Текст книги "Нью-Йорк (ЛП)"

Автор книги: Дж. С. Андрижески

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Я хотела позвонить и заверить его, что, по крайней мере, я жива, но черноволосый видящий заявил, что у него при себе тоже нет гарнитуры, что было бы странно, будь это кто-то другой.

Как бы то ни было, я не стала спорить. Я слышала, что многие правительственные сотрудники не носили гарнитуры, поскольку они были объектами хакерских атак, в отличие от большинства гражданских лиц.

Кроме того, он видящий. Кем бы ни были его хозяева, у него, вероятно, имелись свои причины оставаться вне сети.

Когда роботакси отъехало от обочины, он потянул меня за руку, приглашая следовать за ним.

Я послушалась, но что-то заставило меня поднять голову.

Когда я увидела отель, к которому он меня вёл, я замедлила шаг.

Мой взгляд скользнул по белокаменному зданию. Это явно не мой отель. На самом деле я стояла не у двухзвёздочной ночлежки на Сент-Маркс-Плейс, где мы остановились, а, пожалуй, у самого роскошного отеля из всех, что я когда-либо видела.

Оглядевшись, я поняла, где мы находимся.

Центральный парк был прямо через дорогу.

Я снова стояла на том самом месте, где сегодня утром видела, как в женщину-видящую шарахнули электрошокером. Я видела тот самый угол тротуара, где это произошло, меньше чем в ста метрах позади нас. Там больше не было лошадей и экипажей, все киоски, кроме одного, закрылись, но это определённо тот самый угол парка.

Я смутно помнила, что заметила этот отель ещё утром, незадолго до того, как женщину-видящую ударили шокером. На самом деле, я, возможно, смотрела на этот отель, когда столкнулась с ней.

Он продолжил тянуть меня к входу, где двое мужчин в форме уже отступали, чтобы открыть нам двери.

Я последовала за ним на негнущихся ногах, когда внезапно мой мозг заработал по-настоящему.

Я резко остановилась, отпуская его руку.

– Эй, – сказала я так мягко, как только могла. – Что происходит? Мне нужно вернуться. Мой брат, наверное, переживает уже второй сердечный приступ, если, конечно, он не превратился в настоящего мстителя и не начал избивать случайных прохожих, чтобы выяснить, где я.

Я окинула взглядом четырёхэтажный вестибюль, который теперь можно было видеть сквозь стеклянные окна.

– В любом случае, – сказала я, сглотнув. – Не знаю, за кого ты меня принимаешь, но я не могу позволить себе снять здесь номер. Вообще нет. Ночь в этом заведении, наверное, стоит больше, чем я зарабатываю за три месяца на своей паршивой работе… И я и так на мели после перелёта сюда.

Черноволосый видящий остановился на обочине, как раз там, где она переходила в небольшую подъездную дорожку, по которой можно было заехать на парковку служащим отеля. Уперев руки в бока, он старался не смотреть мне в глаза и хмурился, словно пытался решить, что мне ответить – или, может быть, что со мной делать.

На мгновение мне показалось, что он растерялся.

Изучая выражение его лица, я пыталась понять, что оно означает.

Очевидно, он пытался решить, как ответить на мой вопрос. А ещё он выглядел обеспокоенным чем-то.

Я снова обратила внимание на то, что у него был очень странный цвет глаз – они выглядели почти бесцветными. Этого было легко не заметить, пока не посмотришь прямо в них. Можно было легко убедить себя, что они светло-голубые, серые или даже зелёные и что они не так уж сильно отличаются от глаз любого другого человека со смуглой кожей и светлыми глазами.

В остальном он выглядел как человек.

Он выглядел очень по-человечески, как и я.

То странное… нечто… что я обычно замечала в видящих, в нём я пока не видела.

Но теперь, когда я стала обращать на это внимание, я подметила намёки на то, кто он такой. Это проявлялось во всём: в этих бесцветных радужках, в его росте, в очертаниях скул и слегка раскосых миндалевидных глазах. Это было в нём, но в таких небольших количествах, что легко отмахнуться от каждой детали в отдельности, решив, что он просто представляет собой необычную этническую смесь человеческих рас.

