Текст книги "Денизавры (ЛП)"

Автор книги: Джереми Бейтс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Она посмотрела на миску. – Что это?

Лана содрала с кости кусочек мяса и попробовала его. – Кролик, по-моему.

Хотя Ника была голодна – последний раз как следует она покушала в «Хэппи Джек» с Попаем, – она ответила: – Нет, спасибо.

– Ты не голодна?

Ника представила себе пару грязных рук, которые забили кролика. – Не особо. – Она посмотрела на Денни, который пристально наблюдал за ней. – Можешь сказать ему, чтобы он перестал так на меня смотреть?

– Как именно?

– Как будто я инопланетянка.

Лана засунула в рот ещё одну полоску мяса и облизнула пальцы, смазывая их жиром. – Ты ему интересна.

– Он меня пугает.

– Может, ты напоминаешь ему его мать?

Ника не хотела думать ни о каких там межвидовых скрещиваниях и спросила: – А как долго он здесь ещё будет торчать?

– Хватит быть такой грубой, маленькая зануда. Иди, присядь с нами, даже если не хочешь есть.

Ника колебалась – лучше просто пойти на поводу – а потом подошла и села напротив Денни и Ланы. Денни издал сдавленный, гнусавый звук и похлопал себя по груди.

Она спросила: – Что это значит?

Лана пожала плечами. – Понятия не имею. – Она потрясла за лодыжку аспирантку. – Еда?

Девушка открыла глаза, а потом снова закрыла их, не ответив.

Ника спросила: – Почему он одет в военную форму?

Лана ответила: – Наверное, ему нравится.

– Джордж носил одежду пещерного человека.

– Можешь перестать их так называть? Да и Джордж не влез бы в нашу одежду. Ни один из взрослых не влез бы. По крайней мере, мужчины. У них слишком широкие плечи и грудь.

– Откуда он их взял?

– Одежду? Откуда мне знать? Туннели здесь, скорее всего, завалены реликвиями войны. В пещере стоит танк.

– Танк?

– Танк. Бах, бах – и ты мертв. Танк, да. Он провалился сквозь потолок.

Сумасшествие, подумала Ника, но промолчала. Ты действительно сумасшедшая, дамочка. Или полусумасшедшая.

Она снова обратила внимание на Денни, взгляд которого был прикован к её телефону. Она почти забыла, что он у неё в руке. Она уже собиралась выключить его, поскольку фонарик делал светодиодный индикатор лишним, но потом передумала. Яркий белый свет всё это время был направлен на пол, а теперь она потихоньку направила его на Денни. Он издал пронзительный звук и отскочил назад.

– Перестань, – сказала Лана.

– Почему он его боится?

– А как ты думаешь?

– Джордж его не боялся.

– Джордж мало чего боится.

– Он боится твоего камня.

– Осторожен. Он осторожен с ним.

Денни по-прежнему пристально смотрел на конус белого света, словно опасаясь, что тот снова набросится на него.

– Эй, – резко сказала Ника.

Он нерешительно посмотрел на неё, и она почувствовала жестокое желание направить свет ему в лицо. Её внезапная враждебность удивила её, и она вынужденно улыбнулась.

Он улыбнулся в ответ, обнажив ровные зубы.

Она похлопала себя по груди, как он делал это ранее.

Он похлопал себя по груди.

Она хлопнула ладонью по бедру.

Он хлопнул ладонью по бедру.

– Он обожает подражать, – сказала Лана, перебирая мясо в миске.

– Обезьяна видит – обезьяна делает.

– Он не обезьяна.

Ника сделала глаза как можно больше и круглее.

Денни сделал то же самое.

Это заставило её рассмеяться.

Он издал звук, больше похожий на мяуканье.

Она подняла большой палец к носу и показала язык.

Он запрокинул голову и завыл.

– Он смеётся? – спросила Ника.

– Скорее всего, он никогда раньше не видел дурочку, – отпарировала Лана.

Ника открыла приложение камеры и сфотографировала смеющегося денизавра. Она показала ему экран. Он наклонился вперед и залаял что-то с восходящей интонацией вопроса.

– Это ты, Эйнштейн.

