Текст книги "Денизавры (ЛП)"

Автор книги: Джереми Бейтс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

– Это не то, о чём ты думаешь, Суп, – сказал Ковбой. – Это не «Горы имеют глаза, – и это не генетические мутации. Урод, это точно. Но он и должен быть таким.

Эрнест снова посмотрел на существо. Ковбой был прав – или, по крайней мере, Эрнест был прав, поскольку Ковбой был не чем иным, как плодом его собственного воображения. Существо не было обезображенным; оно было просто другим. Человеком, но не человеком. Существующим видом гоминидов, о котором почему-то никто не знал.

Эрнест прикоснулся к твёрдому, костлявому лбу и почувствовал прилив негодования. Он внимательно рассмотрел безжизненные тёмные глаза, глубоко посаженные в большие глазницы, отступающий подбородок и растрепанную бороду, бочкообразный торс, покрытый кровью из пулевого отверстия в плече, и полдюжины ножевых ран на животе.

– Похож на какого-то неандертальца, – сказал он.

Ковбой рассмеялся. – Да что ты, черт возьми, знаешь о неандертальцах, приятель?

– Не много, но для меня он именно так и выглядит.

– А что неандерталец делает во Вьетнаме? Разве они не знают, что должны были вымереть?

– Помнишь «каменных обезьян»?

– Это не каменная обезьяна. Я видел одну вблизи, и это не она.

– А как он выглядел?

– Я тебе уже тысячу раз говорил.

– Расскажи ещё раз.

– Крепкий, как он. Мускулистый. Голова плоская и брови широкие, как у него. Но он был покрыт красновато-коричневыми волосами. Это была обезьяна. Определённо обезьяна.

– Или так тебе тогда показалось, потому что верить в это было логичнее, чем верить в живого неандертальца.

Эрнест в последний раз взглянул на гоминина и понял, что ему на самом деле все равно, что это такое. По словам Клода, их было больше, и они взяли Скутер

Он поднял свой нож Боуи и вытер лезвие о меховые штаны существа. Кровь уже высохла и не оттиралась. Он засунул нож в ножны на поясе и стал искать «Кольт Мустанг, – найдя его под лежащим телом.

– «Так какой план, Суп? – спросил Ковбой. – Пойдём на охоту в память о старых временах?

– Мы найдём мою внучку.

– А если они что-то с ней сделали?

– Если они что-то с ней сделали, – сжато сказал он, – то они совершили очень серьёзную ошибку.

∆∆∆

Проход продолжался на значительное расстояние, постепенно спускаясь вниз, прежде чем выйти к чему-то, чего Эрнест никогда не видел за всё своё время в качестве «туннельной крысы»: пещере, похожей на собор, настолько огромной, что, несмотря на ревущий костёр, большая часть её стен и потолка исчезала в темноте. То, что он мог разглядеть в этом тёмном пространстве, было усыпано влажными, похожими на клыки сталагмитами и сталактитами, напоминающими гигантский, голодный рот.

В центре, на выступе из камней, лежала еда, которую организм переваривал уже долго: лёгкий танк M551 «Шеридан, – корродированный, выцветший, но целый. Введённый в строй во время войны во Вьетнаме в качестве десантной боевой машины, он был разработан для безопасной высадки с парашютом в отдалённых местах – но уж точно не в карстовой воронке глубиной семьдесят футов.

– Ух ты, – сказал Ковбой, поднимаясь на локтях рядом с Эрнестом, чтобы осмотреть вид. – Не хотелось бы оказаться на месте того бедняги, который сидел за рулем, когда дно джунглей провалилось. А вот и твой старый друг из «Рейнджеров.

Эрнест увидел пьяницу – или, по крайней мере, его голову – сидящую на башне у основания 152-мм пушки танка. Рядом с ней лежала ещё одна недавно отрубленная голова. Ниже, на корпусе, раскинулось целое кладбище черепов, среди которых было как минимум два больших тигровых черепа и множество человеческих.

Пещера явно служила главным жилищем для этих существ. По полу были разбросаны шкуры животных, используемые в качестве постели, некоторые с мехом вместо одеял, а трава и листья служили подушками. Вдоль стен на крюках, сделанных из деревянных кольев и костей животных, висели охотничье оружие и ловушки. На высеченных в скале полках лежали каменные орудия труда и сосуды из шкур. В одном углу простой очаг был окружен разнообразными глиняными горшками, обугленным деревом, вертелом для жарки мяса и несколькими неглубокими ямами, выстланными камнями для выпечки.

