Текст книги "Денизавры (ЛП)"

Автор книги: Джереми Бейтс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Annotation

Джереми Бейтс, автор, чьи книги входят в список бестселлеров «USA Today» и занимают первое место в рейтинге Amazon, представляет новый, леденящий душу хоррор о выживании, действие которого разворачивается в джунглях Вьетнама – там, где до сих пор бродят призраки войны, а в темноте таится нечто гораздо древнее. Идеальное чтение для поклонников Стивена Кинга, Ника Каттера и Ричарда Леймона.

«Захватывающее сочетание науки, мифологии и ужаса. Вы больше никогда не будете смотреть на эволюцию человека прежним взглядом». – Kirkus Reviews

«Денизавры увлекает вас в темные пещеры доисторических времен – и заставляет молиться о том, чтобы вам удалось оттуда выбраться». – New York Journal of Books

От хаотичных улиц Хошимина до заросших джунглей ХоБо-Вудс их миссия приводит их к давно укрощенному базовому лагерю. Но когда надвигается шторм, Нику утаскивает в обширный подземный лабиринт стая таинственных и смертоносных существ.

Преследуемый призраками своего уничтоженного отряда, Эрнест должен задействовать все навыки, приобретённые на войне, чтобы спасти её. Но время на исходе, туннели сжимаются, и, возможно, он наконец-то встретил врага, которого не сможет победить…

Отзывы о Джереми

Джереми Бейтс

Пролог

ЧАСТЬ 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

ЧАСТЬ 2

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

ЧАСТЬ 3

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 18

ЧАСТЬ 4

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Об Авторе

Джереми Бейтс

Денизавры

 JEREMY BATES

DENISOVANS

 World's Scariest Legends 7

Самые страшные легенды мира, выпуск 7

ПЕРЕВОД КОЛЫЖИХИН А. АКА KOLYZH (МАЙ-ИЮЛЬ' 2026)

Также по теме от Джереми Бейтса

СОН КОШМАРА

Я вижу бормотание своего разума, разбиваемое его зеркалом

Думая, что это ты, притягиваешь меня ближе

Это я или это ты?

Я вишу на нити, тошнотворный вид, вызывающий головокружение

Сон кошмара, душащий мой сон

Его одеяло из шипов глубоко ранит меня

Оно режет моё перегретое сердце,

Которое молит о прохладном свете в густой тьме

-Тайлер Кавелл

ФИОЛЕТОВО-СЕРДЕЧНЫЕ ВЕНЫ

Я – сын, брат, мать и дочь

Не веди нас на заклание, отец

Я по-прежнему безымянный, всеобщий солдат

Отведи меня в другое место

Медсестра украла мою траву, она больна

Сбила мой мозг с ног

Вопя: – Псилоцибин для палаты

Псилоцибин для морга!

– Тайлер Кавелл

Пролог

ЛЕСНЫЕ ЛЮДИ

Деревня казалась мертвой.

По крайней мере, так показалось Лане Дао, когда она вышла из машины и прикрыла глаза ладонью. Грунтовая дорога, по которой она подъехала, пересекала, пожалуй, две дюжины лачуг. Они были почти одинаковыми: каждая состояла из одной или двух комнат с соломенными крышами. У большинства из них рядом находился огород, уборная и колодец. Несколько водяных буйволов паслись на выжженной солнцем траве, которая тянулась к грязной коричневой реке на востоке и затопленным рисовым полям на севере. Куры кудахтали, разрывая и клюя землю, а одинокая лошадка безразлично стояла внутри огороженного загона. Над головой не было линий электропередач; в деревне не было электричества. Лана нигде не видела ни одного человека.

Две двери с громким хлопком захлопнулись в влажной безмолвной тишине, когда её аспиранты вышли из машины.

– Ух ты, – саркастически заметил Тейлор Лейн, поворачиваясь кругами. Его светлые волосы были собраны в неаккуратный пучок; на нём были дизайнерские солнцезащитные очки, просторная рубашка в полоску зебры под чёрной толстовкой на молнии и чёрные брюки, заправленные в чёрные ботинки Doc Martins. Его сомнительный вкус в одежде не был причиной, по которой Лана выбрала его в качестве спутника для семидневной экспедиции; он был исключительно способным студентом, который, судя по всему, всерьёз намеревался построить карьеру в зоологии.

