Текст книги "Денизавры (ЛП)"

Автор книги: Джереми Бейтс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Клод нахмурился – потом принял виноватый вид. – О. – Он покачал головой. – Конечно, нет. Я профессионал.

– Профессиональный собеседник, да…

– Может, я смогу этим заниматься? – спросила Ника.

– Преподавать английский? – переспросил Клод.

Она кивнула. – Мне нужна работа. Трудно устроиться?

– Нет, для американки это очень легко. У тебя есть высшее образование?

– Э-э… нет.

Попай неодобрительно хмыкнул.

Она проигнорировала его и сказала: – Я училась в Стэнфорде, но бросила учебу, не доучившись до диплома.

– В крупных школах требуют высшее образование. Но ты могла бы устроиться в небольшую школу, такую как моя. Я даже мог бы спросить у владельца, если хочешь. Мальчишки тебя полюбят.

Она подозрительно посмотрела на него. – Я не буду заниматься ничем, кроме преподавания.

– Конечно! Это и есть всё, чем мы занимаемся. Преподаем английский. Не знаю, почему ты думаешь, что это какой-то бордель или что-то в этом роде.

– А ты что думаешь, Папи? – спросила она, снова повернувшись к нему. – Может, мне остаться во Вьетнаме и преподавать английский?

– Звучит как многообещающая карьера, – саркастически заметил он.

– По крайней мере, здесь я буду в безопасности.

– В безопасности? – переспросил Клод.

– Мой бывший парень пытается меня убить.

– Серьёзно?

Она кивнула, но больше ничего не сказала; ей не хотелось думать об Ари Шварце.

Клод уловил намек и не стал настаивать. – Ну, если хочешь, чтобы я поговорил с владельцем моей школы, просто дай мне знать…» С пронзительным криком он вскочил на ноги. Он споткнулся о сиденье и тяжело упал на спину. – Уберите это! Уберите это!

Ника замерла, глядя, как огромный многоножка пробежала по его коленям. Её сегментированное красновато-коричневое тело было длиной с её стопу и толщиной с приплюснутую сосиску. Заострённые желто-оранжевые лапки шевелились, словно синхронно двигающиеся личинки, продвигая её вперёд с удивительной скоростью.

Оно упало на деревянные доски лодки, но успело пробежать лишь небольшое расстояние, прежде чем толстый резиновый каблук ботинка Попая раздавил ему голову. Его отвратительное тело скрутилось, забилось, а затем стало неподвижным. Попай поднял его голыми руками и гордо поднял перед собой. – Большой ублюдок.

– Фу, как противно! – воскликнула Ника. Холодный озноб словно застрял под её кожей, по которой побежала гусиная кожа. Она вздрогнула и отвернулась.

Бормоча что-то по-французски, Клод привстал и сел. Выглядел он так, будто сейчас его стошнит.

Попай швырнул дохлую многоножку в реку и сказал: – Повезло, что она тебя не укусила, приятель. Это бы было бы больно-больно" – он ухмылялся.

∆∆∆

Через некоторое время они приблизились к деревянному причалу, торчащему из берега реки, словно отрезанная конечность. С одной стороны некоторые сваи обрушились, так что причал наполовину погрузился в коричневую воду. Эрнест причалил рыбацкую лодку к целой стороне и привязал швартовый трос к торчащему брусу. Он первым вылез на берег там, где доски ещё были ровные, а затем помог Нике. Клод вышел последним.

Он шёл впереди через невероятно густые и высокие джунгли с тройным пологом – природа стёрла первоначальную тропу – пока они не дошли до бункера. Он был построен из вручную обтесанных бревен, крупных камней и утрамбованной земли. Теперь это было не более чем странно выглядящий бугор на земле, скрытый под поваленными деревьями, кустарником и слоновой травой. Только черное, как могила, входное отверстие, не заросшее растительностью, выдавало его назначение. Эрнест вспомнил, что таких бункеров было еще с десятки, выстроенных вдоль внешнего периметра базы.

Ника наклонилась, чтобы заглянуть внутрь. – Я ничего не вижу. Там слишком темно.

Клод присел рядом с ней. – Может, мне залезть внутрь?

