Текст книги "Нью-Йорк (ЛП)"

Автор книги: Дж. С. Андрижески

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Дж. С. Андрижески

Нью-Йорк

(Мост и Меч # 0,5)

Перевод: Rosland

Редактура: Бреган Д'Эрт

Русификация обложки: Alena_Alexa

Глава 1. Интуиция

Я теряла своего парня.

Я теряла его – я чувствовала это.

Я не знала, почему. В моей голове бормотали параноидальные шепотки, которые говорили мне, что это происходит, но на самом деле не объясняли причин, по крайней мере, причин, которые я могла исправить. Я знала, что это, скорее всего, просто моё воображение работает сверхурочно, мороча мне голову, но эти тихие шепотки казались такими реальными.

Я изо всех сил старалась не воспринимать их как подлинные свидетельства.

Временами я слышала эти голоса, почти как голос комментаторов на радиостанции, которые гудели на заднем плане в моей гарнитуре – подсознательные сообщения, вплетаемые в виртуальную сеть.

Я готова поклясться, что почти ощущала его мысли вот так.

Говорят, у людей так бывает со вторыми половинками.

Они начинают заканчивать предложения друг друга, зная, о чём они думают, ещё до того, как они это скажут. Я даже слышала, что сеть может усилить подобные вещи.

Однако, что бы это ни было, это не ощущалось как хороший симбиоз.

Это больше походило на удары кинжала в голову и сердце, на озарения, которых я не хотела, которые пронзали пузырь счастливой истории, которую я сплела вокруг себя и Джейдена.

Как и у многих людей, я думаю, инстинктивным, но контр-продуктивным решением этой проблемы было крепче держаться за своего бойфренда.

Я виню во всём животную часть своего мозга. Мозг ящерицы, как любит называть его моя лучшая подруга Касс.

Мозг ящерицы устроен просто. Он также может быть чертовски глупым.

Поэтому, когда Джейден сказал мне, что у его группы намечается большой концерт в Нью-Йорке, на другом конце страны, я сказала ему, что, конечно, поеду.

Не имело значения, что я не могла позволить себе эту поездку.

Не имело значения, что я вообще не могла себе этого позволить, учитывая, что большую часть своих денег я зарабатывала на паршивой должности официантки и пыталась на это выжить в Сан-Франциско, плюс погасить долг за обучение в художественном колледже. Не имело значения, что мне не очень нравился Нью-Йорк, в котором я бывала один-единственный раз, или что я ненавидела находиться среди поклонниц Джейдена и терпеть не могла все эти перебранки и прочие неприятности, которые сопровождали тусовки с его группой.

Не имело значения, что я видела почти все его выступления, в том числе в маленьких клубах, дешёвых буррито-барах и кофейнях.

Не имело значения, что я слышала все его песни миллион раз.

Очевидно, не имело значения и то, что поездка в Нью-Йорк подразумевала, что мне придётся проходить проверку на расовую принадлежность, и, вероятно, меня в миллиардный раз отметят, потому что у меня «странная» кровь. С тех пор как был принят федеральный закон, позволяющий штатам устанавливать свои собственные нормативные стандарты для видящих, Нью-Йорк стал похож на свою собственную страну. У них даже имелось своё собственное подразделение Сдерживания Видящих – или СКАРБ, как все их называли, что означало Бюро Сдерживания и Регулирования Видящих.

Теперь во всех аэропортах Нью-Йорка для пассажиров, путешествующих внутри страны и из-за рубежа, стали обязательными пропускные пункты СКАРБа.

Это означало, что я, вероятно, проведу несколько дополнительных часов после приземления, просиживая штаны в камере предварительного заключения, пока буду отвечать на те же проклятые вопросы, на которые отвечала с детства. Если всё будет как в прошлый раз, они проведут пару сотен анализов моей крови, а затем, наконец, сверят мои медицинские данные с рекомендациями властей Западного побережья и сделают ещё одну запись в моём личном деле, которая, казалось, не принесёт мне особой пользы в следующий раз.

Путешествовать со мной всегда было весело.

