Текст книги "Стеклянная королева (ЛП)"
Автор книги: Джена Шоуолтер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 27 страниц)
– Ну что? – потребовал король, махнув рукой в сторону Эшли.
Шарлотта вздрогнула, когда женщина подошла к кровати. Эшли… была… одержима фантомом; что, если оракул предскажет ужасный конец, поставив ребенка в то же затруднительное положение, что и раньше?
Оракул протянула руки и успокаивающим голосом сказала:
– Давай. Мне нужно взглянуть на маленькую драгоценность.
Наступил момент истины.
Ужас и надежда сковали королеву, когда другая женщина распахнула одеяло, укрывавшее Эшли…
Глаза оракула стали белыми – первый признак того, что фея видит будущее. Монотонным голосом она провозгласила:
– Горе ей. Горе ей. Стеклянная принцесса, родившаяся дважды за один день. Две головы, одно сердце. Останется ли чистым или сольется воедино? Одно сердце, две головы. Сольется воедино или останется чистым? Одна приносит благословение. Одна приносит проклятие. Только она сможет выбрать. Только она сможет бороться. Бал. Туфелька. Диииинь. Дииииинь. Дииииииииииииииииииинь. В полночь все станет явным. Кто будет жить, а кто умрет, когда столкнутся прошлое, настоящее и будущее? Огонь будет бушевать… а пламя очищать. Мир будет гореть, гореть, гореть.
Воцарилась густая, гнетущая тишина. Филипп смотрел на Шарлотту, потрясенный до глубины души. Неужели над всем королевством только что было произнесено проклятие? После того, что произошло с Леонорой… возможно.
– Это похоже на сказку «Маленькой Золушки». Но как такое может быть? – Филипп закрыл рот рукой. – Ты и я… мы – принц и Золушка. Малыш не может быть частью нашей сказки, потому что она закончена. Мы живем счастливо. Если только… – он пристально посмотрел на Эшли сузившимися глазами. – Наша сказка повторяется, потому что ребенок испортил мой идеальный финал.
Как он мог сказать такое?
– Возможно, ты не принц, склонный к женитьбе, а злой король, который презирает свою дочь.
– Ты не хуже меня знаешь, что эти сказки скорее символичны, чем буквальны. Очевидное никогда не является ответом. То, что кажется правильным, всегда неправильно. То, что кажется правильным, всегда неправильно. Но на твоем месте я бы был поосторожнее. – его голос стал угрожающим. – У короля, который презирает свою дочь, слишком рано умирает королева.
У Шарлотты перехватило дыхание. Угроза одновременно пугала и волновала ее. Ранняя смерть королевы стала для Золушки началом сказки.
Эшли может стать его концом, и ее будут любить до беспамятства.
Шарлотта чуть не рассмеялась, решив, что пророчество ей все-таки нравятся.
– Знаешь, Филипп, неважно, какую роль сыграет Эшли, – сказала она самодовольно. – У судьбы на нее свои планы. Разрушь эти планы, и судьба разрушит тебя в ответ.
Глава 1
Наша сказка начинается с любви и света.
Будьте осторожны, мои дорогие, чтобы она не закончилась испугом.
Эшли
Провинция Флер
Четырнадцать лет спустя
Горячие слезы текли по щекам, выжигая на коже дорожки печали. Соленые капли стекали на язык, позволяя ощутить вкус собственного страдания.
Случилось самое страшное. Моя мать была мертва, убита в нашем доме всего несколько дней назад. Я была рядом с ней, но находилась без сознания. Я не смогла ей помочь, так как у меня было больное сердце; я потеряла сознание прямо перед ее убийством.
Я всхлипнула, но прикусила язык и промолчала. Отец ожидал, что я буду сильной в трудные времена. Мать хотела бы этого. «Никогда не давай им понять, что они причинили тебе боль, моя дорогая. Ты только покажешь им, куда нанести следующий удар».
Я старалась быть сильной. Ради мамы очень старалась, но чувствовала себя разбитой вазой, склеенной желаниями.
Сегодня состоялись ее похороны. Королевы Шарлотты Чарминг-Анскелиса. Величайшего человека из когда-либо живших. Необыкновенной матери. Небольшая горстка родственников и друзей собралась в королевском саду, чтобы попрощаться с ней.
Как мне попрощаться с ней? Я обожала ее, и она меня тоже. Возможно, мама была единственной, кто меня любил. Большую часть дней я проводила в постели, забытая отцом и игнорируемая слугами.
