Текст книги "Тропа волка"

Автор книги: Джек Хиггинс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Когда Джексон приехал в дом своего деда, его мать Роза, все еще красивая, несмотря на седину в темных волосах, на кухне вместе с прислугой Марией готовила еду. Увидев сына, она расцеловала его в обе щеки и легонько отодвинула от себя.

– Ты выглядишь ужасно! Под глазами синяки.

– Мама, я с ночной смены. Мне удалось поспать только три часа, потом я принял душ и приехал сюда, потому что я не хочу, чтобы ты расстраивалась.

– Умница! Иди поздоровайся с дедушкой.

Джексон направился в гостиную, где он застал Мори за чтением воскресной газеты. Он наклонился, чтобы поцеловать деда в щеку, а Мори проговорил:

– Я слышал, что сказала тебе твоя мать. Она права. Ты делаешь добро, но убиваешь себя. Вот, выпей красного вина.

Джексон взял стакан из его рук и с удовольствием отпил.

– Хорошее вино!

– У тебя было интересное дежурство? – Мори искренне интересовался делами внука. Он даже надоел своим друзьям рассказами о нем.

Сознавая, что дед многое ему позволяет, Тони подошел к большому окну, открыл его и закурил сигарету.

– Ты помнишь свадьбу Солаццо в прошлом месяце?

– Да.

– На ней ты говорил с Карлом Морганом, ты представил меня ему.

– Ты произвел на мистера Моргана хорошее впечатление, он сам мне сказал об этом. – В голосе Мори была гордость.

– А, так вы с ним говорили о деле?

– Глупости! Какие у нас с ним дела?

– Ради Бога, дедушка, я не дурачок, и я люблю тебя, разве ты не понимаешь, что, получив какой-то жизненный опыт, я не могу не понять, в каком бизнесе ты участвуешь?

Мори медленно кивнул и взял в руки бутылку.

– Еще вина? Что ж, расскажи мне, куда ты клонишь.

– Ты и мистер Морган говорили о Гонконге. Он упомянул об огромных средствах, вложенных в небоскребы, отели и в прочее, и выразил беспокойство, что же со всем этим станет, когда управлять Гонконгом будут китайские коммунисты.

– С этим все ясно. Миллиарды долларов пойдут коту под хвост, – заметил Мори.

– Вчера в «Таймс» была статья о том, что Пекин недоволен, что англичане хотят ввести демократическую политическую систему, прежде чем они уйдут из Гонконга в 97-м.

– Ну и что? – спросил Мори.

– Правильно ли я понимаю, что ты и твои друзья имеете деловые интересы в Гонконге?

– Можно сказать, что так, но что из этого следует?

– А что, если я скажу тебе, – начал Джексон, – что в 1944 году Мао Цзэдун вместе с лордом Луисом Маунтбеттеном подписал документ, получивший название «Чунцинское соглашение», по которому согласился в случае, если он когда-либо придет к власти в Китае, продлить договор по Гонконгу еще на сто лет в обмен на помощь англичан в борьбе против японцев?

Дед долгим внимательным взглядом смотрел на него, потом встал, закрыл дверь и вернулся в свое кресло.

– Расскажи подробнее, – велел он.

Джексон так и сделал, и, когда он кончил, его дед надолго задумался. Потом встал, прошел к своему столу и вернулся от него с небольшим диктофоном.

– Повтори-ка все это снова, все, что тот старик рассказал тебе. Не пропуская ни единого слова.

В этот момент Роза открыла дверь.

– Обед почти готов.

– Пятнадцать минут, дорогая, – обратился к ней отец, – поверь мне, это важно.

Она нахмурилась, но вышла, притворив за собой дверь. Мори повернулся к внуку.

– Итак, как я сказал, все слово в слово, – и включил диктофон.

Когда Мори тем же вечером добрался до стадиона для занятий поло в Клендейле, шел дождь. Тем не менее под зонтиками и под деревьями было достаточно зрителей, потому что сегодня играл Карл Морган, а Морган был в хорошей форме: гандикап в десять голов свидетельствовал, что он – первоклассный игрок. Ему было пятьдесят, но выглядел он отменно: шесть футов росту, широкие плечи и шевелюра до шеи.