Более того, мой мозг ящерицы игнорировал сигналы, которые я получала от самого Джейдена относительно моего участия в большом нью-йоркском шоу.

То есть, я понимала, что он предпочёл бы, чтобы я осталась дома.

Всё это не имело значения.

Мой мозг ящерицы цеплялся за необходимость восстановить связь, не упускать из виду существо-пару, и я едва слышала те тихие, но умные голоса на заднем плане, которые говорили мне, что это плохая идея.

Я поеду. Чёрт возьми.

Наверное, в этом смысле я немного туповата.

Думаю, как и большинство из нас.

Глава 2. Аэропорт

Толпа у здания аэропорта должна была стать для меня первым важным признаком того, что что-то не так.

В международном аэропорту Сан-Франциско, или SFO, весь тротуар, ведущий к терминалу, был заполнен кричащими людьми с плакатами в руках.

Некоторые из них колотили голыми руками по стёклам роботакси, когда мы подъехали к обочине, и кричали на нас, прежде чем оно открыло свои двери.

В то утро я не удосужилась просмотреть новостные ленты, поэтому взглянула на своего брата Джона, приподняв бровь, когда увидела, что всё больше рук стучат по такси, пока мы проезжаем мимо, а лица таращатся на нас, словно пытаясь разглядеть сквозь одностороннее стекло.

Я уговорила его и Касс поехать со мной в Нью-Йорк.

– Что всё это значит? – спросила я, когда Джон не ответил на мой взгляд. – Есть идеи?

– Что всё это значит? Ты серьёзно, Эл? – проворчал он, бросив на меня недоверчивый взгляд. – Они Третьи Миферы. Группы по защите прав видящих. Вероятно, среди них есть и фанатичные христиане… те, кто хочет отправить всех видящих на какой-нибудь необитаемый остров, чтобы они могли взорвать его. Иисусе. Ты когда-нибудь вообще смотришь новостные ленты?

– Иногда, – ответила я, немного обороняясь.

Сидевшая рядом со мной Касс рассмеялась, немного чересчур громко. Она смотрела и слушала что-то в своей гарнитуре, так что, вероятно, уловила только самую суть того, что мы говорили.

Я посмотрела на Джона.

– И что? Что случилось? Из-за чего они разозлились на этот раз?

Всё ещё хмурясь, мой брат пожал плечами, уставившись в окно. Его карие глаза бегали туда-сюда, пока он рассматривал лица и вывески, которые мы проезжали вдоль тротуара.

– Они говорят об отмене правил ввоза видящих для деловых целей, – сказал он. – Они хотят увеличить количество разрешений, выдаваемых для корпоративного владения. По сути, избавиться от всех ограничений. Аргумент заключается в том, что калифорнийские компании теряют конкурентные преимущества, ограничивая количество видящих в технологической сфере.

Челюсти моего брата напряглись, пока он продолжал смотреть в окно роботакси, и я поняла, что он тоже не одобряет изменения закона.

Джон определённо больше принадлежал к лагерю сторонников защиты прав видящих, нежели к кому-либо другому из тех, кого он перечислил, и он был диаметрально противоположен тем группам, которые хотели уничтожения видящих, или даже тем, кто хотел, чтобы им был запрещён въезд в страну.

В то же время он был не в восторге от того, что корпорации будут привлекать всё больше видящих в качестве «рабов», как он это называл, даже если это могло бы помочь экономике Калифорнии.

Я не могла спорить с ним в чём-либо, но я выматывалась, пытаясь следить за новостями в СМИ, в то время как Джон был склонен к некоторой одержимости.

Он пожал плечами, всё ещё глядя на толпу.

– Они только вчера проголосовали за снятие всех ограничений на импорт. По-видимому, за это проголосовало подавляющее большинство в законодательном собрании штата Калифорния, – добавил он, взглянув на меня. – Некоторые обвиняют их в том, что их подкупили «Чёрная Стрела» и некоторые другие крупные оборонные подрядчики. Многие из тех, кто ранее выступал за контроль, в последнюю минуту передумали. Честно говоря, это выглядело довольно сомнительно.