Эрнест почувствовал, будто его перенесло на 50 000 лет назад, и не мог отрицать некоторого чувства превосходства.

Мы побывали на Луне и вернулись обратно, а эти бедные ублюдки, кем бы они ни были, так и не эволюционировали дальше палеолита.

– Где все? – спросил Ковбой.

– Посмотри вон туда, – сказал он, указывая на дальнюю стену. – Это ещё один туннель?

Эрнест выключил фонарик и засунул его за пояс брюк, освободив обе руки, чтобы держать «Кольт» и нож Боуи. Он спустился по наклонной к полу камеры, радуясь тому, что может идти, не наклоняясь. Воздух был тёплым и наполненным мускусным запахом дыма и шкур животных. Пока он пересекал огромное помещение, единственными звуками, кроме его шагов, были брызги дождя, ударяющиеся о старый резервуар, и потрескивание костра.

Пока что-то не вскрикнуло.

Эрнест опустился на одно колено и прислушался.

Больше он ничего не услышал. Но через несколько мгновений он заметил одного из гоминидов – самку, вышагивающую из густых теней за костром. Она держала на руках барахтающегося младенца. Младенец снова вскрикнул, и существо поставило его на землю, чтобы тот ползал самостоятельно.

Эрнест крался к ним, используя сталагмиты в качестве укрытия. Когда он оказался на расстоянии двух дюжин футов, он дождался, пока самка отвернется, и быстро сократил расстояние между ними. Младенец увидел его и уставился на него с любопытством. Самка начала поворачиваться. Он ударил её прикладом «Кольта» по затылку. Она пошатнулась, а затем упала на бок.

Удар должен был сбить его с ног. Однако оно пристально уставилось на него. Затем его губы оттянулись, обнажив зубы. Шипя, оно рванулось вперед, протягивая руки к его горлу.

Эрнест отскочил в сторону и во второй раз ударил его рукояткой пистолета по голове. Оно снова упало на землю, но, казалось, не пострадало.

– Боже, – сказал он, понимая, что у него чертовски толстая башка.

В следующее мгновение оно бросилось в атаку. Его скорость удивила Эрнеста, и оно врезалось ему в грудь, оттолкнув назад. Затем его зубы впились ему в лицо. Оттолкнув его рукой, в которой держал «Кольт, – он вонзил нож Боуи в нижнюю часть его челюсти. Оно застыло и задергалось, а затем перестало сопротивляться. Он опустил руку, чтобы безжизненное тело соскользнуло с шестидюймового лезвия.

Младенец начал плакать – а может, он плакал на протяжении всей этой короткой схватки. Как бы то ни было, он поднял чертовский шум.

Эрнест оторвал полоску меха от юбки гоминина и заткнул ей рот ребенку. У него покраснело лицо, глаза наполнились слезами, и он явно был недоволен, но, по крайней мере, замолчал.

– Черт возьми, – сказал Ковбой. – Тебя чуть не побила девчонка, старик.

– Спасибо, что помог.

– Я бы с удовольствием, Суп, но меня здесь на самом деле нет.

И Эрнест понял, что Ковбоя не было рядом. Пещера была пуста, кроме него самого. Он снова разговаривал сам с собой.

Он поспешил дойти до туннеля. Дойдя до него, он замер. Из скалы торчали шипы, уходящие в темноту над ним.

Куда они ведут? На смотровую площадку? Но здесь, внизу, не было хищников, от которых стоило бы остерегаться, да и он сомневался, что первобытные люди особо заботились о красивом виде.

Значит, это ещё один туннель?

Это было более вероятно, но сначала ему нужно было проверить тот, что был прямо перед ним.

Он был достаточно просторным, чтобы идти, не наклоняясь. По стенам висели факелы: одни уже догорели, другие мерцали последними язычками пламени. Зловоние дыма становилось всё резче, пока он не вышел в небольшую комнату, где тлели угли костра, давая достаточно света, чтобы он мог разглядеть дюжину фигур, лежащих на земле, многие из которых храпели.

