Текст книги "О мече и серебре (ЛП)"

Автор книги: Дженьюари Белл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

– Мне нравится получать плату золотом, – говорит ему Кейдия, явно наслаждаясь собой.

Я шумно выдыхаю, в животе все переворачивается от нервов. Темные лозы трескают раствор между камнями в углах, и я стараюсь не замечать, как они медленно, медленно скользят по полу, как змеи.

– Отдай мне корону, – говорит Аларик.

– Нет. – Упряма до конца.

– Думаешь, сможешь очаровать меня и выкрутиться?

– Это вроде как мое… все. – Я запинаюсь на слове. Взгляд Аларика устремляется в пространство за мной, и я понимаю, как все может обернуться в одно мгновение.

У него здесь стражники, и они зашли мне во фланг.

Я сглатываю. Я знала, что это может случиться, я знала, что это возможно.

– Ты не можешь очаровать меня. – Он поднимает монету, одну из монет самих Сестер Солы, этих назойливых мудаков. – Она зачарована, чтобы защищать от твоей силы.

– У всех твоих стражников есть такая? – спрашиваю я. – Было бы очень жаль, если бы я использовала ее на них, правда? – Это блеф. Я истощена проклятием и тем, что потратила свою силу на вход в сокровищницу.

Пол сверху сотрясается дважды. Сигнал, о котором мы с Мечем договорились.

Аларик выглядит слегка скучающим.

– Отдай ему корону, или мы снимем ее с твоей отрубленной головы, – произносит один из стражников позади меня. – Сестры Солы щедро заплатят за возвращение твоего трупа вместе с короной.

Кейдия вскрикивает от ужаса, а лозы продолжают наступать, туда, где стоит Аларик. Я заставляю себя отвернуться.

– Аларик, это просто отвратительно. – Я морщусь. – Я не хотела перерезать тебе горло, знаешь. Ты просто… немного помешал.

Его пальцы касаются шрама, глаза сужены.

– Думаю, это добавляет мне шарма.

– Очень по-джентльменски, – импровизирует Кейдия.

Мы обе останавливаемся и смотрим на нее.

Она ухмыляется. Лозы продолжают подбираться к Аларику.

– Отдай мне корону, Кири. – Глаза Аларика сужаются. – Нет, подожди, не…

Что-то твердое врезается мне в голову, и мир гаснет.

Глава 42

МЕЧ

Я подаю сигнал и смотрю на троих мужчин, изо всех сил пытающихся сражаться со мной.

Смехотворно.

Затем Кири вскрикивает, звук такой резкий и полный боли, что он отдается эхом в моей душе. Ярость наполняет меня, и я рычу на людей, задыхающихся передо мной.

Наши души уже связаны.

Моя магия разматывается, тьма струится с моих пальцев потоком, который заставляет мужчин, пытающихся сражаться со мной, бледнеть от ужаса.

– Убирайтесь отсюда, если хотите сохранить свои души, – хриплю я.

Они бегут.

Бочка позади меня взрывается. Вино и куски дерева разлетаются повсюду, и я стою на месте, когда взрывается другая, затем третья. Щепки вонзаются мне в руки и спину, но я почти не чувствую этого.

Моя магия продолжает работать, трупы, которые мы с Дарио засунули в бочки, оживают, их глаза светятся черным.

Они преклоняют колени как один, каждый сжимает кинжал, образованный из их собственных костей.

Древнее, мерзкое заклинание, и только я владею им.

– Встаньте и исполните мою волю. – Мой голос гремит, как гром. Дубовые панели скрипят, древняя жизнь Леса Нивора откликается на мою магию.

Лара и Морроу вбегают в комнату, держась за руки, Дарио по пятам.

– Они ранили Кири.

Лара бледнеет.

Морроу смотрит на трупы позади меня.

– Я представлял это, но… видеть это по-другому.

– Ты еще ничего не видел из того, что может Смерть, смертный, – хриплю я, поворачиваясь к узкому проходу в сокровищницу.

– Обнадеживает, – острит Дарио.

Я бегу туда, где Кири, моя Кири, страдает.

– Какого хрена?! – возмущенный голос Кейдии разносится по лестнице в сокровищницу Бриллиантового Короля. – Не надо было этого делать. Она бы отдала тебе корону.

