Текст книги "Денизавры (ЛП)"

Автор книги: Джереми Бейтс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– Кто? – спросил Клод.

– Я встретила его вчера вечером в ресторане, – объяснила Ника. – Я ужинала с Попаем. Он подошел к нашему столику.

– И ты пригласила его сюда?

– Ни за что! Я ни слова не сказала о сегодняшнем дне. – Во время разговора с Клодом она ни на секунду не спускала с мужчины глаз. Единственным объяснением его присутствия было то, что он проследил за ними из Сайгона, что делало его отвратительным типом и следопытом мирового уровня.

– Попай-моряк, да? – сказал мужчина. – Так ты называешь этого малыша? Мило.

– Ты следовал за нами сюда? – спросила она. Это было скорее утверждением, чем вопросом.

– Где он?

– Кто? – переспросила она, притворившись, что не понимает. Она не знала, почему, но ей показалось, что так поступить правильно.

Мужчина слабо улыбнулся. Улыбка была безгубой и безрадостной – такой, какой могла бы быть у змеи, если бы она умела улыбаться. – Твой дедушка, дорогая. Он уже спустился в туннели?

Она моргнула. Откуда он мог знать о туннелях?

– Почему ты здесь? – потребовал Клод, сделав шаг вперед. – Почему ты следовал за нами?

Его агрессивная поза ободрила Нику, и она поняла, что им нечего бояться этого мнимого рейнджера, будь он сталкер или нет. Их было двое, а он был старик.

– «Он утверждает, что убил Хо Ши Мина, – сказала она насмешливо.

– Что?!

– Верно, парень, – сказал мужчина. – Что ты об этом думаешь?

– Я думаю, что ты сумасшедший, – сказал Клод. – Это поэтому ты следовал за нами аж сюда? Ты с ума сошел?

Ника сказала: – Он поддельный армейский рейнджер. Он купил эту рубашку и кепку в туристическом киоске.

– Чёрта с два!

– А Попай вчера вечером чуть не избил его за то, что тот врал о том, что участвовал во Вьетнамской войне.

– Я действительно участвовал в войне, ты, мелкая дрянь! – Его лицо покраснело до багрового цвета. – А теперь заткнитесь и садитесь! Оба!

Клод спросил: – У тебя в сумке есть веревка, Ника? Думаю, нам стоит его связать, пока твой дед не вернётся.

Она ответила: – Можно использовать верёвку от палатки…

– Я сказал, садитесь, блядь, на место! – Он приподнял рубашку, обнажив пистолет, засунутый между поясом брюк и его напряжённым животом.

Ника и Клод обменялись тревожными взглядами.

– Садитесь. Блядь. На место.

Они медленно сели.

Он опустил подол рубашки, но лицо его оставалось красным. – Вы, чертовы детишки нынешние… Где туннель?

– Какой туннель? – спросила Ника, по-прежнему притворяясь не понимающей. Неужели этот псих приехал сюда специально из-за того, что Попай поставил его в неловкое положение в ресторане? Он что, выполнял какую-то странную миссию мести? Хотел ли он обрушить вход в туннель, чтобы похоронить её деда под землёй?

Клод был прав. Этот парень был сумасшедшим.

Сумасшедшим и вооруженным, с тревогой подумала она.

– Не дури меня, дорогая. Мой друг подслушал, как ты вчера вечером разговаривала со своим дедушкой. Я знаю, что он приехал сюда, чтобы найти туннель времен войны. Я знаю, зачем он спустился в него, и я хочу то, что он вытащит. Так где, блядь, он?

Ника уставилась на него. – Ты хочешь то, что он вытащит?

Мужчина нахмурился. – Именно. Добыча.

– Добыча?

– Наличка.

Ника посмотрела на Клода, который качал головой. Он беззвучно произнес: – Сумасшедший.

Мужчина выхватил пистолет из-за пояса и направил короткий ствол на них. – Я теряю терпение, детки. Где, блядь, этот туннель?

Ника подняла руки и постаралась говорить разумно. – Я не знаю, почему вы думаете, что в туннеле есть деньги, мистер. Мой дед был „туннельной крысой“ во время войны. Они…

– Я знаю, чем, черт возьми, они занимались, ясно?