Поддавшись внезапной прихоти, она встала и присела рядом с ним.

– Что ты делаешь? – спросила Лиана.

– Делаю с ним селфи. – Она подняла телефон. – Улыбнись!

Он что-то проорал.

Она сделала снимок и показала его ему.

Он уставился на него на несколько долгих секунд. Затем снял шлем, впервые обнажив свой уплощенный череп и выступающий надбровный гребень, что мгновенно и кардинально изменило его лицо, выпятив его наружу, словно искаженное отражение в зеркале в доме смеха. Ника вздрогнула от отвращения. Тот факт, что он выглядел так по-человечески – так «сапиенс, – как сказала бы Лана, – делал его отличия ещё более отвратительными, почти как уродства.

Когда миниатюрная версия самого себя тоже не сняла шлем, он нахмурился на неё.

– Это всё равно ты, глупышка.

Он схватил её телефон.

– Эй! – сказала она, удерживая его. – Отпусти!

Он попытался вырвать его из её рук.

– Перестань! Отпусти! – Она вырвала телефон.

Экран погас, и всё потемнело.

Денни вскрикнул от испуга. В следующее мгновение он уже был на ногах.

– Эй, эй, эй, – сказала Лана, тоже вставая. – Всё в порядке, Денни. Всё в порядке, милый. С тобой всё хорошо. Ты всё ещё здесь.

Неоднократно ворча про себя, он выхватил факел из щели и выбежал из комнаты. Янтарное сияние пламени исчезло, и тьма вернулась.

Голос Ланы, в котором слышалась нотка гнева, прорезал тишину: – Молодец, маленький тормоз.

– Почему он так взбесился?

– Насколько я знаю, доисторические люди ещё не изобрели фотографию. Так что поздравляю. Ты только что привнесла технологию XXI века в каменный век.

Глава 21

ПЛАН ПОБЕГА

Ника присела на корточки на пороге комнаты. Она ещё ни на шаг не вышла за её пределы, но сердце у неё уже колотилось в груди. Она заглянула в телефон – заряда осталось пять процентов – и поняла, что это, скорее всего, её единственный шанс пройти по туннелям при наличии света.

Ты сможешь, НК. Иди, загляни туда. Посмотри, с чем тебе придется столкнуться. Иначе ты просто будешь сидеть здесь в темноте весь день в компании двух сумасшедших, пожирающих кроликов.

Она включила фонарик на телефоне и, пригнувшись, пробралась в туннель. Если пойти налево, то это приведет к комнате с экскрементами. Она пошла направо, по тому же пути, по которому пришла. Время от времени её локти задевали стены, а макушка ударялась о потолок, но туннель выглядел так, будто его выкопали специально для кого-то её размеров. Джорджу, который был чрезвычайно широким и массивным в плечах и груди, здесь было бы тесно.

Джордж. Неужели она действительно называла это существо так? Это было такое неуместное человеческое имя для чего-то подобного. – Денни» подходило Денни, но Джордж – это скорее… Трогг, Гром или Брок.

Ника вспомнила отвратительное существо, которое не так давно преследовало её по этому туннелю. Это было похоже на кошмар

– бессвязный, непостижимый, нереальный. Её разум ещё не успел осознать реальность происходящего. В один момент она собиралась «кайфовать» от жевательных мишек с ТГК вместе с Клодом во время довольно чарующей грозы в джунглях, а в следующий момент существо из ада било её головой об землю, и в следующий момент – по крайней мере, в следующий момент, когда она пришла в себя, – она оказалась где-то глубоко под землёй, где другое существо из ада хотело её изнасиловать.

Тем не менее, благодаря подробным объяснениям Ланы Дао она понимала, в каком положении оказалась, и это превращало ситуацию не столько в бессмысленный кошмар, сколько просто в действительно дерьмовое место, где пришлось оказаться.

Ника читала книги о философах, пока сидела в тюрьме. Она предпочитала древних греков современным европейцам, потому что философия греков была более наглядной и легкой для понимания. Зато у европейцев часто встречались великолепные афоризмы, вроде ницшеевского «Бог мертв» и декартовского «Я мыслю, следовательно, я существую. – Был ещё один, авторства какого-то француза, который звучал примерно так: – Люди могут привыкнуть ко всему.