– Где же все? – спросила Карен Чжан. Она была одета более уместно: в широкополую шляпу, нейлоновую рубашку с длинными рукавами, брюки цвета хаки и прочные походные ботинки. Её окрашенные в каштановый цвет волосы были заплетены в один хвост, спускавшийся до середины спины. Она училась на трёх курсах Ланы, и её посещаемость была безупречной. Она была типичной любимицей преподавателя: первой поднимала руку и последней покидала аудиторию, часто для того, чтобы засыпать Лану вопросами по лекции.

– Вон там, – сказал Тейлор, указывая на рисовые поля.

Лана прищурилась, защищаясь от яркого солнца. Впервые она увидела несколько рядов согнувшихся над землёй деревенских жителей, сажающих рисовые саженцы. Их кожа была загорелой, а одежда – испачканной грязью. Конические шляпы скрывали их лица. Яркое отражение от воды, доходившей до щиколоток, в которой они работали, затрудняло их обнаружение. Они наверняка слышали приближение машины, но никто из них не посмотрел в сторону Ланы, не говоря уже о том, чтобы помахать рукой или окликнуть её.

– Не слишком-то гостеприимная компания, да? – сказала она.

– Да какая разница? – ответил Тейлор. – Мы не собираемся здесь задерживаться. Поехали.

– Подожди секунду, Ти, – сказала Лана. – Я бы сначала хотела поговорить с кем-нибудь из них…

– А как насчёт него? – Карен указала на реку. В тени дерева на берегу реки стоял мужчина. Он смотрел прямо на них. Как и остальные на рисовых полях, он не обращал внимания на их присутствие.

Лана помахала рукой. Он не ответил на этот жест.

– Странно, – сказала Карен, и в её голосе прозвучала нотка беспокойства.

– Наверное, они просто не привыкли к посетителям, – ответила Лана. – Ребята, подождите здесь. Я сейчас вернусь.

Лана направилась к реке, чувствуя себя как нарушитель на частной территории, проигнорировавший все таблички «ВХОД ВОСПРЕЩЕН» и «НАРУШИТЕЛИ БУДУТ ПРИВЛЕЧЕНЫ К ОТВЕТСТВЕННОСТИ.

Дверь одной из лачуг справа от неё была приоткрыта. Проходя мимо, она не заметила никого внутри. Однако в соседнем обветшалом здании мужчина дремал в гамаке с шляпой, накрывшей лицо, а в тени на крыльце женщина сидела на деревянном ящике и кормила грудью младенца.

– Xin chào! — сказала Лана, улыбаясь.

Женщина не ответила, и Лана задалась вопросом, что, черт возьми, здесь происходит. Дело в Тейлоре Лейне? Потому что он белый? Некоторые вьетнамцы, пережившие войну во Вьетнаме, до сих пор питали предрассудки. Они помнили воздушные налеты, напалм и «оранжевый агент. – Они пережили эпоху, когда всё, что пришло с Запада – музыка, джинсы, танцы, книги – было объявлено злом по официальному указу. Но в наши дни такие настроения встречались редко благодаря бурно развивающейся экономике, подкреплённой иностранными инвестициями, и правительству, проводящему прозападную политику. За более чем десять лет, прожитых Ланой в Ханое, она могла пересчитать по пальцам, сколько раз ей приходилось сталкиваться с кем-то, открыто враждебно настроенным по отношению к американцам. Чтобы целая деревня придерживалась таких взглядов, было неслыханно.

Тем не менее Лана не могла отрицать ту атмосферу, которую она ощущала: эти люди не хотели, чтобы она здесь находилась.

Из-за хижины кормящей женщины выбежала тощая дворняга. Она зарычала и агрессивно подняла хвост.

Лана замерла.

Дворняга подбежала к краю дороги и стала ходить туда-сюда, не сводя с неё глаз. Один глаз был синим, другой – янтарным. Она остановилась, чтобы почесать бок задней лапой. Затем начала лаять.