– Его друг погиб в туннеле, и, по-видимому, его тело так и не нашли. Именно поэтому мой дедушка приехал во Вьетнам. Именно поэтому он здесь. Он спустился в туннель, чтобы вытащить останки своего друга.

Поддельный рейнджер выглядел так, будто наступил на грабли. Выражение его лица было настолько недоверчивым, что это могло бы показаться забавным, если бы он не целился в них из пистолета.

– Это правда, – настаивала Ника. – Туннель прямо вон там. – Она указала на канаву, полагая, что её сотрудничество, возможно, убедит его в том, что она искренна.

Мужчина прошел мимо них к краю канавы и простоял там почти целую минуту, стоя к ним спиной. Затем он достал из кармана брюк серебряную фляжку и залпом опустошил её. Он начал ходить взад-вперед, бормоча череду ругательств.

Когда дождь усилился до непрерывного стука, Ника и Клод встали.

– Садитесь, блядь, на место, – рявкнул он.

– Мне холодно, – сказал Клод, потирая обнажённые предплечья. – Можно нам перейти под дерево?

Поддельный рейнджер колебался, потом безразлично махнул пистолетом.

Ника и Клод подошли к большому, величественному дереву, на извитых ветвях которого росли многочисленные бромелии. Они стояли, прижавшись спинами к стволу, укрывшись от дождя, и наблюдали, как этот сумасшедший ходит туда-сюда и разговаривает сам с собой.

Ника все еще держала в руке пакетик с зелеными мармеладками. Она сунула его в карман джинсов под пончо и прошептала: – Думаю, он посмотрел слишком много пиратских фильмов про зарытые сокровища.

Клод шепнул в ответ: – Может, он сбежал из психиатрической больницы.

– Может, он просто уйдет.

– Или упадет пьяный и ударится головой.

– Или, может, он нас застрелит.

– Не говори так. Что нам делать?

Ника пожала плечами под слишком большим пончо. – Подождать, пока Попай вернется.

Клод нахмурился. – Это займет некоторое время.

– Тогда, пожалуй, нам стоит постараться устроиться поудобнее.

∆∆∆

Как будто прямо над ними открыли небесный кран, дождь превратился в проливной ливень, прорываясь сквозь полог леса и превращая землю вокруг них в грязь. Лужи образовывались, разрастались и сливались друг с другом. Гром гремел так громко, что Ника чувствовала, как ударная волна резонирует в её костях. Ветвистые молнии рассекали тёмное небо. Откуда-то из кроны деревьев раздавались крики и карканье птиц. Пончо мокро и неудобно облегало её тело, но, по крайней мере, оно в основном защищало её от дождя. Клод выглядел так, будто только что прыгнул в бассейн.

Вот и всё, что касается уютного отдыха, – подумала она.

Она спросила: – Хочешь моё пончо? Оно тебе подойдёт лучше, чем мне.

Он покачал головой. – Я и так уже мокрый. Мокрее уже не стану.

– Он всё время грозно на нас смотрит. – Она имела в виду того самозванного рейнджера. Он укрылся под ближайшим деревом и сидел, обратившись к ним лицом, подтянув колени к груди.

– Не смотри на него, – сказал Клод. – Ты не знаешь, что может его вывести из себя.

– Может, спросить у него, можно ли нам зайти в палатку?

– Я бы предпочёл остаться здесь. По крайней мере, так я смогу держать его на прицеле.

– Прости, Клод, – сказала Ника. – Это моя вина. Если бы я не пригласила тебя сюда, ты бы сейчас сидел в тепле и сухости в отеле.

– И скучал бы до безумия. По крайней мере, сейчас у меня приключение.

– Довольно паршивое приключение, если хочешь знать моё мнение.

– Но компания неплохая.

– Просто неплохая? – Она улыбнулась ему, но он, казалось, был слишком мокрым и несчастным, чтобы улыбнуться в ответ. – Эй, а почему ты вообще остановился в «Ревери»? Разве у тебя нет дома где-нибудь?

– Мои родители приехали из Франции и остановились в отеле. Они хотели, чтобы я был рядом с ними, поэтому забронировали мне номер на неделю.

– Чем они занимаются?

– Они пекари. У них своя пекарня.

– Они пекут такие длинные буханки хлеба?