Теперь я беспомощно наблюдала, как пламя перекидывается с платья моей матери на ее прекрасную бронзовую кожу. В Провинции Флер, моем родном доме, свято чтили традиции. Когда кто-то умирал, его тело клали на ложе из лепестков роз и закрывали в стеклянном гробу. Один кусок стекла был похож на лупу, и, когда через него проходили лучи солнечного света, тело загоралось и сгорало дотла.
Я хмыкнула и перевела взгляд на мраморные статуи, которые образовывали круг вокруг нас, создавая скрытую поляну в самом сердце сада. Любимое мамино место. Каждая статуя изображала короля или королеву прошлого, а у ее основания вились розы всех цветов. Я наблюдала за ней из окна, когда она ухаживала за розами, а на ее плечах сидели птицы.
Я вытерла щеки тыльной стороной трясущейся руки и перевела взгляд на своего дядю, короля Чаллена, правителя Севона, и его детей – шестнадцатилетнего принца Рота Чарминга и четырнадцатилетнюю принцессу Фарру Чарминг.
Король Чаллен был крупным мужчиной, одним из самых сильных, которых я когда-либо видела, с темными волосами и зелеными глазами. Он и его семья редко приезжали сюда, и я не винила их в этом. Сколько раз мой отец пытался захватить их королевство? Лишь недавно между двумя королевствами было достигнуто соглашение.
Король не показывал никаких эмоций, но в знак уважения опустил голову.
Королевские братья и сестры тоже, их способность стоять на месте впечатляла. Они взяли с собой друга и телохранителя. Шестнадцатилетний Саксон Скайлер, принц птицоид, по неизвестным причинам изгнанный из Птичьих гор.
Как только мой взгляд упал на него, мое больное сердце забилось слишком быстро, а в голове зазвучал шепот. «Иди к нему. Найди утешение».
Эм… что? Искать утешения у парня? Незнакомца? Кроме того, я сомневалась, что меня кто-то сможет утешить. Хотя я была очарована им. Я всегда была очарована птицоидами.
О них было так мало известно. Информация, встречающаяся в учебниках истории, всегда противоречила друг другу, и я никогда не знала, что из этого правда, а что вымысел.
У изгнанного принца были темные волосы, безупречная смуглая кожа и глаза, как ночное небо: глубокий, насыщенный янтарь с крапинками черного. Массивные синие крылья, возвышавшиеся над его плечами, были одновременно красивыми и устрашающими.
Однажды я спросила маму, можно ли мне потрогать крылья птицоида, и она сильно покраснела, а потом проводила меня в спальню и сказала, что я не должна, никогда, никогда, никогда просить потрогать крылья у птицоида. Это считается «нежелательная попытка ухаживания». Что бы это ни значило. Мама отказалась объяснять.
Изображение Саксона расплылось. Как я скучала по матери. Благодаря королеве Шарлотте я познала глубокую, неизменную любовь. Я бы ни на что не променяла дни, проведенные вместе, особенно на избавление от этой боли. Эта боль говорила о том, что она прожила хорошую жизнь. Эта боль говорила о том, что ее будут помнить.
Эта боль говорила о том, что я познала величайший дар жизни… любовь.
Любила ли так семья принца Саксона?
Я моргнула и перевела взгляд на его мать и единственную сестру… королеву Рейвен и принцессу Темпест, которые пришли выразить свое почтение. Они стояли напротив него, но не смотрели в его сторону и не признавали его присутствия.
Почему они выгнали его из родного дома? Они считали его таким, каким видел меня мой отец? Непригодным? Или он совершил какое-то непростительное преступление?
Сколько раз отец жаловался на птицоидов и их склонность сурово наказывать даже за самый незначительный проступок. Обидишь птицоида, а он в ответ сделает больно тебе… дважды.
За эти годы я научилась отлично наблюдать со стороны. Я заметила, как принц Саксон бросил взгляд на свою семью, и выражение его лица изменилось от бесстрастного до тоскующего и яростного. Что бы ни случилось, он скучал по своим близким, и мое сердце сжалось от сочувствия.
Моя слежка не осталась незамеченной. Видимо, он почувствовал мой взгляд. Он посмотрел на меня, и наши глаза встретились. Ярость угасла, и он улыбнулся мне грустной улыбкой. Он был так красив. «Словно одна из оживших статуй».