– Ты дура? Это величайшая воровка всех времен. Она бы не отдала, – говорит звучный мужской голос. – Но дриада права, не надо было ей вредить…

Сила пульсирует от моего тела плотным, непроницаемо черным полотном, и я слышу, как взрываются еще бочки.

– Клянусь ногтями Солы, какого хрена происходит?

Дарио смеется – безрадостный звук.

Я несусь вниз по каменным ступеням, пока яркий свет сокровищницы не меркнет перед лицом моей тьмы.

Хрупкая, безжизненная фигура в белом платье распластана на дорогом ковре.

Кири.

Стражники мечутся между трупами, сжимающими свои заточенные кости, и мной, пытаясь решить, что представляет большую угрозу.

– Заберите их, – яростно приказываю я трупам.

– Я не желал ей зла, – говорит Аларик, его глаза широко раскрыты, но на лице бесстрашное выражение. Аларик смотрит вниз – слишком поздно. Страх вымывает цвет с его лица, когда он замечает работу Кейдии. – Гребаные чертоги, Кири.

Лозы Кейдии наконец обхватывают его ноги, поднимаясь по бедрам, и крошечная дриада вздыхает с облегчением, ее работа сделана.

– Тогда кто это сделал? – грохочу я. – Кто ранил ее?

Взгляд Аларика слегка дергается вправо.

– Сола наградит меня за смерть предательницы, – шипит стражник.

Я бросаю взгляд на него через плечо. Я поднимаю руку, даже не утруждая себя мечом, и стражник отрывается от земли, его глаза закатываются.

– Меч, – голос Лары хлещет, предостерегая. – Помни. Помни ее проклятие. Не так.

Стражник трясется, когда я ставлю его обратно на ноги.

Я делаю шаг к нему, удерживая его взгляд.

– С-с-спасибо, – заикаясь, бормочет он в сторону Лары.

Я пронзаю его насквозь.

Кровь проливается на изысканные ковры сокровищницы Бриллиантового Короля.

– Нет нужды в убийстве, – говорит Аларик, когда я поворачиваюсь к нему. – Я не собирался убивать Кири. Даже если она пыталась перерезать мне горло и украсть у меня. – Это звериный рык, и я слышу в нем его истинное значение.

Он предпочел бы пытать ее, медленно, небрежно, чем убить так чисто.

Я наклоняю голову, зная, что моя сила сияет сквозь меня – запретная и темная.

Аларик сглатывает, но не отступает.

– Кири была моим всем. А потом она забрала у меня все.

Кейдия фыркает.

– Думаю, нам стоит задержать его здесь еще немного. – Лозы обвиваются вокруг талии Бриллиантового Короля.

Морроу, сияющий красным, встает между нами.

– Это не должно закончиться новым кровопролитием и смертью. – Он бросает на меня многозначительный взгляд.

Он увидел мою правду.

Я перестал скрывать ее в ту минуту, когда услышал крик Кири.

– Что ты предлагаешь, Бриллиантовый Король? – спрашиваю я его, приближаясь. Моя некромантская магия кружит и течет вокруг наших лодыжек, превращая пол в черный, как ночь. – Что ты предлагаешь за безопасный проход после твоего преступления против Кири?

– Вы могли бы договориться со мной о короне, – говорит Аларик, широко разводя руками. – Я не неразумный человек.

– Это было единственным способом сделать все правильно, – вещает Лара.

Аларик смотрит на нее с беспокойством.

– Накуш?

Она кивает.

Я едва сдерживаю свою ярость, свою потребность причинить ему боль за то, что случилось с женщиной, лежащей на земле. Моей женщиной.

Он прочищает горло, проводя пальцами по воротнику, прядь его золотисто-светлых волос падает на один глаз. – Мне нечего предложить. Оставьте то, что она взяла. Или что еще вы хотите.

Магия этих слов отдается во мне, и я сдерживаю вздох облегчения.

– Новый бог восстанет, – продолжает Лара, выступая вперед. – Вы поклянетесь ему в верности.

Аларик моргает.

Ожившие трупы приближаются к нему, размахивая своими костями.

Он нервно смеется, поднимая руки.

– Ладно. Я поклянусь в верности новому богу. Прошу прощения у моего нынешнего господина.

