Текст книги "О мече и серебре (ЛП)"

Автор книги: Дженьюари Белл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 38

КИРИ

Вода такая теплая, ароматное мыло такое роскошное, мое тело такое расслабленное и невесомое, что выбраться из ванны, наверное, невозможно.

Мне действительно нужен был этот сон.

Стыдно признавать, даже себе самой, будто я какой-то переутомленный ребенок, которого нужно уложить в постель, чтобы он не сломался в самый неподходящий момент.

Я смотрю на часы на прикроватном столике в сотый раз с тех пор, как слуги Дарио наполнили для меня ванну.

Самый неподходящий момент почти настал.

– Кири? – зовет Кейдия, затем стучит.

– Входи, – говорю я.

Она уже входит, когда я произношу эти слова, и я ухмыляюсь дриаде, которой явно плевать на такие мелочи, как человеческие представления о вежливости, и уж точно плевать на наготу.

Кейдия стоит у ванны, глядя на меня своими светящимися, неземными глазами. Ее шелковистые светлые волосы завиты и спадают мягкими волнами вокруг лица, а платье цвета шалфея мерцает в свете свечей.

– Ты выглядишь потрясающе, – говорю я ей.

– Я хочу, чтобы ты была осторожна сегодня вечером, – говорит она сразу.

Я приподнимаю бровь.

– Конечно, я буду осторожна. Что… что не так?

Она поворачивается, расхаживая вдоль края ванны, шелк сшитого на заказ платья, которое мы едва успели для нее сделать, шелестит, когда она идет.

– Я не знаю. Что-то… не так. Я чувствую это… – Она замолкает, и когда поворачивается, чтобы взглянуть на меня, ее глаза светятся ее врожденной магией. Дрожь пробегает по спине при виде этого. – Но я не знаю. Я не провидица, как Лара. Пообещай мне, что будешь осторожна. Обещай.

– Обещаю, – говорю я ей.

– Хорошо, – кивает она, свечение в ее глазах угасает. – Потому что я старалась не для того, чтобы ты умерла сегодня ночью.

Я фыркаю, не в силах сохранить серьезное лицо. – В отличие от того мужчины, которого ты вылечила, чтобы снова сломать ему кости?

– Это был особый случай. Я много узнала о костях. Ты заслуживаешь жить, Кири. Он заслуживал страдать. – Она пожимает плечом, затем выплывает обратно за дверь, пока я тихо смеюсь.

Кейдия, возможно, самая страшная из нас всех.

Я рада, что она будет со мной сегодня ночью, когда это будет важно.

Вода плещется вокруг, когда я встаю, осторожно выхожу из ванны и вытираюсь. Платье, которое мы сшили для меня, лежит поперек кровати, сверкая в тусклом свете.

Белый шелк, опалесцирующие бусины. Почти полностью прозрачное до талии, с деликатным бисером, который едва прикроет мою грудь, и пышной юбкой с разрезом до самого бедра.

В нем я буду выделяться, это точно.

– Нужна помощь? – спрашивает Лара из дверного проема. – Чувствуешь себя лучше?

– Ты волнуешься? – Мои волосы капают на ковер. Секундой позже шепот магии проносится надо мной, и мои волосы высыхают почти идеальными кудрями. – Полезное заклинание.

– Я придумала его несколько лет назад той зимой, которая, казалось, не кончалась.

– Умно. – Я поджимаю губы, наконец глядя на нее. Она в синем, таком глубоком, что оно почти фиолетовое, ее гладкие вороньи волосы наполовину подняты в замысловатую косу. Маска уже на ней, и серебро оттеняет багрово-красный оттенок ее губ. – Ты красивая, – говорю я ей.

Лара дарит мне девичью улыбку.

– Думаешь?

– Я знаю. Ты будешь держать весь Низберн у своих ног.

– Пока ты не войдешь, – смеется она.

– Как приманка, – тихо говорю я.

Между нами проходит мгновение тишины.

– Я никогда не видела, чтобы ты нервничала из-за кражи.

– Мне кажется, я что-то упустила, Лара. Я не знаю, что. Я знаю дворец Аларика, у нас есть обновленные чертежи, и я спланировала все, что только могла. – Я кусаю губу, мои руки держат полотенце на теле.

Она склоняет голову. – Ты уверена, что упускаешь что-то о сегодняшнем вечере? Или это что-то другое?