– Багеты, да. Ты знаешь, что у нас каждый год проходит конкурс багетов?

– Я не удивлена, – сказала она. – Почему ты не работаешь в пекарне?

– Потому что я преподаю английский во Вьетнаме.

– Я имею в виду, почему бы тебе не вернуться во Францию? Возможно, однажды ты сможешь взять на себя управление пекарней.

– Это то, чего хотел бы мой отец, – он пожал плечами. – Но я не хочу всю оставшуюся жизнь смотреть на хлеб.

– А чем же ты хочешь заниматься?

– Мне нравится преподавать, – сказал он.

– Ты же не будешь жить здесь и преподавать английский вечно.

– Нет, но я ещё не думал, чем займусь дальше. Может, поеду в Америку.

– Там люди и так говорят по-английски.

– Не преподавать. Может, я захочу стать ведущим ток-шоу.

– Просто так, да?

– В Америке их много. Я всё время вижу их по телевизору.

– Ты же не можешь просто зайти на NBC с резюме и сказать, что хочешь стать ведущим ток-шоу. Ты меня разыгрываешь?

Клод улыбнулся и вытер дождь с глаз; он лил так сильно, что им пришлось повысить голоса, чтобы услышать друг друга. – А чем ты занимаешься? – спросил он. – Ты мне никогда не рассказывала.

Ника вздохнула. – Знаешь такие магазины мобильных телефонов, что есть в каждом торговом центре? Заходишь купить зарядный кабель, SIM-карту или что-то в этом роде, а выходишь с новым телефоном, который тебе и не нужен. Ну, я одна из этих надоедливых продавщиц.

– Хм, – сказал он. – Я думал, у тебя работа поинтереснее

– Спасибо, Клод.

– Я сказал это как комплимент. Ты умная, интересная девушка, поэтому я подумал, что у тебя, наверное, умная, интересная работа.

– Раньше у меня была умная, интересная работа. Я работала в технологическом стартапе. Тот бывший парень, о котором я упоминала, был основателем компании. Но потом мы совершили мошенничество… причём масштабное. Я отсидела пять лет в тюрьме. А теперь, когда у меня есть судимость, сложно найти другую умную и интересную работу.

Клод пристально посмотрел на неё. – Теперь ты просто издеваешься надо мной.

Она покачала головой. – Меня освободили несколько недель назад.

– Это же круто!

– Да, действительно круто, Клод. Мне двадцать семь, и я осуждённая преступница. У меня нет высшего образования. Нет перспектив с работой. Нет сбережений. У меня нет ничего, кроме пары ящиков с одеждой. А мой бывший пытается меня убить. Моя жизнь – полная катастрофа. Так что давай не будем говорить обо мне. – Они на мгновение замолчали и смотрели, как идёт дождь. В конце концов она сказала: – Мне нужно в туалет.

– Мне тоже, – ответил он.

– Я пойду первой. Он пропустит только одного из нас за раз. – Она встала и поспешила сквозь дождь к дереву, у которого стоял поддельный рейнджер, пригнув голову, чтобы укрыться от ливня.

Он нахмурился, глядя на неё. – Что ты, по-твоему, делаешь, коротышка?

– Не называй меня так, пожалуйста, – сказала Ника. – И мне нужно в туалет.

– Тогда иди, – он указал на землю.

– Я не пойду туда, где ты можешь за мной наблюдать. Мне нужна немного уединения.

– Тогда выбери дерево, – сказал он. – Но если ты не вернешься, твоему парню всажу пулю в лоб, поняла, коротышка?

Ника прошла почти тридцать ярдов вглубь джунглей, прежде чем остановилась, чтобы помочиться. В конце концов, этот поддельный рейнджер следовал за ними всю дорогу из Сайгона. Что могло помешать ему пробраться за ней через кусты, чтобы извращенно подглядывать?

Застегивая джинсы, она заметила недалеко от себя ярко-зелёное пятно. Это явно не было растением.

Из любопытства она пробралась сквозь мокрую листву и обнаружила сильно помятую палатку. Недалеко от неё стояли ещё две палатки – одна синяя, другая чёрная – обе прижатые к земле. Сморгав глаза от дождя, она обернулась кругом, оглядываясь в поисках других людей. Похоже, кроме них троих, никого не было.