Я всё ещё изучала его лицо, когда он повернулся так, чтобы его спина оказалась прямо обращена к двери отеля. Мне пришло в голову, что он сделал это, чтобы не дать швейцарам увидеть нас двоих. Я напряглась, не уверенная, что мне это очень понравилось.

Подойдя ближе, он понизил голос.

– Элли, – он поколебался, встретившись со мной взглядом впервые с тех пор, как я остановила его. – Я отвезу тебя обратно в твой отель, – сказал он тихим, почти шепчущим голосом. – Я отвезу тебя обратно сегодня вечером. Обещаю. Но сначала мне нужно с тобой поговорить. Наедине, – поколебавшись, он добавил: – Это важно.

– Почему? – спросила я. – Почему это так важно?

Он поколебался, оглянувшись через плечо на отель. Снова посмотрел на меня.

– Внутри, хорошо? Не снаружи.

Я снова посмотрела на фасад здания.

Заметив мой взгляд, он нахмурился.

– Я не пытаюсь тебя куда-то заманить. Я просто подумал, что ты предпочтёшь поговорить здесь. Особенно по сравнению с тем местом, откуда мы только что уехали, – видя, что я продолжаю колебаться, он отступил ещё на полшага. – У меня нет дурных намерений. Обещаю, сразу после этого я верну тебя к твоим людям.

Словно прочитав мои мысли, он добавил:

– …Ты всё равно опоздала. Ещё час не будет иметь большого значения. И нам нужно обсудить, как мы собираемся это преподнести. Я имею в виду, что произошло.

Размышляя об этом, я поймала себя на том, что медленно киваю.

Да. Я совсем забыла об этой стороне дела.

Трупы в парке. Запись с камер наблюдения, на которой видно, как меня хватают у клуба. Видящий без ошейника и с незарегистрированным огнестрельным оружием.

Я впервые осознала, что за это меня могут посадить в тюрьму.

– Тебя не посадят, Элли, – быстро сказал он. – Не посадят. Но нам нужно поговорить.

– Ты просто хочешь поговорить? – спросила я, почему-то всё ещё настороженная.

Он сделал странный жест рукой, и этот жест напомнил мне о знаке «честное скаутское», который я видела в детстве.

– Я не причиню тебе вреда, Элли, – пообещал он. – И никому не позволю причинить тебе вред. Я не дам тебе попасть в тюрьму. Но нам нужно кое-что прояснить.

Я слегка нахмурилась, когда он назвал меня по имени.

Он повторял моё имя всю ночь, но я впервые осознала, насколько это фамильярно и как он его произносил. Он произносил его так, будто знал меня, будто мы были друзьями, а не встретились только что.

Хотя, может быть, после сегодняшнего вечера мы и правда стали друзьями.

Или кем-то вроде того.

В любом случае у меня тоже имелось к нему несколько вопросов.

– Хорошо, – сказала я.

Я увидела, как он расслабился.

Он повернулся боком, позволяя мне вновь увидеть стеклянные двери отеля. Последовав за его вежливым жестом, я пошла сама, оглянувшись, когда он последовал за мной. Я по-прежнему двигалась медленнее обычного, слегка стиснув зубы от боли в бёдрах и руках.

Ещё я вдруг осознала, что иду босиком, в одежде, которая, возможно, и подходила для клуба, когда была безупречной в семь вечера, но в такой обстановке, особенно в столь поздний час, больше напоминала наряд потрёпанной проститутки.

К тому же я была вся в саже, и лицо, наверное, было перепачкано копотью.

Я даже не хотела думать о том, как выглядят мои волосы и макияж.

Но больше всего меня мучила боль.

Особенно болели руки, которые до сих пор ощущались так, будто стали на несколько сантиметров длиннее, чем должны быть.

Он снова взял меня за руку, как раз когда мы подошли к стеклянным дверям. Я увидела, как один из швейцаров оглядел меня, перевёл взгляд на видящего, приподняв бровь, а потом выражение его лица стало отсутствующим.

Вместо этого он улыбнулся видящему отрешённой улыбкой.

– Добрый вечер, сэр, – бодро поздоровался мужчина.

