Текст книги "Чайная роза"
Автор книги: Дженнифер Доннелли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 43 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]
Она посмотрела в окно на оживленную улицу, называвшуюся Уолл-стрит, и тут раздался голос мисс Майлс:
– Мисс Финнеган, мистер Эллис готов принять вас.
Желудок Фионы свело судорогой. Она вошла в кабинет Франклина Эллиса, обитый темными деревянными панелями. Пейзажи долины Гудзона, массивная мебель красного дерева… Президент банка стоял у столика для визитных карточек спиной к ней, но черный костюм, волосы, покрытые фиксатуаром, и то, как он держал вверх указательный палец, дочитывая какой-то документ, говорили Фионе, что перед ней человек суровый и не наделенный чувством юмора.
«Если бы здесь был Майкл, – подумала струсившая девушка. – Если бы мне не пришлось делать это в одиночку…» Вчера вечером она просила – нет, умоляла дядю пойти с ней, но чертов пьяница отказался. Ну ладно, пусть Майкл поклялся не переступать порог магазина, но сходить с ней в банк он мог. Что она знает об этом? Ничего! Судя по дядиному гроссбуху, дом стоил пятнадцать тысяч долларов. Четыре года назад Майкл внес три тысячи наличными, а остальную сумму взял в банке с рассрочкой на три года. С учетом ставки в шесть процентов годовых его ежемесячные платежи составляли 72 доллара. Он перестал платить в ноябре и теперь был должен банку триста шестьдесят долларов плюс двадцать пять долларов пени. Если Эллис спросит о прибыли и процентах, если захочет узнать, на какой доход она рассчитывает и каковы ее оборотные средства, она пропала. «Нет, это мне не по зубам, – в панике подумала Фиона. – Он не примет меня всерьез. Не станет слушать. Не…»
Франклин Эллис повернулся. Фиона улыбнулась, протянула руку и сказала:
– Добрый день, мистер Фиона. Я – Финнеган Эллис. – О черт! – То есть… я имела в виду…
– Садитесь, мисс Финнеган, – без всякого выражения сказал Эллис и жестом показал на кресло у письменного стола. Ее протянутой руки он не заметил. – Я полагаю, вы пришли, чтобы поговорить о доме номер сто шестьдесят четыре на Восьмой авеню.
– Да, сэр, – пытаясь прийти в себя, ответила Фиона. – У меня достаточно денег, чтобы вернуть триста восемьдесят пять долларов, которые вам задолжал дядя. Кроме того, я хотела бы взять на себя руководство магазином.
Девушка заставила себя успокоиться, сосредоточилась и методично взялась за дело. Открыв маленький кожаный портфель, взятый взаймы у Мадди, она достала расписки кредиторов, подтверждавшие возврат долга, и предъявила их Эллису. Потом коротко обрисовала план скромной рекламной кампании: половина страницы в трех воскресных номерах местной газеты; реклама в субботних выпусках стоила дороже. Показала карандашно-перьевой эскиз магазина, сделанный Мадди и Натом. Текст превозносил выбор продававшихся в нем товаров и качество обслуживания. Цель у эскиза была двойная: помимо объявления в газете Фиона хотела напечатать листовки с купоном на бесплатное приобретение четверти фунта чая при каждой покупке стоимостью в доллар и выше.
Начав излагать свои планы, Фиона перестала нервничать. Она не видела, как Эллис посматривал на часы. Не видела, как он обводил взглядом ее грудь. И не догадывалась о том, что президент банка в это время обдумывал планы на обед. Она неправильно поняла выражение его лица. Приняла за интерес вялое любопытство, с которым человек следит за цирковой собачкой, с помощью лая называющей нужную цифру.
Эта вера вдохновила Фиону. Девушка стала рассказывать о сделанных ею усовершенствованиях. Заново окрашенных стенах, ящиках с цветами и красивых тюлевых шторах. О том, как она победит конкурентов с помощью домашней выпечки, продуктов высокого качества и свежих цветов. Создаст службу бесплатной доставки товаров на дом; если соседки смогут сэкономить время без дополнительных расходов, они будут пользоваться только бакалеей Финнегана.
– Теперь вы понимаете, мистер Эллис, – с жаром закончила раскрасневшаяся девушка, – что я смогу успешно руководить магазином моего дяди и каждый месяц выплачивать вам ссуду в полном объеме.