– Всё в порядке, – сказала Лана. – Хорошая собачка. Ты хорошая собачка…

Дворняга перестала лаять.

Она присела на корточки и протянула руки. – Вот хороший мальчик. Разве ты не хороший мальчик? Иди ко мне.

Внезапно его поведение изменилось. Он подбежал к ней, теперь уже виляя хвостом. Он прижался мордой к её лицу и лизнул ей щеку. Смеясь, она обхватила его голову ладонями и почесала за ушами.

А потом отшатнулась от отвращения.

Он был весь покрыт клещами. Они роились по его шерсти и по безволосому животу – и крошечные личинки, и толстые, напитавшиеся кровью взрослые особи.

Лана вскочила на ноги и пошатнулась, отступив на шаг назад. Но дворняга нашла в ней друга. Он терся об её бедро и прижимался мордой к её промежности, визжа и виляя хвостом с таким энтузиазмом, что вся его задняя часть раскачивалась из стороны в сторону. Скорее всего, он хотел, чтобы она хорошенько почесала его зараженную клещами шерсть.

Лане чуть не стало тошно. – Хватит! – сказала она, отталкивая его морду. – Уходи!

– Профессор? – тревожно позвала Карен. – Вы в порядке?

– Я в порядке! – ответила она. – Он безобидный. – Затем снова обратилась к дворняге: – Хватит!

Дворняга перестала вилять хвостом и наклонила голову в её сторону. Скорее всего, с ней раньше никогда не разговаривали по-английски, но она умела распознавать интонацию, а в голосе Ланы слышались строгость и гнев. Возможно, она ассоциировала такую интонацию с резким пинком в ребра от раздражённого жителя деревни или с избиением палкой. В любом случае собака оставалась посреди дороги еще несколько мгновений, и в её разноцветных глазах читалось нечто, почти напоминающее чувство предательства. Затем, тихонько скуля, она опустила морду на землю и, надув губы, ушла, скрывшись за лачугой.

Кормящая женщина по-прежнему без выражения смотрела на Лану, и у Ланы возникло самое странное предчувствие. Он мёртв. Ребёнок мёртв. Она прижимает к груди мёртвого младенца.

Отведя взгляд, Лана продолжила идти к мужчине, стоящему под деревом. Она остановилась в дюжине футов от него. Это был пожилой человек с кожей, похожей на потрескавшуюся кожу, и тонкой, непослушной копной седых волос. На нем были свободные черные брюки и белая хлопковая туника. В одной руке он держал большой нож, а в другой – кусок дерева. Похоже, он вырезал какую-то птицу.

Лана слегка поклонилась. – Чао ань, – уважительно поздоровалась она. Она не ждала ответа и не получила его. Она продолжила по-вьетнамски: – Можно с вами поговорить?

Он ничего не ответил.

– Меня зовут Лана Дао. Я профессор Ханойского университета. Я изучаю приматов и других млекопитающих. Меня также интересуют мифы, связанные с Нгуой Рунг.

В глазах старика что-то изменилось – по крайней мере, Лане так показалось. Его лицо оставалось нечитаемым.

Монтаньярды, наряду с другими коренными племенами центральных и южных регионов Вьетнама, издавна верят в существование таинственного обезьяноподобного существа, которое часто называют «Батутут» или «Нгуой Рунг. – Это криптид, описываемое как гоминид, не относящийся к роду Homo, якобы обитает в отдалённых горах и густых джунглях этого района. В 1947 году французский колонист якобы заметил это неуловимое существо (которое он назвал l’homme sauvage, или «дикий человек»), но только во время Вьетнамской войны вьетнамский «Бигфут» стал широко известен. Несколько американских патрулей в отдалённых районах сообщали о встречах с обезьяноподобными существами, которые были размером с человека, ходили на двух ногах, обладали мускулистым телом и были ловкими. Солдаты прозвали их «скальными обезьянами, – потому что те бросали в солдат камни (как правило, в ответ на то, что солдаты первыми бросали в них камни).