– Она бы отрезала тебе язык ради забавы, – говорю я ему.

Он вскидывает брови, склоняя голову.

– В это я верю. Передайте Кири…

Я подхожу ближе.

– Мне не нравится, когда ее имя звучит из твоего рта.

Аларик, Бриллиантовый Король, вскидывает подбородок, непокорный перед лицом Смерти.

– Передайте ей, что я сожалею.

Я не отвечаю. Он этого не заслуживает.

Вместо этого я поднимаю Кири с того места, где она лежит, скомканная на полу, ее поверхностное дыхание разрывает мне сердце.

Кейдия шепчет заклинание под нос, и Лара берет ее за руку. Магия нарастает.

– О боги, вы можете просто выйти через парадную дверь, не надо этого… – начинает Аларик, но один взгляд на меня заставляет его замолчать.

Стена сокровищницы взрывается наружу, открывая заснеженный газон.

Позади нас Аларик вздыхает.

– Вы заберете свои тела с собой?

Я взмахиваю рукой, и трупы падают на землю, некромантская магия, поддерживавшая их, отозвана.

– Конечно, нет, – бормочет он.

– Закрой торговлю живым товаром и бордели, или эти трупы будут тебя преследовать, – рявкаю я на него. Почти полная луна высоко над головой серебрит снег, холодный и острый, как лезвие кинжала.

Кейдия смеется, ее руки порхают над головой Кири. – Обманывать его было весело. Веселее, чем я думала. – Тепло весеннего дня поднимается, когда она вливает в Кири ту малую силу, что у нее осталась. – Думаю, я позволю этим лозам подержать его еще немного, – продолжает она.

– У нас заканчивается время, – говорит Лара.

– Я не могу это изменить, – говорю я ей.

– Я знаю. – Но умоляющий взгляд, которым она на меня смотрит, говорит об обратном.

Кири шевелится в моих руках, и Кейдия обмякает, явно истощенная.

Зеленые глаза смотрят в мои, и мое сердце пропускает удар.

– Что я пропустила? – ее слова невнятны и медленны, но она пришла в себя. Она говорит.

Она жива.

Глава 43

КИРИ

Все мое тело болит.

Мы разбили лагерь в Лесу Нивор, или, точнее, все остальные разбили лагерь, пока я сидела на земле, ноя.

И кашляя.

Теперь хуже. Я держу зеленый плащ, который Лара дала мне несколько недель назад, у рта, кашляя так сильно, что меня выворачивает. По крайней мере, зеленый скроет любые… неприятные выделения.

Мой красивый белый бархатный плащ потерялся в дурацком дворце Аларика, и я хмурюсь при мысли, что у этого мудака есть еще одна моя вещь, которая мне нравилась. Хотя зеленый гораздо практичнее, я бы не отказалась иметь что-то такое легкомысленное и мягкое.

Остальные ввели меня в курс дела о том, что случилось после того, как стражник вырубил меня.

– Я все еще не могу поверить, что ты просто пронзил того парня, – кричу я Мечу.

– Я был зол. – Он втыкает колышек палатки в землю.

Громкое мяуканье раздается из огромных деревьев вокруг нас. Я пытаюсь посмотреть налево, но только делаю свою головную боль сильнее.

– Фил? – говорю я в ночь.

Точно, огромный директ бредет в лагерь, урча достаточно громко, чтобы вызвать удивленные взгляды всех.

– Я все еще не понимаю этого кота, – говорит Дарио.

– А я не понимаю, почему ты все еще с нами, – говорит ему Кейдия, протягивая кусок вощеного холста. – Ты нам не нужен.

– Думаю, мне стоит залечь на дно после той выходки с бочками и трупами. – Дарио пожимает плечом. – Кажется, возвращаться в Низберн сейчас было бы неблагоразумно.

Они рассказали мне, как трупы выкатились из бочек с вином (хе), делая именно то, что я хотела, и создавая идеальное отвлечение.

Конечно, не все пошло по плану, учитывая огромную шишку на голове и то, что я чувствую себя полным дерьмом.

Мои пальцы нащупывают кольцо в кармане, настоящая Корона Солы – скучный кусок металла в форме старомодной короны с одним уродливым черным камнем посередине.