– Конечно, чемпион, – сказал Эрнест. – Может, найдёшь ещё одну свою многоножку. А ещё лучше – гнездо скорпионов. – Он обошёл бункер и углубился в густые изумрудно-зелёные джунгли. Вскоре он начал различать то, что когда-то было базовым лагерем Северного Вьетнама. Большинство построек представляли собой скелеты столбов и опорных балок. У некоторых ещё оставались обрывки стен или крыш, хотя все они просели или обрушились.

Клод и Ника шли впереди Эрнеста, полные энтузиазма и бодрости.

– Похоже, джунгли просто поглотили эту деревню, – сказала Ника с восхищением в голосе.

– Это не была деревня, – пояснил ей Эрнест. – Это была крепость, в которой базировалось несколько сотен вьетконговцев. Когда мой отряд обнаружил её, там были грузовики и мотоциклы, а также достаточное количество припасов и снаряжения, чтобы укомплектовать небольшую армию.

– А дороги были?

– Только одна, ведущая из деревни. Она была скрыта искусственным навесом из растительности, поэтому мы не могли заметить её с воздуха.

– Здесь было сражение? – спросил Клод. – Если это была важная база, вьетконговцы наверняка сопротивлялись, чтобы её удержать.

– Когда мы прибыли, здесь никого не было. Вьетконговцы ушли на патрулирование, чтобы нас разыскать…

– Жук! – воскликнула Ника.

Клод замер на месте. – На мне?

– Нет, вот там! – Она указала мимо него на бамбуковое сооружение, которое удивительно хорошо выдержало испытание временем. Внутри него стоял «Фольксваген Жук.

– Ну-ну-ну, – сказал Эрнест, когда они направились к автомобилю. – Он был здесь в шестидесятом. Тогда, заметьте, он был в гораздо лучшем состоянии.

Трудно было сказать, какого цвета была машина (хотя Эрнест помнил, что она была бежевой), так как непогода содрала краску до ржавого металлического каркаса. Мох, листья и ветки покрывали то немногое, что осталось от брезентовой крыши, а некоторые папоротники даже пустили там корни. Шины отсутствовали, так что машина стояла на убого выглядящих дисках. Круглые фары свисали из патронов на проводах. Хромированный бампер висел криво, словно тупо улыбающийся рот. Паутина покрывала приборную панель и руль, а из разрывов в сиденьях торчали набивка из поролона и металлические пружины. Эрнест не удивился бы, если бы салон служил домом для нескольких поколений крыс.

Клод заглянул в окно без стекла и сморщил нос. – Пахнет мочой.

– «Ты не собираешься пнуть колеса?, – спросила его Ника.

– Здесь нет колес.

– Тогда пни диски.

– Не думаю.

– Клод пинает колеса у машин, – объяснила она Эрнесту. – Так он определяет, хорошая машина или нет. -

– Я этого никогда не говорил, – возразил он. – Просто так делал мой отец. Это было частью его ритуала осмотра машин, ладно?

Ника закатила глаза. – Я просто дразню тебя.

Пройдя мимо ещё десятков построек, развалившихся так, что под ними стали видны бункеры, они подошли к яме размером десять на двадцать футов, выкопанной в оранжевой глинистой земле. К дну вела изношенная лестница, на которой, как ни странно, не росла растительность. Небольшой квадратный вход в систему туннелей был открыт и черный, как ночь, даже при ярком дневном свете.

– Это оно? – спросила Ника, стоя на краю ямы.

– Да, это оно, – ответил Эрнест, отпив глоток воды из фляги.

– Разве туннели не должны были быть секретными? Похоже, они специально рекламировали, где находится этот. Здесь даже есть ступени, ведущие прямо к нему.

– Эти ступени вели к костру для приготовления пищи. Яма была спрятана под плетеной циновкой и большим котлом. Мы обнаружили её только по счастливой случайности. – Он отвёл взгляд от ямы и от воспоминаний, которые, как он знал, ждали его там внизу. – Почему бы вам двоим не пойти осмотреться? – сказал он, понимая, что хочет побыть несколько минут в одиночестве. – Я немного отдохну.

– Пойдем, Клод. Может, я найду сувенир, который можно будет увезти домой.

– Нет, не найдешь, Скутер, – строго сказал ей Эрнест. – Ничего не трогай. Вокруг еще могут быть мины-ловушки.

– Ты серьёзно?

– Совершенно серьёзно. Не заходите в бункеры и ни к чему не прикасайтесь.