Вопрос заставляет меня похолодеть. – Что ты имеешь в виду?

– Просто, может, ты ищешь что-то не так, потому что так мало шло правильно в твоей жизни.

Я смотрю на нее искоса. Не думаю, что она это имела в виду, совсем нет. Но я знаю Лару, и я знаю, что если она решила быть загадочной, она будет загадочной столько, сколько захочет.

– Поможешь мне одеться? – спрашиваю я ее вместо этого. Я не хочу, чтобы мои последние мгновения с ней были омрачены попытками ее допрашивать.

Я предпочту притворяться, что мы наряжаемся, чтобы пойти развлечься на бал, вместо того чтобы наряжаться, чтобы подвергнуть опасности всех, кто стал мне дорог.

Одеть платье, по крайней мере, с помощью Лары, не занимает слишком много времени.

Я провожу руками по пышной юбке, поправляя прозрачные рукава-вуаль, единственное назначение которых – служить еще одним носителем для драгоценностей, украшающих платье.

– Неплохо, – говорит Лара.

– Лучше бы было достаточно хорошо. – Я вздыхаю, поправляя кудри.

– Все готовы, – мягко говорит она, поправляя усыпанный драгоценностями рукав. – Ты готова?

Я вдыхаю, закрывая глаза. Я бы молилась, если бы был хоть один бог, который слушает.

Вместо этого я открываю глаза.

Я никогда не была религиозным типом.

– Я готова, – говорю я ей.

Она улыбается, ободренная уверенностью в моем голосе.

Это ложь Серебряного Языка.

Глава 39

МЕЧ

Морроу, Кейдия и я ждем у входа в дом Дарио, пока остальные выйдут. Моя серебряная маска скрывает верхнюю половину лица, но в черном с серебряной нитью наряде я чувствую себя обнаженным.

Это не те доспехи и грязь, к которым я привык за последние полвека.

– Хватит ерзать, – говорит Кейдия Морроу, который выглядит так же неловко, как и я, одетый в красное с золотом, с красной маской-домино на глазах.

– Ну надо же, вы двое, увальни, почти выглядите прилично, – объявляет Дарио, направляясь к нам из дальнего коридора.

Я приподнимаю бровь при слове «увальни», но Дарио не стоит никаких дополнительных усилий с моей стороны.

– Нам нужно скоро выходить, – продолжает он. – Где остальные женщины?

– Все еще собираются, – говорит ему Кейдия. – Ты мог бы и сам приложить больше усилий, кстати.

Он моргает от слов полудриады, оглядывая свой собственный чересчур вычурный наряд.

– Кейдия, ты прекрасно выглядишь.

Морроу бросает на меня забавный взгляд из-за головы Дарио.

– Конечно, выгляжу.

– Точно по расписанию, – раздается четкий голос, и я отворачиваюсь от Дарио как раз вовремя, чтобы увидеть, как Кири скользит вниз по лестнице.

Ее волосы – водопад алых кудрей, и в них вплетена переливающаяся нить из жемчуга и драгоценных камней. Ее зеленые глаза подведены темным, что заставляет их выделяться под кремово-белой маской.

Я никогда не видел ничего, никого, прекраснее этой воровки в белом.

Я сглатываю.

Платье облегает ее изгибы, не оставляя места для воображения, грудь, которую я едва удерживался, чтобы не коснуться, едва прикрыта замысловатой бледной вышивкой бисером. Вспышка кремового бедра под юбкой следующая, что привлекает мое внимание.

– Дыши, – инструктирует Кейдия, на ее лице забавная улыбка.

Я делаю, как она велит, не в силах делать что-либо еще, кроме как смотреть на смертную женщину, спускающуюся по лестнице, видение в кремовом, сама красота. Надежда сияет в ее зеленых глазах на секунду, когда наши взгляды встречаются.

Через несколько дней она больше никогда не посмотрит на меня так. Никогда.

– Ну? – спрашивает Лара, и я моргаю, видя, что она теперь стоит рядом со мной. Я даже не заметил, что она была с Кири.

– Ты сногсшибательна, – говорит Морроу Ларе, и мне не нужен ее дар предвидения, чтобы видеть, что этот мужчина уже наполовину влюблен в нее.

Кири проносится мимо всех нас, едва взглянув на меня, уже погружаясь в свою роль на этот вечер.

Искусительница, воровка, главный ум.