Здесь кто-то разбил лагерь? – подумала она.

Она предположила, что это могли быть фотографы-натуралисты или ученые, приехавшие исследовать остатки базы в джунглях.

Но зачем им оставлять здесь свои вещи?

Она подошла к все еще стоящей зеленой палатке. Клапан с застежкой-молнией висел открытым. Она заглянула внутрь. В углу лежал большой рюкзак, окруженный частью вещей, которые в нём перевозили: бутылка воды, потрепанный роман в мягкой обложке и один носок. В другом углу лежали аккуратно сложенные брюки хаки, рубашка того же цвета и загрязнённые грязью ботинки. Посреди подстилки лежал спальный мешок, испачканный грязью, словно кто-то по нему потоптался.

Ника опустила клапан и снова оглядела покинутый лагерь. Примерно посередине между тремя палатками находилось место для костра. От него остался лишь пепел, окруженный кольцом из камней.

Они заблудились? Забыли, где был их лагерь? Или с кем-то из них случился несчастный случай или медицинская чрезвычайная ситуация, и не было времени собираться? Но что случилось с раздавленными палатками? Выглядит так, будто их разгромили.

Ника подошла к синей палатке и увидела, что нейлоновую ткань разорвали несколько длинных вертикальных надрезов. Словно кто-то пытался выбраться отсюда в чертовски спешном порядке…

Или кто-то пытался проникнуть внутрь.

– Чёрт, – пробормотала Ника, и по её спине пробежал озноб, холоднее самого дождя. Она повернулась, чтобы уйти оттуда, – и заметила чёрный ботинок Doc Marten недалеко от палатки.

Только это был не просто ботинок; там же была нога в чёрном и рука в рубашке с рисунком зебры.

В одно мгновение она поняла, на что смотрит, что находится прямо перед ней.

Труп.

Он был почти полностью прикрыт поваленными деревьями. Но очертания были безошибочно узнаваемы. И было ещё что-то, чего она пока не могла разглядеть —

Она ахнула от осознания и ужаса.

∆∆∆

– Помедленнее! – сказал поддельный рейнджер. – О чём ты, чёрт возьми, говоришь? Чьё тело?

– Я не знаю! – воскликнула Ника, перекрикивая проливной дождь. Она запыхалась после бега из заброшенного лагеря. – Я даже не знаю, был ли это мужчина или женщина. Головы не было!

К ним подошёл Клод. – Что происходит?

– В ту сторону есть лагерь, – она ткнула пальцем в его сторону. – Две палатки были разорваны, словно их порезали ножом. И там было тело. У него не было головы!

Он нахмурился. – Тело? Ты уверена, что…

– Да, Клод! Я знаю, что видела! Иди и посмотри сам!

– Где именно оно было…?

– Помедленнее, малышка. Ты никуда не пойдёшь.

– Ты можешь пойти со мной.

Рука самозванного рейнджера лежала на рукоятке пистолета, и теперь он вытащил оружие из-за пояса и отступил от них на шаг. – Что это? Какая-то уловка? Вы, ребята, устроили мне засаду?

– Нет! – сказала Ника. – И я туда не вернусь. Нам нужно…» Она собиралась сказать, что им нужно уходить, но поняла, что они не могут этого сделать. Они не могли бросить Попая. – Нам нужно подождать, пока вернётся мой дедушка, а потом нам нужно убраться отсюда…

Странный крик раздался эхом в джунглях. Его несколько заглушал шум дождя, но он все равно был слышен – резкий, почти как лай.

Сердце Ники подскочило к горлу. – Что это было?

Клод сказал: – Не думаю, что это была птица.

На первый крик ответил второй, затем третий – все из разных направлений.

Нервы Ники, и без того измотанные ужасающим открытием в лагере, теперь были натянуты, как струна. – У меня очень плохое предчувствие…

– Заткнись, – прошипел поддельный рейнджер. Дождь стекал с его берета и размывал черты лица. Он поднял пистолет, держа его наготове рядом с головой, и Ника вдруг очень обрадовалась, что у него было оружие. Казалось, он прислушивался с напряженным вниманием.

Она тоже прислушалась, но слышала только шум бури… который заглушил бы приближение любого, кто крался бы к ним.