∆∆∆

– Мне его жаль, – сказала Ника, пригибаясь под лианой, когда они пробирались через остатки тропической базы.

– Твоего дедушку? – спросил Клод, идя на шаг позади неё. – Почему?

– Потому что он не хочет этого делать.

– Спуститься в ту дыру?

Она кивнула.

– Мне кажется, он как бы с нетерпением этого ждет, если хочешь знать мое мнение.

– Нет. Он боится. Или, по крайней мере, не хочет. И я его не виню. Когда он участвовал в войне, он был моложе нас. Это было очень давно. Ему сейчас семьдесят один…

– Это его выбор. Он не обязан спускаться.

– Ты же слышал его. Там, внизу, похоронен его друг. Я считаю, что то, что он делает, – благородно.

– А я считаю, что это жутко, – сказал Клод, подойдя к ней. – Его друг теперь – скелет. Что твой дедушка собирается делать? Нести его кости на своих руках на поверхность? А потом что? Ты будешь сидеть рядом с кучей костей по дороге обратно в Сайгон?

– Хватит уже, – сказала она ему. – В рюкзаке был какой-то свернутый мешок. И он положит их в багажник.

– Это всё равно жутко.

Она косо посмотрела на Клода. – Почему он тебе не нравится?

Он нахмурился. – Он мне нравится. Просто я ему не нравлюсь.

– Он тебя любит.

– Почему он всё время называет меня „спорт“?

– Он всех так называет.

– Это звучит унизительно.

– Нет. Он просто такой. Он всегда был немного отстранённым. Прозвища – это его способ держать людей на расстоянии.

– Он же тебя не называет „спорт“.

– Я его внучка, дурачок. И он называет меня „Скутер, – если ты еще не заметил. Когда я была ребенком, он никогда не называл меня по-другому. Никогда „милая“, „сладкая, – „дорогая“ или как-то так, как обычно.

– Да, у вас с ним странные отношения.

– Что? Почему? – обиделась она. – Я этого не говорила. Я просто сказала…

– Он называет тебя «Скутер, – а ты его – «Попай. – Это действительно немного странно.

– А как ты называешь своего дедушку?

Он пожал плечами. – Grand-père. Grand-papa…

– Эй, посмотри-ка. – Ника подошла к ржавой лейке с носиком. Она лежала на боку рядом со стволом дерева, частично зарытая в землю. – Может, это будет хорошим сувениром.

– А что ты с ней будешь делать?

– Буду в ней цветы выращивать? – Она наклонилась, чтобы вытащить лейку из земли.

– Стоп! – сказал Клод.

Она замерла, удивлённо глядя на него.

– Не трогай её. Вспомни, что сказал твой дедушка. Там может быть ловушка.

– Кто вообще станет ставить ловушку на лейку? – Она потянулась к ней.

Он схватил её за руку и подтянул на ноги.

– Эй! – воскликнула она, сердито развернувшись к нему – и обнаружив, что её лицо оказалось совсем рядом с его лицом.

Клод поцеловал её в губы.

Это был короткий поцелуй, скорее похожий на лёгкое прикосновение

Ника моргнула, широко раскрыв глаза. – Что это было?

Он пожал плечами. – Поцелуй.

– Почему ты меня поцеловал?

Он уставился в землю. – Мне показалось, что это подходящий момент.

– Подходящий момент? Ты же на меня набросился.

Он поднял на неё взгляд. – Я спасал тебе жизнь.

– Ну… в следующий раз не забудь сначала спросить.

Он ухмыльнулся. – Могу я…

Ника быстро поцеловала его в губы, а потом отстранилась. – Это всё, что тебе положено, – сказала она, покраснев; последним, кого она целовала, был Ари Шварц, и тогда это было скорее из чувства долга, чем из-за симпатии. – Ты слишком молод для меня.

– Слишком молод? Мне… двадцать пять.

– Не может быть, чтобы тебе было двадцать пять!

– Мне двадцать пять, – настаивал он.

– Покажи мне удостоверение личности.

– Ты что, вышибала?

– Покажи мне его.

– Я не ношу с собой удостоверение в джунглях.

– Тебе не двадцать пять.

– Да, мне двадцать пять. Так мы можем поцеловаться ещё раз?

– Ни за что, юноша, – сказала Ника и продолжила идти в том направлении, в котором они шли. Она стояла спиной к Клоду, чтобы он не видел, как она улыбается.