И он не мог быть более прав. Ещё несколько часов назад, если бы кто-то сказал ей, что в джунглях Вьетнама обитают пещерные люди, она бы сразу же отвергла эту идею. Но теперь, встретив двух из них лицом к лицу, она не могла представить себе иной правды.

Пройдя около тридцати метров, пригнувшись, как утка – это казалось гораздо дальше, когда Джордж преследовал её, – Ника миновала комнату, в которой очнулась. Она не осознавала, как ей тогда повезло, что она решила пойти налево, а не направо. Левая дорога привела её к Лане Дао и её волшебному камню. Правая же привела бы её прямо в объятия племени Денизавров.

Она выключила телефон и сунула его в карман. Она не знала, как далеко впереди находилась пещера с костром, но не хотела рисковать, выдавая своё присутствие.

Пробираясь вперёд в теперь уже полной темноте, она не обращала внимания на скованность в коленях и спине, а также на голос в голове, призывавший её повернуть назад. Она не была уверена, как далеко она прошла – оценить расстояние было сложно, когда ничего не видно, – но в конце концов услышала хриплый, но пронзительный вопль. Она замерла, во рту у неё пересохло.

Через несколько мгновений она услышала ещё один вопль, хотя он был более глубоким, скорее похожим на лай. Она заставила себя двигаться дальше.

Источник света, которого она ещё не могла разглядеть, освещал тьму впереди. Чёрный цвет сменялся серым, а серый – коричневым. Она снова смогла различить очертания прохода, который, к её облегчению, расширился настолько, что она могла идти, выпрямившись.

Пол круто уходил вниз, и она стала делать более короткие шаги, проводя рукой по глиняной стене. Каждые несколько футов она останавливалась, чтобы прислушаться. Звуков, похожих на те, что слышны в зоопарке, больше не было, но она знала, что существа находятся рядом. Вскоре она почувствовала запах дыма и услышала треск и пощелкивание, напоминавшие очень большой костёр.

Туннель закончился, и Ника вышла на высокий уступ, где воздух был теплее, чем несколько мгновений назад.

Она опустилась на четвереньки, вытянув шею, чтобы взглянуть вверх на скалистый купол огромной пещеры. Сталактиты торчали, словно клыки, из арочного потолка, а их влажные поверхности отражали слабое сияние костра, которого она пока не могла разглядеть. В центре перевернутой чаши обрушился пол джунглей. Дождь лил сквозь изрезанное отверстие, а растительность, переросшая скалистый край, свисала, словно щупальца, ищущие пищу.

Когда Ника в последний раз смотрела на телефон, было чуть больше восьми утра. Сейчас было не намного позже, но из-за грозы утреннее небо оставалось лишенным солнечного света.

Внезапно раздался резкий крик. В ответ раздалось несколько лаев. Ника прижалась к груди. Она не могла пошевелиться. Она не хотела шевелиться. Твердая земля, давившая на её грудную клетку, успокаивала её. Если она останется на месте, существа не смогут её увидеть. Она ещё могла развернуться и ползти обратно в свою камеру, как хорошая маленькая заключённая. Она ещё могла найти камень, чтобы держать Джорджа на расстоянии. Жить в темноте, спать на земле, есть лягушек и ящериц и справлять нужду в отвратительном месте, по сравнению с которым общественный туалет показался бы дворцом, – это было бы адом. Но она осталась бы жива.

С другой стороны, если она заглянет за выступ и они её увидят…

Ника представила себе Лану Дао, раскачивающуюся взад-вперёд, чтобы сдержать своё безумие, её маниакальную энергию, отражающуюся в безумной ухмылке, её некогда здравомыслящий разум, сломленный и непоправимо разрушенный, её дух, разбитый вдребезги.

И тогда лицо Ланы Дао превратилось в её собственное.

Я не вернусь, – подумала она, и эта решимость наполнила её облегчением, но и невыносимым ужасом.

Не сейчас, не никогда. Я не могу. Я должна найти способ выбраться отсюда.