И тут она это увидела.

В тридцати футах от них, выглядывая из-за дерева.

Вон там! – воскликнула она, но слово так и не вышло из её уст. Горло сжалось до размера соломинки.

– Вон там! – наконец произнесла она. Она указала рукой, двигая её очень медленно.

Но его уже не было.

– Что? – спросил Клод. – Где?

– Кто-то, – прохрипела она. Грудь сдавило так, что стало трудно дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить. – Там… там. За деревом. Оно наблюдало за нами.

– Человек? – спросил поддельный рейнджер.

– Думаю…

– Ты думаешь? Это был, блядь, человек или нет?

– Оно стояло прямо. Но было слишком далеко. Я не смогла разглядеть его лицо.

Поддельный рейнджер перевёл взгляд с неё на Клода, а потом снова на неё. Его маленькие глазки были напряжёнными, пристально изучающими… и испуганными.

– Хер с этим, – пробурчал он. – Я сваливаю отсюда.

Он направился к реке.

Клод схватил его за руку. – Ты не можешь нас бросить…

– Отпусти меня, ублюдок!

Он бросился в джунгли, неловко шурша листьями, и вскоре скрылся из виду.

∆∆∆

Пока Бак яростно продирался сквозь растительность, почти ослепленный ливнем и ветвями с пальмовыми листьями, хлеставшими ему по лицу, его мысли постоянно возвращались к одной и той же мысли: монтаньярды. Это был древний племенной народ, веками населявший Южный Вьетнам. Вьетнамцы называли их moi, что означало дикари, и это было вполне уместное описание.

Во время своей первой командировки подразделение Бака наткнулось на деревню монтаньяров во время патрулирования в центральном нагорье. Эти жилистые маленькие ублюдки делили свои хижины со свиньями, приносили в жертву своим богам кур и бегали босиком. Мужчины носили набедренные повязки; женщины носили на головах корзины с обнажённой грудью. Один «зелёный берет» как-то рассказал Баку, если «гнарда» умирала при родах, то ребёнок, живой или мёртвый, хоронился прямо рядом с ней в выдолбленном бревне. Чёртовы дикари, вот и всё. Этот «зелёный берет» также рассказал ему, что эти ублюдки ели обезьяньи мозги и пили суп из крови.

Так что, может, они расширили свой рацион и теперь включают в него человеческиемозги, – подумал он, переваливаясь через покрытое мхом бревно. Это объяснило бы безголовый труп, о котором так много болтала та девушка.

В любом случае, Бак не собирался попадать в меню какого-нибудь дикаря. Не старик Бак Рафелсон из Бунвилля, штат Миссури, нет, сэр. Возможно, он и не вернётся домой с мешком наличных, как надеялся, но домой он вернётся, черт возьми, вернётся, и, учитывая обстоятельства, он был благодарен даже за это. Пусть дикари устроят пир на этих двух детях, ему было всё равно, лишь бы они задержали этих ублюдков, пока он доберётся до лодки…

Бак споткнулся о корень и полетел вперёд. Он приземлился лицом вниз рядом с деревом и посчитал себя счастливчиком, что не ударился головой о ствол. Однако его левое запястье пронзила жгучая боль. Он мог им двигать, хотя и с трудом, и подозревал, что оно сломано.

Неуклюже поднявшись на ноги и ругая себя за неосторожность, он поднял глаза и оказался лицом к лицу с дикарем… хотя это был не монтаньярд. Под копной спутанных коричневых волос его рычащее, похожее на пластилин лицо было гротескным и изуродованным, с покатым лбом, сужающимся к выпуклому гребню над бровями. Его округлый боксерский нос выделялся на лице, а впалый подбородок исчезал под длинной бородой.

Бак пошатнулся и отступил от него. Уродливое существо шагнуло вперед. Глубоко посаженные глаза под веками оценивали его, сверкая злым намерением. Он понял, что это не человек, и не обезьяна тоже. Бак не знал, что это, черт возьми, такое, но без труда мог представить, как оно ест человеческие мозги на завтрак.

Он поднял «Кольт» калибра .380 и выстрелил в упор. Выстрел прозвучал как раскат грома. Он не заметил, что у существа была обнажённая грудь, пока из-под левого плеча не пошла кровь. Оно хрюкнуло – то ли от боли, то ли от удивления, – а затем его костлявый лоб сморщился в разъярённом хмуром выражении.