Глава 14

ЗАСАДА

Эрнест сидел на краю ямы, осматривая остатки базового лагеря Северного Вьетнама, а его мысли возвращались к тому дню, когда на них устроили засаду.

– Где бы они ни были, – сказал сержант Литтл взводу, сгрудившемуся вокруг него, – они ушли чертовски поспешно.

Держа М-16 у груди, лейтенант ответил: – Они услышали фейерверк в деревне и отправились нас искать.

– Скорее всего, они вернутся к наступлению темноты. Нам нужно развернуть защитный периметр.

Лейтенант кивнул и взял трубку у радиста.

Через несколько минут он вернул его радисту и сказал: – Командование посылает остатки роты. Ближайшая зона приземления находится в деревне, так что они прибудут сюда не раньше, чем через два-три часа.

– Три часа, чёрт возьми, – сказал сержант Литтл. – Что нам делать до тех пор?

– Капитан хочет, чтобы мы избегали ненужных столкновений, но были готовы открыть огонь, если «Чарли» вернутся раньше

– Если это случится, тут начнётся настоящая чертова неразбериха.

Эрнест сказал: – Могу я высказать предложение, сэр? База такого размера… Готов поспорить на годовую зарплату, что она стоит прямо над кучей туннелей. Нам нужно поискать вход.

– Суп прав, – сказал сержант Литтл. – Нам не нужны никакие неожиданные гости.

Лейтенант выдал приказ провести тщательный обыск территории группами по три человека. Примерно через полчаса он позвал Эрнеста и остальных «крыс» к себе. Он стоял у подножия открытой кухни, где на вертеле жарилась большая птица. Он указал на дыру рядом с чугунным котлом. – Рядовой Дженнингс нашел её под кастрюлей.

– Что на обед? – спросила Линн. – Пахнет вкусно.

– Тушеное мясо журавля. С головой и всем остальным, блядь.

– Чёрт возьми, – сказал Ковбой. Он вычерпывал ветчину из банки своим боевым ножом. – А я как раз собирался вздремнуть.

– Там внизу прохладнее, чем здесь, наверху, – сказала Линн, с вздохом бросив рюкзак на землю.

– Давайте зажжем, – сказал Пиг, сбрасывая с широких плеч пулемёт М60, который блестел, словно смазанный маслом, под слоем пота.

– Я пойду впереди, – сказал Эрнест, сбрасывая снаряжение.

– Помедленнее, приятель, – сказал Ковбой. – Ты шёл впереди в деревне. Я пойду впереди.

– Побросим монету.

Они подбросили крышку банки с сухим пайком Ковбоя. Эрнест выиграл и подошел к яме, опустившись на колени рядом с ней и заглянув внутрь.

Сержант Литтл сказал: – Будьте осторожны, ребята. Есть большая вероятность, что эта яма – «горячая.

Эрнест ответил: – И не хотелось бы, чтобы было иначе, сержант.

Не хотел бы, чтобы было иначе, сержант…

Эрнест ещё несколько мгновений погрузился в воспоминания, прежде чем решительно отогнал их прочь.

∆∆∆

Когда Ника и Клод вернулись, он уже с нетерпением ждал, когда сможет спуститься под землю. Он снял хаки, так что на нём были только походные ботинки, брюки и белая майка. В левой руке он держал черный портативный фонарик. Он был намного меньше, легче и ярче, чем громоздкий L-образный фонарик, который он носил во время войны; у него также не было красной линзы, которую использовали большинство «туннельных крыс, – чтобы их собственные войска не приняли их за вьетконговцев, когда они вылезали из норы.

На поясе в ножнах у него висел нож Боуи, а на коленях плотно закрепились наколенники. Он уже не был молодым человеком, а предстояло много ползать.

Ника скептически посмотрела на него. – Я ошибалась, Папи. Ты не Эрнест Хемингуэй и не Индиана Джонс. Ты похож на нечто среднее между Крокодилом Данди и сантехником. – А зачем тебе нож?

– Змеи, – просто ответил он. – И крысы. Здесь они вырастают до размеров домашних кошек. – Он поднял спортивную сумку Nike, которая была скатана в его рюкзаке, и спустился по изношенным ступенькам ямы. Ника и Клод двинулись за ним, но он сказал: – Подождите здесь минутку». – Он присел на корточки рядом с ямой и поставил сумку на землю. Он включил фонарик и направил луч в чернильную тьму, ища трос, запускающий ловушку. Он опустил руку вниз и осторожно прощупал ладонью потолок там, где не мог видеть. Всё чисто. – Ладно, вы двое. Идите сюда и помогите мне.