Такие встречи не ограничивались только американскими солдатами. Северовьетнамская армия и Вьетконг также сообщали о своих наблюдениях «Нгуой Рунг. – Сообщений было достаточно, чтобы заинтересовать одного из северовьетнамских генералов, который одобрил экспедицию в Центральное нагорье с целью поймать одно из этих существ. Хотя экспедиция оказалась безуспешной, профессор из Ханойского университета вернулся с слепком следа, который в передней части был шире человеческого, но слишком велик, чтобы принадлежать обезьяне. Это открытие вызвало научную дискуссию в академических кругах страны – от антропологов до криптозоологов, – и с течением времени были организованы другие экспедиции. Они не принесли никаких доказательств существования Нгуой Рунг, лишь новые свидетельства очевидцев, которые варьировались от достоверных до фантастических. В конце концов интерес к загадочной обезьяне пошел на убыль.

Лана слышала о Нгуой Рунг еще до того, как переехала во Вьетнам из Калифорнии в 2010 году. Ее сфера интересов – морфология млекопитающих, и она всегда интересовалась криптидами. Это было всего лишь хобби, но она не была из тех, кто сразу отвергает возможность существования неуловимого существа где-то в дикой природе только потому, что его существование ещё не подтверждено наукой. Многие хорошо известные сегодня виды животных когда-то были всего лишь анекдотическими историями, отвергаемыми научным сообществом. Волосатый, устрашающий гигант из африканских джунглей: горилла. Гибрид осла и зебры в Конго: окапи. Ядовитое млекопитающее в Австралии с лапами выдры, хвостом бобра и клювом утки, откладывающее яйца: утконос. Позднее были открыты комодский дракон, гигантская панда, гигантский кальмар и рыба-весло, и это лишь некоторые из них – все они были знаменитыми криптидами, пока не перестали ими быть.

Лана была убеждена, что тенденция, при которой мифы становятся реальностью в животном мире, будет продолжаться. Сегодня открывается больше новых видов, чем когда-либо с момента начала научной классификации в середине XVIII века, что побудило натуралистов назвать XXI век «новой эпохой открытий. – За последние два десятилетия были классифицированы сотни видов млекопитающих, в том числе множество сумчатых и приматов.

Именно поэтому Лана всегда сохраняла открытое отношение, когда узнавала о наблюдениях ранее неизвестных и необычных существ, даже если об этом писали в бульварных журналах. Именно поэтому она без колебаний полетела на прошлой неделе в Бин-Дуронг, чтобы из первых уст услышать рассказ мальчика, утверждавшего, что на него напал Нгуой Рунг. Статья из двух абзацев, которую она прочитала в Hanoi Times, была скудна на подробности, поэтому она не была уверена, чего ожидать, когда встретилась с мальчиком в больнице в Тху Дау Моте; мир криптидов кишел спекулянтами и мистификаторами. Но травмы мальчика – несколько трещин в ребрах, перелом запястья и вывих ключицы – были реальными, и он казался искренним.

Он рассказал Лане, что они с сестрой были в джунглях к северу от своей деревни, когда на них напал Нгуой Рунг, а затем унес его сестру. Лана расспрашивала его в течение получаса, но не смогла найти в его рассказе никаких несоответствий. Однако то, что не давало ей покоя во время обратного полета в Ханой – и что побудило её организовать импровизированную экспедицию в джунгли, где, как утверждалось, произошло нападение, – это причина, по которой дети вообще отважились зайти так глубоко в джунгли. Мальчик рассказал ей, что взрослые из деревни послали их оставить сахар, соль и другие ритуальные подношения для Нгуой Рунг. И если это оказалось правдой, то это означало, что существование этих существ не было просто плодом воображения одного ребенка.

Им поклонялась целая деревня.

Старик наконец заговорил: – Чего вы здесь хотите? – Его голос был хриплым и слабым.

Лана сказала: – Мальчик из этой деревни утверждает, что на него и его сестру напал Нгуой Рунг. Я поговорила с ним. Он рассказал мне, что нападавший походил на обезьяну, но не был обезьяной. Он сказал, что тот был величиной с человека, а во Вьетнаме не известно ни одного примата таких размеров.

Старик не ответил.

– А что с сестрой мальчика? Она до сих пор не найдена? Кто-нибудь её искал?

Ничего.