С невероятной быстротой оно замахнулось каменной дубиной, которую держало низко у бока.

Бак услышал, как его череп хрустнул, но умер, не успев почувствовать боли.

∆∆∆

Клод схватил Нику за руку и сказал: – Нам нужно уходить!

Она ответила: – Мы не можем бросить моего дедушку!

– Они здесь! То, что ты видела! То, что убило тех туристов! Они здесь! В кого ещё стреляет этот сумасшедший? Нам нужно уходить.

И без того широко раскрытые глаза Клода превратились в блюдца. Но он уже не смотрел на неё; он смотрел мимо неё.

Ника резко обернулась – как раз в тот момент, когда что-то отвратительное врезалось в неё.

Крича, она упала на спину. Оно навалилось на неё и вцепилось кулаками в её волосы. Она билась и лягалась. Оно подняло её голову и с силой ударило ею об землю. Чёрная волна боли пронзила её череп, но дождь размягчил землю, и она не потеряла сознание.

Пока ужасное чудовище снова и снова вбивало её голову в грязную землю, она бездумно подумала: – Почему бы этому не закончиться побыстрее?

Глава 16

ГРОЗА И ЛОВУШКА ПУНДЖИ

Поднимая над головой сумку «Nike» – он обнаружил, что кости весят не так уж и много, даже целый человеческий скелет, – Эрнест вытолкнул её из люка туннеля, а затем сам выбрался наружу… и оказался посреди бушующей грозы. Грозовые тучи, появившиеся ранее, предвещали это, но он всё равно был удивлён яростью стихии. Косой дождь хлестал по земле, словно автоматная очередь, а пальмовые листья и целые деревья колыхались под воем ветра. Он заметил свою палатку, которую Ника и Клод неосмотрительно разбили под деревом «медный стручок. – Вероятно, они полагали, что раскидистая крона обеспечит защиту от дождя, но не учли угрозу падающих крупных ветвей (то, что его отец во время семейных походов называл «вдовьими лопатами»)

. Эрнест поспешил сквозь дождь к палатке. – Скутер? – спросил он. Когда она не ответила, он расстегнул молнию на входе и заглянул внутрь. Там никого не было. Он заметил, что рюкзак лежал на земле неподалеку, полностью промокший.

Почему эти дураки оставили его под дождем? И куда они делись?

Он решил, что, скорее всего, они вернулись на рыбацкую лодку, когда разразился шторм. Соломенная крыша уберегла бы их от дождя, и они не оказались бы застрявшими в хлипкой палатке.

Оставив сумку «Nike, – он направился к реке, пробираясь через грязь, всасывавшую его ботинки, и лужи по щиколотку. Он бормотал про себя, ругая шторм и этих ребят за то, что они сбежали. Он провёл в туннелях почти четыре часа и был измотан, и меньше всего ему хотелось искать их в этой сырости и холоде.

Когда Ковбой умер в ’69-м, Эрнест похоронил его во временной могиле, которую выкопал на склоне туннеля и обозначил большой буквой «С. – Тогда уже наступил сезон дождей, и почва – смесь песка и земли – была почти как сахар и легко поддавалась раскапыванию. Сегодня сезон дождей только начинался, дожди ежедневных муссонов ещё не пропитали землю, и почва была твёрдой, как бетон. Копать в ней ножом Боуи было мучительно медленной работой. К тому же, складывать кости дорогого друга одну за другой в мешок было психологически изнурительно —

Эрнест остановился так резко, что ухватился за ветку дерева, чтобы не потерять равновесие.

Нахмурившись, он вытер дождь с глаз.

Оно всё ещё было там – тело мужчины, растянувшегося лицом вниз на земле у его ног. Он чуть не наступил на него.

Тело мужчины без головы.

За время войны Эрнест видел немало трупов, в том числе и безголовых (тело Рики Линна было последним, но не первым), и он подозревал, что это – ещё одна из его галлюцинаций, вызванных лекарствами.

Тем не менее он опустился на колени рядом с телом и прикоснулся к левой руке. Она была холодной. Он прощупал под чёрной рубашкой и обнаружил, что кожа под ней была чуть теплее.