По привычке я подняла руку, чтобы погладить кольцо, висевшее у меня на шее. Подарок мамы и моя самая дорогая вещь. Кольцо было сделано из металла, в центре которого выгравировали розу.
Улыбка принца медленно сменилась хмурым взглядом. Он сузил глаза, уставившись на мои пальцы, которые сжимали цепь. Его снова охватила ярость, но на этот раз она не сменилась тоской. Он сжал кулаки.
Я задрожала. Отец положил руки мне на плечи, наклонился и прошипел:
– Успокойся или уходи.
Я вздрогнула, и он выпустил меня из своей слишком крепкой хватки.
Минуты шли, я старалась не смотреть на принца Саксона, правда, старалась. Но мне хотелось знать, смотрит ли птицоид на меня или нет. Должно быть, я ошиблась.
О, нет. Никакой ошибки. Он свирепо смотрел на меня. Но, но… почему? Чем я заслужила такую враждебность именно сегодня?
Час назад мы обменялись в общей сложности десятью словами. Он как-то странно посмотрел на меня, как будто знал меня, но не мог вспомнить откуда, и сказал:
– Да найдешь ты золото. – обычное приветствие в Севоне.
Я сделала реверанс и ответила приветствием из Флера:
– Пусть твои розы цветут вечно.
И теперь он свирепо на меня смотрел.
По мере того как жар, исходивший от гроба, усиливался, тепло разливалось по моим щекам, а мои внутренности превратились во вкусное рагу из Эшли. Мне стало тяжело дышать, и я наклонилась, чтобы облегчить дыхание. Однако это не помогло. Паника нарастала, и мне стало холодно.
«Не смей терять сознание. Не здесь, не сейчас. Вдох. Выдох».
Позади меня щелкнули пальцы, и я поняла, что отец вызвал стражу, чтобы отвести меня во дворец. В мою комнату. К моей кровати. Там я буду вынуждена коротать дни… месяцы… годы в одиночестве, без доброты и заботы моей прекрасной матери.
Я всхлипнула, и остановить этот звук было невозможно.
– Пожалуйста, отец. Не заставляй меня уходить…
– Молчи. – он сжал мои плечи с большей силой. – Ты вернешься во дворец, и точка.
Бросить мать до того, как закончатся похороны? Нет. Я хотела быть здесь до тех пор, пока не погаснет последнее пламя. Стражнику придется тащить меня, пока я буду пинаться и крича…
Стражник поднял меня на руки и пошел прочь, прижимая мое хрупкое тело к своей груди. Он сделал это без всякого сопротивления с моей стороны. Я была слишком слаба, чтобы бороться.
Борясь со слезами, я оглянулась. Мой взгляд встретился со взглядом принца Саксона. Он все так же пристально смотрел на меня из-под полуопущенных век, его длинные черные ресницы почти слились воедино.
Как только стражник покинул сад, он пробормотал:
– Почему именно я должен присматривать за Стеклянной принцессой? Я не лентяй и хорошо тренируюсь. Я хорош в своем деле. Один из лучших.
Меня охватило чувство унижения. Кто посмел бы так обращаться к моему отцу или использовать прозвище, подразумевающее, что он настолько слаб, что в любой момент может разбиться?
– Я могу сама пойти, – процедил я. – Опусти меня. Я сама дойду.
Он проигнорировал меня, потому что я была недостойна его внимания. Всего лишь беспомощная кукла. Бесполезная безделушка без голоса.
Мне было все равно. Это не имело значения. За исключением того, что мне было не все равно, и это имело значение. Но однажды я добьюсь того, чтобы мир увидел во мне ценность. Я буду сильной королевой, мои подвиги станут достоянием легенды. Меня будут защищать золотые доспехи, и я завладею самым мощным оружием, которое когда-либо было создано, потому что я сама его создам.
За эти годы я наблюдала из своего окна не только за маминым садоводством. Я была свидетелем бесчисленных военных учений, восхищалась свирепыми воинами и их снаряжением. Я не могла себе представить, чтобы кто-то попытался причинить вред солдату, а тем более нахамить ему. Все слушали, когда они говорили, даже король. Все замечали их присутствие и уважали их мнение. Они имели большую ценность.
Я уже сконструировала легкий арбалет для маленьких рук, как у меня. Вместо стрел у меня были металлические осколки, которые с помощью специального рычага заряжались в пружинную ловушку. Мое первое творение. Мне нужно было только изготовить его, хотя я предпочла бы научиться делать его сама.