– Что вы знаете? – настаивала Лана, сдерживая гнев из-за его уклончивости. – Почему вы посылаете детей оставлять подношения Нгуой Рунгу? Очевидно, вы должны верить…

– Нгуой Рунга не существует.

– Тогда что напало на детей?

– Вы должны уйти.

– Расскажите мне.

– Вы должны…

– Расскажите мне.

Его челюсть задрожала. Черные глаза запылали.

И тогда он рассказал ей.

∆∆∆

Вернувшись к машине, Лана сказала: – Он не верит, что на детей напал Нгуой Рунг. Он говорит, что это был ма куи.

Карен ахнула.

Тейлор нахмурился. – Что такое ма-кви?

– Призрак, – сказала Карен, широко раскрыв глаза.

– Или дьявол, – добавила Лана.

Тейлор рассмеялся. – Ты же не веришь в эту чушь, правда, профессор? Да ладно, не говори мне, что ты веришь в эту чушь?

– Конечно, нет, Ти. – Она открыла багажник машины и вытащила их три рюкзака на грунтовую дорогу. – Собирайтесь. Здесь мы больше ничего не узнаем.

∆∆∆

Они опрыскали друг друга репеллентом от насекомых, намазались солнцезащитным кремом и перекинули рюкзаки через плечи. Затем они отправились на север вдоль берега грязной, медленно текущей реки. План Ланы на экспедицию был прост. Они будут идти на север три дня, на четвёртый день останутся в лагере, чтобы восстановить силы, а затем вернутся в деревню. Она рассуждала так: пока река будет оставаться в поле зрения, они не смогут заблудиться, а в джунглях, где легко потерять ориентацию, это вполне реальная опасность.

Кроме того, всем животным нужна вода, и Нгуой Рунг не будет исключением. Следовательно, лучшее место, где они могут встретить одно из этих существ или, по крайней мере, найти следы его присутствия – отпечатки лап, экскременты, шерсть, зацепившаяся за кору дерева, – находилось бы вблизи реки.

Чуть раньше десяти часов они достигли места, где поле граничило с опушкой джунглей. Утро уже было жарким и душным, и все трое обильно потели. Лана бросила взгляд на жителей деревни, усердно трудящихся на рисовых полях к западу. Они оставались исключительно сосредоточенными на посадке рисовых сеянцев. Их напускное стремление не замечать Лану и студентов могло бы показаться забавным, если бы не было столь тревожным. Это был менталитет «не вижу зла, – словно они предвидели что-то плохое для этих посторонних и не хотели иметь к этому никакого отношения.

Лана знала, что ей и студентам ничего не угрожает. До этого она участвовала в бесчисленных полевых экспедициях – в основном во Вьетнаме и на Суматре, но также в Северной и Центральной Америке, когда была профессором в Калифорнийском университете в Беркли. За эти годы она извлекла много уроков, но одним из тех, которыми она всегда делилась со своими студентами (а иногда и с непосвящёнными коллегами), присоединявшимися к ней в экспедиции, было следующее: дикие звери не охотятся на тебя, даже те, которые достаточно велики, чтобы съесть тебя.

Крупные кошки – это те «страшилки, – которых боится большинство людей. Ягуары и пумы в Центральной Америке, горные львы в Северной Америке, львы и леопарды в Африке, а также тигры в Азии. Однако за всё время, что Лана проводила в походах по отдалённым лесам и джунглям, иногда по десять часов в день, она ни разу не встретила ни одного крупного кошачьего. Конечно, она видела следы их присутствия и не сомневалась, что один или два из них из любопытства следили за ней из тени. Но она не была для них естественным источником пищи, и они никогда не беспокоили её, не говоря уже о том, чтобы попытаться съесть.

Так что же случилось с двумя несчастными деревенскими ребятами? Почему именно они стали исключением из правила? Трудно сказать, не зная наверняка, что именно на них напало. Но если предположить, что это был неуловимый Нгуой Рунг, Лана решила, что они, должно быть, сделали какую-то глупость, чтобы спровоцировать это существо. Что это могло быть – кто знает? Но в общении с дикими животными очень важны уважение и здравый смысл – две черты, которыми дети не всегда обладают в достаточной мере.

