Текст книги "Денизавры (ЛП)"

Автор книги: Джереми Бейтс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Вьетконг устанавливал во время войны множество коварных мин-ловушек, но одной из их любимых были палки-пунджи. Самая простая версия этой ловушки представляла собой заостренные бамбуковые колья, воткнутые вертикально на дно замаскированной ямы.

Эрнест не подошел к яме, в которую наступил Клод; вьетконговцы часто выкапывали вторую яму с палками «пунджи» рядом с первой, чтобы ранить несчастного американского солдата, поспешившего на помощь своему товарищу. Вместо этого он направился прямо к французу и опустился на колени рядом с ним, чтобы осмотреть рану.

– Я не могу вытащить это из ноги, – сказал Клод дрожащим голосом. – И больно. Очень больно.

– Где Ника? – снова спросил Эрнест.

– Ты мне не поверишь…

– Боже мой, чувак! Расскажи, что, черт возьми, произошло, пока меня не было, а потом я помогу тебе с ногой. Где моя внучка?

– Эти существа… Они не были людьми… – Он прикусил нижнюю губу, чтобы она перестала дрожать. Слёзы, смешавшись с дождем, стекали по его лицу. – Они напали на нас.

Свет молнии осветил джунгли, словно стробоскоп. Последовавший за ним раскат грома был настолько громким, что Клод вздрогнул и с опаской посмотрел на небо.

– Что напало? – строго спросил Эрнест.

– Существа! Одно из них сбило Нику с ног. Но там были и другие. Мы их слышали. Поэтому я убежал.

Эрнест сжал челюсти. – Ты бросил её?

– Они не были людьми! — закричал он. – Они выглядят как мы, вроде как, но они не такие, как мы. Я не знаю, что они такое. И они напали на этого парня. Ты встречал его вчера вечером в ресторане. Он проследил за нами сюда. Мы слышали, как он стрелял из пистолета.

– Почему он за нами следил?

– Он подслушал, как ты разговаривал с Никой, или его друг подслушал. Он думал, что в туннелях есть деньги. Он сошел с ума.

Эрнест нахмурился. Деньги? Но все быстро сложилось в единую картину; он знал истории об американских солдатах, обнаруживавших подземные хранилища Вьетконга. Очевидно, пьяница тоже знал об этом, и когда его друг подслушал, как старый ветеран говорил о возвращении в туннель в лесу Хо Бо…

– Мразь, – пробормотал он, но был рад, что одна загадка разгадана. Затем: – Он мертв.

– Видишь! – сказал Клод. – И я бы тоже был мертв, если бы не убежал.

– Эти существа…

– Я видел только того, что напал на Нику. Оно было похоже на обезьяну с большим лбом и без шеи. Но это не была обезьяна. Я не могу его описать. Поможешь мне с ногой? Мне очень больно.

– Где оно напало на Нику?

– Где? Где? — Он развел руками. – Не знаю! Возле палатки. Ника вернулась с туалета… Она нашла тело. Человек был мертв уже давно. Ника сказала, что голова отсутствовала.

– Что? — сказал он, думая: Два обезглавливания?

– Их лагерь был недалеко от нашего. Потом мы услышали эти вопли или как там их назвать. Тот сумасшедший сбежал, оставил нас одних, а потом эта тварь напала на Нику, и тогда я тоже побежал.

– Ники там не было. Ее не было возле палаток. Ее… тела… там не было.

– Значит, наверное, они ее похитили!

– Человекоподобные не-обезьяны?

Клод закрыл глаза и вздохнул. – Вы можете что-нибудь сделать с моей ногой? Пожалуйста, месье? Кажется, я теряю слишком много крови. У меня кружится голова.

Если бы Эрнест находился где-то в цивилизованном мире и кто-то сказал бы ему, что человекоподобные существа похитили его внучку, он бы подумал, что тот сошёл с ума. Но совсем другое дело, когда ты находишься в отдалённых джунглях посреди бурной ночи, и человек, которого ты знаешь, человек, который до этого момента казался относительно умным и здравомыслящим молодым человеком, сказал тебе, что именно это и произошло. К тому же слова Клода объясняли, почему пьяница оказался здесь. Даже кровавый след под землей теперь приобретал больше смысла. Ведь хотя ему было очень трудно поверить, что какой-либо здравомыслящий человек рискнул бы забрести в давно забытые туннели просто так, не так уж и сложно было поверить, что нечто другое, нечто нечеловеческое, нечто, что обезглавливает своих жертв, могло бы это сделать, могло бы, по сути, даже считать эти туннели своим домом.