Эллис кивнул:
– Сколько вам лет, мисс Финнеган?
– Восемнадцать.
– Вам уже приходилось руководить магазином?
– Э-э… вообще-то… нет, сэр, не приходилось.
– Мисс Финнеган, я ценю усилия, которые вы приложили ради своего дяди, но боюсь, что вы слишком молоды и неопытны для такого дела. Я уверен, что вы меня поймете. Я должен защищать интересы банка и считаю, что в данных обстоятельствах самым безопасным способом по-прежнему является аукцион.
– Прошу прощения, сэр, но вы ошибаетесь, – начала спорить Фиона. – На аукционе вы только прогадаете. Я хочу погасить задолженность и продолжать выполнять условия сделки. Это шесть процентов годовых. Конечно, вы предпочитаете получать деньги, а не терять их…
– Наша беседа окончена, мисс Финнеган. До свидания, – ледяным тоном прервал ее Эллис, недовольный тем, что его учит бизнесу какая-то восемнадцатилетняя девчонка.
– Мистер Эллис, но…
– До свидания, мисс Финнеган.
Фиона собрала документы и сунула их обратно в портфель. Встала с гордостью, подобающей королеве, а не сопливой кокни из Уайтчепла, потерпевшей фиаско, снова протянула руку и заставила Эллиса ее принять. А потом вышла из кабинета, надеясь разразиться слезами только за его дверью.
Она была уничтожена. Вся работа, проделанная за прошедшую неделю, пошла прахом. И деньги тоже! О боже, она просто выбросила их на ветер. Только идиотка могла поверить, что в банке станут ее слушать. Ей было страшно возвращаться домой. Там ее ждала Мэри, надеявшаяся, что все кончится хорошо. Что она ей скажет? Мэри рассчитывала на нее. Как и все Мунро. А потом начнется то, чего она боялась больше всего. Придется искать жилье и работу. Следить за тем, как дом пойдет с молотка, как дядю выкинут на улицу и он превратится в угрюмого спившегося бродягу.
Опустив голову, Фиона застегивала портфель и не видела элегантно одетого человека, который сидел в кожаном кресле у входа в кабинет, небрежно закинув ногу на ногу. Высокий, поразительно красивый мужчина лет сорока с небольшим смотрел на нее с интересом и одобрением. Он погасил сигару, поднялся и подошел к девушке.
– Это Эллис вас расстроил?
Она, с трудом сдерживавшая слезы, кивнула.
– Иногда он ведет себя как старая баба. Присядьте.
– Простите, что?
– Сядьте. Я подслушал ваш разговор. У вас правильные идеи. С дифференциацией вы попали в самую точку.
– С чем?
– С дифференциацией. – Он улыбнулся. – Нравится слово? Я сам его придумал. Оно означает отличие от конкурентов. Предложение того, что не могут предложить другие. Постараюсь вам помочь.
Он исчез в кабинете Эллиса и захлопнул за собой дверь. Сбитая с толку Фиона продолжала стоять на месте, пока мисс Майлс не предложила ей сесть.
– Кто это? – спросила ее Фиона.
– Уильям Макклейн, – с придыханием ответила секретарша.
– Кто?
– Как это кто? Владелец рудников, лесопилок и подземки. Один из самых богатых людей в Нью-Йорке, – сказала собеседница таким тоном, словно не знать этого могла только последняя деревенщина. – Нажил состояние на серебряной руде, – по-девчоночьи зачастила она. – Потом переключился на лес. Сейчас составляет план первой нью-йоркской подземной железной дороги. Ходят слухи, что он собирается заняться телефоном и электричеством.
Фиона имела лишь самое смутное представление о том, что такое телефон, а об электричестве даже не слышала, но энергично закивала, притворившись, что понимает, о чем идет речь.
– Кроме того, он является владельцем Первого Купеческого. И… – она наклонилась вплотную к Фионе, – вдобавок вдовцом. Его жена умерла два года назад. За ним гоняются все светские леди города.
Дверь мистера Эллиса открылась, и беседу пришлось прервать. В приемную вышел мистер Макклейн.
– Вы получите свой магазин, – лаконично сказал он Фионе. – О подробностях договоритесь с Эллисом. И не жалейте затрат на рекламу. Если сможете, закажите целую страницу и опубликуйте объявление не в воскресном, а в субботнем выпуске, хотя это и дороже. Именно в субботу большинство ваших соседей получает жалованье. Если хотите, чтобы люди запомнили ваше имя, делайте это тогда, когда у них есть деньги, а не тогда, когда они уже все потратили.