Лана достала мачете из ножен на поясе и пошла впереди в джунгли.

∆∆∆

Под деревьями было прохладнее. Они заслоняли большую часть солнца, за исключением редких лучей света, пробивавшихся сквозь густой полог, лианы и вьющиеся растения, чтобы достичь запутанной, покрытой кустарником земли. Здесь было также темно, и Лане было трудно разглядеть что-либо дальше пяти-шести метров в любом направлении. Она сняла солнцезащитные очки и зацепила их за воротник своей сафари-куртки. Вокруг её головы жужжали мухи, и вскоре, несмотря на репеллент, её начали кусать комары.

Помимо почти непрерывного жужжания цикад, в тенистом мире джунглей царила сверхъестественная тишина. Лана слышала лишь редкое карканье далекой птицы, но это было всё. Большую часть шума создавали она сама и студенты. Под их ногами хрустели поваленные деревья, шелестели пальмовые листья и ветви деревьев, ругань, когда кто-то из них спотыкался на ненадёжной почве, и тяжёлое дыхание. Всё это заставляло Лану остро осознавать, насколько современные люди не приспособлены к девственной, первозданной природе. Без припасов в рюкзаках они не продержались бы и двух недель.

Продвигались они медленно, а часы тянулись мучительно долго. Не имея тропы, по которой можно было бы идти, Лане пришлось прокладывать собственный путь сквозь густой подлесок. Она делала это на автопилоте, едва задумываясь о том, куда опускается мачете. Когда от напряжения начало гореть плечо, она переложила нож в другую руку. В какой-то момент она потеряла свою тропическую шляпу, присев, чтобы пролезть под низко висящими лианами. Когда она достала её из грязи и оглянулась, то поняла, что не видит ни Тейлора, ни Карен. Зато она слышала, как они болтают. В джунглях может и не видно далеко, но звук разносится исключительно хорошо. Это было обманчиво. Хотя по голосам студентов казалось, что они находятся всего в нескольких шагах, прошла почти целая минута, прежде чем они появились в поле зрения.

– Как у вас дела, ребята? – крикнула Лана.

– Все хорошо! – ответила Карен.

– Насекомые сводят меня с ума! – сказал Тейлор, отмахиваясь от роя насекомых, кружащих вокруг его головы.

– Им его пот нравится больше, чем мой, – заметила Карен.

Они остановились рядом с Ланой и, с тяжелым вздохом, опустились на покрытое мхом бревно.

– Сколько еще идти? – спросил Тейлор.

Лана посмотрела на наручные часы. – Я бы хотела пройти ещё пару часов.

Слышны стоны.

– Вы, ребята, справитесь, – сказала она. – Пока что вы отлично справляетесь.

В этот самый момент бабочка самого синего цвета, какой Лана когда-либо видела, присела на голову Тейлора.

– О! – воскликнула Карен. – Не шевелись!

Тейлор нахмурился. – А?

– У тебя что-то на голове.

Он выпрямился как струна. – Что это?

– Просто не шевелись. – Она достала телефон из кармана и сфотографировала его.

– Что это?

– Тебе лучше не знать…

Тейлор вскочил на ноги, провел руками по волосам и закричал.

Бабочка улетела.

Лана улыбнулась. – Всё в порядке, Ти. Она уже улетела.

Карен хохотала до слёз. Тейлор выхватил у неё из рук телефон и посмотрел на снимку, который она сделала.

– Ах ты, сволочь, – сказал он, покраснев.

– Следи за языком, – сказала Лана.

На этой ноте они возобновили путь вглубь джунглей.

∆∆∆

Через час они наткнулись на руины покинутой деревни. Джунгли почти полностью поглотили десятки шатких бамбуковых хижин. Растения вываливались из окон и дверных проёмов, деревья пробивались сквозь щели в остатках соломенных крыш, а лианы пробирались между трещинами в фундаментах и стенах.

Воздушные корни баньяна обрамляли дверной проём хижины, расположенной прямо перед Ланой. Она заглянула внутрь. Стены были сгнившими и обрушивались из-за десятилетий муссонов и влажности. Пол, который, что любопытно, был выкопан на глубину пяти или шести футов в землю, был усыпан опавшими листьями и ветками.

