Текст книги "О мече и серебре (ЛП)"

Автор книги: Дженьюари Белл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 32

МЕЧ

Шумно. Невыносимо. Слишком много запахов, слишком много людей, слишком много всего.

Низберн – это хаос, и неудивительно, что это столица города-государства Солы.

Я натягиваю темный капюшон своего плаща ниже на лицо, торговец плотью скалится на меня из-под красных светящихся огней своего борделя.

Только тот факт, что я не осмеливаюсь привлекать к нам внимание, удерживает меня от того, чтобы вытащить меч из-под плаща и проткнуть его насквозь.

Как Кири выдержала это место достаточно долго, чтобы обустроить здесь дом, выше моего понимания. Отвращение кривит мои губы, и я вздыхаю с облегчением, когда мы проходим мимо красных огней и выезжаем на более пустынную боковую улочку.

Несмотря на то, что вечер уже на исходе, вокруг много людей, кислый запах немытой кожи неуютно смешивается с ароматом дрожжевого хлеба и пряного мяса.

Дарио ведет, его телега медленно грохочет по булыжникам, газовые фонари освещают путь.

Морроу напряжен в седле, Лара кривится почти от всего, что видит, но Кейдия смотрит вокруг с открытым ртом, целительница явно ошеломлена.

Я не помню Низберн таким. Торговцы живым товаром открыто, их красные огни нахальны, пока они выкрикивают людей на продажу – раньше так не было.

Сола может быть богиней хаоса и лжи, но это слишком даже для нее.

Я провел годы в Коттлсайде, да, но скорость, с которой этот город погрузился в открытую порочность, намного превосходит все мои ожидания.

– Как давно торговцы плотью действуют открыто? – тихо спрашиваю я Дарио.

Он бросает взгляд искоса, склоняя голову, размышляя над вопросом. – Сколько я себя помню.

Я вздрагиваю, чувство вины захлестывает меня. Я должен был делать так много всего, столько исправлять, вместо того чтобы искать мести, а потом наказания.

Мое время в Коттлсайде – ничто по сравнению с тем, через что прошли жители Хески во время моих эгоистичных капризов.

Бочка, в которой прячется Кири, тихо стоит среди остального нелегального груза Дарио, и я отрываю взгляд от нее, от того места, где чувствую ее запах, даже сквозь вонь вина и отвратительного тонизирующего зелья, которое сварила для нее Кейдия.

Что я наделал, закрывая глаза на страдания людей, которых должен был направлять через эту жизнь и следующую, в угоду мести?

Я был дураком.

Качая головой, я откидываюсь в седле, злой на Солу за то, что она позволяет это в своем городе. Злой на людей за то, что они творят такие зверства друг против друга.

Но больше всего я зол на себя. Решимость выпрямляет мой позвоночник.

Я все исправлю.

Мы с Кири исправим.

Первый шаг – добыть Корону Солы, затем провести ритуал. У меня нет сомнений, что она возненавидит меня за то, что мы должны сделать, но это единственный способ.

Затем, и только затем, мы сможем обратить наше внимание на исправление изнашивающихся нитей судьбы вокруг нас.

– Вот мы и на месте, – объявляет Дарио, подъезжая к большому поместью у западной стены города. За стеной ветвистые деревья Леса Нивор тянут свои покрытые снегом ветви к небу, к звездам, нависшим над головой.

Несколько слуг выбегают из дома при нашем прибытии, провожая лошадей – и Грибка – в пристроенную конюшню.

Слуги начинают разгружать бочки, и я протискиваюсь между ними, хватая бочку Кири, не удосуживаясь дать им объяснения.

Раздается кашель, когда я поднимаю ее, и я тоже кашляю, чтобы прикрыть.

Проклятие Чаши прогрессирует быстрее, чем должно, как и зло, разъедающее Хеску.