Ника поползла вперёд, пока не смогла разглядеть пол пещеры – и то, что она увидела, лишило её дыхания.

Прямо под световым люком в потолке, лежа на большом холме из земли и перевёрнутых камней, находился тот самый армейский танк, о котором упоминала Лана Дао. Она была права: он действительно провалился сквозь потолок!

Его гусеницы были подняты вверх по обломкам, словно он вот-вот взойдет на вершину, а пушка, установленная на башне, была направлена в небо. Небольшое озеро окружало его обрушенный постамент, и его поверхность рябила от неумолимого давления дождя.

Другие, более мелкие лужицы распределялись по неровной земле, спокойные и мерцающие в свете огромного костра, который пылал в углу.

Окруженное валунами, его желто-оранжевое пламя взмывало на пятнадцать футов ввысь. Облака серого дыма поднимались на теплых воздушных потоках, рассеиваясь через световой люк в бурное утро.

Ника сразу же охватила взглядом всё это, но её внимание было приковано к дюжине черноволосых Денизавров, занимавшихся своими повседневными делами. Один из них коптил куски мяса над небольшим костром, отдельно стоящим от главного, а другой выстилал яму чем-то, что, возможно, были раскаленные камни. Еще один соскабливал мясо, жир и шерсть с шкуры. Остальные сидели на корточках вокруг кучи камней, изготавливая либо оружие, либо орудия труда. Несколько человек все еще спали. Единственный малыш в огороженном переплетенными ветвями месте стучал костью по земле.

Единственная женщина, которую заметила Ника, была одета в юбку, сшитую из полосок меха. Она сидела в одиночестве и разрывала зубами выделанную шкуру, вероятно, чтобы сшить мех для воды, подобный тем, что были сложены рядом с ней.

Ритмичное стучание камня о камень и потрескивание костра, наполнявшее воздух едким запахом древесного дыма, вместе придавали этой первобытной сцене таинственно возвышенный характер, напоминающий музейную галерею, изображающую зарождение истории человечества. Однако, хотя палеонтологи часто изображают наших предков как благородных дикарей, в случае с этим племенем денизавров дело обстояло иначе. Возможно, они были организованы, возможно, освоили использование примитивных технологий, и, возможно, у них существовало разделение труда, но они были гораздо более дикими, чем благородными. Об этом свидетельствовали бесчисленные черепа, украшавшие корпус армейского танка. Некоторые принадлежали крупным животным, некоторые – мелким, а некоторые были несомненно человеческими. Самым ужасающим было совсем недавнее пополнение: отрубленная голова поддельного рейнджера, черты лица которого застыли в выражении ужаса.

Эмоции Ники колебались между трепетом, отвращением и отчаянием – но в основном это было отчаяние. Лана Дао оказалась права. Отсюда не было выхода. Она видела только один другой туннель на дальнем конце пещеры, примерно в десяти футах от пола, к которому вел земляной спуск. Добраться до него с того места, где она находилась, не будучи замеченной, было невозможно.

Помедленнее, успокойся, – сказала она себе. Сейчас ты не сможешь до него добраться, нет. Но вспомни, что сказала Лана. Некоторые – нет, большинство – денизавры скоро уйдут на охоту и за провизией. Дождь их наверняка не остановит. И если только двое из них останутся здесь, даже трое, у тебя может появиться шанс…

Как раз в этот момент денизавр, одетый не так, как остальные, появился откуда-то прямо под уступом, на котором находилась Ника. Она видела только его спину, когда он направлялся к центру пещеры. На его плечах висело обнаженное туловище и широкий размах крыльев крупной птицы, возможно, стервятника.

Дойдя до резервуара, он поднял руку в воздух. На его кулаках, привязанные к ним нитями зрительных нервов, свисала пара глазных яблок. Он запрокинул голову назад и издал навязчивый, скорбный звук, который эхом разнесся по всей обширной пещере. Остальные Денизавры прекратили свои занятия и встали на ноги. Они либо воодушевились, либо забеспокоились и начали перешептываться и издавать другие звуки.

Денизавр в плаще из кожи грифа опустил кулак и обернулся. Его лицо было раскрашено в белый цвет, вокруг глаз – чёрным углём, а вокруг рта – красной охрой, что придавало ему вид ухмыляющейся раны.