Временно отбросив эти мысли, Эрнест осмотрел ногу Клода. Зрелище было не из приятных. Бамбуковый шип проткнул подошву его кроссовка. Около трех дюймов шипа теперь торчало сквозь зашнурованный язычок. Судя по количеству крови, он, скорее всего, перерезал вену или артерию, и его нужно было вытащить, чтобы остановить кровотечение.

Эрнест сказал Клоду, что сейчас же вернётся. Он пробился обратно через джунгли к палатке, где достал аптечку из промокшего рюкзака (который он упаковал на случай возможного растяжения лодыжки или укуса пчелы, а не пронзившего стопу кола-пунджи). Вернувшись, он сказал: – Всегда нужно быть готовым, верно?

Клод ответил: – Я не думал, что ты вернёшься.

– Я же говорил, что вернусь, разве не так?

– Ты меня не любишь.

– Ты… нормальный. Хочешь палку, чтобы в неё впиться зубами?

Глаза Клода расширились. – Что? Зачем?

– Будет больно. Но я сделаю это быстро.

– Что ты собираешься делать?

Эрнест наступил французу на лодыжку, чтобы тот не отдернул ногу.

– Эй! Что ты делаешь? Нет! Подожди…

Эрнест обеими руками схватил более толстую часть шипа, торчащего из подошвы ноги Клода, и вырвал его.

Клод вскрикнул.

Эрнест стянул с ноги окровавленный кроссовок и носок, обрызгал грязную рану стерильным физиологическим раствором, обильно смазал её слоем антибиотической мази, а затем плотно перевязал бинтом. Он высыпал несколько таблеток аспирина из маленькой бутылочки на ладонь.

Клод на мгновение ошеломлённо уставился на них, а потом поднял таблетки одну за другой и положил в рот. Он медленно жевал.

– А теперь сиди смирно и не шуми слишком громко, – сказал ему Эрнест, вставая. – Я вернусь за тобой, как только смогу.

– Куда ты идёшь? Ты не можешь меня оставить.

– Прости, приятель. Мне нужно найти свою внучку.

Глава 17

ДАВНО ПОТЕРЯННЫЙ КУЗЕН

Ника чувствовала, как её мозги пытаются вытечь из задней части разбитого черепа, словно желток из расколотого яйца. Единственное, что мешало этому случиться – что было бы унизительно на глазах у сотен зрителей в зале, – была её студенческая шапочка.

Она стояла на открытой сцене в чёрной мантии рядом с преподавателями и другими студентами, которых не знала. Она чувствовала себя самозванкой, потому что не должна была здесь находиться. Однако, похоже, никто не знал, что она бросила университет, не получив диплома, и она решила, что если ей удастся оставаться незамеченной достаточно долго, чтобы пожать руки представителям руководства университета и получить диплом, то всё будет в порядке. Попай снова полюбит её. Она найдёт хорошую работу. Познакомится с симпатичным мужчиной, выйдет замуж, родит детей и будет вести нормальную, счастливую жизнь.

Президент Стэнфордского университета, выступавший в роли ведущего, представил основного докладчика – и Ника с ужасом увидела, как Ари Шварц вышагивает на сцену. Он подмигнул ей, а затем подошел к микрофону, чтобы похвастаться своими прошлыми успехами и нынешней компанией. А потом он начал признаваться в мошенничестве, которое совершили он и Ника, включая все мельчайшие подробности. Публика становилась всё более разъярённой и направляла свой гнев на неё. Она пыталась объяснить, что это не совсем её вина, что она просто выполняла указания Ари, но им было всё равно. Они кричали, освистывали и бросали в неё чем попало. Помидор попал ей в голову, сбивая академическую шапочку, и она почувствовала, как её мозги стекают по спине и разбрызгиваются по доскам сцены.