Однако именно фигура прямо перед ним привлекла его внимание.

Скутер.

Охваченный леденящим ужасом, он опустился на колени рядом с ней, ожидая худшего.

Но её пульс был ровным и сильным.

– Скутер, – прошептал он, поглаживая её тёплую щеку. – Скутер?

Она пробормотала что-то неразборчивое.

Рядом фыркнул гоминид.

Он погладил её щеку сильнее. – Скутер! Проснись. Проснись.

Она открыла глаза. Взгляд был отстранённым, расфокусированным. – Папи?

– Тише, – сказал он ей. – Нам нужно убираться отсюда.

Гоминид, который фыркнул, теперь зашевелился и медленно приподнялся.

Эрнест не шевелился, но тот смотрел прямо на него.

Несколько долгих мгновений он не реагировал. Затем он запрокинул голову и заорал.

Остальные гоминиды проснулись. Увидев Эрнеста, они наполнили комнату какофонией возбужденных криков.

– Вставай, Скутер, – сказал он настойчиво. – Сейчас же.

Они вместе встали на ноги, но бежать было некуда. Если бы они повернулись спиной, чтобы убежать, им обоим не миновать смерти.

∆∆∆

Гоминины выстроились в круг вокруг Эрнеста и Ники. Они, казалось, с опаской смотрели на Эрнеста, их взгляды метались между ним и существом, которое, по-видимому, было их вождем. Оно стояло перед костром – чёрный силуэт с раскрашенным лицом и устрашающим плащом из перьев.

Ударив себя в грудь, оно выкрикнуло что-то, что прозвучало как вызов.

Остальные гоминины замолчали.

– Папи…» – прошипела Скутер, и в её голосе слышался ужас.

– Оставайся на месте, – приказал он ей.

Он шагнул вперёд.

Глаза вождя – широкие и белые – оценивали Эрнеста с ног до головы. Оно бросило взгляд на нож Боуи, но проигнорировало «Кольт.

Эрнест бросил нож на землю между ними.

Гоминиды, стоявшие в стороне, ахнули и зашумели от восхищения.

Вождь наклонил голову и посмотрел на оружие сбоку, словно рептилия.

– Давай, – сказал Эрнест. – Возьми его.

Вожак явно не понимал английского, но тем не менее наклонился и поднял нож за рукоятку. Он пощупал острое лезвие пальцем и зарычал, когда порезался. Затем, с восторженным криком, он поднял оружие над головой.

Остальные зааплодировали.

Воодушевленный уверенностью, держа нож на уровне подбородка, он осторожно двинулся к Эрнесту, которого, по-видимому, считал безоружным.

Эрнест подождал, пока вожак не подошел достаточно близко, чтобы не промахнуться. Затем он поднял «Кольт, – направил ствол в центр его уродливого лба и нажал на курок.

Выстрел, усиленный в десять раз в подземном пространстве, чуть не разорвал Эрнесту барабанные перепонки. Голова вожака отлетела назад. Когда отблеск от вспышки у дула исчез, Эрнест с удовлетворением увидел, что эта гребаная тварь лежит неподвижно на спине.

Начался хаос.

Крича, как стая запаниковавших шимпанзе, существа выбежали из комнаты, обходя Эрнеста стороной, словно малейшее прикосновение означало бы мгновенную смерть.

Когда они остались наедине, Ника обняла Эрнеста за шею и, рыдая, прижалась к его плечу: – О, Папи, слава Богу, слава Богу, слава Богу…

Он утешительно похлопал её по спине, хотя в душе думал: Что теперь?

Глава 23

ДОЛГИЙ ПУТЬ НАВЕРХ

Ника думала, что они с Попаем остались в комнате одни, пока не заметила движение в тёмном углу.

Из тени вышел Денни.

Попай отстранился от неё и нацелил на него пистолет.

– Нет! – воскликнула она, схватив его за руку. – Не стреляй в него! С ним всё в порядке.

Попай сердито посмотрел на неё. – В порядке? Это один из них, Скутер.

– Нет, не один из них. То есть, да, он один из них. Но он ещё и наполовину человек.

– О чём ты, чёрт возьми, говоришь?

Она покачала головой. Объяснять всё это прямо сейчас было слишком сложно. – Просто не стреляй в него. Он не представляет угрозы. Обещаю.