Держа бочку на одном плече, я игнорирую озадаченные взгляды слуг, следуя за Дарио и остальными в его роскошный дом.

Свечи мерцают вдоль всех коридоров, больше слуг снуют по черно-белым шахматным полам.

– Ты хорошо устроился, – замечает Морроу, почесывая свою рыжую бороду. Комок грязи падает с его сапога позади него, и Дарио закрывает глаза.

– Я всего лишь скромный торговец, – наконец говорит Дарио. – Мне везло.

– Конечно, – говорит Лара, глядя на потолок, расписанный всевозможными легендарными существами. – Везло.

– Где ты нашел удачу? – спрашивает Кейдия певучим голосом. – Мы, дриады, часто находим ее в неожиданных местах.

Дарио моргает на нее.

– Что теперь? – спрашивает Морроу, глядя на меня.

– Вы найдете крыло с комнатами наверху по тем лестницам, – отвечает Дарио, прежде чем я успеваю что-то сказать. Что, честно говоря, меня устраивает. – Слуги приготовят вам ванны, и я настоятельно рекомендую вам предаться этому гигиеническому упражнению. – Он принюхивается.

– Сегодня вечером я пошлю весточку… нужным людям. Архитекторам, портным и так далее. Я встречу вас здесь утром, и мы начнем работу, необходимую, чтобы, э-э, избавить его от нужных предметов.

С этими словами он быстро уходит по другому освещенному свечами коридору, ливрейный слуга спешит за ним.

– Сюда, пожалуйста, – зовет полная женщина, ее щеки розовые, а нос пухлый. – Дорога была долгой, судя по всему. Мы поможем вам устроиться.

В бочке на моем плече Кири резко вдыхает, и желание сорвать крышку сейчас же и вытащить ее поглощает меня.

Я скрежещу зубами и несу ее, в бочке, вверх по лестнице.

Прятать ее сейчас – значит обезопасить ее.

Даже если меня убивает мысль о том, как ей там должно быть неудобно.

Глава 33

КИРИ

– Кажется, я никогда в жизни так не воняла, – стону я, лежа ничком на полу. Мои ноги все еще в бочке, руки и ноги покалывает, они полусонные.

– После канализации под Коттлсайдом ты воняла не лучше, – замечает Меч.

– Удивлена, что ты вообще мог учуять что-то, кроме себя, – бормочу я. – Честно говоря, удивлена, что ты вообще мог ходить.

Я отрываюсь от дорогого шелкового ковра, прищурившись на него.

Как он вообще мог ходить? Босиком по снегу, вверх по Горам Хиирек?

– Фейри сделаны из более прочного материала, чем люди, – отвечает Меч на мои незаданные вопросы слишком быстро.

Морроу оборачивается от того места, где закрывает шторы и проверяет замки.

– Люди вполне крепкие, – говорит он.

– Я бы отморозила пальцы, если бы попыталась сделать то, что сделал он, – говорю я ему, заставляя себя сесть прямее и массируя затекшие бедра.

– Значит, тебе повезло, что у тебя была обувь, даже если ты не удосужилась раздобыть ее для меня.

Ой. Я сверкаю на него глазами.

– Я не видела, чтобы ты сам выбрался из тюрьмы, неблагодарный ты.

– Хватит обзываться, – гремит Лара, с грохотом опуская сумку, которую усердно разбирала. – Меня тошнит от того, как вы двое грызете друг другу глотки.

Кейдия вздрагивает там, где разложила свои травы, уже занятая растиранием очередного отвратительного лекарства, полагаю. Мое сердце немного сжимается.

Приятно, когда о тебе заботятся.

Даже когда твоя подруга на тебя кричит.

– Ну? – требует Лара, вскидывая руки в воздух. – Вам нечего сказать в свое оправдание?

– Нам стоит сделать упражнения на доверие, – вставляет Морроу.

Я разражаюсь смехом.

– Доверие? Ты помнишь, кто я, да?