Она опустилась на колени и попыталась собрать их, вернуть на место, но кусочки были желеобразными и скользкими, и она не могла их схватить. Зрители громко хохотали. Попай стоял рядом с Ари; оба качали головами и смотрели на неё с состраданием.

Ника хотела умереть, но продолжала пытаться засунуть свой мозг, похожий на желе, обратно в голову, всё время думая: Почему бы этому не закончиться побыстрее?

∆∆∆

Она резко проснулась, на мгновение почувствовав облегчение. Сон. Просто сон. В комнате было темно, и она казалась незнакомой. Потом она вспомнила, что гостила у Попая… Нет, она была во Вьетнаме с Попаем… Нет, нет, нет – она была в джунглях, во время бури, и—

Ника ахнула. Эта вещь.

Она осторожно пощупала затылок и поморщилась. Череп был цел, но под волосами ощущалась болезненная шишка размером с теннисный мяч.

Где она была?

В комнате царила гробовая тьма, но она слышала грозу, приглушённую и отдаленную, словно она была…

Под землёй. О, Боже, нет, пожалуйста, нет. Только не говорите мне, что я нахожусь под землёй в одном из тех туннелей. Где угодно, только не там.

Свет очень быстро включился и выключился.

Только когда раздался следующий раскат грома, Ника поняла, что это была молния. Она поползла вперед, туда, где молния на мгновение осветила окно в потолке. Пол там был мокрым и грязным. На неё падал дождь. Тем не менее она продолжала держать лицо, поднятое вверх, пока очередная вспышка молнии не осветила то, что, как она теперь поняла, было какой-то вертикальной вентиляционной шахтой.

Поверхность, казалось, находилась почти на двадцать футов выше неё, и даже если бы ей каким-то образом удалось затянуться в шахту, она была слишком узкой, чтобы подняться по ней.

Положение, в котором оказалась Ника, было настолько непостижимым и пугающим, что она чуть не разрыдалась. Но она взяла себя в руки. Было слишком много вопросов, требующих ответа. Что это было за существо, которое напало на неё? Почему оно затащило её сюда? Где Клод?

– Клод? – прошипела она, сдерживая нарастающую панику в груди.

Ответа не последовало.

– Клод!

Ничего.

Он без сознания? Или он…

Мертв? Думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос, NC. И, может, это к лучшему, потому что когда ты мертв, ты больше ничего не чувствуешь. Ты не чувствуешь, как режут, ломают и разрывают, когда отрезают тебе голову. Ты не чувствуешь бесчеловечности и унижения этого варварства. И знаешь, что ещё, NC? Думаю, ты завидуешь Клоду, а если нет, то стоило бы. Потому что он, возможно, мёртв и больше ничего не чувствует. А ты – нет, и почему же? Почему они оставили тебя в живых? Готова поспорить, что для того, чтобы твой мозг оставался свежим и вкусным, пока они снова не проголодаются, а они обязательно проголодаются, и, скорее всего, скоро…

Её телефон, – в панике подумала она. Он у неё с собой?

Ника пощупала карман и чуть не расплакалась от облегчения, когда нащупала прямоугольную форму своей дешевой Nokia. Она достала его из кармана под пончо. Экран был разбит, но телефон был включен и работал. Как и следовало ожидать, связи не было. Она включила фонарик.

– Комната» была не больше, чем её тюремная камера, с грубыми глиняными стенами и низким потолком. Прямо перед ней в чернильную тьму уходил узкий туннель, размером с ребенка. Она пошатываясь покружилась на месте – и нахмурилась. В густых тенях у дальней стены, казалось, было…

О нет, да ладно, только не это…

Ника заставила свои окоченевшие ноги двигаться, и вскоре она оказалась у стены, глядя вниз на кучу человеческих останков. Бедняга был мертв уже давно. От него остались лишь кости, частично одетые.

И в этом скелете было что-то странное…

Ника прижала ладонь ко рту, чтобы сдержать крик.

Черепа нет. Её взгляд пробежал по земле. Он никуда не откатился, и это подтвердило её прежние опасения.Они действительно пожиратели мозгов.

Уходи! – подумала она. Беги!