При этой мысли во мне зародилось волнение. В конце концов, я надеялась создавать и продавать свои проекты, а на вырученные деньги купить у ведьмы магическую способность. Еще одна форма силы и власти.
Неудивительно, что я жаждала, когда проявятся мои способности. Иногда я даже представляла себе, что внутри меня уже живет мощная магия, зарытая слишком глубоко, чтобы до нее можно было добраться. Конечно же, это было неправдоподобно. Если бы у меня был волшебный колодец, я бы вылечила свое сердце и спасла маму.
На мои глаза навернулись новые слезы.
– Отпусти. Меня. Сейчас же.
Он так и сделал… у дверей дворца, как и было приказано. Поставив меня на ноги, солдат поспешил прочь.
Я пошатнулась, колени уже болели от усталости. Я взглянула на дворец, увитый плющом, затем посмотрела назад, на сад, который, казалось, находился за много миль от меня. Смогу ли я дойти? Или я зря навлеку на себя гнев отца?
Мне… было все равно. Если я хотела стать сильной королевой, я должна была иногда рисковать.
Кто был более достоин риска, чем моя мать?
Я подняла подол своего траурного платья и зашагала вперед. Когда миновала вход в сад, я застонала от облегчения. Оставаясь в тени, я пробралась сквозь сложный лабиринт из колючек и цветов. Середина пути… Я продвигалась вперед, тяжело дыша, все еще находясь в сознании… пока мое сердце не решило свернуться в клубок, отчего по левой руке прокатилась боль, а голова закружилась.
Я застонала и пошатнулась, пытаясь удержаться на ногах. «Вдох. Выдох. Вдох, выдох. Вдох, выдох». Как учили меня целители. «Вдох, выдох». Головокружение только усиливалось, сознание помутилось. Мне стало холодно и мои зубы застучали. В глазах замелькали черные точки.
«Не падай в обморок. Не здесь. Не сейчас».
«Вдох». Я опустилась на колени и свернулась в клубок.
«Выдох». Я не отключусь… Я не…
Тьма поглотила меня своим ласковым одеялом.
* * *
– Здравствуй, Эшли.
Знакомый голос разбудил меня, свет прогнал темноту из моего сознания. С трудом сфокусировав взгляд, я открыла глаза. Надо мной возвышалась фигура, обрамленная золотистым светом.
Когда я резко выпрямилась, то узнала говорившего.
– Майло. – сын королевского мага. Того самого мага, который пришел работать во дворец вскоре после моего рождения, нанятый моей матерью в качестве ее личного мага. Так мне говорили. Майло и его отец жили во дворце, и его отец погиб вместе с моей матерью, убитый тем же нападавшим.
Бедный Майло. Как мне было больно за него. Хоть мы с ним и не были лучшими друзьями, мне было неприятно осознавать, что кто-то испытывает такое же горе, как я.
Не раз я задавалась вопросом, как убийца смог победить своего товарища. Убийца был обычным магом, а королевский маг, как правило, был могущественнее многих других. Если тот убил отца Майло… какой силой он обладал?
Перед моим лицом щелкнули пальцы.
– Ты опять потеряешь сознание?
– Нет, прости. Просто задумалась. – Майло был всего на несколько лет старше меня, высокий и стройный, с золотистыми волосами, светлыми глазами и золотистой кожей. Как и большинство обладателей магии, он носил металлические браслеты на запястьях. Под его золотыми доспехами пряталась загорелая кожа, которую я с удовольствием рассмотрела бы поближе. Он напоминал бога войны, устрашающего и грозного. В принципе, все как всегда.
Большинство девушек во дворце таяли в его присутствии, но меня он никогда не привлекал. Что-то в нем было… Может быть, в том, как он наблюдал за людьми, словно они обладали чем-то, что принадлежало ему, и он готов был переступить любую черту, чтобы вернуть это.
На шее у него висел замысловатый железный ключ. Такой же ключ носил его отец. Я вспомнила, как мама смотрела на него, как тосковала. Когда я спросила ее, почему он ей нравится, она ответила:
– У меня был такой же, и я бы хотела, чтобы он у меня был и сейчас, чтобы я могла подарить его тебе.
Мой подбородок дрогнул, и я сглотнула.
– Похороны твоего отца закончились?
Он резко кивнул.