– Я все равно разочарована, что он просто позволил нам уйти, – говорю я. – Я очень старалась, чтобы он думал, что мы охотились за обручем. Хотя его можно будет выгодно продать.

– Он не просто позволил нам уйти, – фыркает Дарио, но замолкает под долгим взглядом Морроу.

У меня такое чувство, что они чего-то не договаривают.

– Что я упускаю? – заставляю себя спросить я.

– Кроме уважения к закону или твоей собственной безопасности? – спрашивает Морроу. – Ничего, правда. Все прошло даже лучше, чем мы планировали, кроме того, что ты пострадала.

Я хочу улыбнуться, но движение лица усиливает боль в голове, поэтому я прислоняюсь к восхитительно теплому меху директа и сосредотачиваюсь на дыхании.

Лара поворачивается от того места, где разводит костер.

Ее глаза светятся фиолетовым.

– Сола передает привет.

– Вот дерьмо, – говорит Дарио, глядя на нее. – Это жутко.

– Правда? – соглашаюсь я раздраженно. – Накуш, Лара, кто бы там ни был, можно поконкретнее?

– Какой именно привет? – спрашивает Кейдия.

Меч смотрит на меня, в его глазах ужас.

Лара обмякает, падая вперед, но Морроу подхватывает ее, прежде чем она падает лицом в покрытую льдом землю.

Меч двигается быстрее, чем я когда-либо видела, выдергивая колья, которые только что воткнул в землю.

– Что происходит? – Боги, я так устала.

– Сестры Солы, – выдыхает Лара, в ее глазах все еще мерцает фиолетовый. – Они идут за тобой, Кири. Они знают, что оно у тебя. Они уничтожат тебя.

– Они? – Какого черта им сейчас от меня нужно? – Я недостаточно времени с ними провела?

У меня пусто в животе, и на мгновение меня тошнит.

Они уничтожат меня. Уничтожат. Все добро, которое я хочу сделать, все жертвы нежной ярости Солы, которым я хочу помочь – все это, уничтожено.

– Они, – соглашается Меч. – Они убьют всех вас.

Всех вас. Я склоняю голову, пытаясь осмыслить это. Ну, полагаю, бессмертного Фейри не беспокоят Сестры гребаной Солы.

– Нам нужно разделиться.

Все смотрят на меня. Я глажу Фила, и он тыкается в мою руку, прося еще.

– Определенно нет, Кири, ты нужна нам там после ритуала, – говорит Лара.

– Лара права, – соглашается Кейдия. – Мы должны быть там. Ты больна, ты ранена, и тебе понадобится помощь. Это большая магия.

– Мы даже не знаем, что это за ритуал⁠…

– Я знаю, – говорит Меч, и ненависть наполняет эти два слова.

Я вздрагиваю, сбитая с толку и усталая. Мои легкие горят, и кашель вырывается из меня, затем снова.

– У нас заканчивается время, Кири, – говорит он более тихим голосом. – Нам нужно идти.

– Они приближаются к Низберну, – мрачно говорит Лара. – Сестры найдут нас. Нам нужно увести их. Вам с Мечом нужно время, чтобы завершить ритуал.

– Мы уведем их, – подтверждает Морроу. – Они будут в безопасности.

– Как? Как они вообще знают, где мы? Я что-то упускаю. Проклятие туманит мой мозг, рана на голове усугубляет это. Я так чертовски устала.

– Магия, которую мы использовали… – запинается Кейдия, ища взглядом Меча.

– Некромантская магия, которую я использовал для трупов в бочках, была как зажженный сигнальный костер, – заканчивает он за нее. – Это не обычное заклинание.

– Значит, они охотятся за тобой, а не за мной. – Это имеет смысл, учитывая, что он перебил кучу моих так называемых сестер.

– Они охотятся за нами обоими, – коротко говорит он.

Кашель разрывает меня, легкие горят. Затем еще, и еще, пока я не начинаю задыхаться. Звездочки вспыхивают перед глазами.

– Давай ей это три раза в день, – говорит Кейдия, хотя ее голос звучит отдаленно. – Это поможет ей спать. Это от травмы головы. Вам нужно спешить – проклятие не должно прогрессировать так быстро.

– Больше времени никогда не было вариантом, – говорит Меч.

Я моргаю, пытаясь разогнать точки, плавающие в поле зрения, потому что не могу понять, что он говорит.