Его волосы были иссиня-черными – наследство от матери, племянницы дона Джованни, которая во время мировой войны вышла замуж за отца Карла, молодого армейского офицера. Его отец служил доблестно и честно, прошел и корейскую, и вьетнамскую войны и, выйдя в отставку бригадным генералом, поселился во Флориде, где вместе с женой пользовался всеми благами, которые ему давало положение его сына.

Он и сам был вполне респектабельным, вполне достойным фоном для сына, который после окончания в 1965 году Йельского университета пошел добровольцем во Вьетнам в десантные войска. Из Вьетнама он вернулся с двумя медалями за ранение, Серебряной звездой и вьетнамским Крестом за доблесть. Перед героем войны с такими рекомендациями распахнулись двери Уолл-Стрита, а потом и бизнеса гостиничной строительной индустрии. В конце этого пути он стал миллиардером, уважаемым всеми на любом уровне – от Лондона до Нью-Йорка.

В поло шесть периодов, или «чукка», по семь минут каждый, а в командах играют по четыре игрока. Морган был нападающим, и это давало его команде большой атакующий напор, потому что инициатива исходила от него.

Шла финальная «чукка», когда Мори вышел из автомобиля, и шофер, успевший обежать вокруг машины, раскрыл над ним зонтик. В нескольких шагах от него у машины стояла красивая молодая женщина с выразительным лицом. На ее плечи был накинут плащ. Ростом она была около пяти футов и шести дюймов, длинные светлые волосы лежали на плечах, у нее были высокие скулы и зеленые глаза.

– А она красавица, эта дочь мистера Моргана, – заметил шофер.

– Приемная дочь, Джонни, – поправил его Мори.

– Да, конечно, я забыл. Но она взяла его имя и все такое. И какая жалость, что ее мать так умерла. А имя у нее странное – Аста.

– Шведское, – пояснил Мори.

Аста Морган подпрыгнула и завопила:

– Мочи их, Карл, мочи!

Несущийся на полном скаку к чужим воротам Карл Морган бросил взгляд по сторонам, сверкнул белозубой улыбкой и оттер молодого форварда чужой команды. Своей левой ногой он поддел его стремя и совершенно против правил выбросил форварда из седла. Спустя мгновение он был уже у ворот и забил мяч.

Когда игра завершилась победой, он, омываемый дождем, легким галопом приблизился к Асте и соскочил с лошади. Слуга принял поводья, а Аста протянула ему полотенце. Потом она закурила и передала ему сигарету. Улыбаясь, она смотрела на него так, словно вокруг никого не было.

– Похоже, что девочка нравится ему.

– Похоже, – кивнул Мори.

Морган обернулся, увидел его и помахал рукой. Мори приблизился.

– Рад тебя видеть, Карл. И тебя, Аста. – Он тронул поля своей шляпы.

– Чем могу быть полезен? – спросил Морган.

– Я по делу, Карл. Вчера вечером выяснилось кое-что, что может тебя заинтересовать.

– Но ничего такого, о чем ты не мог бы рассказать при Асте, правда? – спросил Морган.

Мори мгновение колебался.

– Нет, конечно, нет. – Он вынул из кармана маленький диктофон. – У моего внука Тони в больнице Всемилостивой Богородицы прошлой ночью умер один мужчина. Перед смертью он рассказал Тони потрясающую историю. Я думаю, Карл, она тебя заинтересует.

– Отлично, давай только уйдем из-под дождя.

Морган помог Асте забраться в автомобиль и сам последовал за ней. За ними в машину сел Мори.

– Ну так вот, слушайте. – И он включил диктофон.

Когда запись кончилась, Морган продолжал сидеть молча, с застывшим лицом, и сигарета свешивалась из угла его рта.

– Какая удивительная история! – вымолвила Аста.