Каково было бы, если бы она была только моей?

Глава 40

КИРИ

Зеленые медные шпили дворца Аларика сияют в звездном свете. Дым вьется от жаровен вдоль мощеной дорожки.

Грибок и лошади стоят неподалеку, по словам Морроу, готовые к нашему бегству.

Проникнуть внутрь и добыть ценности обычно не самое сложное, сложнее всего уйти.

Я проглатываю подступающую панику и сосредотачиваюсь на том, чтобы ставить одну ногу перед другой.

Но не скрыть пот, от которого ладони становятся скользкими, и не скрыть того, что мое сердце сейчас отрастит крылья и улетит, если будет биться еще быстрее.

Я не хочу видеть Аларика.

Я никогда не хотела видеть его снова.

Весь этот план – азартная игра. Если он не отреагирует так, как нам нужно, как я ставлю на кон наши жизни, то это проклятие уже не будет иметь значения. Я умру в одном из его подземелий.

Рука Меча обхватывает мою талию, и я смотрю на него, застигнутая врасплох этим движением.

– Не надо, – говорит он низким голосом. – Не бойся.

– Я и не боюсь. – Я встряхиваю волосами.

– Хорошенькая маленькая лгунья, – говорит он, ловя локон и наматывая его на палец.

Мое сердце пропускает удар, и это не имеет ничего общего со страхом и все связано с тем, как сильно я хочу этого мужчину.

– Ты сказал мне, – тянет он, – что не хочешь меня рядом, пока мы не закончим это дело сегодня вечером.

– Верно. – Я решительно киваю, мой голос выдает меня, срываясь. – Никаких отвлечений.

Меч ухмыляется, такой невероятно красивый в своей серебристо-черной одежде и серебряной маске, что я сомневаюсь, что кто-то подумает, будто он человек.

Он никогда не был дальше от человеческого, чем сейчас, омытый звездным светом и огнем, его темные глаза блестят из-за маски.

– Никаких отвлечений, – повторяю я, и он улыбается мне сверху вниз, будто знает, что я говорю это для собственной пользы.

– Насколько я помню, сегодня я тот, кто обеспечивает отвлечение.

– А я червяк на крючке, – говорю я ему.

Я не упоминаю свои сомнения насчет Дарио, но он наклоняется ближе, словно чувствует их в любом случае.

– Кири. Посмотри на меня.

Я смотрю, конечно смотрю, потому что почему-то этот мужчина для меня непреодолим, как та проклятая Чаша, из которой я пила, и он удерживает мой взгляд.

– Ты можешь это сделать. Ты сделаешь это. Я верю в тебя.

Моя грудь сжимается, тепло разливается по ней, не имеющее ничего общего с развитием проклятия в моих легких и все – с тем, как он смотрит на меня, будто я подвесила саму луну.

– К тому же, – говорит он, притягивая меня ближе к себе, – ты самый красивый червяк, которого я когда-либо видел.

Я громко смеюсь, лающий звук переходит в кашель. Я оглядываюсь на Кейдию, когда приступ наконец стихает, но она просто качает головой.

Я уже приняла столько ее зелий, сколько она могла мне дать – безопасно, то есть – сегодня.

Я расправляю плечи, и впереди маячит вход во дворец Аларика – где я когда-то жила.

– Ну, поехали, – тихо говорю я.

Ставки для меня лично выше некуда.

И если верить всему, что сказала Лара, то от этого преступления зависит больше, чем я могу себе представить.

– Знаешь… это вообще преступление, если крадешь у преступника? – шепчу я Мечу.

– Да, – говорит Морроу позади меня. – Это преступление.

– Ты уверен? – спрашиваю я его, хлопая ресницами. – Совсем-совсем уверен?

Рыцарь Лойяда смеется, раскатистый звук привлекает внимание почти всех на засыпанном снегом дворе.

Хорошо.

Я опускаю капюшон белого бархатного плаща чуть ниже, позволяя своим рыжим локонам сиять на фоне ткани.

Шепот начинается почти сразу.

Первая часть моего плана запущена.

Глава 41

КИРИ

Самое странное в попытке тайно привлечь к себе все внимание в комнате – это когда это действительно выходит.

Я прохожу сквозь резные двустворчатые двери во дворец Аларика, вестибюль набит гостями в одеждах всех цветов радуги и соответствующих масках, вручаю бархатный плащ слуге у входа с улыбкой и позволяю им смотреть.