– А что с этой униформой?

– Я же сказала, он наполовину человек. Может, он это понимает и любит одеваться как мы, я не знаю. Но поверь мне, Папи. С ним всё в порядке.

Попай колебался, потом опустил пистолет. – К счастью для него, пистолет всё равно не заряжен.

– Что? – испуганно воскликнула она.

– Я выпустил последний патрон в человека-птицу. Пистолет бесполезен.

– Как же мы тогда отсюда выберемся?

– Очевидно, не этим путем, – сказал он, глядя на освещённый факелами туннель, ведущий обратно в пещеру.

Её охватила паника. – Мы застряли?

– Зависит от того, – ответил он, – ведёт ли тот туннель отсюда наружу или нет.

Ника прищурилась, глядя в сторону, на которую он указывал.

За костром она разглядела небольшое отверстие в скальной стене, лишь чуть темнее окружающих его теней. – Я туда не залезу! Оно крошечное!

– У нас нет выбора, Скутер. Если мы вернёмся в пещеру, нам конец.

– Они боятся пистолета. Они не знают, что в нём кончились патроны.

Может, тебе даже не придётся стрелять. Просто помаши им. У Ланы был камень… О, нет.Лана Дао. Мы не можем её бросить!

Попай нахмурился. – Кто?

– Они держат здесь в плену ещё двух женщин. Профессора университета и аспирантку.

– Я их не видел.

– Они в туннеле высоко в пещере. – Мы не можем их бросить, Папи. Они обе сошли с ума, но мы не можем их оставить.

– Мы ничего не можем для них сделать, Скутер. Нам нужно уходить. Эти гоминины рано или поздно наберутся смелости вернуться сюда.

– Гоминины?

– Эти существа.

– Они – Денизавры.

– Что, черт возьми, такое Денизавр?

– Похожи на неандертальцев.

Попай презрительно фыркнул. – Это гоминины.

Ника представила себе этих бедных женщин, сидящих в темноте, и имеющих в качестве компании только друг друга. – Мы не можем их бросить, – упрямо повторила она.

– Нет, можем, – резко ответил он. – Я не буду с тобой спорить. Позже мы пошлем за ними помощь. – Он поднял свой нож, лежавший рядом с телом Джорджа, и подошел к небольшому отверстию в стене. Он оглянулся на нее. – Черт возьми, Скутер, иди сюда.

Ника знала, что дедушка прав. Если бы им удалось вернуться в тюремную камеру, не попав под руку племени Денизавров (во время восхождения по скале они стали бы ужасно легкой мишенью), кто мог гарантировать, что Лана Дао и девочка добровольно пойдут с ними? Они были настолько подавлены, что, возможно, обе предпочли бы остаться на месте, чем рисковать опасным побегом.

С неохотой Ника присоединилась к Попаю. Он достал фонарик из пояса своих

брюк и включил его. Присев на корточки перед туннелем размером с собаку, он направил луч света в углубление и сказал: – Вьетконговцы всегда рыли запасные выходы, чтобы не оказаться в ловушке под землёй. Надеюсь, это один из них.

– А если нет?

– Я не видел других туннелей. И сомневаюсь, что в том, где тебя держали, был выход.

Она спросила: – «Если я застряну?

– Не застрянешь. Куда пролезу я, туда пролезешь и ты.

Лежа на животе, Попай с помощью локтей затащил себя в отверстие, которое было едва достаточно широким, чтобы пропустить его плечи. Когда его ботинки исчезли из виду, Ника оглянулась на Денни, который стоял рядом с тлеющим костром, обняв себя за плечи. Она помахала ему на прощание. Он не повторил этот жест; он просто смотрел на неё с нечитаемым выражением лица.

Ника опустилась на живот и последовала за дедушкой в неизвестность.

∆∆∆

Туннель был слишком узким, чтобы она могла ползти на руках и коленях, поэтому вместо этого она опиралась на предплечья и пальцы ног, подобно тому, как курсант преодолевает полосу препятствий в учебном лагере.

Там не было полной темноты; часть света от фонарика Попая просачивалась вокруг него, когда он двигался впереди. Но даже так это было удушающе и ужасающе. Разваливающиеся стены и потолок лишь изредка касались её спины и плеч, словно застенчивый кавалер, но они всегда были здесь, всегда в нескольких дюймах от неё, удерживая непостижимый вес земли и камней, который мог раздавить её в любой момент.

