно говоря, разница, ведь она просто валится с ног от усталости.
Остается только надеяться, что сегодня на этих полях никто не будет работать, а если даже сюда и придут люди, то они вряд ли станут заглядывать в сарай. Она пробралась внутрь сарая, вознося Богу хвалу за то, что на двери висел обычный китайский замок, а не тяжелый металлический, сделанный в Европе. Китайский замок представлял собой две соединенные вместе металлические коробочки. Открыть такой замок можно было ключом или просто какой-нибудь остро заточенной палочкой.
Ей пришлось довольно долго возиться, прежде чем она смогла открыть этот замок. Потом, осторожно оглядевшись по сторонам, Анна буквально ввалилась внутрь. К сожалению, она потратила много времени на то, чтобы плотно закрыть за собой дверь. Наконец, когда ей удалось это сделать, она забралась по бамбуковой лестнице наверх и села, прислонившись к оконной раме.
Что ж, ее положение не из лучших. Посмотрев вниз, Анна заметила на полу узкую полоску света. Наверное, она недостаточно плотно закрыла дверь, и если кто-нибудь посмотрит на окно, то сразу увидит ее. Она сидит здесь, как Рапунцель в башне. Но теперь уже ничего не изменишь. Анна смежила веки, вспомнив мандарина и его дымящиеся клецки. Стоило ей только подумать об этой восхитительной еде, как клецки тут же превратились в мешок с опиумом. Она протянула руку и задумалась над тем, чего же ей больше хочется...
Ее разбудили громко кричавшие женщины и дети с палками в руках.
– Привидение! Привидение!
Яркое солнце светило прямо в глаза, и Анна прищурилась. В голове стоял такой туман, что она совершенно ничего не понимала. Она чувствовала только то, что у нее адски болят спина и ноги. Она посмотрела вниз, пытаясь разглядеть неистово оравших крестьян. Одна из женщин стучала палкой по металлическому котелку, и эти звуки отдавались в голове Анны резкой болью. Какая-то девочка и ее мать били палками по стенам сарая.
У Анны кружилась голова, во рту стало сухо, как в пустыне. Недовольно поморщившись, она откинула волосы с лица и застонала от боли.
– Ей больно!
Они стали кричать еще громче. Женщины схватились за стену сарая и начали ее трясти, издавая при этом жуткие вопли. Строение натужно заскрипело, плетеный пол изогнулся и стал проваливаться. Анна быстро уперлась в стены руками, чтобы занять устойчивое положение. Однако сарай, сделанный из бамбука, мог рухнуть в любую минуту.
– Прекратите! – закричала она по-китайски. Анна говорила на северокитайском диалекте, а не на их языке, который, как она успела понять, был похож на шанхайский диалект. Неужели она забралась так далеко на юг?
Это несказанно удивило женщин. Две девочки завопили от ужаса и убежали прочь. Однако мальчишки – трое маленьких озорников – не испугались. Она принялись орать и улюлюкать еще сильнее. Потом самый старший из них взял камень и бросил в Анну.
Камень пролетел мимо и с силой ударился о стенку сарая. Анна в ужасе отшатнулась. Увидев, что женщина испугалась, ребятня только раззадорилась. Мальчуганы стали подбирать камни, палки и даже комья грязи, а потом швырять все это в нее.
– Прекратите! Прекратите немедленно! – закричала Анна на шанхайском диалекте. Однако это не возымело никакого действия. Женщины, которым поведение сыновей придало смелости, начали расшатывать сарай с удвоенной силой. И даже те две девочки, которые убежали, снова вернулись и теперь колотили палками по металлическим котелкам с такой силой, что на них даже остались вмятины.
Кто-то снова бросил в нее ком грязи. Он летел ей прямо в лицо. Анна, с детства отличавшаяся быстрой реакцией, успела наклонить голову и услышала, как этот ком грохнулся позади нее. Она вытянула ногу, собираясь спуститься по лестнице вниз. По крайней мере, там она спасется от камней.
Но следующий ком пролетел прямо над ее плечом, забрызгав грязью и лицо, и платье. Платье, которое она так старалась не запачкать. Раздраженно выругавшись, Анна поднялась на ноги и стала ждать следующего снаряда. К счастью, мальчишки были еще недостаточно сильными и не могли метать тяжелые камни.