– Прими мои соболезнования, Майло. – мне всегда нравился его отец. Каждый год мама по тайным ходам спускала меня в катакомбы, где жил маг. По ее просьбе он смешивал жидкость с неприятным запахом, которую я должна была выпить, бормоча что-то о «барьере в разуме». После этого у меня несколько недель болела голова, но я не обращала внимания, потому что он всегда относился ко мне с добротой. Если бы барьер в разуме не помог мне по какой-либо причине, я бы страдала сильнее.
Что будет с барьером теперь, когда мага не стало?
– Не стоит, – сказал Майло и пожал плечами. – Он был эгоистом. Он предпочитал помогать другим, а не собственному сыну.
Его ярость поразила меня. Маг не казался мне эгоистом. Разве помощь другим не является хорошим делом?
Майло сел в нескольких сантиметрах от меня, как будто мы все время сидели вот так близко. Ни малейшей неловкости. Ни капельки.
– Что ты помнишь о том дне, когда умерли твоя мать и мой отец?
Он хотел поговорить об этом сейчас?
– Зачем тебе это?
– Несмотря на наши разногласия, он был моим отцом. Я хотел бы знать, как он умер, и поскольку ты единственная выжившая…
Я застонала.
– Прости, Майло, но я не помню ничего существенного. Мать, как обычно, отвела меня в покои твоего отца и… – я замолчала. Майло никогда не присутствовал во время питья зелья и произнесения заклинания. Он не знал об этом, и я не должна была ему рассказывать, – в голове зазвучало предупреждение матери. «Никому не говори, моя дорогая. Твоя жизнь висит на волоске».
«Почему, мамочка?»
Каждый раз, когда я спрашивала это, она отвечала мне:
«Ты будешь в безопасности, не зная причину».
– Продолжай, – настаивал он.
Я облизала губы.
– Когда мы проходили через дверной проем, я потеряла сознание. Я не знаю, сколько времени прошло, прежде чем очнулась в… в… луже крови. – ее крови. И крови мага. Они оба лежали рядом со мной.
Зеленый глаза мамы были открыты и смотрели в пустоту, а на ее лице застыл ужас. Из груди мага торчал багровый кинжал, но у моей милой мамы были раны по всему телу.
Я фыркнула. Почему мне не было больно? Почему я не обняла маму в то утро и не сказала ей, какая она особенная?
– Он выглядел так, как будто страдал? – спросил Майло небрежно.
Я заерзала, чувствуя себя неловко. Что мне нужно было ответить? Правду? «Да, похоже, он умер в муках».
В конце концов Майло улыбнулся, как будто знал ответ… и он ему понравился. Затем он встал, медленно обошел вокруг меня и сказал:
– Я перебирал вещи отца и прочитал о тебе, принцесса Эшли, очень интересные вещи.
Его самодовольство…
– Я знаю, кто ты, – объявил он.
Я нахмурилась в замешательстве.
– Не понимаю. Кто я?
Он продолжал, не замечая моего вопроса.
– Она живет в тебе, но она – не ты, а ты – не она. Еще нет. Она – королева, а ты – ее слуга… Их разделяет лишь барьер.
Жар отхлынул от моего лица. Я слышала, как моя мать иногда произносила эти же слова. «Живет в тебе… одержимая… барьер».
– Что это значит?
Майло остановился передо мной, выражение его лица было почти благоговейным.
– Это значит, что ты – Леонора, Сжигательница миров. Ты та, кого пытался уничтожить мой отец, та, кого я ищу. Ты можешь дать мне все, чего я желаю. Все, чего я заслуживаю. Я могу сделать то же самое для тебя.
Имя Леоноры эхом отдалось в моей голове, заставляя напрягаться каждый нерв. Хотя о Леоноре Сжигательнице Миров было известно не так уж много, вся Энчантия слышала о ее войне с Крейвеном Разрушителем. О том, как она, владея магией огня, повела армию драконов против его армии кровожадных пернатых воинов, и воцарился хаос.
Их битва произошла много веков назад, но некоторые районы королевства так и не оправились. В самом деле, одна из Птичьих гор, где когда-то жил Крейвен, была известна как Пик Скорби из-за огромного числа погибших и бесплодной земли.
Несмотря на то, что Леонора жила так давно, мама, когда болела и бредила, тоже случайно назвала меня Леонорой. Я вошла в ее комнату с кувшином воды, и она швырнула мне его в голову с криком:
– Оставь ее, Леонора. Оставь мою Эшли. Я ненавижу тебя, ты слышишь меня? Я хочу, чтобы ты ушла.