Он взглянул на меня во второй раз, мрачно поджав губы.

– Больше всего они беспокоятся о Китае. Там используют видящих для всего. Большинство технологических компаний сейчас напрямую конкурируют с Азией, и против наших компаний здесь ведётся настоящий корпоративный шпионаж.

Я кивнула, но теперь тоже смотрела в окно, напрягаясь, когда всё больше рук ударяло по стеклу. Я увидела быстро приближающийся указатель пункта высадки пассажиров нашей авиакомпании. Сердитые лица людей исказились, пока они скандировали, многие из них кричали достаточно громко, чтобы я могла разобрать их слова.

– ТРИ РАСЫ! ТРИ ЛИКА БОГА!

– ДЕТЯМ НЕФИЛИМОВ НЕ МЕСТО СРЕДИ ЛЮДЕЙ!

– УБРАТЬ РАБОВ С УОЛЛ-СТРИТ!

У такси без водителя есть одна проблема – их двери открываются, когда они добираются до места назначения, независимо от того, что ждёт вас на другой стороне. Для робота люди, стоящие возле нашего такси, могли бы быть полезными носильщиками авиакомпании, которые ждут, чтобы забрать наш багаж.

Вместо этого это была разъярённая толпа фанатиков Третьего Мифа и расовой чистоты, державших плакаты, прикреплённые к металлическим трубам, и скандировавших о конце света и отправке всех видящих обратно в Азию.

– Что ж, это потрясающе, – пробормотал мой брат Джон, когда дверь с его стороны автоматически открылась. Оглянувшись на меня через плечо, он скривил губы, нахмурившись, и повысил голос, когда крики толпы заполнили заднее сиденье такси. – Спасибо за это, Эл. Похоже, что эта поездка и так обещает стать настоящей бочкой грёбаного обезьяньего смеха.

Я издала фыркающий смешок, ничего не сумев с собой поделать.

– Ты просто злишься, что Трой не поехал, – обвинила я, широко улыбаясь.

– Конечно, – проворчал он. – Это не имеет никакого отношения к тому, что Нью-Йорк – оплот олигархии и фашизма, населённый рабовладельцами, корпоративными преступниками и богатыми придурками.

На этот раз уже Касс разразилась смехом. Бросив на Джона притворно-укоризненный взгляд, она поджала накрашенные красной помадой губы и закатила глаза.

– Ты же не собираешься в эти выходные ударяться в политические теории заговора, брат Джонатан? Потому что это нешуточно испортит мне настроение, – наигранно надув губки, она широко раскрыла глаза, превратив их в притворный взгляд лани. – Как может такой красавчик быть геем и злым одновременно? Неужели Бог ненавидит меня?

На этот раз я расхохоталась по-настоящему.

Игнорируя Касс, Джон бросил на меня равнодушный взгляд.

– Ты у меня в долгу за это, сестрёнка, – проворчал он. – В большом долгу.

Он не стал дожидаться моего ответа, а ухватился мускулистыми руками за края открытой дверцы, подтянулся и выбрался из кабины, выпрямившись во весь рост и расправив плечи, оглядывая толпу.

Толпа протестующих поблизости мгновенно стихла.

Я печально улыбнулась, покачав головой, когда увидела, что некоторые из наиболее агрессивных участников группы отступили, как только увидели моего брата. Взглянув на Касс, которая сидела рядом со мной на сиденье роботакси, я широко улыбнулась, когда она снова разразилась смехом.

Она толкнула меня под руку, побуждая выйти вслед за ним.

– Захвати наш багаж, – приказала она. – Ты же знаешь, какие они, эти робо-придурки. Он может уехать до того, как мы успеем его разгрузить.

Я знала, что она права. Вздохнув, я последовала за Джоном к дверце.

Несколько протестующих всё ещё с негодованием смотрели на Джона, когда мы с Касс выбрались из машины, но большинство из них уже отошли, уступив ему дорогу и не глядя в глаза.