– Добрый вечер, – сказал видящий, кивая.

Я взглянула на другого швейцара и увидела на его лице такое же отсутствующее выражение. Он не смотрел ни на кого из нас, а уставился в сторону парка.

Я всё ещё таращилась на них обоих, когда черноволосый видящий крепче сжал мою руку, ведя меня через стеклянные двери. Как только мы оказались в вестибюле, вместо того, чтобы отпустить меня, он притянул меня ближе и обнял за талию, как только я оказалась рядом с ним.

В тот раз я не могла не почувствовать в этом жесте желание защитить.

Он провёл меня через четырёхэтажный вестибюль прямо к ближайшему ряду лифтов. Когда мы проходили под хрустальными люстрами, мимо настенной мозаики, изображающей красивый белый дом на холме, поросшем белыми деревьями, я заметила, что на нас вообще никто не смотрит.

Глава 25. Нормальная жизнь

Он остановился на шестьдесят третьем этаже.

Это был второй по высоте этаж в отеле.

Пока мы поднимались в лифте, видящий пробормотал, что нас никто не побеспокоит.

Он сказал, что на верхних этажах есть собственный консьерж, что они спроектированы скорее как жилые помещения с обслуживанием, а не как гостиничные номера, хотя их можно использовать и в том, и в другом качестве. Когда я спросила об этажах, номеров которых не было на панели лифта, он ответил, что там находится штаб-квартира какой-то навороченной технической компании и туда можно попасть только на другом лифте с помощью специального ключа.

После этого он перестал разговаривать.

Казалось, что мы целую вечность поднимались до верхних этажей.

Конечно, я бывала в зданиях и повыше – от бара на крыше здания «Чёрной Стрелы» в Сиэтле до Эмпайр-стейт-билдинг, где я побывала буквально вчера в качестве туриста – но не думаю, что когда-либо поднималась в гостиничный номер на такой высоте.

Он по-прежнему чувствовал себя неловко в моём присутствии.

Я видела, как он прислонился к латунным перилам лифта, избегая моего взгляда, и на его лице читался смутный дискомфорт.

Когда мы вышли из лифта, вокруг царила полная тишина.

Он молча взял меня за руку и повёл по левому коридору.

Пока мы шли, я обратила внимание на две вещи. Во-первых, в стене было очень мало дверей. Во-вторых, все двери, которые я видела, располагались только с левой стороны, и это навело меня на мысль, что стена между двумя коридорами была возведена скорее для уединения, нежели по какой-то конструктивной необходимости.

Он подвёл меня к самой последней двери.

Отпустив мою руку, он открыл дверь с помощью ключа-карты, которую достал из бумажника, и сканера отпечатков пальцев. Замок щёлкнул, когда он убрал палец, и дверь приоткрылась. Он взялся за ручку и рывком распахнул дверь, после чего вежливо пригласил меня войти.

После секундного колебания я последовала внутрь.

Сделав всего несколько шагов, я остановилась и оглядела просторное помещение.

Оно было больше, чем моя квартира в Сан-Франциско, которую я снимала вместе с соседкой.

На этом возможность сравнивать эти два помещения практически заканчивалась.

При виде открывающегося из огромных окон от пола до потолка вида на Центральный парк у меня закружилась голова. Слева от меня, за дверями в стиле французского шале, я заметила слабое мерцание и поняла, что там, скорее всего, находится балкон. Балкон был сделан из одного из тех прозрачных суперматериалов, которые явно были спроектированы так, чтобы не загораживать обзор для тех, кто находится внутри.

В общем, если вы боитесь высоты, то это, пожалуй, не лучший вариант.

К счастью, я высоты не боялась.

Я подошла ближе к окну.

Почти весь вид блокировала темнота парка. Даже в столь поздний час на затенённых участках с деревьями и лужайками то тут, то там мерцали уличные фонари, похожие на волшебные огоньки, а в озёрах и прудах отражался свет от неба и зданий. По краям парка в воздухе извивались голограммы: от морского конька, который плыл по небу, до азиатки в бикини, которая улыбалась и подмигивала с высоты тридцати метров. Я наблюдала, как стая голографических птиц покружила над Метрополитен-музеем, а затем распалась на несколько тысяч бабочек.