С каждой секундой меня все больше подташнивало, и я пролепетала:
– Я не Леонора. Я не Леонора. Она мертва, а я жива.
– О, она не мертва, поверь. Она живет в тебе. – он улыбнулся и присел передо мной, напряженные светлые глаза заглядывали в мою душу. – Я говорю с тобой, Леонора. Я знаю, что ты жаждешь мести. Я помогу тебе отомстить… если ты поможешь мне заполучить богатство, о котором я даже не мечтал.
Мое дыхание участилось.
– Я… я не понимаю, чего ты от меня хочешь. – может быть, у него не все в порядке с головой? – Я не Леонора, правда. Клянусь, она не живет во мне.
– Без его зелья барьер между вами ослабнет. Однажды ничто не будет вас разделять. Может быть, пройдет неделя, или год, или даже десять лет, но ты станешь ею, а она – тобой.
Меня снова охватил холод, пробирая до костей.
– Я не…
Свистящий звук привлек мой взгляд вверх. Мое сердце бешено заколотилось, когда я увидела Саксона Скайлера. Он нырнул в небо, скрывшись за облако. Какая грация, скорость и ловкость. Зависть охватила меня, когда ветер взметнул его волосы, взъерошил крылья и ткань его простой белой туники и темных кожаных штанов.
Мой взгляд встретился с его, и я вздрогнула от ярости, которую он излучал. Нет, не в этот раз. Теперь в его глазах кипела враждебность, и это было гораздо хуже, чем ярость. Отползая назад в надежде избежать встречи с ним, я вспомнила о присутствии Майло и повернулась к нему, чтобы попросить о помощи…
Но сын мага уже исчез…
Паника усилилась, когда принц Саксон опустился вниз головой, сложив крылья для увеличения скорости… он направлялся прямо ко мне. Я отпрянула. В последнюю секунду он взмахнул крыльями, замедляясь, и с тяжелым стуком приземлился в нескольких футах от меня.
Я неуклюже встала на еще не окрепшие ноги, стараясь не упасть и продолжая медленно пятиться назад.
– Мне нужно идти.
– Стой, – рявкнул он. Одно слово. Четыре буквы. Беспрекословный приказ. – Мне кажется, я знаю, кто ты, но хочу убедиться в этом.
«Только не снова». Внезапно почувствовав головокружение, я обхватила пальцами мамино кольцо. Все инстинкты кричали: «Бежать! Бежать немедленно». Но я осталась на месте. Я хотел узнать, за кого меня принимает Саксон Скайлер. Он подумал, что я Леонора?
Он приближался, как мощная башня. Когда остановился, то застыл в шаге от меня. До моего носа донесся невероятный аромат, напомнивший приближающийся дождь. «Он исходил от него», – поняла я, и мне пришлось бороться с желанием уткнуться носом в его горло и глубоко вдохнуть.
Коснувшись пряди моих каштановых волос, он сказал:
– Ходят слухи, что ты слишком больна, чтобы встать с постели, что тебя придется нести на службу, но ты каким-то образом нашла в себе силы дойти до дворца и обратно… дважды в день моего приезда. Странное совпадение, не находишь?
Его грубый голос говори о… чем?
– Я нашла в себе силы попрощаться с мамой, – ответила я, находясь на пределе своих сил. Два парня, одна загадка и сплошная путаница.
Его губы снова зашевелились. Я знала, что он говорит со мной, но его голос заглушил звон в ушах. Голова закружилась… Черные пятна застлали мое зрение, его безжалостное лицо расплылось.
«Нет, нет, нет». Только не это. Я старалась бороться из последних сил, но не могла остановить черные пятна, расползающиеся по моему сознанию. Как пролитые чернила на пергамент.
Упасть в обморок перед этим парнем… Я не так много общалась с людьми за свою жизнь, но знала, что сейчас не стоит показывать уязвимость. Но… Мне нужна была помощь, даже от такого человека, как он.
Я попыталась сказать Саксону:
– Не вижу. Дворец. Вернуться…
Но тьма захватила меня первой.
* * *
«Пойманная в пустоте, ничего не видя и не слыша. Осознающая, но бессильная». Время перестало иметь для меня значение: проходили минуты, часы, годы. Пока…
Появился проблеск света. Я пинками и когтями пробился к нему… да! Темнота понемногу отступала, и я моргнула, открывая глаза. Яркий свет ослепил меня, и мир снова стал виден. Я лежала на земле, вокруг были кусты роз, статуи и пламя. От меня исходило тепло, стоял тяжелый запах обугленной травы. Пламя? Густая пелена дыма окутала меня, и я закашлялась.