Когда они подошли к нему, Ника спросила: – Ты искал мину-ловушку?

– Ага.

– Боже, Папи, я действительно не думаю, что это такая уж хорошая идея…

– Благодарю за заботу, Скутер. Но сейчас уже немного поздно отступать, не так ли? Дружище, держи меня за лодыжки, пока я спущусь. Я скажу, когда отпускать.

Продвинув сумку «Nike» впереди себя, он спустился в темноту головой вперед.

∆∆∆

Яма шла вертикально вниз на три фута, а затем пологим уклоном уходила в сторону. Когда руки Эрнеста коснулись наклонного пола, он сказал: – Окей!

Клод отпустил его лодыжки, и Эрнест скользнул вниз последние несколько футов до того места, где пол выровнялся. Он прополз вперед на руках, пока не оказался на четвереньках. Вокруг уже было почти совершенно темно.

Привет, тьма, моя старая подруга.

– Ты в порядке, Папи? – крикнула Ника вниз.

– Всё нормально!

Эрнест включил фонарик и осветил им узкий туннель. Его высота составляла три фута, а ширина – два, так что по обе стороны от его плеч оставалось совсем мало места. Он замер на несколько долгих секунд, впитывая всё вокруг: текстуру выкопанной вручную земли, затхлый запах места, о котором забыло само Время, и абсолютную тишину. Ты вернулся, шеф. Боже мой, ты вернулся. Капля пота скатилась по его лбу. А потом: Двигайся. Чем скорее с этим покончишь, тем лучше.

Эрнест пополз вперед на четвереньках. Он не издавал особого шума, но в замкнутом пространстве даже небольшой скрежет, который производили его наколенники и ботинки по утрамбованной глине, усиливался и отражался эхом. Любой более громкий звук вызвал бы эхо, из-за которого всегда было трудно определить точное местонахождение Чарли. Эрнест и некоторые другие «крысы» придумали термин «Черное эхо, – чтобы описать сенсорную депривацию и дезориентацию, которые они испытывали, перемещаясь по туннелям, и сейчас он был так же уместен, как и тогда. Один неверный поворот мог привести к тому, что он безнадежно заблудится.

Он не думал, что в туннеле есть мины-ловушки; в 1969 году их там не было. Тем не менее он не собирался рисковать и прощупывал каждый подозрительный корень и щель, которые встречались на его пути.

Он прошел, пожалуй, тридцать футов, когда услышал что-то впереди – шуршание земли. Его боевые инстинкты сработали, и он выключил фонарик. Он прислушался, ослепленный тьмой. Он снова услышал этот шум и сразу его узнал.

Поднимался люк.

Кто-то был в туннеле вместе с ним.

Сердце Эрнеста забилось в ушах. Тихий голос в его голове кричал, чтобы он убирался оттуда. Вместо этого он опустил фонарик на землю и бесшумно вытащил нож Боуи из ножен на поясе.

Раздался ещё один шум – крышку люка отодвинули в сторону. Это было не громче, чем шуршание мёртвого листа, уносимого ветром по пустынной октябрьской улице, но в чёрном туннеле это звучало громко… а наступившая после этого тишина была ещё громче.

Человек находился прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки. Он чувствовал ошеломляющий запах пота. Более того, он отчётливо ощущал присутствие этого человека, словно у него развился какой-то примитивный сонар летучей мыши – и, учитывая всё то время, что он провёл в туннелях, кто знает, может, у него и вправду был такой.

Эрнест набросился, как змея, схватил человека за волосы и откинул голову назад. Другой рукой он провел лезвием ножа по открытой горловине. Горячая кровь брызнула ему в лицо и обмазала руку. Он отпустил волосы, и тело упало обратно в люк.

Он прислушался, нет ли других в туннеле внизу, но ничего не услышал.

– Чисто? – прошептал Ковбой сзади.

Эрнест снова включил фонарик и направил луч вниз, в яму. Девушка, не старше восемнадцати лет, лежала раскинувшись на спине; кровь запачкала клетчатый шарф на её шее.

– Чисто, – сказал он.