– Давай, – говорит Лара, и я неуверенно встаю, пока она помогает мне натянуть мои старые верные кожаные штаны.

– Я не хочу оставлять платье, – жалобно говорю я. Мои зубы стучат, меня трясет, пока Кейдия и Лара обе работают, снимая белое платье и заменяя его мягкой сорочкой. – Пожалуйста, – добавляю я.

– По этому я понимаю, что тебе совсем хреново, – говорит мне Лара. Думаю, она улыбается, но сосредотачиваться не очень приятно. Я сглатываю, чтобы подавить тошноту от усилия. – Ты сама вежливость.

– На, – Кейдия осторожно просовывает мою голову в толстый шерстяной свитер, и я послушно продеваю руки, как угрюмый ребенок.

Я закрываю глаза, и воспоминание всплывает на поверхность: мои младшие братья бешено хихикают, когда я пытаюсь помочь матери одеть их на день. Мягкость их круглых щек, их пухлые руки и запястья.

– Их больше нет, – грустно говорю я, открывая глаза.

Они никогда не узнают, каково это – скакать на лошади сквозь метель или пьяно смеяться с друзьями у ревущего камина.

– Или влюбиться, – говорю я вслух.

Лара смотрит на меня сквозь суженные веки, завязывая зеленый плащ, который одолжила мне несколько недель назад.

– Кейдия, можешь еще что-нибудь сделать с ее головой?

– Я когда-нибудь рассказывала тебе о своих младших братьях? – спрашиваю я ее.

Пальцы Кейдии порхают по моим щекам, легкие, как лунная моль, зеленоватые и столь же нежные. Я смотрю на Лару, сердце колотится.

– Я скучаю по ним. Они были просто младенцами, и их убили. Они убили их всех.

– Я знаю, – говорит мне Лара, ее голос срывается. – Я знаю, что они это сделали, Кири. Ты все исправишь. Ты сделаешь так, чтобы это не повторилось. Ты сможешь.

– Я не смогу, если умру. Проклятие, – я бормочу, и, кажется, не могу остановиться. – Проклятие, я чувствую его, Лара. Теперь оно хуже.

– Сегодня ты использовала слишком много магии, – говорит мне Кейдия. – Оставайся с Мечом, позволь ему заботиться о тебе.

Лара надевает мои сапоги, заталкивая мои ноги внутрь и зашнуровывая их.

– Я скучаю по своей семье, – говорю я ей. – Я скучаю по ним, и мне никогда не разрешали. Интересно, кем бы я была, если бы они выжили. Еще больше интересно, кем бы они были.

Она берет меня за подбородок, пальцы Кейдии все еще выписывают нежный танец вокруг моих висков.

– Мы теперь твоя семья, Кири. Ты слышишь меня? Ты была для меня как сестра с того дня, как мы встретились, и останешься ею еще долго после того, как все это закончится, что бы ни случилось. Морроу может быть старшим братом, которого ты никогда не хотела, Кейдия – дикой младшей сестрой, которой мы все слегка побаиваемся, а Дарио – раздражающим кузеном, которого иногда хочется шлепнуть.

– Эй, – говорит Дарио. – Мне это не нравится.

– Он больше похож на троюродного кузена из ветви семейного древа, о которой мы не говорим, – удается мне.

– Вот, – говорит Кейдия, ее пальцы замирают в моих волосах. – Думаю, это помогло привести ее в порядок. Меч, позаботься о ней. Она будет слабой день или два.

Морроу поднимает меня наполовину на лошадь, и большая рука обхватывает мою талию, затаскивая меня до конца.

– Мы снова увидимся, Кири.

– Встретимся в Пустошах не позже чем через три недели. Вы будете знать, куда идти, – резко говорит Меч Ларе.

– Пустоши, – повторяю я. – Там ничего нет. – Включая Солу и ее проклятых последователей. – Идеально.

– Пустоши через три недели, – говорит Морроу. – Мы уведем сестер.

– Куда вы пойдете? – жалобно спрашивает Кейдия, переводя взгляд между нами.

– Туда, куда вы не сможете последовать, – отвечает Меч.

Фил смотрит на меня светящимися глазами с заснеженной земли.

– Скажите мне, что все будет хорошо, – говорю я, обращаясь ни к кому конкретно.