Но куда бежать? Туннели могли оказаться лабиринтом из поворотов и изгибов, подъёмов и спусков. Она могла безнадёжно заблудиться. Хуже того, она подозревала, что эти существа обитают в туннелях. По какой еще причине они затащили её сюда? Раньше она слышала как минимум трёх существ, но если их больше? Что, если здесь целая колония диких пожирателей мозгов? Она никогда не доберётся до выхода живой.

Тем не менее она знала, что должна попытаться, потому что…

Теперь моя очередь.

Ника не была уверена, если это было из-за всей той воды, которую она выпила за день, или страх быть сожранной монстрами превратил её мочевой пузырь в кашу, но ей вдруг снова захотелось в туалет, и очень сильно.

Она не собиралась справляться рядом со скелетом, поэтому продвинулась дальше вдоль стены, пока не дошла до угла. Ей не удавалось спустить штаны достаточно быстро. Её пальцы неуклюже возились с упрямым ремнем. Она высвободила язычок из рамки пряжки, засунула большие пальцы внутрь пояса и джинсов, и хлопкового нижнего белья, и стянула их вниз по бедрам.

Через мгновение мучительное давление в мочевом пузыре исчезло. Ника услышала, как сама прошептала: – О Боже…, – хотя это было едва слышно из-за непрерывного потока мочи, бьющего по утрамбованной земле. Она простояла на корточках не меньше полуминуты, прежде чем наконец встала, подтягивая трусики по ногам —

Две очень сильные руки схватили её за руки и отбросили от стены. Она вскрикнула и пошатнулась в сторону. С джинсами, спустившимися до лодыжек, она не смогла удержать равновесие и тяжело упала на бедро и локоть.

У неё не было времени думать о боли. Она огляделась в темноте, но, не успев разглядеть чудовище, почувствовала, как руки схватили её за волосы и резко подняли на ноги.

Ника вскрикнула, и хотя она не могла видеть эту тварь, она чувствовала её запах: невыносимый зловоние, напоминавшее что-то среднее между гниющим луком и скипидаром.

Оставь меня в покое! Чего тебе нужно!

Ответ на этот вопрос она узнала через мгновение, когда оно резко развернуло её. Она почувствовала, как что-то твёрдое, как камень, и горячее ударило её по обнажённой попе.

О нет… нет, нет, нет, пожалуйста, нет—

Кончик его эрегированного члена втиснулся между её бедрами.

Под приливом адреналина Ника вырвалась из его хватки, одновременно размахивая кулаком по дикой дуге и ударив его по щекам или затылку. Оно рыкнуло и отпустило её. Она натянула трусики и джинсы на бедра, но в панике снова споткнулась. Тем не менее ей удалось застегнуть брюки за секунду до того, как она оказалась на четвереньках. Она вслепую ощупывала землю в поисках того, что, как она знала, должно было быть где-то поблизости – и тут её правая рука обхватила кость ноги скелета.

Она замахнулась ею со всей силы, как бейсбольной битой. Она не знала, куда ударила существо, но услышала, как оно упало на землю.

Задыхаясь и рыдая, Ника подхватила свой телефон – светодиод камеры сиял, как маяк, из угла, куда он упал, – и побежала к стене с низкой дверью, где эта тварь, должно быть, ждала и наблюдала, пока она не придет в себя. Она опустилась на четвереньки и залезла в отверстие. Через несколько футов черный, как могила, туннель разветвлялся. Она повернула налево.

Сзади раздался злобный, нечеловеческий вопль, пронзивший тьму.

∆∆∆

Туннель тянулся и тянулся, и тянулся, как в кошмаре. Существо замолчало после своего нечестивого вопля, но Ника знала, что оно было позади нее, знала, что оно преследовало ее.

Знала, что оно хотело изнасиловать ее.

Нет! – взвизгнул её разум. Она скорее умрёт, сражаясь изо всех сил, чем позволит ему это сделать.

Как это вообще возможно? – отчаянно думала она. Как могла существовать раса доисторических чудовищ, о которых никто не знал? Неужели она действительно была первым человеком на этой планете, кто столкнулся с ними?