Платье оставляет мало места для воображения, характерные шрамы нарочно выставлены напоказ благодаря низкой спине.

Если у Бриллиантового Короля и есть какие-то сомнения, кто я, несмотря на мои фирменные волосы – шрамы скажут сами за себя.

Любой, кто помнит меня с моих времен здесь, вспомнит эти шрамы так же хорошо, как и то неутонченное послание, которое они несут.

Я здесь.

Иди и возьми меня.

Я провожу кончиками пальцев по круглому мраморному столику в центре фойе, не торопясь, вдыхаю аромат вазы с зачарованными сиренями.

Моя кожа нагревается от внимания множества глаз, уши горят от шепота за спиной.

Я делаю вид, что ничего не слышу, ничего не вижу, и продолжаю идти через второй вход, куполообразный двухэтажный шедевр, который открывает вид на ночное небо, как ни один другой дворец в Хеске.

Не то чтобы я была во многих дворцах.

Но все же. Здесь красиво.

Я вытягиваю шею вверх. Там, в ночном небе, висит созвездие Филариона. Несмотря на страх, свернувшийся в животе, на тревогу, которую я чувствую каждый раз перед таким делом, воспоминание о той ночи с директом и Мечом укрывает меня, как теплое одеяло.

Филарион, и директ, и его тезка-Фейри, не стал бы тратить время и силы на тошноту из-за опасности.

Они бросились бы в бой.

Это битва за мою жизнь и смерть, и я буду проклята, если позволю Аларику взять надо мной верх.

Острая улыбка изгибает мои губы, и я держу голову высоко, скользя под позолоченную арку к звукам музыки, доносящимся из бального зала.

Разговоры запинаются, затем смолкают, когда я пробираюсь к танцующим, гости расступаются передо мной с ошеломленными лицами.

Как приятно, когда тебя помнят.

– Не желаете потанцевать? – спрашивает низкий голос, посылая дрожь по позвоночнику.

Я не утруждаю себя ответом, а просто протягиваю руку, которую Меч берет в свою.

Несмотря на все время, потраченное на планирование этого момента, вплоть до согласования наших нарядов, мы не репетировали танец. Меч просто раздраженно хмыкнул, когда я приставала к нему по этому поводу, и мое сердце бьется все быстрее, когда он выводит меня на мраморный пол с черными прожилками.

Одна теплая рука ложится мне на талию, его мозоли грубо цепляются за прозрачную ткань. Я вдыхаю.

Он выдыхает, и мы движемся.

Мои брови поднимаются в удивлении.

– Ты удивительно грациозен.

– Ты шокирована, – усмехается он, и его ямочка появляется, когда он улыбается мне сверху вниз.

Этого достаточно, чтобы жар и похоть вытеснили тлеющую тревогу. Я откидываю голову и смеюсь, когда он кружит меня, отмечая про себя и выходы, и места, где стоят стражники Бриллиантового Короля, пока мы движемся.

Все так, как я ожидала, как я помнила.

В последний раз, когда я была здесь, была глубокая ночь, и моя собственная кровь пятнала эти полы.

– Да, – говорю я, когда он притягивает меня обратно к себе, жар его ладони пронзает меня. – Я очень удивлена, что кто-то такого размера может так двигаться.

– Объятия Смерти, как бы их ни ждали, всегда застают врасплох.

Я вздыхаю, пытаясь не закатывать глаза.

– Нам обязательно говорить о твоей религии прямо сейчас? Нельзя просто насладиться этим моментом, чтобы твой бог не вставал между нами?

Его темные глаза мерцают, прядь серебряных волос выбивается из кожи, которой он их завязал.

– Он ближе, чем ты думаешь, – говорит он.

На этот раз я действительно закатываю глаза.

– Это так обнадеживает, спасибо.

– Ты так боишься Смерти, Кири? – спрашивает он, его тон другой, глубже обычного.

Струнный квартет, играющий на возвышении, усиливается, и Меч разворачивает меня, затем притягивает к своему телу, моей спиной к его груди.

– Я не боюсь умереть, но я хочу жить, – легко отвечаю я.

– Ты лгунья, до мозга костей, – говорит он, и по какой-то причине эти слова звучат грустно.

– Я могу хотеть жить и не бояться смерти. Мне нужно сначала кое-что сделать, – говорю я, и мой шаг слегка сбивается.