Морроу хмурится на меня, но когда Лара указывает ведьмовским пальцем на мою грудь, я вздрагиваю.

– Извини, – говорит она, опуская палец… и снова указывает на меня. – Видишь? Нам всем нужно доверять друг другу, иначе ничего не выйдет. Я не собираюсь на тебя накладывать порчу, Кири, – фыркает она. – Перестань на меня так смотреть.

– Я не доверяю Дарио, – вставляет Кейдия, все еще растирая травы. – Нам стоит его позвать?

– Нет, – говорю я ей слишком быстро. – Я ему тоже не доверяю.

– Перестань пытаться отвлечь всех, – кричит Лара, топая ногой. – Если мы хотим, чтобы это сработало, если мы хотим помочь воссоединить Хеску и не дать Достону захватить еще куски нашей страны, нам нужно работать вместе.

– Я просто хочу жить, – бормочу я. – Мне плевать на остальное.

– Что? – Лара откусывает слово, ее глаза сверкают яростью.

Я закатываю свои.

– Я просто хочу жить. Это я сказала…

– Мне плевать, что ты сказала, – шепчет она, и этот шепот звучит резче, чем крик. – В каком мире ты хочешь жить? В таком, где происходит то, мимо чего мы проезжали сегодня ночью, где людей заставляют менять секс на деньги и продают, как дорогое вино?

Мои брови поднимаются.

– Конечно, нет… – начинаю я, и во мне закипает ярость.

Она понятия не имеет. Никто из них не имеет.

Понятия не имеет о том, что я сделала, или куда пошли мои незаконно нажитые средства, или кто я на самом деле.

Потому что… я не доверяла ей эти части себя. Я выдыхаю, глядя на свои грязные кожаные штаны.

– Ладно, – бормочу я. – Ты права.

– Ты никогда никого не подпускаешь и…

– Я сказала ладно, – повторяю я.

Она смотрит на меня, гнев в ее теплых карих глазах слегка остывает.

– Ладно?

– Ага. Вы с Морроу хотите мне доверять, и я согласна. Это облегчит все для… того, что мы задумали.

Я боюсь сказать слово «ограбление». Кто знает, кто подслушивает в этой странной анфиладе¹ комнат?

– Это хорошее место, знаешь? – неловко спрашиваю я, уже испытывая трудности с необходимостью доверять. И мы еще даже не начали ту чертовщину, которую Морроу задумал. И правда. Огромный каменный камин из белого камня доминирует на одной стороне гостиной, три арочных окна открывают вид на зимний лес. Все место со вкусом обставлено, от шелковых ковров, на которых я все еще лежу, до роскошных кресел и кушеток, расставленных вокруг.

– Здесь четыре спальни, – авторитетно сообщает нам Кейдия. – Древесина, из которой сделаны кровати, говорит со мной. – Она возвращается к перетиранию трав, тихо напевая.

Я моргаю на нее.

Лара прочищает горло.

Точно. Потому что это совершенно нормально.

– Ты и Меч будете делить комнату, – командует Лара.

– Что? – лепечу я. Меч просто хмыкает в ответ.

Типично.

– Посчитай. Мы с Кейдией поделим комнату, Морроу может занять комнату, а вы с Мечом… вам нужно разобраться со своими проблемами, потому что меня это уже тошнит, – шипит Лара, ее глаза вспыхивают фиолетовым.

Отлично.

– Меня устраивает, – говорит Меч.

Морроу прикрывает рот рукой, будто маскирует смех. Я скалю зубы на него, бросая вызов.

– Видишь? – говорит Лара, указывая на меня.

– Прекрати. Мы даже не начали упражнения на доверие, – жалуюсь я. – Убери палец. Ты даже не дала нам шанса поладить. И построить доверие. Или что там Морроу предлагает.

– Что бы ни было между вами двумя, это не решит упражнение, – бормочет он себе под нос.