Его галлюцинации о Ковбое были реалистичными, но в то же время немного напоминали просмотр телевизора. Ковбой стоял перед его глазами, как с картинки, говоря с техасским акцентом, но Эрнест всегда где-то в глубине сознания понимал, что его там не было, что он был лишь проявлением, не более того.

Теперь он не был уверен, что дело обстоит именно так.

Он снова вытер дождь с глаз и заметил нашивку 75-го пехотного рейнджерского полка на правом плече чёрной рубашки.

– Что за чёрт…? – пробормотал он, осознав, что этот человек – тот самый пьяница из ресторана прошлой ночью. Он взглянул туда, где должна была быть голова над грубо отрезанной шеей, и хотя сейчас там ничего не было, он прекрасно помнил наглое лицо Стивена Сигала под чёрным беретом.

Что он делал здесь, посреди джунглей?

И кто, черт возьми, отрезал ему голову?

И зачем?

Резко встав, Эрнест почувствовал приступ головокружения. Он уперся рукой в мокрую кору дерева и зажмурил глаза, пока головокружение не прошло.

Может, это всё-таки галлюцинации?

Но это не так. Он и не спал. Всё было ярко и реально.

Слишком реально.

И тут он с тревогой подумал: Скутер.

∆∆∆

Менее чем через минуту Эрнест добрался до реки. Шторм превратил некогда спокойное русло в пенящийся поток. Рыбацкая лодка качалась вверх-вниз на конце натянутой веревки, словно воздушный змей, попавший в глаз торнадо.

Ники и Клода в ней не было.

– Скутер! – крикнул он. Молния, белая и беззвучная, осветила небо над рекой. Гром раскатился, затрещал и прогремел. – Скутер, черт возьми! Где ты? – Его голос заглушался завесой дождя.

Мысли мчались в голове, но он не мог понять, что могло произойти, пока он был под землей. Однако он был уверен, что пьяница имел какое-то отношение к исчезновению Ники и Клода. Может, он напугал их, и они убежали в кусты? Может, они где-то прячутся, напуганные, но в безопасности? Он надеялся, что дело именно в этом, но не был уверен, что может в это поверить. Кто-то обезглавил пьяницу, и этот кто-то, по всей видимости, все еще был поблизости.

– Скутер!

Дождь.

– Скутер!

Призрачный, гулкий, Ху!

Эрнест замер.

За этим последовала серия криков, повышающихся по тону, пронзающих шторм так, как не мог его собственный голос.

Сова, понял он.

– Скутер! – крикнул он в последний раз, прежде чем вернуться по своим следам.

∆∆∆

Эрнест осмотрел окрестности обезглавленного тела пьяницы в поисках следов или каких-либо других улик, которые могли бы пролить свет на то, что с ним произошло. Он обнаружил «Кольт Мустанг, – частично погруженный в грязь – по сути, уменьшенную версию его «1911-го. – Он поднял небольшой пистолет и вытащил барабан. В двух из шести гнезд были патроны.

Может, пьяница стрелял в того, кто на него напал?

Эрнест осмотрел близлежащую растительность и землю в поисках крови, но ничего не обнаружил. Хотя это и не доказывало ничего. Даже если бы она и была, дождь, скорее всего, смыл бы её.

Но не кровь под землёй…

Эрнест переждал внезапный приступ кашля – дождь и холод сказывались на его ослабленном иммунитете – а затем осмотрел свои колени и локти. Оба места были грязными и мокрыми, но он был уверен, что более тёмные пятна – это кровь.

Ранее, выходя из туннелей, он заметил кровь на земле между первым люком и входным шахтным стволом. Он не обратил на это никакого внимания – более того, он изо всех сил старался полностью вытеснить это из своих мыслей, – потому что был уверен, что его разум снова играет с ним в игры, и кровавый след – не более чем воображаемая нить, которая, если ее проследить, раскроет очередной флэшбэк о нападении, унесшем жизни Меркадо и Линна.

Но кровь была настоящей, не так ли?

И что это означало…? – задался он вопросом. Может, нападавший на пьяницу, раненный и истекающий кровью, прячется в туннелях? Но от кого? Или кровь принадлежала Нике или Клоду? Когда дело дошло до худшего, они сбежали под землю, чтобы спрятаться, или, может быть, чтобы искать его?