Я подошла к задней дверце нашего такси и нажала на кнопку, чтобы открыть багажник. Когда я вытащила первый попавшийся на глаза багаж, который, как оказалось, принадлежал Джону, большинство людей с плакатами в руках собрались у дверей двух машин, управляемых людьми, которые подъехали к нам сзади.

Мой брат Джон на самом деле не такой уж и крупный парень.

Он также не из тех, кто выглядит «устрашающе» в общепринятом смысле этого слова.

Он высокий и мускулистый, но не слишком накачанный – скорее, худощавый и суровый, с широкими плечами и прямой, уверенной осанкой. Думаю, можно сказать, что в нём есть что-то особенное. Почти два десятилетия упорных тренировок боевыми искусствами могут сделать это с человеком. На тот момент я уже не помнила, сколько чёрных поясов заработал Джон, но знала, что их очень много.

Более того, он знал, как использовать психологическую сторону своей подготовки – не столько угрожая, сколько излучая спокойствие и невозмутимость, от которых большинство людей, ищущих драки, инстинктивно уклонялись.

Хотела бы я, чтобы его умение управлять разъярённой толпой передалось и мне.

Я вздрогнула, когда о борт лимузина прямо позади нас разбилась бутылка. Джон, который помогал мне выгружать вещи из багажника роботакси, повернул голову и нахмурился, увидев, как служба безопасности авиакомпании, одетая в защитную экипировку и со щитами в руках, бросилась к шеренге протестующих.

– Дело принимает неприятный оборот, – пробормотал он. – Нам нужно попасть внутрь.

Кивнув, я перекинула сумку через плечо за брезентовый ремешок, затем наклонилась, чтобы взять одну из шести сумок Касс и ручку своего чемоданчика на колесиках. Мой потрёпанный чемодан был таким старым, что колёса сделались практически квадратными. Из зелёного он превратился в какой-то пятнистый, болезненно-серый.

Джон схватил ещё две сумки Касс, а она занялась остальными.

– Я даже не собираюсь спрашивать, что во всех них, – сказала я ей, закатывая глаза.

Она улыбнулась мне, склонив голову набок.

– Эй, это же Нью-Йорк! Ты ожидала, что я приеду неподготовленной?

– К чему именно ты готовишься, Кассандра? – хмыкнул Джон. – К апокалипсису, который сметёт с лица земли магазины женской обуви и испарит разноцветный лак для волос с блёстками?

Невольно рассмеявшись, я почувствовала странное облегчение – и немалую благодарность за то, что пригласила своих друзей в эту поездку. Джон, может быть, и мой приёмный брат, но он также был одним из двух моих самых близких друзей, второй была Касс. Касс, по сути, тоже была нашей семьёй, учитывая, что мы знали друг друга более или менее с пелёнок.

Глядя, как она стоит там, отклячив бедро в своей мини-юбке с серебристыми блёстками и красных виниловых сапогах до бёдер, я тоже не смогла сдержать улыбки.

Касс такая Касс. Я любила её за то, что она была такой бескомпромиссно верной себе, и ей было наплевать, что о ней думают другие. Честно говоря, я завидовала ей, среди прочего, и не в последнюю очередь потому, что она потрясающе красива.

Словно прочитав мои мысли, она втянула щёки, притворяясь, что целует меня. Ещё сильнее выпятив бедро, она грациозно описала рукой дугу.

– Ты хочешь быть мной, не так ли? – спросила она, театрально взмахнув рукой.

Я рассмеялась.

– Нет, если это означает, что мне придётся спать с Джеком.

– Ты мечтаешь, чтобы тебе так повезло!

Я скорчила гримасу, но только наполовину в шутку.

– Нет, правда. Я так не думаю.

Она закатила глаза, но я заметила, как в уголках её ярко-красных губ заиграла улыбка. Её помада в точности соответствовала окрашенным в алый цвет кончикам её чёрных, как смоль, волос, которые она зачесала наполовину вверх, наполовину оставила распущенными и обернула вокруг нескольких сложных световых стержней, которые имели виртуальный компонент. Они освещали её волосы разноцветными вспышками, переливаясь, как волны на поверхности океана.

Касс всегда шутила, что она гибрид, но больше всего похожа на тайку.