Только одна голограмма парила над самим Центральным парком, рядом с одной из его аллей.

Она представляла собой красивую изящную конструкцию, похожую на многоярусное стеклянное здание. Я смотрела, как она меняет цвета и форму, а внутри стеклянной конструкции падает голографический снег.

Мне стало интересно, что это за место.

– Ресторан, – сказал видящий, видимо, услышав мой вопрос. – Ну… скорее, частный клуб. Но там есть ресторан и бар. Славное место.

Я кивнула, не утруждая себя ответом.

Обычно я не из тех, кто часто и подолгу размышляет о том, как живут богатые люди. За годы жизни в Сан-Франциско я познакомилась с довольно большим количеством богатых людей, особенно в художественной школе, и даже с родителями Джейдена, у которых было около пяти объектов недвижимости в разных частях света. У меня были друзья-айтишники, которые хорошо зарабатывали, и один друг, чей отец был вице-президентом компании «Файрсторм», одного из крупнейших оборонных подрядчиков на Западном побережье. Я знала, что его родители живут в настоящем дворце на Чайна-Бич.

Однако деньги никогда не были для меня приоритетом, поэтому зацикливаться на том, как живут богатые люди, казалось мне нелогичным. Если бы я захотела сделать богатство своей главной целью, мне пришлось бы многое переосмыслить.

Но сейчас я поймала себя на мысли, как странно было бы иметь возможность позволить себе жить в таком месте.

Справа от себя я заметила полноценную кухню с плитой, большим холодильником и барной стойкой с мраморной столешницей. На столешнице стояла массивная корзина с фруктами, в которой не хватало нескольких штук, ряд бутылок красного вина, некоторые из них были наполовину опустевшими, и несколько бутылок с напитками, которые на вид были гораздо крепче вина.

Саймон-видящий любил выпить.

Полезная информация.

Слева от меня пространство было разделено перегородками из натурального дерева, за которыми располагалась рабочая зона с огромным настенным экраном, вероятно, оснащённым голограммами с полным эффектом присутствия, двумя креслами с откидной спинкой и встроенными гарнитурами, а также чем-то вроде камеры сенсорной депривации с высококачественной жидкостной плазмой, позволяющей свободно перемещаться в виртуальном пространстве.

Я заметила несколько дверей, в том числе одну в стене за рабочей зоной, которая, вероятно, вела в хозяйскую спальню.

Интересно, сколько в этом помещении спален.

В главной комнате имелся даже камин, а также полный комплект мебели для гостиной и обеденный стол. Должно быть, кто-то знал, что мы придём, потому что камин уже был разожжён. Интересно, консьержу на верхнем этаже позвонили из вестибюля и предупредили о нашем приходе, или они просто каждый вечер одновременно разжигают все камины?

Взглянув на письменный стол из натурального дерева, сделанного из породы, которой, вероятно, уже не существовало за пределами лабораторий, я окинула взглядом мебель, обитую, скорее всего, натуральной кожей, и ковёр, который, судя по всему, был сделан из шкуры какого-то животного.

Я продолжала осматриваться, не останавливаясь.

В конце концов я снова оказалась у длинного окна рядом с балконом. Я попыталась расслабиться и просто плыть по течению, глядя на городские огни и сосредоточившись на очередной голограмме полуобнажённой женщины, которая тут же превратилась в облачко дыма.

Глядя на открывающийся вид и фонтан, который теперь был виден с балкона, я поняла, что очень устала и едва держусь на ногах. Я знала, что время уже позднее, но дело не только в этом. Адреналин и что-то ещё, что я приняла, начали действовать.

В любом случае я чувствовала, что соображаю с трудом.

– Там есть выключатель, – сказал он.

Я вздрогнула и обернулась.

Увидев выражение моего лица, он слегка нахмурился.

– На стене, – пояснил он. – Он делает балкон непрозрачным. Если хочешь выйти на балкон. Так проще, если тебя нервирует прозрачность.

Я молча уставилась на него, пытаясь понять смысл его слов. Потом до меня дошло. Я снова посмотрела на балкон, задумалась на минуту, а потом покачала головой.