Может, его хмурый взгляд – просто мое воображение, но мгновение спустя он смеется, ведя меня в замысловатую последовательность шагов, которая заканчивается низким наклоном. Его рот нависает надо мной, дыхание касается кожи моей шеи.

– Что же ты так отчаянно хочешь сделать, Кири?

Я ухмыляюсь ему, многозначно оглядывая его тело сверху вниз.

– Я могла бы показать тебе.

Его рука дергается на моей пояснице, и я громко смеюсь, заставляя еще больше людей смотреть на нас. Я утрирую движения, подыгрывая.

Я обожаю устраивать представление, когда обстоятельства того требуют.

– Он здесь? – тихо спрашивает он.

– О, да.

– Он смотрит? – Он снова кружит меня, и я парю над полом, мое платье кружится вокруг ног, пока я оглядываю толпу.

Аларик, Бриллиантовый Король и король преступников, не просто смотрит. Он смотрит на меня с открытой ненавистью, мышца на его челюсти подергивается.

Обожаю это.

– Задача выполнена, – сладко говорю я Мечу, прижимаясь к нему.

Он поднимает меня за талию, удивляя, но я вскидываю руки в надежде на грациозное подобие того, что это за шаг, моя тревога по поводу успеха ограбления сменяется чистой уверенностью.

– Тогда дадим ему на что посмотреть, – говорит Меч, и мне остается только успевать за ним.

Его тело движется в такт музыке с силой и легкостью, противоречащей его размеру и мускулатуре. Я была так поглощена планированием этого момента, что не заметила, насколько он стал крупнее с тех пор, как мы покинули Коттлсайд.

Я не была так близко к нему с той ночи, когда мы целовались.

Песня заканчивается, и мы останавливаемся, стоя неподвижно в центре танцевального зала. Остальные гости аплодируют, но Меч стоит, пожирая меня взглядом, пока моя грудь вздымается в пьянящей смеси восторга и предвкушения.

Вспышка зеленого привлекает мое внимание, и Кейдия склоняет голову, легкая улыбка играет в уголках ее рта, когда Морроу выводит ее для танца.

– Это наш сигнал, – говорю я задыхаясь.

Меч ничего не говорит.

Большой сюрприз.

Вместо этого он хватает меня за запястье, таща за собой сквозь толпу танцоров и зрителей. Я смеюсь, высокий, неестественный звук, и хватаю бокал с игристым вином у ничего не подозревающего слуги. Я осушаю его залпом, отчего щиплет в носу.

Мои ноги следуют за Мечем так быстро, как могут, но я на девяносто процентов уверена, что он просто протащил бы меня, если бы я упала.

Ну, это неправда. Он, наверное, перекинул бы меня через плечо и шлепнул по заднице, добавив для полноты картины свое фирменное хмыканье.

Эта мысль – или, может, алкоголь – снова заставляет меня смеяться, и я ставлю пустой бокал на маленький консольный столик, когда он торопит меня через дверь из бального зала.

Звук сразу приглушается, музыка все еще витает в воздухе, но становится тише, чем дальше мы отходим от основного праздника.

Мрамор сменяется камнем под моими мягкими туфельками, неожиданный холод проникает сквозь них, превращая пальцы ног в лед.

В воздухе висит легкий туман, от которого кожа начинает покалывать, волосы на затылке встают дыбом.

Желание развернуться усиливается, уйти, вернуться, убраться от того, что ждет впереди, как можно быстрее.

– Защищено магией, – говорю я.

Меч кивает.

– Как ты и думала.

– Как думаешь, сколько у нас времени, пока кто-нибудь не появится?

Сзади раздаются шаги, и его хватка на моем запястье усиливается.

– Думаю, совсем немного.

Быстро как мысль, он разворачивается, прижимая меня между своим огромным телом и стеной, отделанной дубовыми панелями. Его локти упираются по обе стороны от моего лица, скрывая меня от прямого взгляда.

– Что вы здесь делаете? – рявкает голос.

Я с тревогой наблюдаю за выражением лица Меча. У меня пересохло во рту, сердце теперь колотится о ребра.

– Это не твое гребаное дело, – отвечает Меч.

Затем его рот на моем, мягкий и теплый, полный нужды.

Мое тело реагирует автоматически, и я стону, открывая рот, впуская его.