Ее голос был низок и приятен, а произношение скорее английским, чем американским.

– Ты могла бы выразиться и покрепче.

Морган повернулся к Мори.

– Я беру это с собой. Мой секретарь распечатает и пошлет дону Джованни в Палермо секретным факсом.

– Я правильно сделал?

– Ты все сделал отлично, Антонио. – Морган взял его за руку.

– Это не я, Карл, это Тони. Я не знаю, что с ним делать. Кончил Гарвардскую медицинскую школу, проходил практику в больнице Мэйо, был блестящим студентом, и вот тебе на – работает за гроши у монахинь в больнице Всемилостивой Богородицы.

– Не мешай ему, – сказал Морган, – он свою дорогу найдет. Я вот отправился во Вьетнам, Антонио, и теперь этого у меня никто не отнимет. Не надо мешать, когда парень из состоятельной семьи сам лезет в ад, не имея в том нужды. Это кое о чем говорит. Он не останется там навечно, но то, что он был там, всю его жизнь будет заставлять людей смотреть на него иначе. Он славный малый.

Морган положил руку на плечо Мори.

– Эй, надеюсь, я не произвожу впечатление слишком расчетливого?

– Нет, – запротестовал Мори, – вовсе нет. Таким, как он, можно гордиться. Спасибо, Карл, спасибо тебе. А теперь мне пора. Аста! – Он кивнул в ее сторону и вылез из машины.

– Ты очень хорошо сказал о Тони, – заметила Аста.

– А это правда. Он блестящий малый. В конце концов он попадет на Парк-авеню, но в отличие от других тамошних прекрасных врачей он навсегда останется врачом, который поработал на окраине, среди монахинь, в занюханной больнице Всемилостивой Богородицы, а это за деньги не купишь.

– Ты циник, – определила Аста.

– Нет, золотце, я реалист.

– А теперь поехали. – Он пересел за руль. – Я умираю с голоду. Сегодня мы с тобой ужинаем в ресторане.

Когда они, заканчивая свой ужин в ресторане «Четыре сезона», перешли к кофе, официант принес им телефонный аппарат.

– Международный звонок, сэр. С Сицилии. Джентльмен сказал, что это срочно.

Хриплый голос по телефону было невозможно спутать ни с каким другим.

– Карло, это Джованни.

Морган выпрямился на своем стуле.

– Дядя? – Он перешел на итальянский. – Какой приятный сюрприз! Как дела?

– Все отлично, особенно после твоего факса.

– Я правильно поступил, что поставил тебя в известность обо всем этом?

– Настолько правильно, что я хочу, чтобы ты вылетел сюда ближайшим рейсом. Это очень серьезное дело, Карло, очень серьезное!

– Отлично, дядя! Я буду у тебя завтра. Здесь со мной Аста. Дать ей трубку?

– Я лучше посмотрю на нее, ты возьми ее с собой. Жду вас, Карло.

В трубке щелкнуло; официант приблизился и взял ее.

– Что все это значит? – спросила Аста.

– Похоже, что Джованни действительно счел это дело о «Чунцинском соглашении» очень серьезным. Он хочет видеть меня завтра в Палермо. И тебя, дорогая, тоже. Тебе пора посмотреть Сицилию.

И он жестом подозвал официанта.

На следующее утро они прямым рейсом долетели до Рима, где Моргана с дочерью ждал частный реактивный самолет, который доставил их в аэропорт Пунта Раиса, что в двадцати милях от Палермо. Там уже дежурил «мерседес» с шофером и громилой в синем нейлоновом плаще, с высокими скулами и плоским носом боксера-профессионала. Боксер производил впечатление человека огромной физической силы и был скорее похож на славянина, чем на итальянца.

– Главный телохранитель дяди – Марко Руссо, – шепнул Морган Асте. Он улыбнулся и протянул гиганту руку: – Привет, Марко, давно не виделись. Это моя дочь, Аста.

Марко изобразил подобие улыбки.