– Всё в порядке, – сказала я, не отрывая взгляда от вида. – Внутри тоже хорошо.

Больше всего на свете мне хотелось свернуться калачиком на этом диване (наверняка из натуральной кожи) и уснуть. Как ни странно, мне хотелось, чтобы он был рядом, чтобы он присоединился и уснул вместе со мной.

Может, это и не так уж странно. Он только что спас мне жизнь.

Может, это тоже запоздалая реакция на случившееся.

Я всё ещё стояла там, когда он подошёл ко мне и протянул стакан. Не знаю, чего я ожидала, но, поднеся стакан к губам, почувствовала облегчение от того, что в нём оказалась вода.

Осушив его залпом, я вернула его ему, молча попросив налить ещё. Должно быть, он меня услышал. Я смотрела, как он возвращается на кухню, чтобы снова наполнить стакан, и достаёт большую бутылку минеральной воды из холодильника стального цвета, в котором было больше продуктов, чем в моём домашнем. Я испытывала искушение спросить, что у него есть из еды.

Он налил нам обоим ещё по стакану, а я всё смотрела.

Вернувшись и протянув мне первый стакан, он залпом осушил свой, а затем провёл рукой по волосам. Я поймала себя на том, что почему-то продолжаю за ним наблюдать, не в силах отвести взгляд. Если он и правда видящий, то он первый, с кем я провела столько времени и с кем вообще разговаривала, не считая двух женщин-видящих, с которыми я встретилась сегодня.

Глядя на него, я также поймала себя на мысли, что верю в то, что он видящий.

Бесцельно обойдя комнату по кругу, он остановился у одного из стульев в столовой. Я смотрела, как он снимает чёрную куртку и кладёт её на тот же стул. Я поймала себя на том, что смотрю на кобуру на его плечах, которая стала видна теперь, когда он снял куртку. Он потянул за ремни, снял кобуру и положил её на обеденный стол перед стулом, на котором лежала куртка.

Не глядя на меня, он побрёл обратно к камину, тяжело опустившись на край дивана, на котором я только что представляла, как буду спать. Я смотрела, как он сидит лицом к огню за стеклом, с непроницаемым выражением лица.

Он выглядел таким же уставшим, как и я.

Я посмотрела на снятый им оружейный ремень, который теперь лежал ближе ко мне, чем к нему.

Очевидно, он не слишком беспокоился о том, что я могу взять его пистолет и выстрелить в него.

– ДНК-триггер, – сказал он, вздыхая и поудобнее устраиваясь на диване. – Но ты права. Мне и в голову не приходило, что ты можешь в меня выстрелить. Ну… до этого момента, – он снова посмотрел на меня. – Ты хочешь в меня выстрелить, Элисон?

– Нет, – ответила я, чувствуя, как краснею. – Прости. Я пытаюсь чувствовать себя здесь в безопасности. Но это… странно. Я тебя не знаю. И, насколько я могу судить, ты, кажется, совершаешь около десятка незаконных проступков только в этой комнате.

Он бросил на меня короткий взгляд, словно размышляя.

Затем, казалось, он стряхнул с себя что-то.

– Мне нужно с тобой поговорить, – сказал он, оглядываясь на огонь. – Ты подойдёшь сюда?

Несколько мгновений я просто смотрела на него.

Я не боялась, что он причинит мне боль.

Я совсем не боялась его в обычном смысле этого слова, но что-то в том, что я осталась с ним наедине, всё равно вызвало во мне реакцию, близкую к панике. Тот поцелуй до сих пор витал где-то в глубине моего сознания, но это ещё не всё. Что бы я ни чувствовала в тот момент, это нельзя было свести к простому влечению.

То, что было между нами, казалось… Я не знаю.

Более старым. Это было чем-то большим, чем всё вышеперечисленное.

Определённо, это было нечто более значимое, чем поцелуй из мести с незнакомцем, каким бы хорошим ни был этот поцелуй.

Я не могла понять, что означает это чувство и почему он кажется мне таким чертовски знакомым, но сердце билось так сильно, что у меня кружилась голова.

Несмотря на всё это, я не позволила себе долго колебаться.

Обогнув диван, я села на другой его конец.