Я бросаю на него убийственный взгляд, затем ищу поддержки у Меча.

Разве он не должен тоже возражать?

Но нет, он даже не смотрит на них.

Его внимание прочно и полностью сосредоточено на мне, и мое осознание его оживает.

– Итак, – пищу я, отчаянно переключая взгляд на Морроу, который выглядит невероятно, будь он проклят. – Упражнения на доверие. С чего начнем?

– Начать стоит с ванны, – низким тоном говорит Меч.

Я сверкаю на него глазами.

Лара вздыхает, упирая руки в бока.

– Довольно, – говорит она ему своим не терпящим возражений голосом.

Он слегка выпрямляется, затем склоняет голову.

Мудак ухмыляется мне своей наглой улыбкой, протягивая руку, помогая мне подняться с пола. Я беру его руку только потому, что не совсем доверяю своим еще не проснувшимся ногам.

Я однажды сотру эту ямочку с его красивого лица.

– Ну, я бы предложил то, что мы делали в мои офицерские времена: каждый рассказывает о себе одну ложь и одну правду, а остальные должны угадать, что есть что. – Морроу морщит нос, бросая на меня взгляд.

– Я не буду использовать свою силу. Легко. Я все равно выиграю. – Я опускаюсь на зеленую бархатную кушетку, проводя пальцами по потрясающей ткани. Они оставляют жирные следы. Отвратительно.

Меч усмехается на меня.

– Клянусь коленями Накуша, дело не в победе, Кири, сладкие боги, помогите мне. – Лара проводит рукой по лицу.

– Может, стоит молиться тем, кто внизу, – щебечет Кейдия.

Меч напрягается, затем садится рядом со мной.

Мои щеки раздуваются, когда я выдыхаю, напряженная, тепло от его мускулистого бедра согревает мое.

– Ладно. Я понимаю. Речь о том, чтобы узнать друг друга получше.

– Да, так почему бы тебе не начать? – бросает вызов Лара.

Мне? Я моргаю на нее.

– Именно.

Застигнутая врасплох, вероятно, из-за мерзких зелий, которыми Кейдия меня постоянно пичкает, а также из-за того, что я провела последний час в бочке, я говорю первое, что приходит в голову.

– Я раньше часто посещала бордели здесь, в Низберне, и узнала голос того мужчины сегодня, потому что заплатила за его убийство за те невыразимые вещи, которые он делал с людьми там. Деньги от товаров, которые я украла в прошлый раз, когда была здесь, я использовала, чтобы оплатить побег людям из того борделя.

Я замолкаю, снова и снова проводя пальцами по бедрам.

Все уставились на меня, кроме… Меча. Нет, его темные глаза мерцают.

Я сглатываю.

– И еще одно, – говорю я, лгунья, которая вдруг не может придумать ложь. – Половину прибыли от продажи товаров Аларика на черном рынке я оставила себе.

Морроу прочищает горло, затем бесцеремонно плюхается в кресло темно-красного цвета, которое ему удается полностью затенить.

– Это твои две истории, из которых мы должны выбрать? – уточняет он.

Даже Кейдия смотрит на меня, ее дриадские глаза блестят.

Рот Лары открыт в шоке, и я кривлю губы набок, чувствуя неловкость от двух историй, которые рассказала.

Неловкость от того, как они их оценят, и меня в придачу.

– Ты использовала деньги, чтобы освободить друзей, которых завела в борделях, – легко говорит Кейдия. – Это правда. Подозреваю, твой бывший жених таскал тебя туда, а? Ты не оставила себе ни монеты, из-за чего, собственно, и вляпалась во всю эту историю, не так ли?

Все поворачиваются, чтобы посмотреть на нее. Она широко разводит руками, и немного трав падает с пестика, шлепаясь на пол.