– Очень приятно! Добро пожаловать на Сицилию, синьорина. Рад видеть вас снова, синьор. Дон Джованни не в городе, он на вилле.

– Отлично, тогда поехали.

Вилла Луки расположилась на окраине деревни у подножия Монте-Пеллегрино, возносящейся к небесам в трех милях к северу от Палермо.

– Во время одной из Пунических войн карфагеняне в течение трех лет держали на этой горе оборону против римлян, – рассказал Морган Асте.

– Завораживающее место, – заметила Аста.

– Оно словно всасывается в кровь. – Морган развернул местную газету, которую дал ему Марко. – Вчера вечером спрятанной в машину бомбой убиты трое солдат, а сегодня утром священник был застрелен в спину, потому что его подозревали в доносе.

– По крайней мере, у тебя все в порядке.

Он взял ее за руку.

– Все, что я делаю, Аста, совершенно законно, в этом вся суть. Мои деловые интересы и деловые интересы моих партнеров чисты, как первый снег.

– Я знаю, дорогой, – сказала она, – ты, наверное, самый заслуженный из ветеранов. Дедушка Морган – генерал, а ты – герой войны, миллиардер, филантроп и один из лучших игроков в поло в мире. Поэтому, когда мы последний раз были в Лондоне, принц Чарльз попросил тебя сыграть в его команде.

– Он ждет меня в следующем месяце.

Она рассмеялась, а он добавил:

– Не забывай только одного, Аста. Настоящая власть не в Нью-Йорке. Ее держит в руках пожилой человек, к которому мы сейчас едем.

В этот момент «мерседес» свернул в управляемые электроникой ворота, встроенные в древнюю стену высотой пятнадцать футов, и вдоль тропического сада направился к величественной вилле в мавританском стиле.

Приемная была огромной. Ее черно-белый паркет устлан коврами, по стенам – дубовая мебель XVII века итальянской работы, горел камин, а через большие французские окна открывался чудесный вид в сад.

Лука с сигарой в зубах сидел на диване с высокой спинкой; его руки сжимали серебряный набалдашник трости. Он был грузен – не меньше шестнадцати стоунов, [9]9
  В 1 стоуне – 6,34 кг. – Прим. ред.


[Закрыть]его седая борода была аккуратно подстрижена, и во всем его облике было что-то от римского императора.

– Иди сюда, детка, – обратился он к Асте и, когда она приблизилась, расцеловал ее в обе щеки. – Ты все хорошеешь. Уже полтора года прошло с тех пор, как мы виделись с тобой в Нью-Йорке. Я так опечален внезапной смертью твоей матери в прошлом году.

– Такие вещи случаются, – заметила она.

– Я знаю. Джек Кеннеди сказал однажды, что тот, кто верит в справедливость в этой жизни, серьезно дезинформирован. Иди сюда, садись рядом.

Она сделала то, что он предложил, и он поднял глаза на Моргана.

– Ты хорошо выглядишь, Карло. – Лука неизменно называл его так.

– И вы, дядя, выглядите прекрасно.

Лука протянул руку, и Морган поцеловал ее.

– Мне нравится, когда твоя сицилийская половина проявляет себя. Ты очень правильно сделал, дав мне знать об этом Чунцинском деле, а Мори проявил здравое суждение, обратившись к тебе.

– Главную роль тут сыграл его внук, – заметил Морган.

– Да, конечно. Молодой Тони – хороший мальчик. Он идеалист, и это хорошо. Нам нужны наши святые, Карло, они помогают нам прилично выглядеть перед всем остальным миром.

Он щелкнул пальцами, и слуга в белом подошел к нему.

– «Зибоббо», Альфредо.

– Сейчас, дон Джованни.

– Тебе это понравится, Аста. Вино с острова Пантеллерия, в которое для аромата добавлен анис. – Он повернулся к Моргану: – Тут как-то Марко возил меня в деревню, на твою ферму в Валдини.

– И как там?

– Похоже, что управляющий и его жена ведут себя вполне прилично. Славное тихое место. Тебе надо что-то делать с ним.