Ника не хотела думать ни об этом, ни о возможности застрять, ни о том, что она может оказаться в тупике, ни о дюжине других худших сценариев – но это были единственные вещи, о которых она могла думать. Её разум работал на пределе, и она не могла его выключить. Поэтому она прибегла к трюку, который часто использовала в тюрьме, чтобы скоротать однообразные часы каждого дня: она вернулась в детство и воссоздала воспоминания, которые, как ей казалось, давно были забыты.

Первое, что пришло ей на ум, – это день рождения в «Chuck E.

Чиз. Она попыталась вспомнить друзей, которых пригласила, и обнаружила, что легче вспомнить тех, кого не пригласила. Еду, которую они ели (пиццу, куриные крылышки и корзинки с картошкой фри); игры, в которые они играли («Ударь крота, – Ски-бол» и автоматы с «клешней») ; подарки, которые она распаковывала (единственный пришедший мальчик подарил ей набор машинок «Hot Wheels»), сувенирные пакеты, разданные в конце вечеринки (она обменяла несколько наклеек «почеши и понюхай» со своей лучшей подругой на полоску временных татуировок, которыми обклеила себе всё лицо).

И, конечно же, аниматронная группа «Pizza Time Theatre Band» с самим Большим Сыром на вокале, курицей на бэк-вокале, фиолетовым монстром за клавишами и каким-то собачьим гитаристом.

Ника продолжала вспоминать, наполняя голову воспоминаниями о Хэллоуине, когда она нарядилась русалкой (и отдала Попаю все коробки изюма из своего запаса конфет); о Пасхе, когда она устроила истерику, потому что не могла найти свою пасхальную корзинку (это была её собственная вина, так как она жадно собирала следы шоколадных яиц, разбросанных по всему дому, не осознавая, что один из них привёл бы её к корзинке)

; и о том Рождестве, когда под ёлкой её ждал самый большой подарок, который она когда-либо видела (который, к разочарованию, оказался набором игрушечной кухни).

Это было то самое Рождество, когда она чуть не погибла.

Она была на заднем дворе, строила «иглу» – просто большой сугроб, накопившийся у стены садового сарая бабушки. Она прорыла туннель в его основании и выдолбила комнату, достаточно большую, чтобы она могла сидеть в ней, выпрямившись. Когда она закончила утрамбовывать снег, образующий потолок, чтобы он не обрушился на неё, она заползла в туннель, чтобы выйти – и именно он обрушился на неё.

Она всегда думала, что снег лёгкий, но снег, под которым она оказалась зажатой, казался тяжёлым, как цемент. Она не могла пошевелиться ни на дюйм и ничего не видела. Она закричала, прося о помощи. Снежный кокон заглушал её голос, и ей казалось, что её никто не услышит, если только не будет стоять прямо у входа в иглу, а шансы на это были минимальны. Бабушка была на кухне и готовила обед, а Попай работал в своём кабинете.

Снег, прижимавшийся к её лицу, быстро остудил её нос и щеки. Пальцы на руках и ногах так замерзли, что начали чесаться, несмотря на то что под варежками она носила пару шерстяных вязаных перчаток, а в прочных зимних сапогах – две пары носков.

Она снова закричала о помощи и с тревогой обнаружила, что её голос был едва слышен. На самом деле, ей стало трудно даже дышать. Она была почти уверена, что умирает, и ей стало легче от того, что это не причиняло боли. Это было похоже на погружение в сон, и она поняла, что даже не боится. Ей просто придётся немного подождать с родителями на небесах, пока бабушка и Попай смогут присоединиться к ним…

– Папи? – спросила она. Подошвы его сапог оказались прямо перед её лицом. – Ты помнишь моё иглу? Оно обрушилось на меня, когда я была маленькой, на Рождество.

– А что с ним?

– Ты меня откопал.

– Кто-то же должен был.

– Откуда ты знал, что я засыпана?

Пауза. – Ты действительно хочешь об этом сейчас говорить?

– Как?