Не успела Фиона вымолвить слово, как он приподнял шляпу, кивнул ей и мисс Майлс и ушел. Девушка едва успела пролепетать «спасибо» и застыла на месте, глядя ему вслед.
Глава двадцать седьмая
Все большие типовые дома из белого известняка, стоявшие вдоль Альбмарль-стрит в модном районе Пимлико, были безукоризненными. Их ставни и двери были выкрашены одинаковым черным лаком, медные почтовые ящики отполированы до блеска, и даже цветы занимали одинаковое количество места в терракотовых горшках или керамических вазах. Перед каждым зданием стоял черный газовый фонарь. В девять часов пасмурного апрельского вечера все они были включены на полную мощность.
Дома говорили о солидной похожести – качестве, которое особенно ценили их обитатели, новоявленные представители среднего класса, изо всех сил стремившиеся доказать, что они ровня старым аристократам из соседних районов Белгрейвия и Найтсбридж. В Пимлико не было ничего крикливого, ничего аляповатого, ничего необычного. Ни мусора на улицах, ни бродяг, ни бездомных псов. Тихо, как на кладбище, душно, как в гробу, и Джо Бристоу не мог его видеть.
Он тосковал по жизни на Монтегью-стрит. Тосковал по дому, где его радостными воплями встречали младший брат и сестры, скучал по язвительным шуткам приятелей, по импровизированным футбольным матчам, разыгрывавшимся на грубом булыжнике. Но больше всего тосковал по черноволосой девушке из дома восемь, которая сидела на крыльце, играя с братом или притворяясь, что занята рукоделием. Тосковал по возможности окликнуть ее, после чего девушка поднимала голову и расплывалась в улыбке. В улыбке, предназначенной только для него.
Его черная коляска, запряженная красивой чалой лошадью (то и другое было свадебным подарком тестя), остановилась перед домом. Джо не ускорил шага; его сердце не забилось чаще от ожидания встречи с женой. Он надеялся только на то, что Милли уже спит. Как и слуги, к пребыванию которых в доме он так и не сумел привыкнуть. Впрочем, как и к наличию слуг вообще. Однако при виде экономки, тревожно расхаживавшей по крыльцу, Джо понял, что его надежды оказались тщетными.
– Ох, мистер Бристоу! Слава богу, сэр, наконец-то вы дома!
– Что случилось, миссис Парриш? Что вы здесь делаете? И где Мэтисон?
– Пошел в свой чулан, сэр. Искать второй ключ от вашего кабинета.
– Зачем ему…
Джо прервал звон бьющегося стекла.
– Это миссис Бристоу, сэр. Она заперлась в вашем кабинете и не выходит оттуда! – выпалила миссис Парриш. – Я думала, она в постели. Только поднялась в свою комнату, как услышала звон и побежала обратно. Я… я не знаю, что случилось… но она словно обезумела! Разбрасывала ваши бумаги и ломала вещи. Я не смогла ее остановить. Пыталась, но она меня вытолкала. Ох, пожалуйста, поднимитесь к ней, сэр! Скорее, иначе она сделает то, что повредит ребенку!
Джо стремительно поднялся на второй этаж. Когда два месяца назад они вернулись из свадебного путешествия, Милли плохо себя чувствовала, и за это время ей лучше не стало. Беременность оказалась тяжелой. В прошлом месяце у жены началось кровотечение и чуть не случился выкидыш. Врач прописал ей постельный режим.
Когда Джо начал рыться в кармане, разыскивая ключ, из-за двери послышались рыдания и громкие удары; казалось, на пол одна за другой падали книги. Он открыл дверь и увидел, что кабинет разгромлен. Бумаги валялись на полу. Книжный шкаф был вывернут наизнанку, а стекла секретера разбиты. Посреди этого хаоса стояла Милли. Ее лицо было заплакано, ночная рубашка обтягивала выпуклый живот. Она держала в руке пачку бумаг. Джо узнал их. Это были отчеты частного сыщика, нанятого им для поисков Фионы.
– Милли, вернись в постель. Ты знаешь, что не должна вставать.