– Дед родился там, дядя. Это кусок настоящей Сицилии. Разве я могу изменить его?

– Ты славный мальчик, Карло. Пусть ты наполовину американец, но у тебя сицилийское сердце.

Пока Альфредо открывал бутылку, Морган сказал:

– Да, вернемся к «Чунцинскому соглашению». Что вы о нем думаете?

– В гонконгские отели и казино мы вложили миллиарды, и нашей собственности будет нанесен чувствительный удар, если в 1997 году Гонконг отойдет коммунистам. Все, что может задержать это, благо.

– Но будут ли конкретные реальные последствия, когда этот документ обнаружится? – спросила Аста.

Дон Джованни принял бокалы с «Зибоббо» у Альфредо.

– Китайцы неспроста позаботились о том, чтобы оформить изменение статуса Гонконга через ООН. Сегодня им нужно все – от международного признания до Олимпийских игр. Если всплывет документ, под которым стоит подпись «святого Мао Цзэдуна», кто знает, что из этого выйдет?

– Это так, – согласился Морган, – но все равно они начнут кричать о подделке.

– Да, – вставила Аста, – но есть одно важное обстоятельство. Это не подделка, это настоящая вещь! Мы знаем это, и любому эксперту придется признать подлинность.

– Она умница, твоя девочка. – Лука похлопал Асту по коленке. – Мы ничего не теряем, Карло. А с этим документом в руках мы сможем по меньшей мере затянуть процедуру, а то и что-нибудь посерьезнее. Даже если мы потеряем наши миллионы, я не хотел бы, чтобы это произошло безболезненно для китайцев и особенно для англичан. Ведь их вина, что дело не было улажено много лет назад.

– Странно слышать такое от вас, – заметила Аста. – Я думала, что именно это и пытался сделать Маунтбеттен тогда, в сорок четвертом.

Джованни расхохотался и поднял свой бокал.

– Еще вина, Альфредо.

– Так что вы предлагаете? – спросил Морган.

– Найти эту серебряную Библию. Когда мы заполучим ее, мы получим договор.

– Судя по тому, что рассказал Таннер, она должна быть где-то в замке Лох-Ду, – вставила Аста.

– Вот именно. Здесь-то и загвоздка. Сразу же, как только я получил твой факс, я попросил моего лондонского адвоката выяснить ситуацию с замком. В настоящее время он арендован арабским шейхом, принцем крови из Омана, так что с этим ничего не поделаешь. Шейх живет там и никуда не уедет до следующего месяца. Мой адвокат от твоего имени арендовал замок на следующие три месяца.

– Отлично, – сказал Морган, – этого достаточно для подготовки. Библия должна быть где-то там.

– Я дал своему адвокату инструкции все подготовить и проследить, чтобы эта леди Кэтрин Роуз, сестра Кэмпбелла, лично участвовала в подписании договора об аренде. На встрече с ней он заговорил о Библии: сказал ей, что слышал легенду о том, что все лаэрды брали ее с собой в сражения. Позвонив мне после встречи с леди, он сообщил, что она очень стара, ведет себя не совсем адекватно и что она ответила ему, что не видела Библию много лет.

– Есть одна интересная деталь, – заметила Аста. – Как говорит Тони Джексон, он спросил Таннера: «Значит, Библия была отправлена в Лох-Ду?»

– А Таннер ответил: «Можно сказать, что и так», – перебил ее Морган.

Аста кивнула.

– И Тони говорит, что потом Таннер рассмеялся. Мне это кажется довольно странным.

– Странно это или нет, но Библия должна быть где-то там, – заключил Лука, – и ты найдешь ее, Карло. – Он встал. – А теперь давайте пообедаем.

У дверей холла стоял Марко Руссо, и, когда они проходили мимо него, Лука заметил:

– На случай, если тебе понадобится немного мускулов, ты возьмешь с собой Марко. – Он потрепал Марко по щеке. – В горной Шотландии, Марко, тебе понадобится теплая одежда.

– Как скажете, капо.