– Твоя бабушка присматривала за тобой. Она знала, что ты играешь в иглу. Когда она выглянула из кухонного окна и не увидела туннеля, который ты прокопала, она вбежала в мой кабинет, словно у неё платье загорелось, и сказала, что ты опять это сделала

Ника нахмурилась. – Что я снова что-то сделала?

– Ты тогда прожила с нами всего лишь недолго, а уже успела воткнуть булавку в розетку, задушить себя полиэтиленовым пакетом, уснуть под моей машиной…

– Пластиковый пакет должен был быть маской. Я подражала кому-то, кого видела по телевизору, – тот использовал бумажный пакет. Мне было четыре года. Откуда мне было знать разницу? А под твоей машиной я оказалась, потому что искала место, где твои ноги проступают сквозь пол, как у Флинтстоунов. Не знаю, почему я там уснула.

– Ты раньше засыпала в самых нелепых местах. В любом случае, именно это имела в виду твоя бабушка, когда сказала, что ты это снова натворила. Из-за тебя у неё седые волосы, ты знала об этом? Но, наверное, все эти выходки бледнеют по сравнению с тем, что тебя похитило племя… как ты их назвала?

– Денизавры. Профессор Лана Дао мне так сказала. Она считает, что они вымирают из-за инбридинга, поэтому теперь они скрещиваются с людьми.

– По-моему, она просто чудачка.

– Нет, она умная, даже если и сумасшедшая. Папи?

– Я здесь.

– Я…» – Ника замялась. Извиняться никогда не было её сильной стороной, особенно перед дедушкой. – Прости, что я всё испортила.

– Что испортила?

– Свою жизнь. Мне не следовало бросать Стэнфорд. Ты был прав. Ты всегда прав. Мне стоило тебя послушать.

– Я не всегда прав, Скутер, – сказал он. – Но ты права. Бросить учебу было ошибкой. Но когда тебя сбивают с ног…

– Надо снова вставать, да, да. Так что я так и сделаю. Когда мы вернемся в Штаты, я снова поступлю в Стэнфорд. Закончу учебу.

– Думаю, это замечательная идея. Тебе не будет неприятно быть старше всех остальных?

– Раньше в некоторых моих группах были люди постарше. Сейчас их называют „зрелыми студентами. – Именно они всегда поднимали руки, именно они хотели быть там. Все остальные просто ждали, когда прозвенит звонок. Я хочу быть такой же, как они – прилежной. Если тюрьма чему-то меня и научила, так это тому, что мне нравится учиться. Так что, может быть, во всей этой истории с Ари всё-таки есть и положительная сторона…

Попай резко остановился.

– Что такое? – спросила она, обеспокоенная. Воспоминания из детства и разговор о её будущем эффективно отвлекли её. Но теперь она вновь остро осознала всю серьёзность их положения.

– Впереди вода.

– Вода? – подумала она, сбитая с толку. Туннель затопило? Но если бы это было так, разве вода не текла бы мимо неё? Она спросила: – А ты не можешь проползти через неё?

Попай ответил, не оборачиваясь: – Нам придётся плыть, Скутер.

– Плыть?

– Раньше мы запускали в туннели слезоточивый газ и прочую дрянь, чтобы выкурить Чарли. Они отвечали на это, выкапывая водяные ловушки, которые работали как сифон под раковиной, не давая газу проникнуть глубже в туннели. Мы только что наткнулись на одну из таких водяных ловушек.

Ника вдруг поняла, о чём он говорит. – Ты имеешь в виду, что нам придётся плыть под водой?

– Это недалеко.

– Ни за что, – сказала она, качая головой. – Я не могу. Ни за что.

– Я оставлю тебе фонарик.

– Я не могу, Папи. Я действительно…

– Эта ловушка – хороший знак. Это значит, что выход уже недалеко.

– Я просто не могу…

– Назад пути нет, Скутер, – строго сказал он. – Значит, ты можешь и сделаешь это. Я буду ждать тебя прямо на другой стороне. Сделай глубокий вдох, и всё будет хорошо. Ладно?

Она не смогла ответить. Оцепенение выжало из её лёгких весь воздух. Но она смотрела, как он исчез в водной луже перед собой, оставив после себя лишь рябь на чёрной как чернила поверхности. А потом и она исчезла.

∆∆∆

Ты сможешь, – сказала она себе.Ты хорошо плаваешь. Ты должна это сделать.