– Признаю, Кири немного разговаривает во сне. Она что-то говорила об этом, когда у нее была лихорадка. – Она нервно смотрит на Морроу, который галантно пытается скрыть изумление за своей густой рыжей бородой и широкой ладонью. – Вы сказали, что это не о победе, так что я не думала, что это жульничество. Но я подумала, что ей может быть больно, если вы все будете настаивать, что она такая ужасная, какой притворяется.

Слезы угрожают, щипая глаза. Я чувствую себя полной идиоткой, и я не уверена, почему.

– Кири, – мягко говорит Лара, ломая руки. – Это правда?

– Кейдия права, – говорю я слишком громко, наваливаясь на локти и быстро моргая. – Кто следующий?

Они все еще смотрят на меня.

Я с интересом разглядываю цветочный узор на ковре.

– Я пойду, – говорит Морроу, тоже слишком громко, заставляя всех поморщиться.

Благодарность поднимается во мне. Он не очень утончен, но он добр.

Морроу поднимает один палец.

– Моим лучшим другом в детстве была девушка, на которой я должен был жениться, и когда она сбежала с другим, я присоединился к рядам Лойяда. – Второй палец присоединяется к первому. – Или я сбежал, чтобы присоединиться к рядам Лойяда, потому что думал, что смогу принести больше пользы там, чем на семейной ферме.

Тихий вздох вырывается из меня, когда все оценивают правду и ложь Морроу, и я отодвигаюсь дальше на кушетку, чтобы прислониться спиной. Меч касается моей лодыжки, когда я поджимаю под себя ногу, и в его глазах вопрос.

Словно он хочет знать, все ли со мной в порядке.

Словно ему не все равно.

Я смотрю обратно на Морроу.

Он усмехается, кажется, довольный, что мы вчетвером не можем определиться. Кроме того, я так отвлечена Мечом, что едва помню, о чем должна думать.

Что является очень, очень плохим знаком.

Мне нужно сосредоточиться сейчас как никогда, чтобы провернуть ограбление всего через несколько дней.

– Вы должны угадать, – говорит Морроу, явно обескураженный тем, как плохо мы его знаем.

Я не собираюсь открывать рот. Нет. Я вполне могу сидеть здесь и позволить кому-то другому быть в центре внимания.

– Девушка, которая разбила твое сердце. Она привела тебя к Лойяду, – наконец говорит Лара, одна бровь вскинута в вызове.

– Что, – возмущается он. – Ты не считаешь меня тем, кто хочет изменить мир к лучшему?

– Оба правдивы, но лишь отчасти. Трюк в том, что ты думаешь, что все из-за девушки, потому что так тебе легче справиться с тем, что ты не смог ничего изменить, – говорит Кейдия своим певучим голосом.

Морроу отшатывается, словно его ударили.

Меч бросает на меня долгий взгляд, и я делаю все возможное, чтобы избежать встречи с его глазами, потому что вдруг боюсь, что начну смеяться, и Морроу будет на меня еще злее.

К тому же, я не хочу давать Ларе повод снова тыкать в меня пальцем. Это заставляет меня немного нервничать, особенно после того, что она сделала с манткором.

– Ну, я никогда не думал об этом так, – наконец говорит Морроу, оттенок бледнее, чем раньше.

– Мне нравится эта игра, – говорит Кейдия, наконец отставляя ступку с пестиком и усаживаясь в сапфирово-синее кресло. – Лара, ты следующая.

Лара морщит нос, в ее глазах отсутствующее выражение.

– Иногда я придумываю людям судьбу, когда Накуш не ведет мою руку. Это сделало меня очень хорошей в чтении не только карт. – Она снова морщит нос, и ее взгляд скользит по моему лицу, наконец останавливаясь на Морроу. – Последние два года я потратила больше времени на изучение наступательной магии, чем на оттачивание способности видеть будущее.

Кейдия смотрит на нее, одна рука под подбородком, нога стучит быстро, как крылья колибри.