И сразу почувствовала облегчение, но не по той причине, по которой ожидала.

Из-за стресса, вызванного тем, что я осталась с ним наедине, я совсем забыла о своём физическом состоянии.

И тут я внезапно осознала, что у меня ужасно болит спина, а его диван ощущался удобнее, чем всё, что было в моих многочисленных квартирах. Поморщившись, я поёрзала, чтобы устроиться поудобнее, подогнула одну ногу, чтобы было удобнее смотреть на него, и со вздохом откинулась на мягкую спинку дивана, по-прежнему сжимая в одной руке стакан с водой, а другой вцепившись в спинку дивана.

На мгновение я закрыла глаза.

Когда я открыла глаза, то увидела, что он наблюдает за мной, и выражение его лица стало чуть менее суровым.

Я ждала.

Я смотрела, как он отводит взгляд и снова переводит его на камин.

Какое-то время мы просто сидели и смотрели на огонь.

Сначала я подумала, что его молчание – это своего рода игра, но когда он нахмурился, по-прежнему глядя куда-то внутрь себя, я решила, что он, возможно, читает мои мысли.

– Немного, – сказал он, поворачиваясь.

Его низкий голос заставил меня вздрогнуть.

Мгновение спустя я услышала его слова.

– Немного? – переспросила я. – В смысле, ты немного читаешь мои мысли?

– Да.

Я попыталась улыбнуться, но это была скорее нервная гримаса, чем искренняя реакция. Он не улыбнулся в ответ, так что, возможно, почувствовал это. Честно говоря, я не знала, как реагировать на его слова. Опять же, для меня это не ощущалось угрозой, хотя, наверное, должно было.

Когда я снова посмотрела на него, его взгляд оставался серьёзным, и он изучал пламя за стеклянной стеной.

– Послушай, – сказала я. – Не думай, что я не благодарна тебе за сегодняшний вечер, потому что это не так. Я правда благодарна, так что прости, что не сказала этого раньше.

Я замолчала, ожидая, что он посмотрит на меня.

Он этого не сделал.

Сделав ещё один вдох, я продолжила.

– Я никогда раньше не общалась с видящими, – сказала я. – Они все такие, как ты?

– Такие, как я? – он повернулся, слегка нахмурившись. – В каком смысле?

Я прикусила губу и пожала плечами.

– Я не хотела тебя обидеть. Это просто… похоже, ты не очень-то ладишь с людьми, даже когда умеешь читать мысли. И эта женщина сегодня… Джуэл? Она была очень вежлива, но не очень прямолинейна. Поэтому я надеюсь, что не обижу тебя, если просто прямо скажу кое-какие вещи. Там, откуда ты родом, так не принято?

Он нахмурился ещё сильнее. Затем покачал головой.

– Прямолинейность – это хорошо, – сказал он.

Я кивнула, вздохнув.

– Ладно, окей. Тогда я просто скажу это. Если ты действительно хочешь поговорить со мной, мне нужны слова. Тебе не обязательно читать мои мысли, завораживать меня или что-то в этом роде. Я расскажу тебе всё, что ты захочешь узнать. У меня нет причин этого не делать. Из всего, за что меня могли бы сегодня «поймать», ты оказался бы в гораздо худшем положении, чем я…

Он невесело фыркнул.

Когда я замолчала, он махнул мне рукой, чтобы я говорила дальше.

– Продолжай.

Я вздохнула, проводя пальцами по волосам.

– В общем-то, на этом всё. Я просто хотела добавить, что я твоя должница. Так что я бы всё равно рассказала тебе всё, что ты хочешь знать, независимо от того, связано это с расовыми преступлениями или нет. И я никому ничего о тебе не расскажу. Когда-либо. Даже если из-за этого я попаду в тюрьму.

Я помолчала, а потом вспомнила кое-что ещё.

– …Хотя имя мне бы не помешало.

– Я назвал тебе имя, – сказал он.

– Тогда настоящее. Не может быть, чтобы тебя звали Саймон. Та видящая в фетиш-баре даже не смогла произнести это с невозмутимым видом.

Он нахмурился ещё сильнее.