Ника опустила руку в воду. Она была прохладной, но не холодной. Она представила себе какой-то странный вид пещерного зверя, живущего там, внизу, где никогда не бывало солнечного света. Может быть, слепая рыба с острыми зубами, или ядовитая саламандра, или что-то ещё хуже, о чём никто никогда не слышал…

Давай! Покончи с этим!

Она подняла фонарик с того места, где Попай оставил его на земле, закрыла глаза и погрузилась в воду головой вперёд. Когда она полностью погрузилась, она загребла ногами, чтобы продвинуться вперёд. Макушкой головы она ударилась о потолок прохода и открыла глаза, чтобы лучше ориентироваться.

Она видела только тьму.

Фонарик оказался неводонепроницаемым.

Ника снова ударилась головой,

еще сильнее. Она перевернулась и оттолкнулась от земли руками и ногами. Она снова перевернулась – и поняла, что уже не может отличить верх от низа.

В панике она инстинктивно поплыла вверх – или в ту сторону, которую считала верхом, – и снова коснулась земли.

Это был потолок или пол?

Она оттолкнулась от него.

В какую сторону она плыла? Она понятия не имела. Она полностью потеряла ощущение пространства и ориентацию.

Пульс бешено учащался, несмотря на мантру, кружившуюся в голове и призывавшую сохранять спокойствие. Легкие болели. Она уже задыхалась! Она отчаянно барахталась ногами, пока снова не нащупала стену или потолок. Продолжая грести ногами, она продвигалась вдоль поверхности, отталкиваясь руками.

Это продолжалось и продолжалось, и продолжалось.

Грудь словно вот-вот разорвётся. Она с трудом сдержала крик и подумала: Тебе нужно развернуться. Ты не выживешь. Ты утонешь—

Её рука прорвалась сквозь поверхность. Затем вынырнула голова. Она откашляла воду, которую даже не заметила, что проглотила. Попай был рядом, что-то ей говорил, но она не могла перестать кашлять. Он вытащил её на твёрдую землю и хлопнул по спине.

Постепенно кашель утих. Она глубоко дышала, пока в лёгких не перестало жечь.

– Ты справилась, Скутер, – сказал он ей. – С тобой всё в порядке. Теперь с тобой всё в порядке.

∆∆∆

– Я уронила… я уронила… фонарик. Он не был водонепроницаемым.

– А должен был быть, – сказал Эрнест. – Китайская дрянь. Подожди. – Он порылся в карманах, пока не нашел свою зажигалку Zippo. Он несколько раз нажал на кнопку, прежде чем зажглось небольшое пламя. – Хорошо, что я снова начал курить.

Мокрая до нитки, Ника выглядела несчастной. – Мне… мне холодно. Я не могу перестать… дрожать.

– Тогда нам пора идти. Движение согреет тебя. – Он поднял зажигалку выше, чтобы осветить большую часть туннеля, который с этой стороны водяной ловушки оказался гораздо шире. – Здесь, наверное, можно стоять.

– Это значит, что мы почти у выхода?

– Мы близко к поверхности. Послушай, слышно, как над нами бушует непогода.

Они встали на ноги – Эрнесту пришлось лишь слегка присесть – и он пошел впереди по проходу. Через двадцать футов они вышли в боковое помещение. Он заглянул туда и, впечатлённый, присвистнул. На полу аккуратно лежали разобранные детали 105-мм полевой артиллерийской гаубицы, включая её большие чёрные резиновые колёса. У одной из стен аккуратно были сложены неиспользованные боеприпасы, взрыватели и заряды пороха.

– Что это? – спросила Ника, протискиваясь рядом с ним, чтобы заглянуть внутрь.

– Чёртова 105-миллиметровая полевая гаубица.

– Что?

– Гаубица. – Чарли» использовали их, чтобы сбивать наши вертолёты. Ублюдки, наверное, разобрали её и спустили сюда по частям.

– Зачем им это?

– Может, для ремонта. Или чтобы спрятать, если они знали, что мы патрулируем этот район. Одна из причин, по которой они всегда опережали нас, заключалась в том, что мы никогда не знали, где они хранят свою крупнокалиберную артиллерию. Ночью они обрушивали на нас град ракет и миномётных снарядов, а когда мы утром отправлялись на их поиски, нам никогда не удавалось их найти.