Несмотря на варварский грим, Ника без труда узнала Джорджа.

∆∆∆

Когда он повернул назад, по тому же пути, по которому пришёл, Ника снова прижалась к земле, на случай, если он поднимет глаза и увидит её. Она слышала, как за ним следуют остальные Денизавры, и поняла, что прямо под ней, должно быть, находится туннель, которого она не заметила. Когда последние звуки стихли, она осторожно заглянула за край уступа.

Пещера была пуста.

Беги! Беги! Беги! – сказала она себе.Беги, пока есть шанс!

Она засомневалась. А если туннель на другой стороне пещеры, тот, который, как она полагала, вел к выходу, на самом деле вел к другим туннелям и тупикам? А если туннель под ней и был выходом? Может, всё племя просто вышло на поверхность, чтобы поохотиться и собрать пропитание?

Её размышления прервал грохот барабанов. Они выбивали громкий, настойчивый ритм, который отражался эхом из туннеля под ней.

Ника была сбита с толку. Какая-то церемония? Утренний ритуал? Джордж держал в руке глазные яблоки. Чьи это были глазные яблоки? У нее в животе все скрутилось от ужаса. Клода? Попая? Она посмотрела на армейский танк. У поддельного рейнджера глазные яблоки были на месте, что она расценила как хороший знак.

Глаза принадлежали животному, вот и всё. Может быть, кролику, которого Лана Дао съела на завтрак.

В любом случае, это всё равно не имело значения, верно? Она знала, в какой туннель ей нужно идти, и не могла позволить себе терять время.

Она посмотрела вниз, на пол пещеры, расположенный на сорок футов ниже. Стена была крутой и вертикальной, но из скалы в два ряда через равные промежутки торчали бамбуковые шипы, образуя своего рода примитивную лестницу.

О боже, – подумала Ника, но приступила к делу.

Опираясь на предплечья, она осторожно перекинула нижнюю часть тела через край уступа, пока ногами не нашла ряд бамбуковых шипов. Ухватившись руками за самые верхние шипы, она выровнялась вертикально по отношению к скале. Медленно и методично, используя шипы в качестве опоры для рук и ног, она спускалась.

Примерно на полпути одна из её ног поскользнулась. Она ахнула, повиснув на руках, пока нога снова не нашла шип.

Как, чёрт возьми, Денни делает это, неся и факел, и миску с едой?

Этот бессмысленный вопрос не давал ей покоя до конца спуска, и когда её ноги наконец снова коснулись твёрдой земли, она пришла к выводу, что ему, должно быть, приходится делать два подхода: в первый раз неся миску, во второй – факел.

Отлично! Молодец, Шерлок! А теперь поспеши!

Ника помчалась через пещеру, и её наполнила эйфория, когда звуки барабанов затихли позади.

Я сделала это! У меня получится!

Когда она пробегала мимо десятифутового сталагмита, её надежда рухнула. Денизаврская женщина, до этого скрывавшаяся из виду, прислонилась к скальному образованию и кормила грудью малыша, который ранее лежал в примитивной колыбели. Её растрепанные, как у ведьмы, волосы были испещрены сединой и украшены перьями. Её глаза расширились от удивления. Она бросила малыша на землю и, подняв тревогу пронзительными воплями, бросилась в погоню.

Ника бежала быстрее и не сбавила темп, когда добежала до земляного спуска, но споткнулась, наклонившись, чтобы войти в туннель. Основную силу удара приняли на себя её предплечья и колени. Подбородок тоже ударился о землю, и по лицу прошёл острый укол боли.

Старая ведьма схватила её за лодыжки и потащила прочь от туннеля.

– Отпусти меня! – крикнула она, лягаясь ногами.

Но это не помогло; хватка существа была как тиски.

Ника вцепилась когтями в землю, оставляя борозды на склоне. Она перевернулась на спину и наконец освободила ноги. Она пнула старуху по лицу. Существо отлетело в сторону, прижимая ладонью нос.