Он отстраняется, настороженно глядя на меня, ожидая, пока я соберу свою силу.

– Оставь нас, – говорю я стражнику, который последовал за нами, вкладывая в слова столько силы, сколько могу. – Сейчас же. Не впускай сюда никого.

Я выглядываю из-под руки Меча, наблюдая, как моя магия Серебряного Языка поражает стражника в полную силу.

Его лицо становится безжизненным, глаза широко раскрыты и стеклянны.

Я морщусь. Возможно, я вложила слишком много силы в этот приказ.

Стражник спотыкаясь отступает обратно в коридор.

– Как думаешь, сколько времени вы смогли выиграть? – спрашивает меня Меч, его пальцы теперь играют с моими волосами.

– Десять минут. Может, чуть меньше. – Я шиплю, когда его пальцы скользят вверх по моей шее, обхватывая затылок. – Он будет бороться, чтобы их не впускать.

– Как быстро, я смогу заставить тебя кончить? – шепчет Меч мне в ухо.

Мурашки бегут по коже совсем по другой причине.

– Что? – выдавливаю я, его горячий рот снова на моем в одно мгновение.

– Я хотел трахнуть тебя, как только увидел. Потом ты станцевала со мной, и клянусь своей жизнью, Кири, если я не увижу, как ты кончаешь прямо сейчас, я сойду с ума.

– Это кажется самым неподходящим моментом, – задыхаюсь я, когда его рука тянется к разрезу моего платья, мозолистые пальцы сжимают мое бедро изнутри и закидывают его себе на поясницу.

Он замирает, огонь в его взгляде.

– Ты говоришь мне «нет»? – Слова вырываются из него.

– Нет, – говорю я, качая головой. – Нет, боги помогите мне, я не говорю тебе нет.

– Блядь, Кири, – говорит он, и затем его рука там, между моих бедер, раздвигает мои половые губы. – Ты прекрасна. Так прекрасна.

Я издаю нечленораздельный звук, когда его толстые пальцы находят мой клитор.

– Вот так, маленькая лгунья. Ты не можешь врать о том, как это приятно, не так ли?

Мои ноги начинают дрожать, и он издает хриплый смех. Я хватаюсь за его плечи, держась изо всех сил, пока он дразнит его, дразнит меня. Он опускает голову, его рот впивается в вышивку бисера, прикрывающую мой сосок, и моя голова откидывается назад.

– Если бы у нас было время, я заставил бы тебя умолять об этом, Кири. Я заставил бы тебя встать на колени, прямо здесь, просить меня. – Он груб, и мои бедра дергаются, когда он агрессивно кружит мой клитор. – Ты такая мокрая, блядь. Скажи, как хорошо это ощущается.

– Ощущается… ужасно, – вру я, ухмыляясь ему, почти потеряв рассудок, мое тело уже приближается к разрядке.

Он усмехается.

– Ты можешь произносить эти слова, но твое тело говорит само за себя. – Он поднимает свой палец, и в тусклом свете он блестит от моей влажности. – Мне достаточно этого доказательства.

Я вздрагиваю, когда он подносит палец ко рту, его взгляд горяч на моем, когда он пробует меня на вкус.

– Вот дерьмо, – стону я.

Он искренне улыбается мне, и мои колени слабеют при виде этой ямочки. Прижимая меня к стене, он крепко целует меня, как будто действительно хочет этого, и я чувствую вкус себя на его языке.

– Кончи для меня, пока у тебя есть время, Кири, – шепчет он мне в щеку. Это странная фраза, и я задумываюсь о ней на долю секунды.

Но его большой палец работает на моем клиторе, а указательный погружается в мое влажное тепло, издавая влажные звуки, которые могли бы смущать, если бы я не была сейчас так невероятно возбуждена.

– Такая тугая, блядь. Такая идеальная. Кири, ты моя, ты слышишь меня? Когда это закончится, ты моя. Моя, – продолжает он рычать, добавляя средний палец, входя и выходя из меня.

Мои плечи царапают деревянные панели, и я киваю в знак согласия, почти без чувств.

– Кончи для меня, Кири, ты будешь кончать только для меня.

Это так собственнически и нелепо, что должно бы сделать все, кроме того, чтобы заставить меня кончить – но это так типично для него. Это так свойственно Мечу, этому невозможному, развязному рыцарю смерти из Фейри, который умудрился пройти путь от того, чтобы сводить меня с ума, до того, чтобы сводить с ума, прижав к стене.