– Почему все удовольствие достаётся тебе? – крикнул ему сержант Меркадо с третьей позиции.

– Это была девчонка.

– И что с того? Она здесь не в прятки играет. Она убьёт тебя так же быстро, как и её папа, если ты дашь ей шанс.

– Туннель идёт прямо, – сказал Эрнест. – Или мы можем спуститься на уровень ниже. Решай, сержант…

Внезапно приглушенный удар! сотряс весь туннель, бросив Эрнеста лицом вниз. На него посыпались пыль и грязь. Почти сразу же раздался второй, более сильный УХ! Еще больше грязи и пыли. Эрнест закашлялся и пытался вдохнуть глоток свежего воздуха.

– Артиллерия! – крикнул Меркадо. Он тоже кашлял.

Ковбой сказал: – Назад! Уходите…

Еще четыре артиллерийских снаряда упали на поверхности – бум, бум, бум, бум – хотя они звучали дальше, чем первые два. Затем последовал отрывистый ритм автоматической стрельбы.

Эрнест развернулся в туннеле, нащупывая путь руками, потому что пыль попала ему в глаза, шлифуя их, как наждачная бумага, и ослепляя его. Он полз обратно по тому же пути, по которому они пришли, все еще кашляя.

И наткнулся на спину Ковбоя.

Он моргнул слезящимися глазами и снова смог видеть.

– В чём дело? – спросил он, направляя свет фонарика мимо Ковбоя. Задняя часть сержанта Меркадо перекрывала большую часть туннеля, но он мог разглядеть свет из входного шурфа в десяти футах впереди. – Почему задержка, сержант?

– Бой закончился, – ответил тот.

Эрнест понял, что пулемётная стрельба прекратилась.

– Тогда давайте заберемся туда, – сказал Ковбой.

– Мы не знаем, кто победил, – ответил Меркадо.

– Блядь, – пробормотал Эрнест. Затем: – Линн! Где Пиг?

Линн полз вперёд, пока его не осветил дневной свет, проникавший через проем. – Пиг? – прошептал он, глядя вверх. – Ты там, чувак? Пиг!

Ответа не последовало, и все они знали, что это значит.

– Его прикончили, чувак, – прошипел Ковбой.

– Может, спрятался в бункере во время обстрела, – сказал Эрнест.

– Да похуй. Он мертв. Они все мертвы. Весь этот гребаный взвод.

– Подкрепление в пути, – сказал Меркадо. – Они уже едут. Нам просто нужно удержать позицию…

– Гранаты! – крикнул Линн.

Это слово было самым страшным кошмаром для «туннельных крыс, – и Эрнест отчаянно отскочил назад. Через две секунды – которые в этой замедленной суматохе показались бесконечно длинными – граната взорвалась. Волна жара сбила его с ног, и он упал плашмя на спину. Он ничего не слышал; было словно кто-то убавил громкость до минимума. Он ничего и не видел. Дым был таким же густым, как и пыль ранее.

Он приподнялся, на ощупь потянулся вперед и нащупал плечи Ковбоя. – Сержант? Линн? – сказал он… или так ему показалось; он не слышал собственного голоса.

Ковбой пополз вперёд. Эрнест последовал за ним. Почти сразу же он почувствовал под руками что-то мокрое и липкое и уловил металлический запах пролитой крови. Серая пелена дыма рассеивалась, и он не смог сразу понять, что именно видит в луче своего фонарика.

Ковбой держал Меркадо на коленях. Глаза сержанта были закрыты. Он выглядел умиротворённым, словно спал, только у него больше не было нижней части тела. Рядом с тем местом, где должны были быть его ноги, лежал торс… и тогда Эрнест понял, что это и есть то, что осталось от старшего сержанта Рики Линна из Миннесоты.

– О, Боже, – сказал Эрнест, и теперь он слышал собственный голос. Звук вернулся, сопровождаемый сводящим с ума звоном в ушах.

Ковбой рыдал.

– Ты ранен? – спросил его Эрнест.

Тот, казалось, не слышал вопроса. Его ноги кровоточили от осколков, но были целы. Эрнест протиснулся мимо него, прополз по крови и внутренностям своих друзей и добрался до стены из грязи, где должен был быть вход в туннель. Он обрушился во время взрыва, и, вероятно, это было к лучшему. Он полз обратно к Ковбою, который все еще рыдал.