Но сзади, мчась через зал во главе с Джорджем, приближались остальные Денизавры, все они ревели от возбуждения и неистовства.

– Нет! — рыдала Ника, понимая, что ей конец.

Тем не менее она, с слезами, затуманивавшими зрение, вскарабкалась обратно по земляному склону. Еще не дойдя до туннеля, она резко откинула голову назад.

Она закричала.

Ее подхватили за голову и подняли на ноги.

Ее раскрутили.

Оказалась лицом к лицу с Джорджем.

Его красные губы искривились в усмешке, которая была скорее улыбкой, потому что его глаза с чёрными ободками сияли от восторга.

– Пожалуйста! — выпалила она.

Джордж развернул её лицом к толпе Денизавров, собравшейся у подножия склона. Они визжали, как обезьяны, вытягивая руки в воздух.

Джордж отпустил её волосы. Её ноги, застывшие от страха, подкосились. Она рухнула на землю. Затем его руки снова схватили её, подтягивая обратно на ноги – нет… подтягивая её пончо вверх. Он стянул его через голову и засунул свои толстые пальцы в пояс её джинсов.

– Нет! – взвизгнула она, барахтаясь, когда он перевернул её вниз головой и попытался стянуть джинсы с бедер.

Она продолжала кричать, пока он тряс её, словно бандит, вытряхивающий кого-то, чтобы вытащить деньги из карманов, – только из её кармана выпали не деньги, а пакетик с мармеладными мишками, принадлежавший Клоду.

Один из денизавров схватил его.

Джордж бросил Нику на землю и забрал пакетик у денизавра. Свернувшись на боку, застывшая от ужаса, она наблюдала, как он поднял пакетик к лицу. Остальные денизавры замерли и замолчали, и только их тяжелое хриплое дыхание нарушало тишину.

Джордж встряхнул пакетик. В полусвете и танцующих тенях костра мармеладные мишки мерцали, словно драгоценные камни. Он понюхал пакетик и нахмурился. Он ткнул в пластик грязным чёрным ногтем и, казалось, озадачился, когда миниатюрные мишки не отреагировали. Он бросил взгляд на Нику, прищурив глаза с подозрением и скрытой хитростью. Затем он фыркнул и разорвал пакетик. Некоторые мармеладные мишки упали на землю. Денизавры коллективно ахнули. Но когда мармеладные мишки не попытались убежать, Джордж вытащил из пакетика красного. Он зажал его между указательным пальцем и большим. Затем поднес к носу и понюхал. Наконец он сунул его в рот и стал жевать. Он нахмурился, но потом съел зелёного, потом оранжевого, потом жёлтого.

Остальные Денизавры наблюдали за этим в восторге.

∆∆∆

В течение следующих получаса Джордж съел остальных мармеладных мишек одного за другим, явно наслаждаясь их текстурой и вкусом. Он, очевидно, тоже начинал «кайфовать. – Примерно через двадцать минут – и после примерно сорока мармеладных мишек – ему пришлось сесть на землю. Ему потребовалось ещё двадцать минут, чтобы съесть оставшуюся дюжину, потому что он полностью замедлился. Когда он случайно уронил одного жёлтого мармеладного мишку, он пристально смотрел на него целых две минуты, прежде чем поднять свою очень тяжёлую руку, чтобы поднять его и положить в рот.

Некоторые Денизавры, казалось, были взволнованы его странным поведением, но не вмешивались. Когда пакетик опустел, Джордж долго наблюдал, как дождь омывает ржавый армейский танк, – а затем упал плашмя на спину, раскинув руки. Двое денизавров, повязавшие на лоб полоски обезьяньей шерсти вместо бандан, бросились к нему и помогли ему сесть. Он сердито оттолкнул их в стороны. Со второй попытки он встал на ноги и направился через зал.

Когда остальные Денизавры выстроились в колонну позади него, Ника молилась, чтобы они забыли о ней. Но тут двое из тех, кто помог Джорджу сесть, появились по обе стороны от неё, взяли её за руки и подняли на ноги.

– Нет! – закричала она, впиваясь пятками в землю, пока они тащили её вперёд, как лягушек. – Прошу вас! Отпустите меня!

Они подняли её выше и понесли между собой.