Я должна сказать ему «нет». Я должна свести его с ума еще больше.

Я не говорю.

– Пожалуйста, да, пожалуйста, я хочу.

Он слегка отстраняется, его глаза встречаются с моими.

Я ожидаю увидеть похоть, ожидаю увидеть в нем ту же потребность, которую он выжимает из меня.

Я не ожидаю увидеть печаль, такую глубокую и древнюю, что она накрывает меня, как ледяная волна.

Его губы снова прижимаются к моим, нежно. Я закрываю глаза и позволяю ему увести меня туда, куда я хочу.

Я задыхаюсь, сжимаясь вокруг него, мои глаза широко распахиваются, кончая сильно.

– Так красиво, – бормочет он. – Так совершенна, моя Кири.

Я прижимаюсь щекой к его груди, возвращаясь в себя.

– Какого черта здесь происходит? – кричит разгневанный мужской голос. Слышится звук потасовки, и Меч целует мою ключицу, мою щеку, приводя мои юбки в порядок.

– Нам нужно спешить. – Мое предостережение испорчено мягкой улыбкой на моем лице.

– Мне нравится этот взгляд, – мурлычет Меч.

– Это хорошо, учитывая, что ты его вызвал. – Я отталкиваюсь от стены, слегка кружится голова, и направляюсь к остальным ступеням. – Лара хорошо поработала с чарами, – бормочу я себе под нос, оглядываясь.

Дубовая гостиная не совсем такая, как я помню. Во-первых, здесь есть несколько бочек с клеймом Дарио, что не то место, где они должны были быть, но придется обойтись. Я пожимаю плечом, быстро двигаясь по комнате, звуки здесь приглушены и странны, будто воздух тяжелый.

– Чары все еще сильны. – Мышцы Меча напряжены, и я облизываю губы, не в силах удержаться.

– Жаль, что у нас нет больше времени, иначе я бы заставила умолять тебя. – Я провожу пальцами по стенам, ища точку доступа. – Ты можешь снять остальное?

Меня раздражает, что я до сих пор не знаю всего, что он умеет.

– Я не могу касаться чар вокруг Короны Солы, – говорит он.

Звуки драки раздаются ближе, и я кусаю нижнюю губу.

– Может, тебе стоит вознести молитву своему богу, чтобы дал нам больше времени, – в шутку говорю я Мечу.

– Может, – уклончиво отвечает он.

Я щурюсь на него, но затем мои пальцы находят сучок в панели.

– Откройся мне, Кири, присягнувшая Соле, – шепчу я, вкладывая в каждое слово огромную силу. Я качаюсь на ногах, энергия, потраченная на то, чтобы убедить гребанный замок открыться, оставляет меня обессиленной.

Ничего не происходит.

– Блядь, – ругаюсь я.

Затем дверь распахивается, и я хлопаю в ладоши, потирая их.

Кейдия появляется, слегка растрепанная, но ухмыляющаяся, как ласка со змеей.

– Не могу сказать, что мне это понравилось, – ворчит она. – Конечно, я сделала, как ты просила, и сделала хорошо.

– Меч, ты знаешь, что делать, да? – Я смотрю на него, и он кивает, его ноздри раздуваются.

– Я прикрываю твою спину. – Он вытаскивает свой огромный меч с черной гардой из-за спины, где спрятал его между лопатками под специально сшитым пиджаком.

– И мой перед. Ты выглядишь так аппетитно, – говорю я ему, неприлично подмигивая. – Мне нравится твой меч. – Я шевелю бровями, на случай, если он не понял.

Он фыркает, смеясь, качая головой.

– Хватит флиртовать. Пошли, – ворчливо говорит Кейдия. – Я не уговаривала мертвую древесину из Леса Нивор пропустить меня только для того, чтобы смотреть, как вы двое себя позорите.

– Я никогда не позорюсь, – говорю я ей правду, но она не ошибается.

Я шмыгаю в тайный проход, странное притяжение в центре заставляет меня обернуться туда, где Меч стоит в комнате, его оружие наготове, чтобы защищать нас.

Время должно быть рассчитано идеально.

Обнаружение того, что Кейдия сохранила свою дриадную магию, было настоящим ключом ко всему этому плану, но я стараюсь не поздравлять себя слишком рано. Для этого осталось слишком много частей.