– Я не могла уснуть, – со слезами на глазах ответила она. – Встала и пришла сюда. Хотела посмотреть, вернулся ли ты. И нашла эти бумаги. Увидела их на твоем письменном столе. Ты разыскиваешь ее, верно? Она переехала… или сбежала из Лондона, а ты пытаешься ее найти.
Джо не ответил. Милли не могла увидеть отчеты на письменном столе, потому что он хранил их в запертом ящике секретера. Но затевать спор в такой момент не имело смысла. Он прекрасно знал, какова Милли в гневе.
– Пойдем, Милли. Ты знаешь, что доктор…
– Отвечай, черт бы тебя побрал! – крикнула жена, швырнув в него пачку.
– Я не собираюсь говорить с тобой об этом. Во всяком случае, сейчас, – властно ответил Джо. – Ты слишком расстроена. Тебе нужно успокоиться. Это вредно для ребенка.
– Ты спишь с ней, да? И поэтому не спишь со мной. Ни разу за пять месяцев! Все это время ты говорил мне, что каждый вечер задерживаешься на работе, но работа тут ни при чем, верно? Во всем виновата эта грязная шлюха! – Милли бросилась на Джо и ударила его кулаками в грудь. – Прекрати! – завопила она. – Прекрати встречаться с ней!
Джо схватил ее за запястья.
– Хватит! – велел он.
Милли корчилась, вырывалась и осыпала его ругательствами. А потом внезапно застыла на месте и сморщилась.
– Что? – спросил ее Джо.
Милли посмотрела на него большими испуганными глазами и прижала ладони к животу. Потом издала слабый стон и согнулась пополам. Джо обхватил жену за талию и попытался выпрямить, но Милли не выпрямилась. Она дважды вскрикнула и вонзила ногти в его предплечье.
– Тихо! Все в порядке, – попробовал успокоить ее Джо. – Дыши глубже, будь умницей. Все будет хорошо. Это всего лишь судороги. Помнишь, доктор говорил, что такое возможно? Он сказал, что волноваться не из-за чего.
Но это были не судороги. Когда Милли, старавшаяся выпрямиться, сделала два шага вперед, Джо заметил под ее ногами несколько рубиновых капель, упавших на ковер.
– Милли, послушай меня, – стараясь сохранить спокойствие, сказал он. – Я вызову доктора. Он осмотрит тебя, и все будет хорошо. А сейчас возвращайся в постель, ладно?
Милли кивнула, шагнула в сторону двери, но ее скрутил новый приступ боли. И тут она увидела на носках своих белых комнатных туфель алые пятна.
– Ох, нет… – заплакала она. – О господи, пожалуйста… – Через несколько секунд плач сменился криками.
Джо поднял ее и вынес из кабинета. В коридоре стояла испуганная миссис Парриш со свечой в руке.
– Бегите за доктором Лайонсом! – крикнул ей Джо. – Быстрее!
Джо сидел на деревянной скамье у двери комнаты Милли, обхватив голову руками. Он слышал ее крики – вскоре перешедшие в вопли – всю ночь. Слава богу, к рассвету крики прекратились.
Теперь с ней находились доктор Лайонс, две медсестры и отец. Милли не хотела, чтобы Джо был рядом, и он не осуждал ее. Это его вина. Вчера он должен был прийти домой рано, принести цветы, пообедать с ней. Как и положено мужьям. Он не должен был ссориться ней. И не должен был искать Фиону.
В их первую брачную ночь Джо ушел из номера гостиницы и напился. Проснувшись утром, он ощутил страшную головную боль, увидел плачущую жену и понял, что жить так не сможет. Он не любил Милли и не мог заставить себя спать с ней, но, по крайней мере, мог быть к ней добрым и внимательным. Днем они уехали во Францию, и Джо весь бесконечный медовый месяц терпел лицо Милли, ее голос, ее бессмысленную болтовню и постоянные поползновения заняться любовью. Терпел как мог. Днем был любезным и заботливым, сопровождал во время посещений магазинов, музеев, кафе, театров всюду, куда ей хотелось поехать. Но по ночам отступал в отдельный номер, на наличии коего настаивал в гостинице любого города, который они посещали. Там Джо находил мир, покой и место, где можно было предаться скорби по тому, что он сделал и что потерял.