Джордж вошёл в туннель у подножия скалы, по которой она спустилась. Остальные Денизавры последовали за ним. Сопровождавшие Нику сопровождающие опустили Нику на ноги, и она вошла последней.

Проход был достаточно широк, чтобы они могли идти втроем рядом, не пригибаясь. В нишах, высеченных в стенах, горели факелы, которые обожгли скалы вокруг до черноты. Через двадцать футов проход выходил в помещение размером примерно с классную комнату. Там было невыносимо жарко и полно дыма. Джордж стояла лицом к небольшому костру, в который один из денизавров подкидывал траву. У его ног лежало тело. Ника сначала подумала, что лицо мертвеца раскрашено красной краской, но потом поняла, что это не охра, а кровь, льющаяся из пустых глазниц.

Подающий дрова бросил в огонь большую ветку, отчего пламя взметнулось выше, а искры разлетелись во все стороны. Джордж начал раскачиваться из стороны в сторону. Возможно, это было реакцией на ошеломляющее количество ТГК, которое он принял… но, с другой стороны, может, и нет, ведь к нему присоединились другие Денизавры. Те, кто оставался в стороне, в такт хлопали себя по бедрам, а двое других били по натянутым на полые бревна шкурам, создавая неровное, скорбное ритмическое звучание.

Затем Джордж начал танцевать, махая руками, словно крыльями. Остальные топали, прыгали и кружились. Смотритель костра бросил в огонь ещё больше травы. Барабаны заиграли всё быстрее, превратившись в оглушительный грохот, побуждая танцоров двигаться всё быстрее и быстрее, пока они не превратились в размытые тени, мелькающие между тенями и дымом.

Время как будто замедлилось – или ускорилось – Ника не была уверена. Лёгкие горели, а глаза слезились. Пот капал по лицу. Голова кружилась. Дышать и даже думать становилось всё труднее, пока сонливость не одолела её.

Как долго она там простояла, погружённая в дым и пульсирующий, первобытный ритм? Минуты? Часы? Где-то в глубине сознания она осознала, что её сопровождающие оставили её, чтобы присоединиться к танцующим. Она заставила себя обернуться, чтобы уйти – и рухнула на землю, потеряв сознание.

Глава 22

СПАСЕНИЕ

– Минет-трах, десять бакс.

Длинные чёрные волосы женщины ниспадали на плечи и обрамляли её большую грудь. Три верхние кнопки её шелковой блузки были расстегнуты, и она проводила накрашенным ногтем вверх и вниз между вырезом.

Эрнест ухмыльнулся. – Нет, спасибо, милая.

Ковбой сказал: – Ты с ума сошёл, Суп? Почему нет?

– Послушай своего красавчика-друга, – сказала проститутка в дверном проёме Эрнесту. – Минет и секс – двадцать баксов, вам обоим, выгодная сделка.

– Может, мы ещё вернёмся, – сказал Эрнест, обнимая Ковбоя за спину и уводя его прочь.

– Извините, мэм, – весело крикнул Ковбой через плечо. А потом: – Бля, Суп, ты видел эти сиськи?

– Ещё рано об этом. Давай сначала немного повеселимся.

Они прилетели в Таиланд ранним днем, чтобы провести свой долгожданный семидневный отпуск. После того как военный офицер проинструктировал их о том, что можно и что нельзя делать в Бангкоке, они заселились в дешевый отель, приняли душ и сменили военную форму и начищенные до блеска ботинки на гражданскую одежду. Ковбой, конечно же, выглядел как настоящий техасец: в ковбойской шляпе «Стетсон, – джинсовой рубашке, джинсами-клёш, подтянутыми чёрным ремнем с огромной серебряной пряжкой, и потертыми ковбойскими сапогами. Эрнест был одет не менее броско: коричневая замшевая куртка с кисточками, футболка с логотипом Rolling Stones, обтягивающие хлопковые брюки красного цвета и яркие итальянские туфли. Их наряд кричал о том, что они – американские солдаты, находящиеся в отпуске.