– Ты не первая, НК. Не глупи. Тот обезглавленный человек, которого ты обнаружила, наверняка сталкивался с ними раньше тебя. Может, с ними сталкивалось множество людей, просто они не дожили до того, чтобы рассказать об этом.

Умрет ли она? Сможет ли оно поймать её, изнасиловать, а потом тоже отрезать ей голову?

Такого не бывает в реальной жизни. Такое бывает в фильмах и кошмарах.

Но это действительно произошло, потому что это происходило.

Она должна была умереть.

И это как-то забавно, такая ирония, не находишь? Ты приехала во Вьетнам, чтобы сбежать от убийцы, а теперь тебя преследует кто-то ещё хуже. Знаешь, как говорят: из огня да в полымя.

Ника хотела закричать, но не могла. Её лёгкие казались проколотыми пляжными мячами, которые подожгли. Каждый вздох обжигал ей горло. Она могла без особого труда пробежать пять миль, но вдруг не могла проползти даже сто ярдов на руках и коленях, не чувствуя, будто грудь вот-вот разорвётся. Это страх мешал ей физиологически? Или под землёй меньше кислорода—?

Какая разница! Ты же вот-вот умрёшь! Разве не стоит думать о чём-то более важном? Например, как неумереть? Потому что, может быть, всего лишь может быть, ты сможешь уйти от той твари, что гонится за тобой. Может, тебе удастся вернуться на поверхность. Может, она не пойдет за тобой. Может, она уже перестала преследовать тебя—

Впереди налево открывался проход.

Ника оглянулась через плечо.

Теперь из её губ вырвался крик – пронзительное «Ваа!, – которое могло бы исходить от маленькой птички, внезапно забывшей, как летать, прямо в полёте.

Чудовище было прямо за ней, его округлые, мускулистые плечи заполняли весь туннель.

Не задумываясь, Ника бросилась в новый проход, в спешке задев спиной низкий потолок и ударившись локтями о стены. Она оказалась в комнате, где женщина смотрела на неё с полным изумлением.

– Помогите мне! – выпалила Ника, падая рядом с ней и не сводя глаз с входа в комнату.

Тварь появилась на пороге, её зловещие глаза метались между Никой и женщиной. Время как будто замедлилось, и всё стало более ярким: стук сердца, кровь, пульсирующая в голове, кислый привкус страха во рту… и, прежде всего, отвратительное существо, ползущее в комнату на четвереньках, а затем выпрямляющееся во весь рост.

Оно было ростом с человека. И когда оно стояло там на двух ногах, выпрямившись, Ника подумала, что это и вправду был человек. С его спутанной коричневой гривой, обнажённой и покрытой жгучей щетиной верхней частью тела и грубо сшитыми набедренниками из тигровой шкуры оно представляло собой отвратительную пародию на Дэвида Ли Рота в его ранние дни в группе Van Halen. Однако оно было не гибким и стройным, а массивным и компактным, с широкой грудью и тазом, а также короткими конечностями, обтянутыми упругими мышцами. А его лицо… о, Боже. Положительный лоб с костлявыми бровями сдавливал и искажал всё, что находилось ниже. Глубоко посаженные глаза были расположены слишком далеко друг от друга. Плоский и морщинистый нос был слишком широким. Ухмыляющийся и выпяченный вперед рот был слишком широким, что ещё больше подчеркивалось приплюснутым подбородком. В нём всё было просто не так, но, пожалуй, больше всего поражало то, как его большая голова, казалось, прямо опиралась на плечи, выпячиваясь странным образом, словно пытаясь вглядеться вдаль.

Хотя Ника была уверена, что это не человек, сходство черт лица было достаточным, чтобы сделать его инородность ещё более отвратительной и жуткой, и это вызвало новую волну ужаса.

– Что это? – прошипела она, едва осознавая, что задала этот вопрос.

– Давно потерянный двоюродный брат, – ответила женщина рядом с ней.

Глава 18

КОНЕЦ ДОРОГИ

Кровавый след тянулся от входного шахтного ствола к люку и далее за его пределы. Это объясняло, почему Эрнест не встретил раненого человека – или существа, если верить тому, что рассказал ему Клод. Оно продолжало двигаться по этому уровню, пока он находился на нижних уровнях.