Я подумала, что он снова замкнётся в себе, но он бросил на меня слегка озадаченный взгляд, пожал плечами и снова сделал один из своих неопределённых жестов. Я заметила, что на его мизинце было кольцо. Оно блестело серебром, но на нём не было никаких надписей.

– Ревик, – выдохнул он. – Дигойз Ревик.

– Ревик? Это твоё имя?

– Да.

Я скрестила руки на груди, слегка поморщившись от боли в спине.

– Что ещё мне нужно о тебе знать? Ты ведь на самом деле не СКАРБ, верно?

Он хмыкнул и перевёл на меня взгляд.

– Нет, – ответил он.

Я ждала продолжения. Он ничего не пояснил.

Я посильнее откинулась на диванные подушки и снова поморщилась, устраиваясь поудобнее.

– Ладно. Что ж, думаю, теперь мне следует сказать тебе, что я действительно вымотана… Ревик. О чём таком ты хочешь поговорить, что нельзя отложить на время после душа, аспирина, нескольких часов сна и примерно литра кофе? Или ты боялся, что я обращусь в полицию? Или что меня схватят, как только меня засекут камеры наблюдения? Ты боялся, что я свяжу нас обоих с той сценой в парке?

Выражение его лица стало серьёзным. Я снова заметила в нём напряжённость, как раз перед тем, как он неопределённо махнул той же рукой.

– Хорошо, – сказал он. – У меня проблема.

– Проблема посерьёзнее того, что нас с тобой может задержать СКАРБ по подозрению в расовых преступлениях и/или терроризме? – спросила я. – …Или полиция Нью-Йорка за убийство?

– Это другое, – ответил он, снова искоса взглянув на меня.

Он больше ничего не сказал, и я вздохнула.

– Ревик… серьёзно. Я изо всех сил стараюсь не заснуть ради того, о чём бы ты ни хотел поговорить, но я уже валюсь с ног от усталости. Если ты не начнёшь говорить прямо сейчас, то скоро получишь храпящую женщину на своём диване.

Кивнув, он скрестил руки на груди и повернулся ко мне.

– Хорошо, – его взгляд и голос стали серьёзными. Я также услышала, что его акцент усилился. – Это было большой ошибкой с моей стороны. Всё это, – словно заметив недоумение в моих глазах, он добавил в качестве пояснения: – …Инцидент, Элли. Я бы предпочёл, чтобы мои кураторы об этом не знали. По крайней мере, не в полной мере.

– Твои кураторы, – я немного расслабилась. – Я уже начала думать, что у тебя их нет. Кто они? Правоохранительные органы?

– Нет, – он покачал головой, нахмурившись. – Нет… ничего подобного. Я работаю на людей за границей. Я здесь не из-за них. Я здесь ради других видящих.

– Других… видящих?

Он что-то пробормотал себе под нос, и теперь в его голосе слышалось лёгкое раздражение.

– Вот почему я не знаю, с чего начать. Ты так напичкана дезинформацией о том, как всё устроено, веришь всему, что пишут в корпоративных новостях о видящих и о том, как нас сдерживают, что потребуется целая ночь, чтобы ты поняла основы того, какие у нас есть возможности…

– Эй, – резко произнесла я. – Не нужно называть меня глупой. Просто объясни.

– Я и объясняю. И я не называл тебя глупой. Просто невежественной.

Я начала отвечать.

Затем, передумав, резко закрыла рот.

– В любом случае, это не твоя вина, – добавил он сдержанным голосом. – Ты менее невежественна, чем большинство людей, с которыми я сталкиваюсь… и менее предубеждена, чем многие видящие. Я не хотел тебя оскорбить. Я просто раздражён из-за нехватки времени.

На это я тоже не знала, как реагировать.

Повисло молчание.

Я закусила губу, потом с усилием расслабилась и жестом попросила его продолжать.

– Ну так что? Я ничего не знаю, а ты совершил ошибку, – сказала я. – В чём была твоя ошибка?

– Во всём.

– Во всём?

– Да.

И снова я ждала, пока он объяснит. Он этого не сделал.

– И что? – спросила я. – Что это значит? Как это может быть твоей ошибкой, а не ошибкой религиозных фанатиков, которые пытались сжечь меня заживо?