Оба сценария казались маловероятными… и все же кто-то спустился туда, кто-то, кто оставил за собой кровавый след.

∆∆∆

– Ника! – крикнул он, присев на корточки рядом с входом в туннель и направив туда луч фонарика. Кровь он действительно увидел. Её след окрасил землю в тёмный цвет там, куда не доходил дождь. Тот, кто оставил его, был тяжело ранен, и Эрнест уже не питал надежды, что это была его внучка. Если только кто-то не приставил бы ей пистолет к голове, он не мог представить себе ни одного обстоятельства, при котором она ползла бы головой вперед в дыру в земле.

В детстве она залезла в одну из тех пластиковых труб в игровой зоне «Макдоналдса» и у неё случился какой-то приступ паники, из-за которого она рыдала, пока он не залез туда и не вывел её. А ещё был случай, когда он соорудил для неё лабиринт из картонных коробок в своём кабинете. Она бросила один взгляд внутрь и с визгом выбежала из комнаты. Он также знал, что она не любила темноту. Она настаивала на ночнике в своей спальне вплоть до того момента, как уехала в школу «Афина, – и если ей когда-нибудь приходилось вставать, чтобы перекусить во время ночи, она включала практически все светильники на пути к кухне.

И если Ника не залезла в эту дыру, Эрнест не верил, что Клод это сделал. Перед лицом опасности они, скорее всего, держались бы вместе.

А это означало, что кровь принадлежала тому больному ублюдку, который отрезал пьянице голову, и она не попала туда из головы. В человеческой голове не так много крови, уж точно не столько, чтобы объяснить тот объём, который пролился в туннеле. Эрнест не имел ни малейшего представления, зачем убийце понадобилось спуститься под землю, и в тот момент ему было всё равно; у него было гораздо более насущное дело – найти, куда делась его внучка.

Он встал и обернулся кругом, осматривая небольшую полянку. Наверху продолжалась дуэль молний и грома, а дождь лил как из ведра. – Может, Ника и Клод укрылись в одном из уцелевших зданий? – подумал он. – В таком, у которого крыша почти цела? – Он предупреждал их, что там могут быть мины-ловушки, но когда Ника в последний раз его слушала? Мало того, мины-ловушки, скорее всего, были последней вещью, о которой они думали, когда появились пьяница и его убийца.

Эрнест пробрался через заброшенный базовый лагерь, выкрикивая имя Ники и заглядывая в каждое третье или четвёртое здание. Дойдя до внешнего периметра бункеров, он с досадой оглядел густые джунгли перед собой. Может, они попытались вернуться в деревню пешком? Это был вполне вероятный сценарий, и он ставил его в затруднительное положение. Продолжать поиски вокруг базы или тоже вернуться в деревню? Он остановился на первом варианте. Если они вернулись в деревню, то они в безопасности. Мистер Танг позаботится о них. С другой стороны, если они все еще где-то поблизости, то будут в опасности, пока он их не найдет.

– Скутер! – крикнул он в шум бури.

– …Эрнест…?

Голос был слабым, отдаленным, но явно принадлежал другу Ники.

– Клод? – крикнул он.

– Эрнест? Я здесь! Помоги мне!

Точно определить местонахождение француза в бурю было сложно, но Эрнест догадался, что тот находится прямо на юге.

– Эрнест?

– Иду! – ответил он, пробираясь сквозь заросли старого леса. Колючие кусты царапали ему кожу и одежду, поваленные деревья и вырванные с корнями стволы преграждали ему путь, а заросли слоновой травы, высокой как кукурузные стебли, едва не заставили его свернуть не в ту сторону.

Но тут луч его фонарика осветил француза. Тот сидел на грязной земле, прислонившись спиной к стволу большой пальмы. В ярком свете светодиода он выглядел как призрак – измождённый и напуганный.

– Какого чёрта ты здесь делаешь? – спросил Эрнест. – Где Ника? – Он заметил заострённый кусок бамбука, торчащий из верха кроссовка парня, который был испачкан красной кровью. – А, чёрт.

Клод указал на яму в земле недалеко от того места, где он сидел. – Я её не заметил.