Сначала Милли только обижалась на недостаток внимания, но потом начала выходить из себя. То, что муж отвергал ее, ранило ее самолюбие. Она хотела его и не привыкла к отказам. Первая из множества их ужасных ссор случилась через неделю после отъезда из Лондона. В коридоре парижского отеля «Крийон», куда они вернулись после обеда в «Кафе де ля Пэ». Милли хотела, чтобы муж пришел в ее номер. Он отказался. Снова. Она обвинила его в холодности. Разозлилась, заплакала и сказала ему, что женатые люди так себя не ведут. Джо вынес ее тираду молча, не давая воли своим подлинным чувствам и не желая быть жестоким. Милли пришла в неистовство, напомнила, что в День Гая Фокса он холодным не был, и потребовала объяснить ей причину изменения.
– Тогда ты не возражал против моих поцелуев, – с укоризной сказала Милли. – Сгорал от желания прикоснуться ко мне. Говорил, что хочешь меня. И любишь.
– Милли, я никогда не говорил, что люблю тебя, – спокойно ответил Джо. – Мы оба знаем это.
После возвращения в Лондон их отношения испортились окончательно. Джо погрузился в работу. Чтобы не встречаться с женой, он уходил из дома на рассвете, а возвращался после наступления темноты. Букингемский дворец прислал Томми Питерсону диплом поставщика двора Ее Величества. Бизнес рос как на дрожжах; оборот увеличился чуть ли не вдвое. Томми был в восторге. Он не мог нарадоваться на Джо, в то время как Милли была готова убить мужа. Но работа не приносила Джо утешения. Только отвлекала.
После возвращения мать часто писала ему. Сообщала, что хочет увидеться и поговорить. Ей было что ему сообщить. Но Джо не поехал в Уайтчепл. Он не желал встречаться с родными; те сразу поняли бы, что он несчастен. Он не мог думать о том, что вернется на Монтегью-стрит, увидит дом Фионы и места, где они обычно гуляли. Места, где обсуждали свои мечты и совместное будущее. Места, где он ее обнимал и целовал. Несколько раз мать приезжала к нему домой и в контору, но Джо всегда отсутствовал.
Он хотел только одного: увидеть Фиону. Увидеть, и все. Снова посмотреть в ее глаза. Увидеть в них себя и больше никого. Удостовериться, что она все еще любит его. Услышать, как она назовет его по имени. Но он знал, что не имеет на это права. Он дал Фионе слово не пытаться встретиться с ней и долго держал его. Вплоть до марта, когда тоска по ней стала нестерпимой. Он поехал в Уайтчепл. Воспоминание о той поездке до сих пор отдавалось болью в его душе. Если бы он знал, что случилось, если бы знал, что ей пришлось пережить… Джо помнил свое потрясение так ясно, словно это случилось вчера…
– Джо, малыш, ты еще здесь? Уже четыре часа! – сказал Томми Питерсон. – Кажется, я говорил, чтобы ты уходил домой пораньше. Проводил больше времени с женой.
– Я только хотел закончить эти счета… – начал Джо.
– Счета могут подождать. Ступай домой и отдыхай. Это приказ.
Джо заставил себя улыбнуться, поблагодарил Томми и сказал, что так и сделает. Но едва тесть вышел, как улыбка Бристоу угасла. Возвращаться домой ему хотелось меньше всего на свете. Вчера вечером он пришел поздно и обнаружил, что Милли сидит за столом, а перед ней стоят тарелки с остывшей едой. Она ждала мужа, чтобы пообедать с ним. Джо ответил, что собирался это сделать, но забыл. Она взяла тарелку с лососем и запустила ему в голову. Один бог знает, что в него полетит сегодня.
Бристоу собрал документы, вызвал свою карету и поехал на запад, гадая, что ему сулит этот долгий вечер. Джо ссутулился на сиденье и закрыл лицо руками. Он чувствовал себя арестантом. Не мог видеть Альбмарль-стрит, этот дом и Милли. Джо застонал, жалея, что не может вопить, пока не охрипнет. Не может убежать и затеряться в лондонских трущобах. Он открыл глаза, распустил галстук и расстегнул воротничок. В карете было нечем дышать. Ему нужно было выйти. Глотнуть свежего воздуха. И увидеть Фиону.
Не успев подумать, он велел кучеру остановиться. Когда тот подчинился, Джо сказал:
– Я выйду здесь. Отвезите домой мои вещи и передайте миссис Бристоу, что я вернусь поздно.