В покоях мага тоже был дым.
С Саксоном все в порядке? Я села, и мой взгляд нашел его.
Я вскрикнула от ужаса и шока. Он возвышался в двадцати метрах от меня, его волосы были опалены, вокруг глаз, носа и рта виднелись темные круги от копоти, одежда оказалась вся в дырах от ожогов. Даже перья были опалены.
Я не… Я не могла… С небывалой для меня энергией я вскочила на ноги и шагнула к нему, решив помочь.
– Что случилось?
Он тяжело дышал, как большой злой волк.
– Ты случилась.
– Я? Я не… Я бы никогда… Я была без сознания. – я попятилась назад, прижимая руку к груди. Подождите. Я остановилась, посмотрев вниз. Мои пальцы. Кончики пальцев были красными и настолько горячими, что могли прожечь мое платье. Ужаснувшись, я потрясла руками, надеясь их остудить.
Он сделал шаг ко мне, всего один, но в нем было больше свирепости, чем в любом мече.
– Уходи. Сейчас же. Пока я не убил тебя. Я никогда не причинял вреда ребенку, даже женщине, запертой в теле ребенка, и не хочу начинать сегодня.
Убивать меня? В смысле убивать меня? Это не могло быть правдой.
– Ты должен позволить мне помочь тебе. Ты ранен.
– Я птицоид. Я быстро исцеляюсь. А теперь уходи, – повторил он с нажимом.
– Оставайтесь на месте. – приказ исходил от моего отца, который шел через стену листвы, через которую прошла и я, позади него шли Рот, Фарра и Майло. – Кто-нибудь, скажите мне, что здесь произошло. Сейчас же.
Как только Чарминги увидели нас, на их лицах отразилось беспокойство. Рот бросился к нам, требуя:
– Кто это сделал с вами, Саксон?
– С нами ничего не делали. – Саксон сердито посмотрела на меня. – Пострадал только я. Во всем виновата девушка.
– Ложь! – я редко впадала в ярость, но этот парень и его враждебность подталкивали меня все ближе и ближе к краю.
– Эшли, ты никчемная девчонка. – мой отец поверил Саксону, а не мне? – Птицоиды – гордый народ, соблюдающий традиции. Причинение вреда одному из их королевских особ – ужасное оскорбление для всех них, и теперь необходимо возместить ущерб.
От горя, страха и гнева меня чуть не разорвало на две части.
– Я не причинила ему вреда. Ты должен мне поверить, отец. Я…
– Достаточно. Твоя мать хотела видеть тебя здесь, а я – нет. – он ткнул в меня пальцем, и я замялась. – Я терпел твое присутствие только из-за пророчества и потенциального благословения для королевства, но я все больше и больше убеждаюсь, что твоя роль незначительна. Или ты несешь проклятье. Ты слишком… ты.
Я вздрогнула, словно от удара.
Но он еще не закончил.
– Я планировал отправить тебя завтра. Теперь обстоятельства изменились. Сегодня ты переедешь в Храм Мира, где и проведешь остаток своих дней.
Я пристально посмотрела на него. Он планировал отослать меня? Ожидал, что я покину единственный дом, который я когда-либо знала, дом моей матери, на следующий день после ее похорон? Чтобы жить в Храме, мистическом скоплении деревьев, где дриады поклонялись природе? Место, находящееся в нескольких часах езды, даже если ехать через Зачарованный лес?
– Этого достаточно, принц Саксон? – спросил отец у него.
– Нет, – огрызнулся птицоид. – Но пока этого достаточно. На сегодня.
Пока все присутствующие смотрели на меня, ожидая моей реакции на наказание, мой мир, казалось, сжимался, расширялся и снова сжимался, как пульс. Хоть мне и хотелось убежать, рыдать, отстаивать свою правоту, но я знала, что будет. Отец никогда не отменял своих решений, а те, кто протестовал, попадали в его темницу.
Я сжала в пальцах кольцо моей матери и посмотрела на Саксона.
– Да, отец. Я перееду в Храм, чтобы возместить ущерб принцу. – он сказал, пока что этого достаточно.
Но однажды…
Да. Однажды.