Тянуло Скутер за собой за волосы? За лодыжки? Она бы никогда не пошла с ним добровольно, а он не хотел верить, что она мертва, поэтому ему оставалось только предположить, что она была без сознания.

Он быстрее пробирался на локтях по узкому чёрному туннелю, держа в одной руке «Кольт» калибра .380, а в другой – фонарик. Ярость гнала его вперёд с безрассудной стремительностью – ярость и, как ни странно, удовлетворение.

Где-то впереди, во тьме, ждал противник. Не невидимый трус, прячущийся в камерах, а тот, с кем он мог сразиться лицом к лицу.

Он тренировался именно для этого.

Он был лучшим в этом деле.

Возможно, ему не доставляло удовольствия возвращаться в эти туннели, чтобы забрать останки некогда близкого друга. Это была тягостная и мрачная работа. Но это… это было другое. Это была охота, и, черт возьми, он действительно получал от этого удовольствие… по крайней мере, часть его – та сумасшедшая, ублюдочная часть, которую он оставил в той стране, когда вернулся в Мир.

Туннель стал шире, позволяя ему продвигаться вперёд, пригнувшись. Ему следовало сосредоточиться на том, что он найдёт в конце туннеля, но его мысли всё время возвращались к Нике. Если эта чёртова тварь что-то с ней сделала, если она убила её…

Но Эрнест снова не позволял себе в это верить. Он безмерно любил свою внучку. Она дала ему второй шанс стать для неё настоящим отцом – и лучшим, чем он был для её матери, Палак. В 80-е годы он был настолько поглощён развитием своей компании, что почти не уделял времени своей падчерице. По утрам он уже сидел в кабинете и писал код, пока она не уходила в школу, и оставался там, когда она возвращалась домой. Он редко ужинал с Нити и Палак за обеденным столом, предпочитая есть за своим рабочим столом.

Для него выходные ничем не отличались от будних дней, и он держал дверь своего кабинета закрытой, чтобы его не беспокоили. Он был эгоистичным козлом, который ставил стремление к успеху выше благополучия своей семьи. Неудивительно, что Палак даже не попрощалась с ним, когда уезжала в университет. Он вспомнил, как однажды в субботу вечером вышел из кабинета на ужин и спросил Нити, где Палак, а Нити ответила ему, что Палак съехала неделю назад.

Когда несколько лет спустя Палак погибла в Национальном парке Денали, и Нити сказала Эрнесту, что хочет взять Нику на попечение, он категорически возразил.

– Мы должны взять её к себе, Эрни, – настаивала Нити холодным весенним утром на следующий день после того, как Эрнест вернулся с поисковой операции в Аляске.

– Мы не можем, дорогая, – сказал он, затягиваясь одной из своих «Уинстонов. – Она не наша.

– Она наша внучка. Она наша кровь.

– Ей четыре года. Четыре. Помнишь, каково это – когда по дому бегает ребёнок?

– А ты помнишь? – резко спросила она.

– Послушай, – сказал он, игнорируя укол в адрес своих родительских навыков или их отсутствия, – мы уже это обсуждали. Мы уже не молоды. Это наше время. Как мы будем путешествовать? Ты всё время говоришь о том, чтобы вернуться в Европу. Мы не сможем этого сделать, если возьмём Нику к себе. Мы никуда не сможем поехать, если возьмём её к себе.

– Мы не отдадим её незнакомцам! Боже, я не могу поверить, что ты даже об этом думаешь.

– Пусть тогда родители Джона заберут её, – сказал он, хотя и знал, что родители Палак не справятся с этой задачей. Отец Джона два года назад перенёс инсульт и нуждался в круглосуточной уходе, а мать Джона была продавщицей с небольшим доходом, работавшей полный рабочий день в универмаге.

– Если бы они могли, я уверена, они бы это сделали, но они не могут, и ты это знаешь. – Нити наклонилась вперед, её тёмные глаза блестели вызовом. – Эрни, это то, что ты должен сделать, хочешь ты того или нет. На войне ты бы сделал что угодно для парней из своего взвода, я права?

– Не заводи разговор о войне, – резко отрезал он.