– Хорошо, сэр.
Он нанял кеб, велел ехать в Уайтчепл и назвал адрес чаеразвесочной фабрики Бертона. Если повезет, он успеет туда до окончания рабочего дня и перехватит Фиону у выхода. Фиона рассердится – ни на что другое он не рассчитывал, – но, может быть, поговорит с ним.
Джо успел приехать на фабрику до шести. Он нервничал и расхаживал у ворот взад-вперед. Наконец раздался гудок, ворота открылись и стали выходить девушки. Он разглядывал их лица, но Фионы не видел. Ждал, пока не ушла последняя, а потом подождал еще немного, надеясь, что Фиона приводит в порядок свое рабочее место или собирает вещи. Но когда вышел мастер фабрики и запер за собой дверь, Бристоу понял, что ждать дальше нет смысла.
Он почувствовал тревогу, но решил, что отсутствию Фионы есть какое-то объяснение. Джо решил отправиться в пивную Джексона. Может быть, Фиона ушла к нему на полный рабочий день. Но ее там не было. Ни бармен, ни уборщица о Фионе не слышали. Девушка сказала, что Джексоны поехали навестить больную мать миссис Джексон, но через час вернутся, так что он может подождать. Но ждать Джо не стал.
Ему стало совсем неуютно. Он знал, что в день его свадьбы Фиона болела. Мать говорила, что у нее была высокая температура. А вдруг она так и не выздоровела? До сих пор болеет и не может работать? Бристоу испугался и со всех ног побежал в Адамс-Корт. Конечно, миссис Финнеган встретит его в штыки, а Чарли захочет набить морду. Ну и пусть. Зато они скажут ему, все ли у нее в порядке. Он хотел знать, что у Фионы все хорошо. «У нее остались наши сбережения, – твердил он себе. – Их хватит, чтобы семья могла свести концы с концами. Ох, пожалуйста, пожалуйста, пусть у нее все будет в порядке!» Он проскочил узкий проход, соединявший Варден-стрит с Адамс-Кортом, промчался по дорожке и уже готов был постучать в дверь, как на порог вышла испуганная молодая женщина с младенцем на руках и спросила, что нужно молодому господину.
– Мне нужно видеть Финнеганов, – отдуваясь, ответил Джо. – Точнее, Фиону. Она дома?
Женщина посмотрела на него как на сумасшедшего.
– Финнеганов?
– Да. Миссис, вы можете позвать Фиону?
– Парень, ты кто?
– Меня зовут Джо Бристоу. Я… друг Фионы.
– Я… Не знаю, как сказать… В общем, Финнеганы здесь больше не живут.
У Джо сжалось сердце.
– Куда они уехали? Что-то случилось, да? С Фионой все в порядке?
– Тебе лучше войти.
– Нет, просто скажите мне, что случилось! – воскликнул он, побелев от страха.
– И все же войди. Пожалуйста. – Женщина взяла его за рукав, провела по короткому коридору в заднюю комнату, заставила сесть на единственный стул, сама опустилась на край кровати и положила ребенка на колени.
– Я – Люси Брэди, сказала она. – Была соседкой Кейт, пока… – Люси огорченно покачала головой. – Не могу поверить, что ты не слышал и не читал об этом. Про них писали все газеты.
– Слышал о чем? Миссис Брэди, вы должны мне все рассказать!
Люси проглотила комок в горле.
– Тут произошло убийство. Дело рук Потрошителя, – начала она. – Он убил женщину в доме десять, Фрэнсис Сойер. Это случилось поздно ночью, но полиция думает, что Кейт видела его. Она шла к доктору; ее малышка заболела. Джек… он… он убил и ее тоже. О боже, прости, что я рассказываю тебе такое.
Джо начало трясти. Такого ужаса он еще никогда не испытывал. От него стыла кровь в жилах.
– Он… Фиона…
– Именно она нашла свою мать. – Люси закрыла глаза. – Бедная девочка… Я буду помнить ту ночь до самой смерти.
– Где она сейчас? – переведя дух, спросил Джо.
– Судя по тому, что я слышала, она переехала к другу их семьи. Он констебль.
– Родди? Родди О’Меара?
– Да, кажется, так. Он заботился о Фионе и ее младшем брате.
– А что с Чарли? И малышкой?