– Осторожно, профессор, – сказала Карен.

– Я не пойду внутрь, – ответила Лана, отступая.

– Интересно, почему эту деревню покинули, – заметил Тейлор.

– Не думаю, что это была деревня. Возможно, это была база Северной вьетнамской армии… – Заложив руки в бока, Лана осмотрела остальные заброшенные постройки. – Знаете что, ребята? На сегодня с походов хватит. Почему бы нам не разбить здесь лагерь на ночь?

– Слава Богу! – воскликнул Тейлор, тут же выскользнув из-под тяжести своего рюкзака и бросив его на землю. А потом он начал кашлять. – Насекомое, – прохрипел он, ударив себя рукой по груди. – Просто проглотил насекомое.

– Не мог подождать до ужина? – спросила Карен. – Кстати, я умираю с голоду. Пойду соберу хвороста для костра.

Через сорок минут они разбили палатки и развели яркий костёр. Карен занялась приготовлением ужина, а Тейлор пошёл ловить рыбу в близлежащую реку в надежде поймать что-нибудь, чтобы дополнить их скудный рацион. Лана расставила несколько сетей для ловли летучих мышей, чтобы ночью собрать образцы для исследования по возвращении в Ханой. Во время этой работы она обнаружила открытый люк в земле на дне ямы, что подтвердило её подозрение: это была не деревня, а военная база Северного Вьетнама или Вьетконга, оставшаяся со времён войны.

К тому времени, как они закончили ужин, сумерки быстро сменялись ночью. Все были уставшими после долгого дня, а завтра их ждал ещё один полный день перехода, поэтому, прибравшись, они пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по палаткам. Лана уснула через несколько минут после того, как легла на свой спальный мешок.

Через некоторое время она проснулась от крика.

Она подумала, что это было частью её сна, но за этим последовал ещё один крик: женский, резкий, полный ужаса.

Карен.

Лана резко приподнялась и перекатилась на колени. Она схватилась за молнию на входе в палатку.

Крик внезапно оборвался.

Лана замерла.

– Карен…? – позвала она, и в её голосе слышался страх. – Тейлор…?

Ей показалось, что она услышала чьё-то стенание?

Она потянула за молнию – и увидела, как снаружи промелькнула большая тень.

Это были не Карен и не Тейлор —

Палатка сильно задрожала.

С испуганным криком Лана упала назад, на середину подстилки. Алюминиевые стойки загремели. Полиэстеровая ткань затрепетала. Отчаянно оглядываясь в темноте, она ахнула.

К одному из сетчатых окошек прижалось лицо, похожее на горгулью. Глаза, вглядывавшиеся в неё из-под выпуклого, обезьяноподобного лба, блестели злобой.

Лана закричала, но из её горла вырвался лишь тихий стон. Существо продолжало разрывать палатку, пока его когти не разорвали тонкую ткань. Мускулистая рука просунулась через разрыв.

Лана на четвереньках поползла к входу в палатку. Не успела она пробраться через него, как палатка рухнула на неё. Вместе с ней рухнуло и существо. Оно придавило её своим телом – вес был настолько сокрушительным, что она не могла дышать. Сильные руки схватили её за голову и с силой ударили ею об землю. Перед глазами рассыпались звёздочки. Она услышала примитивный, дьявольский вой за мгновение до того, как её голова во второй раз ударилась о землю, и всё потемнело.

ЧАСТЬ 1

САН-ФРАНЦИСКО

Глава 1

ПЛОХИЕ НОВОСТИ

Эрнест Кэмпбелл не любил залы ожидания больше, чем любое другое место. Все вежливо сидели в своих креслах и делали вид, что занимаются своими делами, что было почти невозможно, когда вокруг было так тихо, что слышалось тиканье настенных часов, стук пальцев по экрану мобильного телефона или шелест бумаги, когда изнеженная рука переворачивала страницу журнала People или Consumer Reports. Даже маленькие дети, казалось, понимали, что в залах ожидания нужно затаить дыхание; это были места, где громкие голоса, нытье и шумное поведение были строго запрещены.