Марко открыл перед ними дверь столовой, где в готовности ожидали два официанта. А Альфредо забрал из гостиной вино и бокалы, отнес это на кухню и оставил у раковины, чтобы позже посудомойка вымыла посуду.

– Теперь я могу уходить? – обратился он к повару и вышел, закурив сигарету. Через сад он направился к дому для прислуги.

Альфредо Понти был прекрасным официантом, но он был еще лучшим полицейским, одним из нескольких специальных агентов, присланных с материка. Работу у Луки ему удалось получить три месяца назад.

Когда ему надо было связаться с начальством, он обычно звонил из деревни, но сейчас оба его соседа по дому, повар и горничная, были на работе, и в доме он остался один. Во всяком случае, услышанное им сегодня показалось ему настолько важным, что он решил рискнуть. Он снял трубку телефона на стене, что висел в конце коридора, и набрал палермский номер. Ему ответили сразу.

– Гаджини, это я, Понти. У меня есть кое-что. Сегодня вечером прилетел Карл Морган со своей приемной дочерью. Я слышал, как он рассказывал Луке интереснейшую историю. Вы слышали о «Чунцинском соглашении»?

Паоло Гаджини, майор итальянской секретной службы со штаб-квартирой в Риме, выдававший себя в Палермо за бизнесмена, ответил:

– Это что-то новенькое. Подождите, я включу диктофон. Слава Богу, что у вас отличная память. Так, можете рассказывать. Выкладывайте все.

И Альфредо начал свой рассказ. Когда он закончил, Гаджини заметил:

– Отличная работа, хотя я не вижу, как это нам может пригодиться. Я буду на связи с вами. Соблюдайте осторожность.

Альфредо повесил трубку и направился к своей кровати.

В своей палермской квартире Гаджини сидел в раздумье. Он мог сообщить новость в Рим, но вряд ли она кого-нибудь там заинтересует. Всем известно, кто такой Карл Морган, но у него комар носа не подточит, все законно. Во всяком случае, все, что он натворит в Шотландии, будет касаться в первую очередь британских властей. Эта мысль заставила Гаджини вспомнить о его старинном друге из британской разведки. Гаджини улыбнулся. Он любил этого человека. Он взял свою шифрованную записную книжку и нашел там номер Министерства обороны в Лондоне. Когда оператор отозвался, он сказал:

– Дайте мне, пожалуйста, бригадира Чарльза Фергюсона. Это крайне важно и срочно!

Двумя часами позже, когда Морган и Аста уехали, Альфредо проснулся оттого, что его расталкивал склонившийся над ним Марко.

– Капо хочет видеть тебя.

– А в чем дело?

Марко пожал плечами.

– Понятия не имею. Он на террасе.

Марко вышел, а Альфредо быстро оделся и последовал за ним. Он особенно не тревожился. Вот уже три месяца все шло как по маслу. Альфредо был всегда начеку. Вот и сейчас он спрятал за пояс небольшой «браунинг».

Он нашел Луку сидящим в плетеном кресле. Марко стоял рядом, опершись о косяк. Старик спросил:

– Ты недавно звонил по телефону?

Во рту Альфредо пересохло.

– Да, двоюродному брату в Палермо.

– Ты лжешь, – сказал Марко, – у нас прибор, который прослеживает, куда звонят. Он не зарегистрировал ответа номера, по которому ты звонил. Этот номер не может быть прослежен.

– А это значит, что он может принадлежать только секретной службе, – продолжил Лука.

Альфредо повернулся и бросился в сад, в сторону ограды. Марко выхватил свой револьвер с глушителем.

– Не убивай его! – закричал Лука.

Марко попал ему в ногу, и Понти упал, но на земле повернулся и вытащил из-за пояса свой «браунинг». Марко, которому не оставалось выбора, выстрелил ему между глаз.

Лука шагнул вперед, опираясь на свою трость.

– Бедный малый, такой молодой! А они не оставляют своих попыток. Убери его, Марко.

Он повернулся и заковылял прочь.