– Оба умерли. Девочка сразу за матерью. А парнишка – вскоре после этого. Пришел домой после боя, увидел мать и убежал. Потом его тело нашли в реке.
Джо закрыл лицо руками.
– Боже мой, – прошептал он. – Что я наделал? Бросил ее одну в этой дыре. Оставил ее этому…
– Мистер Бристоу, что с вами? – испугалась Люси.
Но Джо ее не слышал. Он встал и с трудом сделал вдох.
– Я должен найти ее… – Бристоу шагнул к двери, но потерял сознание и рухнул на пол.
– У вас гость, мистер О’Меара. Он ждет наверху.
Джо, сидевший на ступеньках у двери, услышал доносившиеся снизу голоса Родди и его домохозяйки. Потом на лестнице зазвучали тяжелые шаги, и на площадку поднялся мужчина в форме констебля, несший сумку с продуктами. Казалось, что с тех пор, как Джо видел его в последний раз, прошла целая вечность. Потеря Падди и остальных Финнеганов сильно подействовала на него. Джо знал, что они были ему больше чем друзьями. Это была его семья. Единственная. Джо вновь ощутил скорбь, чувство вины и угрызения совести, в последнее время не оставлявшие его. После вчерашнего разговора с Люси Брэди он не ел и не спал. Во всем был виноват он. Он один.
– Привет, Родди.
– Добрый вечер, – ответил констебль. Судя по выражению лица, он был не слишком рад гостю. – Хреново выглядишь, малый. Жена тебя что, не кормит? – Он открыл дверь квартиры и впустил Бристоу. Предложил ему сесть, но Джо остался стоять.
– Родди, я… я должен увидеть Фиону. Она здесь?
– Нет. – Родди снял мундир и повесил его на спинку стула.
– Вы знаете, где она?
– Проклятье, я уже сказал, что нет!
– Не знаете? Вы же заботились о ней!
Родди повернулся и смерил его сердитым взглядом.
– Да, заботился. Это самое большее, что я могу сказать такому типу, как ты.
Джо уставился в пол.
– Послушайте, Родди… Можете не говорить, что я ублюдок. Я и сам это понимаю. Просто хочу убедиться, что с ней все в порядке. Хочу увидеть ее. Скажите, где Фиона. Пожалуйста.
– Парень, я говорю тебе правду. Не знаю.
Бристоу хотел заспорить, но увидел, что гнев Родди утих и его лицо приняло тревожное выражение. Что-то было не так.
– В чем дело? – спросил Джо. – Что происходит?
– Я бы сам хотел это знать. – Родди сел за стол, взял фаянсовый кувшин и налил себе стакан эля. – Должен сказать, парень, я очень расстроился, увидев тебя. Но не потому что ты ублюдок. Теперь мне нет до тебя дела. – О’Меара показал ему на кувшин, но Джо покачал головой. – Ты что, ждешь омнибуса? Садись. – Бристоу послушался, и Родди продолжил: – Фиона была здесь. Вместе с Сими.
Джо кивнул:
– Вчера я видел Люси Брэди. Она мне все рассказала.
– Они жили у меня после того, как их мать убили. Чтобы поставить Фиону на ноги, понадобилось время, но через несколько недель она оправилась. Стала говорить о поисках работы и собственного жилья. Однажды вечером я пришел домой и обнаружил на столе записку. Она написала, что уезжает. Срочно. Что получила у Бертона какие-то деньги – компенсацию за смерть Падди – и хочет уехать по-быстрому, без долгих прощаний. Но куда едет, не сообщила.
– Это на Фиону не похоже. Почему она не захотела вам сообщить, куда уезжает?
– Сначала я подумал, что она сбежала с тобой и не пожелала ставить меня в известность, потому что знала, что я стану ее отговаривать. Но раз ты здесь, эта версия отпадает.
– И что вы думаете теперь?
Родди сделал глоток пива и поставил стакан на стол.
– Не знаю. Проклятие, во всем этом нет никакого смысла.
– Родди, она где-то совсем одна, – с тревогой сказал Джо. – Мы обязаны ее найти.
– Я пробовал! Подключил к этому ребят с моего участка. Разослал описания ее и Сими во все районы города, но ответа не получил. Оба как в воду канули.
– А как насчет частного сыщика?
– Я думал об этом. Но денег нет.