А зал ожидания у врача был хуже всех. Хуже даже, чем у стоматолога. Потому что, хотя укол в десну или визжащая бормашина, которая ковыряется у тебя во рту, – это настоящий ад, с таким можно улыбнуться и терпеть. Но это бледнело по сравнению с лицом к лицу с белоснежной смертью. Например, когда врач говорил тебе: – Присаживайся, Стив, у меня плохие новости…» Или: – Ну что ж, Салли, было приятно иметь тебя в качестве пациентки…

Врачи были не только носителями плохих новостей, но и экспертами в таких вопросах. То, что они говорили, было истиной в последней инстанции, и то, что они обычно говорили (если только вы не были четырнадцатилетним подростком, заскочившим на ежегодный медосмотр), чаще всего было диагнозом, который вы не хотели слышать. По-моему, это меланома, точно. Боюсь, у вас диабет 2-го типа. Возможно, это ленточный червь. Нет, я согласен, ваши глаза не должны быть такого желтого цвета. И так далее, и так далее, и так далее.

Эрнест тихо вздохнул про себя и пошевелился на жёстком пластиковом стуле. Он взглянул на наручные часы (уже двадцать минут, подумал он, раздражённо, а я пришёл рано), а затем оглядел приемную. Возможно, он и делал вид, что занимается своими делами, как и все остальные, но это не мешало ему высказать пару догадок о недугах некоторых из этих людей. Азиатская мать с чихающим ребенком, скорее всего, просто пришли сделать прививку от гриппа. Двадцатилетний парень с низко надвинутой кепкой «Ред Сокс, – возможно, подцепил венерическое заболевание во время своей последней бурной ночной вылазки. А все эти пожилые люди? Кто знает? Когда достигаешь «золотых лет, – здоровье становится лотереей.

Эрнест прекрасно это понимал. Ему было семьдесят один год, и, казалось, он посещал доброго доктора три, а то и четыре раза в год по тем или иным причинам.

Стареть было не весело, – внутренние механизмы» уже не те, что раньше… но такова жизнь, так что к чёрту все эти переживания.

Пожилая женщина, у которой трость лежала между ног, бросила на него взгляд. Она улыбнулась, словно говоря: – Я сегодня не умру, сынок, что ты на это скажешь?

Эрнест улыбнулся в ответ. Это было не больше, чем слегка сжатые губы. Затем он сложил руки на коленях, закрыл глаза и попытался вздремнуть.

Через несколько минут доктор Гилсдорф вышел из коридора, примыкающего к стойке регистрации. Он поболтал с администратором, посмеялся (похоже, врачи и администраторы – единственные, у кого в медицинской клинике есть чувство юмора) и заглянул ей через плечо на монитор компьютера. Большинство ожидающих пациентов с надеждой смотрели на него. Игнорируя пристальное внимание, Гилсдорф сказал что-то администратору и вернулся тем же путем, которым пришел. Администратор еще немного повозилась, а потом встала и спросила: – Мистер Кэмпбелл?

Слава Богу.

Эрнест подошёл к стойке. Ребекка, постоянная администраторша, наверное, взяла больничный, потому что он не узнал эту коренастую женщину с шокирующей причёской. Корни были чёрные, средняя часть волос – блондинистая, а кончики – лиловые.

– Здравствуйте, – сказала она, беря в руки клипборд. Анкета, которую он заполнил, лежала на верхней странице. – Пройдите за мной, пожалуйста.

Она провела его через лабиринт маленьких кабинетов – их было явно слишком много для клиники, в которой работали всего два терапевта и один уролог. Она остановилась перед открытой дверью и засунула блокнот в прикрепленный к ней пластиковый чехол. – Присаживайтесь. Доктор Гилсдорф примет вас через минуту.

– Спасибо…

– Перл. Я работаю только по четвергам. -

Эрнест вошел в кабинет. Он сел на стул напротив рабочего места Гилсдорфа. Единственное другое место – это кровать пациента, но он не хотел сминать одноразовую бумагу, похожую на салфетку, которой она была застелена. Он пришел не на медицинский осмотр; курс антибиотиков «Z-Pak, – который он принимал от кашля – легкого, но досадно упорного, – не давал результата, и ему нужно было что-то посильнее.