– Боги, здесь хуже, чем я помню, – бормочу я, и Кейдия издает безмолвный звук согласия позади меня.

Приторный вкус застоявшейся магии пронизывает мои чувства, и я кашляю, мои легкие раздражены, словно проклятие каким-то образом реагирует на это.

– Готова? – тихо спрашиваю я Кейдию, потому что, клянусь богам, если это пойдет не так, как я планировала, я не знаю, что буду делать.

Ну, это не так.

Я умру, если это пойдет не так, как я планировала.

И я не доставлю Хракану удовольствия забрать меня, прежде чем я сделаю все, что в моих силах, чтобы обратить вспять все зол Солы.

Наконец, мы добираемся до сокровищницы Бриллиантового Короля, освещенной десятками дымящихся факелов, свет сверкает на драгоценностях и золоте, ослепляя мои глаза после темноты лестницы вниз.

Вот она. Мои глаза сразу же находят ее, тонкий серебряный обруч с переливающимися опалами.

Я вздыхаю с облегчением, устраивая представление, снимая ее с каменного лба статуи и водружая на свою голову. Рядом на бархатной подушке лежит кольцо, тусклая, потускневшая вещица с одним маленьким черным ониксом посередине. Я тоже хватаю его и прячу в потайной карман юбки, поглаживая корону на голове.

– Бьюсь об заклад, оно отлично смотрится с моим платьем, – говорю я громко. Возможно, даже слишком громко, но переигрывать всегда было моей специальностью.

– Какая хорошая маленькая дриада, – говорит знакомый голос. – Сразу прибежала ко мне, как будто мне нужна была помощь, чтобы знать, что ты сделаешь, ты, рыжая сука.

Неважно, что я ожидала столкнуться с ним сегодня вечером. Неважно, что я сказала Кейдии сделать именно это.

Моя кровь все равно стынет.

– Это такое лишенное воображения оскорбление, Аларик, – говорю я ему, пот выступает на лбу, несмотря на прохладное прикосновение металла к моему лбу.

Аларик стоит передо мной, белокурый и красивый, немного старше, чем я помню, но от этого только более привлекательный, шрам на горле, которого не было в прошлый раз, когда я его видела.

В основном потому, что это была зияющая рана. Я кривлюсь.

– Ну, это хорошо зажило, – говорю я ему, моя рука все еще на диадеме в моих кудрях.

Сосредоточься. Сосредоточься.

Звон стали о сталь раздается наверху, и пыль сыплется с потолка, когда что-то тяжелое врезается в пол.

– Похоже, твой любовник находит новых друзей, – говорит Аларик, его ледяные голубые глаза прикованы к короне на моей голове, не замечая пустого места, которое занимало кольцо.

Мои ладони потеют. Это именно то, чего я хотела.

И все же – это кажется реальным.

– Он никогда не был любителем поболтать, – очень серьезно говорю я ему. – Он гораздо больше интересуется обращением со своим мечом.

Уголок рта Аларика приподнимается в улыбке.

– Жаль, что ты никогда не была в этом хороша.

Мои глаза расширяются от шока.

– Это ложь. Я эксперт по обращению с мечами.

– Была бы, – звенит Кейдия. Я позволяю своему взгляду скользнуть к ней, на моем лице боль и недоумение. Три бочки стоят позади нее.

Не смотри на них.

– Зачем? – спрашиваю я ее. – Зачем ты… – я замолкаю, позволяя вопросу повиснуть в воздухе.

– Деньги. – Она пожимает плечом своим обычным легким жестом. – То, что заплатишь ты, казалось вероятным, но Аларик, платящий мне за то, чтобы я тебя сдала… это гарантия. К тому же, у него больше денег.

Аларик ухмыляется ей.

– Она умна, – говорит он мне, как будто я не знаю.

Самодовольная маленькая сучка. Я киплю.

Его улыбка расширяется, обнажая его красивые зубы.

– Я знал, что ты вернешься, – говорит он, приближаясь, проводя пальцами по статуе, с которой я только что украла корону, такой чертовски уверенный в себе. – Я знал это, и как только я увидел тебя, я понял, что ты не сможешь удержаться, чтобы не спуститься сюда. Конечно, твоя маленькая дриада, прибежавшая ко мне наябедничать, помогла. Дальше оставалось только добраться сюда раньше тебя.