– Зато у меня есть. Порекомендуйте, к кому обратиться. Я найму его сегодня же вечером. Фиона должна быть в Лондоне. Вряд ли она села на поезд. Она понятия не имеет, как добраться до вокзала. Пока я не свозил ее в Ковент-Гарден, она даже омнибусом не пользовалась. Так что далеко ей не уйти.
Родди написал на листке бумаги фамилию и адрес, протянул Джо и посоветовал для надежности сослаться на констебля О’Меару. Попросил сообщить ему сразу же, как только удастся что-то выяснить. Проводил гостя до дверей и хотя руки не подал, но пожелал ему удачи. На мгновение молодому человеку показалось, что в его карих глазах мелькнула искра сочувствия. Сочувствия к нему, Джо Бристоу.
В десять вечера на рынке Ковент-Гарден царила зловещая тишина. Повсюду стояли пустые телеги и громоздились круглые ивовые корзины, в которых носильщики таскали товары. Тут и там валялись сломанные цветы и раздавленные фрукты; в воздухе витал едкий залах испортившихся овощей. Джо, часто возвращавшегося сюда после позднего обеда с очередным клиентом, удивляло, что рынок, такой шумный по утрам, вечером может быть тихим и безлюдным. Бристоу миновал узкий проход и через открытую галерею прошел на большую мощеную площадь. Из недалекой конюшни пахло лошадьми. Он услышал ржание и удар копытом в стену. «Крыса», – подумал Джо. Кобыла Уинни, на которой ездил его отец, ненавидела крыс.
– Эй, Джо! Джо Бристоу! – внезапно донеслось из темноты.
Джо остановился. Когда он выходил на площадь, то не видел ни души.
– Я здесь.
Он оглянулся и увидел темную фигуру, прислонившуюся к чугунной опоре галереи. Человек выпрямился и вышел из тени. Джо узнал его. Стэн Кристи. Парень из Уайтчепла. Когда-то они были одноклассниками. До тех пор, пока учитель не решил выдрать Стэна. Мальчишка, которому тогда было всего двенадцать, вырвал у учителя трость и сам отдубасил его до бесчувствия.
– Как дела? – спросил Стэн, сделав шаг к нему.
– Лучше некуда. Что-то ты далековато забрался.
– Угу. Я приехал специально. Чтобы увидеть тебя.
– Я тронут, дружище. Не знал, что ты еще меня помнишь.
Стэн шел, сцепив руки за спиной, как священник или профессор. Поскольку он не был ни тем ни другим, Джо заподозрил, что он что-то прячет. Дубинку. Нож. Пузырек с кислотой. Этот тип был способен на все.
– Я провожу одно расследование. Для шефа. – Стэн вынул руку из-за спины, прикоснулся пальцем к кончику носа и посмотрел на него красноречивым взглядом.
– Да ну? И кто же твой шеф? Премьер-министр? Принц Уэльский?
– Попридержи язык, парень. Мистер Шихан шуток не любит.
Шихан. Котелок Шихан. О боже… Джо не знал, что Стэн работает на него.
– И чего хочет от меня Шихан? – делано небрежно спросил Бристоу.
– Хочет знать, где девчонка Финнеганов. Всем известно, что ты гулял с ней, пока не бросил палку дочке Питерсона. Вот я и решил, что ты можешь это знать.
– Зачем она ему понадобилась? – гневно спросил Джо. Ему не понравился интерес Шихана к Фионе. Очень не понравился. Стэн придвинулся ближе, и Джо пожалел, что при нем нет складного ножа. Ломика, которым он открывал ящики с фруктами. Бритвы. Связки ключей, которую можно надеть на пальцы. Или хотя бы паршивого штопора.
– Джо, мистер Шихан задает вопросы, а не отвечает на них.
– Да? Тогда передай ему мой ответ. Пусть он наложит кучу в свою шляпу. Ясно?
Стэн фыркнул и через долю секунды взмахнул залитой свинцом дубинкой, которую он прятал за спиной. Ждавший этого Джо нырнул и уклонился от удара. Вместо головы дубинка попала ему по плечу. Заревев от боли, Джо ударил Стэна головой в лицо и обрадовался, услышав тошнотворный треск. Парень завопил и схватился за сломанный нос, оставив туловище неприкрытым. Воспользовавшись этим, Бристоу врезал ему под дых. Стэн уронил дубинку. Джо поднял ее, приставил к горлу противника и крепко нажал.