– Ковбой? – Эрнест встряхнул его за плечи. – Ковбой! – Он указал на обвал. – Это дало нам немного времени, но нам надо уходить.

– Уходить…? – Его взгляд сфокусировался. – Уходить? Куда, Суп!

Эрнест вытер пот с лица тыльной стороной запястья. Он был измучен жаждой и находился в состоянии повышенной бдительности, и из-за этого ему было трудно ясно мыслить. – Задний вход. Задний вход всегда есть.

– Ты думаешь, Чарли этого не знает? Эти ублюдки, наверное, уже сейчас идут по нему. Они нас в капкан загнали. – Он замолчал. Затем: – У него нет ног, Суп. У сержанта нет, блядь, ног…

– Он мертв! Мертв. Понимаешь, Ковбой? И мы тоже умрём, если не уберемся отсюда.

Эрнест протолкнулся мимо него, не дожидаясь, пойдет ли тот за ним. Дойдя до люка, где лежала мертвая девушка, он оглянулся. Ковбой был прямо за ним, испуганный, но решительный.

Эрнест наклонился над люком и быстро выстрелил три раза в темноту. Затем он спустился вниз, стараясь не наступить на тело партизанки. Он прополз по новому туннелю, пока не дошел до другого люка. Сняв крышку, он выпустил последние три патрона и снова спустился вниз. Он прополз двадцать ярдов, прежде чем наткнулся на стену.

Тупик, – подумал он, почувствовав приступ паники… и тут заметил люк в потолке.

Он как раз перезаряжал пистолет, когда Ковбой догнал его и попытался пролезть мимо.

Эрнест не сдвинулся с места. – Я сам разберусь с этим.

– Ты уже стрелял два раза, – сказал тот. – А этот – мой.

Под землёй не было много правил, но были три, которых придерживался отряд «туннельных крыс» Эрнеста. Первое заключалось в том, что за раз нельзя было стрелять больше трёх раз; если выстрелить шесть раз, Чарли поймёт, что у вас кончились патроны. Второе – передовой всегда должен был держаться как минимум в пяти метрах впереди остальных на случай, если наткнётся на мину-ловушку. И третье: передовой сменялся после того, как пройдёт через два люка.

Эрнест колебался, потом осторожно отошел в сторону, чтобы пропустить Ковбоя. Он взвел курок пистолета, а затем направил его, вместе с фонариком, на люк размером двенадцать на двенадцать дюймов. Ковбой положил руки на нижнюю часть крышки на расстоянии фута над головой, глубоко вздохнул и поднял её вверх. Он положил её поперек на скошенную раму и подтянулся на новый уровень.

Он начал беспорядочно колотить ногами, и его сапог стукнул по шлему Эрнеста. Ноги у него обмякли.

– Ковбой! – Эрнест дернул его за нижнюю часть тела, пытаясь стянуть обратно вниз. Тот застрял. Эрнест догадался, что произошло, просунул голову между ног Ковбоя и встал. Когда между грудью Ковбоя и краем туннеля образовалось небольшое пространство, он просунул туда пистолет и выстрелил два раза. Затем он выпрямился во весь рост и изо всех сил постарался уложить Ковбоя на бок в более высоком туннеле. Он пролез через теперь уже свободное отверстие и присел на корточки рядом с другом.

Короткое бамбуковое копьё пронзило грудь Ковбоя, словно шпажка для мартини пронзает оливку. Он смотрел на кусок дерева длиной примерно фут, торчащий слева от его сердца. Его руки слабо сжимали его, словно пытаясь вытащить.

– Не надо, – сказал Эрнест, обхватив ладонью окровавленные руки друга. – Ты истечешь кровью, если вытащишь его.

– Я как шашлык… – сказал он с очень бледной улыбкой.

– С тобой всё будет хорошо, приятель, – сказал ему Эрнест, сдерживая слёзы, потому что знал, что это ложь. – С тобой всё будет хорошо…

Ковбой схватил его за запястье с удивительной силой и прохрипел слабеющим голосом: – Не оставляй меня здесь, Суп. Пообещай, что не оставишь меня здесь. Я не хочу быть похороненным в каком-то муравейнике, сооруженном Чарли.

– Не оставлю, Ковбой. Обещаю, не оставлю. Ты вернешься домой.