– Наверное, вам стоило искать под землёй.

– Спасибо, Скутер, – сухо ответил он.

Они продолжили спускаться по туннелю, пока тот не закончился внезапно у глиняной стены.

– Тупик! – воскликнула Ника.

– Нет, не тупик, – сказал ей Эрнест, указывая на квадрат в потолке. – Видишь? Это люк на поверхность. А теперь отступим по тому же маршруту.

– Вернуться?

– Там заминировано.

∆∆∆

Поднимая зажигалку «Зиппо» высоко над головой, Эрнест осторожно прощупал пальцами проволоку, привязанную к крючку в нижней части люка. Он проследил за ней до небольшого деревянного колышка, торчащего из стены. Он отковырял пальцами грязь рядом с колышком, пока они не коснулись твёрдого, холодного предмета.

У него внезапно пересохло во рту. Он успокоил дыхание. Затем продолжил счищать грязь, пока не смог разглядеть большую часть зарытой гранаты и место, где проволока была прикреплена к обнаженному предохранителю.

Удерживая предохранитель на месте, он извлек гранату из грязи и—

Ника вскрикнула.

Он резко повернул голову в ее сторону. Она стояла в пяти метрах от него, спиной к нему. И тогда она сказала: – О, это же просто ты.

– Кто? – выпалил он, сердце его колотилось от испуга.

– Денни! Он пошел за нами.

Она раскрыла объятия. Гоминид в армейской форме и шлеме вышел из темноты и обнял её.

– Какого чёрта ты делаешь? – спросил он.

– Так здесь принято здороваться, – ответила она.

Выругавшись про себя – она чуть не заставила его уронить гранату – Эрнест снял спусковой тросик с чеки и снова закрепил предохранительный зажим на предохранительном рычаге, обезвредив гранату. Он сунул её в карман и надавил на нижнюю часть люка.

Тот не сдвинулся с места.

Он не удивился; скорее всего, люк был завален грязью и мусором, накопившимися за более чем пятьдесят лет.

Он нажал ещё раз, сильнее, и после нескольких попыток деревянная крышка наконец поднялась. Он отложил её в сторону и задрал голову, впиваясь взглядом в дождь, бьющий ему в лицо.

– У тебя получилось! – воскликнула Ника, подойдя к нему. Она заглянула в квадратное отверстие и рассмеялась. – Не думаю, что когда-либо в жизни я так радовалась дождю!

– Дай мне свою ногу, я подниму тебя.

– А как же Денни?

Они оба обернулись, чтобы посмотреть на гоминина. Его широкие глаза, глубоко посаженные в глазницах, с тревогой смотрели на них.

Эрнест сказал: – А что с ним?

– Он пойдет с нами?

– Пойдет с нами? В Сайгон?

Ника пожала плечами. – Почему бы и нет?

– Потому что он не человек!

– Технически он человек. Или с научной точки зрения – да. Неважно. Лана Дао сказала, что он наш дальний родственник.

– Он не домашнее животное, Скутер. Ты не можешь его оставить у себя.

– Я не хочу его оставлять у себя. Но если он хочет пойти с нами, то мы должны ему позволить. Не думаю, что ему здесь очень хорошо с другими Денизаврами.

Эрнест хотел встряхнуть её, чтобы она опомнилась, но ещё больше ему хотелось вернуться на лодку. – Ради всего святого, ладно. Мне плевать.

Он дал ей в руки зажигалку «Zippo, – а затем сложил руки в виде стремени. Она встала в него, и он помог ей перебраться через люк. Он нетерпеливо поманил гоминина и поднял его тем же способом.

Глядя через люк, Ника протянула руки, пытаясь подтянуть его, но они быстро поняли, что это невозможно.

Он сказал: – Тебе придётся найти что-нибудь, на что я смогу встать. Бревно или…

– Подожди, – сказала она, исчезая из виду.

Через несколько мгновений гоминид занял её место и опустил руку вниз. Эрнест помедлил, затем потянулся вверх, и они сцепились за запястья.

С удивительной лёгкостью гоминид поднял его через люк и опустил на грязную землю.

– А ты хотел его здесь оставить, – сказала Ника, ухмыляясь.