– Ты бы так поступил. Я знаю, что ты бы так поступил. Я слышала, как ты о них говоришь. Ты бы сделал для них что угодно. Ты бы отдал за них жизнь. Я не прошу ничего такого; я просто прошу тебя уделить немного времени нашей внучке, которая потеряла родителей. Может, даже подарить ей немного любви, если у тебя хватит. Разве ты не можешь этого сделать, Эрни? А если не можешь сделать это для Ники, то сможешь ли сделать это для меня?

В конце концов Эрнест сдался, и на следующий день они подали документы в местное агентство социальных служб, чтобы получить опеку над Никой. В течение следующей недели он заперся в своём кабинете, погрузившись в работу. А потом, однажды утром, в его дверь раздался робкий стук.

– Занят! – крикнул он.

– Папи? – спросила Ника. – Я что-то для тебя сделала.

Ворча, он встал и открыл дверь. Ника стояла на пороге в красочном пушистом комбинезоне. В руке она держала листок бумаги в линейку.

– Что это? – спросил он, опустившись на колени, чтобы оказаться с ней на одном уровне.

Она протянула ему листок. На нём фиолетовым мелком она нарисовала человечка-палочку, держащего что-то в руке. Под рисунком, написанным заглавными буквами с перевёрнутыми «е, – было:

POPƎYƎ

И тогда он понял, что этот человечек-палочка – знаменитый моряк, а то, что у него в руке, наверное, была банка шпината. У него даже трубка торчала изо рта.

– Что это? – спросил он, с любопытством глядя на неё.

– Ты! – ответила она.

– Я?

– Папи!

– Папи? – И тут он понял, насколько похожи по звучанию слова «Папи» и «Попай. – Ты думаешь, я похож на моряка Попая?

Она кивнула головой.

– Я вообще не люблю шпинат.

– Но он делает тебя сильным.

– А ты хочешь быть сильной?

Она снова кивнула головой.

– Почему бы тебе тогда не попросить бабушку приготовить тебе шпинат на обед? Скажи ей, что я тоже голоден, и я присоединюсь к тебе.

К удивлению, Ника обняла его за шею и поцеловала в щеку. Затем она побежала в сторону кухни той неуклюжей походкой, свойственной четырёхлетним детям, от которой удивляешься, почему они не падают лицом вниз.

Эрнест вернулся к работе, но в тот же день нашел время пообедать с Нити и Никой, и обед оказался великолепным – киш с фетой и шпинатом. Остаток недели он обедал с ними каждый день.

Позже в том же месяце, приняв решение, которое должно было стать одним из самых сложных в его жизни, но оказалось одним из самых лёгких, он продал свою компанию «Microsoft» – тогда ещё перспективному стартапу. Имея в запасе много свободного времени и не зная, чем заняться, он увлёкся садоводством, чтобы у Нити всегда были свежие овощи для приготовления еды.

Нити и Ника стали центром его новой и простой жизни – жизни, о которой он и не подозревал, что хочет её, но которую впоследствии стал ценить…

Впереди него луч фонарика осветил пару босых ног, исчезающих в боковом туннеле.

То самое существо, которое унесло Скутер?

Адреналин хлынул по его венам, словно ртуть. Он опустил фонарик на землю и вытащил нож Боуи. Большим пальцем снял ручной предохранитель с «Кольта. – Он поднял оба оружия перед собой, словно нож и вилку перед тем, как приступить к вкусному обеду.

Он замер и прислушался.

Он услышал раскаты грома и грохот высоко над головой – низкие и приглушённые, но больше ничего.

Тем не менее он знал, что эта тварь была там, прямо впереди и за поворотом, и она тоже знала, что он здесь. Фонарик выдал его.

Насколько тихо только мог, Эрнест продвинулся вперёд, опираясь на локти. Он остановился чуть не дойдя до места, где сходились два туннеля.

Он по-прежнему ничего не слышал, но почувствовал резкий, кислый запах тела.

Если бы у него были запасные патроны, он бы наобум направил пистолет за угол и выпустил бы два-три выстрела. Но у него было всего два патрона…

Движение. Быстрое. Что-то приближалось к нему.

Руки схватили его за голову.

Он прижал ствол «Кольта» к твердой, как камень, плоти и нажал на курок. Выстрел был оглушительным, за ним последовало гулкое эхо.