Ответом мне служит только стук копыт лошади о ледяную землю и печальный вздох зимнего ветра в ушах.

Глава 44

МЕЧ

Кири обмякает в моих руках в считанные мгновения, ее голова откидывается на мою грудь, когда магия, которую Кейдия применила, чтобы ускорить ее исцеление, начинает действовать.

Если бы не ее глубокое и ровное дыхание, я бы обезумел от беспокойства за нее. Но и так я беспокоюсь достаточно. Кобыла Кири и мул Грибок ловко следуют за нами, нагруженные нашей долей припасов.

Корона Солы висит на цепочке у меня на шее, неприметная, но странно тяжелая там, где она лежит между нашими телами.

Ветка дерева рвет плащ Кири, отрывая кусок, украденный лист на залитом лунным светом снегу.

Приспешники Солы украли бы у нее все, у меня, все снова.

Я не позволю.

Кири – моя.

Вдалеке директ Кири рычит, бросая вызов, и я слышу в этом отголосок своих мыслей.

Я сделаю все, чтобы уберечь ее от них – но ее судьба была решена с тех пор, как ее губы коснулись Чаши.

Я сменил лошадей дважды к тому времени, как мы останавливаемся, проехав весь день и большую часть ночи. Две лошади и Грибок вымотаны, тяжело дышат и слишком сильно спотыкаются, чтобы продолжать путь.

Я загнал бы их до смерти, если бы не мягкое сердце Кири и ее любовь к животным.

То, что я должен сделать, тяжким грузом лежит на мне.

Я не буду тратить добрые чувства Кири ко мне на то, чтобы мучить наших лошадей, не тогда, когда мне понадобится каждое ее доверие, чтобы то, что должно случиться, свершилось.

Медленно я спешиваюсь, снимая легкий вес Кири с лошади, которая тихо ржет в знак усталой благодарности. Шум Реки Бланст слышен как быстрое течение неподалеку.

Директ, Филарион, выходит из кустарника. Он плюхается на каменистый берег, лакая воду и умудряясь одновременно бросать на меня взгляд чистого презрения.

– Извини, друг, – бормочу я. – Скорость была лучшим вариантом.

Я делаю все возможное, чтобы уложить Кири рядом с большим котом, расстилая под ней одно из одеял.

Я весь затек, но времени на отдых нет. Не сейчас, не тогда, когда осталось так мало времени.

Но лошади выбились из сил, и я не тороплюсь, снимая с них сбрую и вычищая худшую из пены, массируя их больные мышцы. Они хорошо пьют из реки, и когда они начинают есть хорошее сено, которое я упаковал на вьючного мула в Низберне, я слегка расслабляюсь.

Лошади выживут.

Эта мысль заставляет меня взглянуть на Кири, которая вздрагивает во сне, ее тонкие воровские руки сжимают густую серо-коричневую шерсть Филариона.

Она стонет, и я снова рядом с ней в мгновение ока, зелья Кейдии в моих руках.

– Пей, – говорю я ей, помогая сесть и заставляя проглотить пахучую горькую травяную смесь.

– Меч. – Она открывает глаза, их зелень выделяется на фоне суровых серых, белых и синих тонов этой части речной страны Часта. – Назови мне свое настоящее имя. Расскажи мне свою историю.

Мое сердце болит. Я прочищаю горло, убирая локон с ее лба, и она сонно моргает, глядя на меня.

– Что ты хочешь знать? – спрашиваю я, мой голос хриплый после дня с половиной ночи езды и страха, который пытался вырваться из меня.

– Все, – просто говорит она.

Я не могу рассказать ей все.

Я не могу даже назвать ей свое настоящее имя.

Пока нет.

– Скоро, – шепчу я вместо этого, все еще гладя ее лоб, не в силах убрать от нее руки. – Скоро ты узнаешь все. Но сейчас – спи.

– Обними меня, – приказывает она.

– Я могу это сделать, – говорю я ей. – Это меньшее, что я могу.

Обнимать ее будет воспоминанием, которое я буду хранить вечно, даже когда она будет смотреть на меня с отвращением из-за глубины моего предательства.

Но я обнимаю ее, и она спит, а я слушаю, как река бурлит по камням, зная, что наша судьба никогда не будет иной.