– Первое – правда, – говорит Морроу, и я моргаю, потому что была уверена, что второе.

– Вот видите, – говорит Лара, но ее улыбка уничтожающая.

– Пророчество… оно было правдой, да? – Я прищуриваюсь. – Ты сказала нам правду об этом? – И о Дарио, я хочу спросить, но не важно, что она скажет, я не доверяю его скользкой заднице с той минуты, как он пнул Фила.

Это уже заставило бы меня усомниться в его суждениях, потому что какой идиот пинает директа?

Тот, у кого есть желание смерти, возможно.

– Это было правдой, Кири, – медленно отвечает Лара. – Но будущее… последние несколько лет оно становится все более облачным. Напряженным… хаосом.

Взгляд всех обращается ко мне.

Когда я уже научусь держать рот на замке?

– Мой черед, – объявляет Кейдия, хлопая в ладоши. – Я начала обучение на целительницу, потому что у меня была собака, о которой я хотела заботиться. – Она дарит нам озорную улыбку. – Или, я начала обучение на целительницу, чтобы иметь возможность сломать кому-нибудь каждую кость, вылечить его и повторить.

У меня отвисает челюсть.

Морроу закрывает лицо рукой, а Меч издает удивленный смешок.

Лара просто морщится.

– Предполагаю, собака – ложь.

– У меня действительно была собака, – торжественно говорит нам Кейдия. – Но второе было большим мотиватором.

Лара ловит мой взгляд, и я провожу рукой по лицу.

– Полезно знать, – говорю я. – Морроу, это было поучительное упражнение. – И это так. Я довольно быстро переоцениваю свое мнение о Кейдии – и ее роль в моем плане. – Кейдия, у тебя есть… какая-нибудь дриадская, э-э, магия, кроме исцеления?

– Конечно, есть. – Она щелкает пальцами, и одно из поленьев, сложенных у камина, начинает пускать листья.

Настоящая улыбка изгибает мои губы. – Это… идеально. – Мне придется спросить ее, как она сейчас относится к причинению боли людям как целительница… но у меня такое чувство, что я знаю ответ.

– Моя очередь, – говорит Меч, его низкий рычащий голос застает меня врасплох. Я была так увлечена неожиданной кровожадностью Кейдии, что забыла, как близко он ко мне.

– Я рад, что Кири выпила из Чаши, – говорит он, его кадык дергается.

Мое сердце почти останавливается, затем снова бьется, быстрее чем когда-либо.

– Мое настоящее имя – Меч.

Шок пронзает меня. Его настоящее имя не Меч, не может быть.

Что значит – он рад, что я выпила из Чаши. Он рад, что я проклята умереть от руки его бога.

Кипя, я встаю, игнорируя то, как его пальцы касаются моего запястья.

– Ты сейчас серьезно? – спрашивает его Лара. – Боги мои, ты и есть мудак. Кири, подожди. – Я стряхиваю ее руку.

– Она не понимает, – шипит Лара на него.

Кейдия говорит что-то своим высоким голосом. Это отскакивает от меня.

Ничего не видя, мне все равно, я бросаюсь к одной из дверей, ведущих из гостиной в главную спальню.

Дверь не хлопает за мной, тихо щелкая, закрываясь, и я прислоняюсь к ней, мое дыхание сбивается.

В углу стоит парящая ванна, и я автоматически сбрасываю одежду. Вода угрожает выплеснуться через края, когда я забираюсь внутрь.

Она горячая, неудобно горячая для моих холодных рук и ног, и я погружаюсь под воду полностью, оставляя над поверхностью только ноздри.

Я глубоко вдыхаю.

Я не хочу умирать. Я ненавижу, что Меч этого хочет. Я ненавижу, как сильно его правда причиняет боль, и как жестоко было признаваться в этом.

И все же, все здесь считают, что ложь – большее зло, когда правда – это острейшее оружие.