∆∆∆

Эрнест открыл глаза. Он сидел, сгорбившись на коленях, и был весь мокрый от пота. Люк, вызвавший воспоминание, находился прямо перед ним. Он посмотрел на наручные часы. Прошло полчаса с тех пор, как он вошел в туннель.

– Возьми себя в руки, шеф, – пробормотал он про себя и спустился в яму.

Глава 15

АТАКА

Когда где-то вдали загремел гром, предвещая дождь, Ника и Клод потратили двадцать минут на то, чтобы разбить палатку Попая на участке джунглей, относительно свободном от подлеска. Затем они перебрали рюкзак, чтобы посмотреть, какую еду он принес с собой. Это был невпечатляющий набор: смесь сухофруктов, крекеры, твёрдый сыр, мюсли-батончики, лапша быстрого приготовления и четыре банана.

– Можно мне батончик мюсли? – спросил Клод. – Я сегодня ещё не ел.

– Давай, – сказала Ника. Она подняла пачку лапши и снова бросила её обратно. – Как, по-его мнению, мы должны это готовить? Он же не взял с собой горелку.

– Наверное, не хотел тащить её с собой.

Сигареты и зажигалка Ники лежали в сумочке, которую она оставила в машине мистера Танга. Однако она обнаружила коробку водонепроницаемых спичек в кармашке на молнии на верхнем клапане рюкзака. – Ты умеешь разводить огонь?

– Конечно, – ответил Клод, раздражённо возившись с оберткой мюсли-батончика.

– Ты уверен? Ты же даже это открыть не можешь.

– Вот! – гордо сказал он, разорвав пластиковую упаковку. Он протянул ей мюсли-батончик.

– Нет, спасибо. Может, съем банан. – Она огляделась по сторонам на безмолвную, неподвижность джунглей. Словно у Бога закончились все цвета, кроме зеленого и коричневого. Серое небо и тёмные тучи делали всё вокруг ещё более унылым. – Надеюсь, Попай не задержится надолго. Без него здесь как-то жутко.

– Ты что, думаешь, я не смогу тебя защитить?

– Защитить меня? Да ладно. Ты же боишься змей и сороконожек.

– Ты бы тоже испугалась, если бы та сороконожка оказалась на тебе.

– Это было довольно отвратительно, – призналась она. – Но Попай не испугался.

– Наверное, он съел свой шпинат на завтрак.

В небе раздался очередной раскат грома, уже ближе. Капля дождя ударила Нику по лицу. Затем вторая, третья, и ещё. – О, просто замечательно. Уже началось. – Она притянула к себе рюкзак, перерыла несколько вещей внутри и вытащила небольшой полиэстеровый мешочек с завязками. Из него она достала коричневое пончо. Она встала и прижала его к телу. – Оно огромное.

– Просто ты маленькая, – сказал Клод.

Ника натянула пончо через голову. Оно развевалось вокруг нее, как платье-му-му, только с огромными рукавами и капюшоном, скрывавшим ее лицо.

Она услышала, как Клод смеется, и отодвинула капюшон назад.

– Ты похожа на джаву, – сказал он.

– На что?

– Из „Звездных войн“.

– По крайней мере, я буду сухой.

Клод достал из кармана своих шорт пакетик «Зиплок. – Он был наполнен разноцветными мармеладными мишками. – Хочешь? – спросил он.

– Нет, спасибо. Я не люблю сладкое.

– Эти особенные. Это зелёные мармеладки.

– Ты что, дальтоник…?

– Нет, зелёные мармеладки, – сказал он. – Типа… мармеладок с ТГК.

Её глаза расширились. – Ганджа-мишки!

– Да, именно те. Хочешь?

– Да, пожалуйста! – Она взяла пакетик и добавила: – Это будет так весело…

– Не так быстро, дорогая.

Ника резко обернулась, услышав голос незнакомца. Клод вскочил на ноги.

Мужчина прислонился к стволу дерева менее чем в дюжине футов от них. Руки он скрестил на груди и высокомерно улыбался, словно они должны были быть впечатлены тем, что он подкрался к ним незаметно.

Первая мысль Ники была о том, что он, наверное, из деревни, но это было нелепо. Он был европеец, говорил по-английски и был одет как солдат—

–

– Ты! – воскликнула она, узнав в этом человеке самозванного рейнджера из ресторана прошлой ночью. На нем была та же черная полевая рубашка и нахально натянутый набекрень берет.