Существо выбило пистолет из его рук, и в следующее мгновение руки снова оказались на его горле.

Эрнест ударил эту тварь ножом Боуи. Он почувствовал, как лезвие отскочило от кости. Он вырвал нож и нанес удар за ударом.

Руки сжали его ещё сильнее, душа его. Он не мог дышать. Он нанес существу последний удар, бросил нож и ухватился за волосатые и невероятно толстые запястья, пытаясь отжать руки от своей шеи.

В темноте танцевали блестки света. Эрнест задыхался и хрипел. Он прижал ладонь к широкому, восковому лицу. Он провел ногтями по выпуклости, напоминавшей удлиненную опухоль, а затем по костной глазнице. Он глубоко вонзил пальцы, вцепившись в глазное яблоко. Существо хрюкнуло и дернуло головой.

Но оно по-прежнему не отпускало его горло.

Эрнест чувствовал, как сознание угасает, ускользает всё дальше и дальше.

Прежде чем бездна поглотила его, он подумал: – Прости, Скутер. Да поможет тебе Бог.

ЧАСТЬ 4

HOMO DENISOVA

Глава 19

ЛАНА ДАО

Ника с ужасом наблюдала, как отвратительное существо шагало к ней. Она направила фонарик своего телефона прямо на его уродливое лицо, надеясь отпугнуть его. Оно прищурилось, но, похоже, это его не смутило.

И тут, внезапно и стремительно, азиатка вскочила на ноги. Она подняла то, что похоже было на камень, и сказала: – Нет!

Существо угрюмо посмотрело на неё, затем на камень, который был достаточно маленьким, чтобы аккуратно поместиться в её ладони. Оно что-то пробормотало – искаженное смешение гласных и согласных, которое, возможно, было примитивными словами. Оно продолжало приближаться к Нике.

Она отползла назад, ползая боком, как краб. – Уйди! – взвизгнула она, охваченная паникой.

Женщина встала между существом и Никой, по-прежнему держа камень над головой, словно это был магический талисман. – Нет! – повторила она.

Зверь прорычал ещё несколько слов, обнажив большие жёлтые зубы. Ненависть пылала в его глубоко посаженных, пронзительных глазах, когда он шагнул вправо, чтобы обойти женщину. Она ответила на это шагом влево.

– Нет! – Она прижала кончик камня к запястью другой руки, словно собиралась порезаться. – Нет!

Оно нахмурилось. Мышцы челюсти и бицепсов напряглись, когда оно сжало кулаки в очень человеческом выражении ярости. Его хмурый взгляд был почти улыбкой – может, насмешкой. Бросив убийственный взгляд на Нику и злобно фыркнув, оно развернулось, опустилось на лапы и колени и уползло из комнаты.

Ника выдохнула и опустилась на задницу. Руки и ноги у неё были как вареная лапша, а сердце билось так быстро, что, казалось, сотрясало всё её тело.

Женщина продолжала смотреть на дыру, через которую ушло существо, пока, похоже, не убедилась, что оно не вернётся. Она снова села, защитно скрестила руки на груди, прижала к ним колени и стала раскачиваться взад-вперёд, уставившись на землю перед собой.

Ника наблюдала за ней в молчании, испытывая благодарность и беспокойство. Наконец она спросила: – Вы говорите по-английски?

Женщина продолжала раскачиваться.

Когда ее затуманенный страхом разум прояснился, Ника вспомнила, что женщина действительно говорила по-английски. Она назвала существо «давно потерянным кузеном.

– Алло? – сказала Ника.

Женщина повернула голову вбок. Её глаза влажно блестели в свете фонарика телефона, но в них не было ничего. Они были странно похожи на глаза куклы.

И тогда она заговорила: – А есть ещё другие?

Ника моргнула. – Другие?

– Они мертвы?

– О ком вы говорите?

– О спасательной команде.

Ника в замешательстве покачала головой. – Я не… Нет никакой спасательной команды. Я не знаю, кто вы.

Глаза женщины оставались пустыми и безжизненными. Затем по её левой щеке скатилась одинокая слёза. Она снова устремила взгляд на землю перед собой.