Они бродили по захудалым, оживлённым улицам Патпонга, бангкокского квартала красных фонарей, потягивая баночки тёплого пива. Примерно через час они подошли к весело выглядящему клубу, из которого гремела соул-музыка Motown, а перед входом стояла полдюжины хихикающих и манящих девушек из бара. Внутри они нашли столик рядом с группой симпатичных хостесс, лапающих пьяных японских бизнесменов.

Глядя на всех этих девушек с обнажённой грудью, кружащихся на ярко освещённой сцене под песню Марвина Гэя «I’ll Be Doggone» и подпевающих словам, которых они, скорее всего, не понимали, Ковбой сказал: – Ты же знаешь, что мы подхватим гонорею, да?

– Ещё бы, – ответил Эрнест. – Но не переживай об этом слишком сильно. У Дока есть таблетки, которые нас вылечат, когда мы вернёмся. Просто развлекайся.

– Еще бы я не развлекался. Банг-кок – верно? Йи-ха!

Эрнест заказал кувшин пива у полуобнаженной официантки, а потом спросил: – Не пойми меня неправильно, Ковбой, но как же Келли? – Келли была его женой, у них была маленькая дочь.

– А, блядь, чувак.

Он ответил: – Просто спросил.

– Я люблю Келли. Я люблю её до смерти, ясно? Но она осталась в «Цивилизации, – понимаешь? Мы в зоне боевых действий, и здесь другие правила. Я имею в виду, бля… Я могу засунуть пистолет в рот какому-нибудь азиату и вышибить ему мозги через затылок, если не поверю тому, что он рассказывает про вьетконговцев, и это нормально, потому что никто ни слова не скажет. Сержант может тащить шестнадцатилетнюю девчонку за волосы за хижину её семьи и трахать её всеми возможными способами, и это тоже нормально, потому что он – сержант. Мы можем сжечь деревню дотла, потому что, может быть, у какого-нибудь тупицы есть двоюродный брат, который ушел воевать на стороне «Чарли, – мы оставляем их ни с чем, кроме одежды на теле, и всё это прекрасно и замечательно, потому что, чёрт возьми, у нас есть пушки и бомбы. Вьетнам в заднице, чувак. Вся страна в заднице. То дерьмо, которое мы натворили и видели… И ты мне говоришь, после того как я месяцами потел в джунглях, ползал по туннелям с минами-ловушками, попадал под обстрел больше раз, чем я могу сосчитать… ты мне говоришь, что я должен думать о своей жене, которая находится за девять тысяч миль отсюда? – Он зажег «Мальборо» и выпустил струю дыма. – Я позабочусь о ней, не волнуйся об этом. Когда я вернусь в цивилизацию, я буду лучшим мужем на свете, но сейчас я не там, у меня есть недельный отпуск из этого ада, и я собираюсь насладиться жизнью, потому что если меня застрелят в следующем месяце, если я буду лежать на смертном одре, я не хочу умирать с мыслью, что дрочил себе член, пока ты трахал донельзя ту маленькую мисс с большими сиськами… ладно, Суп?

∆∆∆

– …ладно, Суп? Ты меня слышишь? Пора вставать. Вставай, просыпайся, ссучий ублюдок.

Эрнест открыл глаза и увидел Ковбоя, склонившегося над ним в темном туннеле. На мгновение он был уверен, что снова оказался на войне, но если это так, то Ковбой не относился бы так безразлично к кровавой, зияющей ране в его груди.

Эрнест приподнялся, сбрасывая с себя тяжелое, вонючее тело… и все вернулось. Он схватил фонарик, который лежал рядом с ним на земле, все еще включенный, и направил луч света на существо, напавшее на него. Оно перевернулось на спину, так что стало видно его уродливое лицо – и вдруг Эрнесту показалось, что он все понял.

Это существо вовсе не было существом. Это был какой-то несчастный человек, рожденный матерью, подвергшейся воздействию напалма или других химических веществ. Из-за врожденных уродств он стал объектом насмешек, и поэтому однажды ушел в джунгли, чтобы жить жизнью отшельника. А может, он ушел туда с такой же изуродованной молодой девушкой, и на протяжении десятилетий они воспитали несколько поколений странных изгоев, которые жили долго и счастливо под землей.