Он слабо улыбнулся.

– Я почти уверен, что они собирались привязать тебя к тому бревну.

Когда я нахмурилась и открыла рот, чтобы ответить, он отмахнулся от собственных слов, и его улыбка померкла.

– Я не понимал, насколько они опасны, – сказал он. – Я не сразу распознал их намерения и масштабы их возможностей. Было ошибкой не отдать приказ СКАРБу схватить их, как только я узнал, что они в Нью-Йорке. А на самом деле – ещё раньше. Нужно было схватить их в Сан-Франциско, как только я убрал их от тебя.

– Убрал от меня?

Он кивнул.

– Когда я спас тебя от той бомбы. Ты сразу подумала о них. Не знаю, было ли это подсознательно, но ты с самого начала подозревала их в этом.

– Это они сделали?

Он пожал плечами.

– СКАРБ ещё работает над этим. Я передам им информацию о том, что мне удалось выяснить.

Я нахмурилась.

– Я думала, ты не…

– Я не работаю на СКАРБ, – он невозмутимо посмотрел на меня, и в его взгляде читалось лёгкое предостережение. – Но у них больше возможностей, чем у меня, даже с учётом моего нынешнего работодателя. Как я уже сказал, мне следовало связаться с ними раньше, но я не хотел, чтобы Мировой Суд завёл на тебя дело по обвинению в расовых преступлениях. Даже из-за этого, – выдохнув, он поудобнее устроился на диване. – Я думал, что смогу защитить тебя сам. А потом потерял тебя в клубе… и ещё раз за его пределами. И в том, и в другом случае виноват я. Я позволил себе отвлечься на вашу с Джейденом драму.

Он тихо хмыкнул и равнодушно посмотрел на меня.

– …Честно говоря, я не должен был позволять тебе садиться в этот чёртов самолёт. Нужно было приказать СКАРБу задержать всех у терминала на несколько дней. По крайней мере, до тех пор, пока я не выяснил бы, кто эти люди, которые, похоже, тебя преследовали. Но опять же, я не хотел, чтобы тебя допрашивали в ММС.

Я нахмурилась. Я знала, что ММС – это военное подразделение СКАРБ, сокращение от «Межрасовые Миротворческие Силы». Они занимались борьбой с международным расовым терроризмом.

Я открыла было рот, чтобы спросить, но он снова пожал плечами и уставился в пустоту, словно размышляя вслух.

– Я стараюсь по возможности не вмешиваться, – сказал он, снова сделав один из своих неопределённых изящных жестов. – И, ну, я не хотел, чтобы ты пропустила поездку в Нью-Йорк с друзьями только из-за того, что несколько религиозных фанатиков решили за тобой следить. Не то чтобы ты впервые сталкивалась с преследователями.

Постукивая пальцами по подлокотнику дивана, он снова пожал плечами, словно всё ещё размышлял.

– В любом случае. Похоже, тебе нужен был отпуск. Ты не летала больше года, и я знал, что, если тебя задержат, ты не получишь обратно деньги за билет, так что…

Он замолчал и взглянул на меня, словно вспомнив, что я всё это слышу.

Через мгновение он отвёл взгляд, слегка надул щёки и тихо прищёлкнул языком, снова уставившись на огонь.

– Думаешь, это дело ММС? – сказала я. – То есть, ты не считаешь, что они были местными?

– Они были не местными, – ответил он, слегка нахмурившись. – Это я понял по фанатику, прикованному к бревну, но я подозревал это ещё в Сан-Франциско, основываясь на том, что засекли мои первые отслеживания. Теперь я точно знаю, что их «Патрон» находится в Южной Америке. Человеческий мальчик не был уверен, где именно, но он знал континент. Несколько других были из Восточной Европы. Так что это определённо международная организация.

Остановившись, он сделал жест рукой, который я не смогла истолковать, но который выглядел почти как пожатие плечами.

– …Я всё ещё не уверен, где базируется фракция людей, – добавил он. – Я почти уверен, что их «Патрон» – видящий, поскольку он воздействовал на их сны. Звучало всё так, будто он манипулировал ими и давил на них годами.