Её мама была белой с примесью тайской крови, а её отец был похож на тайца, но, предположительно, принадлежал к другой национальности, откуда-то из Африки. Из какой бы смеси она ни состояла, гены Касс сумели взять всё это и превратить в нечто такое, что заставляло головы поворачиваться в её сторону, куда бы мы ни пошли.

Я отчасти ненавидела её за это.

И в то же время мне было её немного жаль.

Поскольку мы знали друг друга целую вечность, я имела представление о том, что такая привлекательность была, мягко говоря, неоднозначным благословением.

Не успела я об этом подумать, как увидела парня в тёмно-синем деловом костюме, открыто пялившегося на её грудь, которая в данный момент натягивала ярко-розовую футболку с изображением космического корабля и, по иронии судьбы, надписью «ЭТО НЕ МОЁ ЛИЦО, ПРИДУРОК».

Как я уже сказала, это было неоднозначное благословение.

Внезапно я почувствовала на себе чей-то взгляд.

Я обернулась, ища его источник.

Трое мужчин стояли на краю толпы протестующих, но они не орали. Они не кричали, не держали в руках трубки, не показывали виртуальные плакаты на тротуаре, не кидались на людей, пытающихся попасть внутрь терминала. Они также не были одеты как сотрудники аэропорта.

Они уставились на меня.

Все они стояли в шеренге, одетые в тёмные цвета.

У того, что стоял впереди, были зачёсанные назад светлые волосы, собранные в конский хвост, и странно угловатое лицо, как будто у него были имплантаты, наложенные не совсем правильно. Форма его челюсти и щёк делала его похожим на бывшего боксёра, которому сильно повредили лицо в слишком большом количестве боёв.

Кроме того, вся его манера держаться излучала богатство и своего рода непринуждённый комфорт в своём теле, что граничило с устрашением. Я предположила, что ему сорок с небольшим, может быть, чуть за пятьдесят. Его маленькие голубые глазки пристально смотрели на меня, губы были поджаты, как будто он пытался разгадать меня – или, может быть, как будто он знал меня, как будто видел меня где-то раньше. Его чёрный костюм выглядел дорогим, как и шёлковая рубашка и галстук, которые он носил под ним.

На нём была навороченная гарнитура, которая светилась слабым зелёным светом – такие я видела только у парней, работающих в центре города.

Всё ещё глядя на меня, он сложил свои большие ладони перед собой, словно в молитвенной позе. При этом его пальцы сверкнули, привлекая моё внимание к кольцам, которые он носил. Я обратила внимание на круглый монитор, который он носил на запястье, тоже навороченный и мигающий бледно-голубыми огоньками.

У него определённо имелись деньги.

Я всё ещё смотрела на него, когда он поклонился мне.

Вот на что это было похоже – на поклон в азиатском стиле.

Когда поклон закончился, его руки разомкнулись из молитвенного жеста.

Чувствуя, как у меня сжимаются челюсти, я посмотрела на двух его друзей.

На каждом из них были чёрные футболки с длинными рукавами и чёрные джинсы. На одном была тёмно-зелёная виниловая куртка, на другом – куртка, похожая на натуральную кожу. У того, кто был в зелёном виниле, была выбритая голова и длинная борода, заплетённая в косу. На его чёрной футболке спереди был изображён виртуальный символ, постоянно меняющий цвет, какой-то спиральный узор, который я узнала по нескольким плакатам Третьего Мифа, которыми размахивали над толпой.

У его друга были длинные рыжевато-каштановые вьющиеся волосы и лицо, настолько усыпанное веснушками, что оно казалось румяным. Несмотря на старомодную куртку, которая, должно быть, стоила не меньше нескольких тысяч долларов, он выглядел как человек, с которым можно столкнуться в байкерском баре.

Ни один из них не поклонился мне.

Я переводила взгляд с одного из них на другого, пытаясь понять, что меня в них нервирует. Они выглядели странно одинаковыми, но, на первый взгляд, в них не было ничего общего. Они не гармонировали друг с другом. Они не гармонировали с другими протестующими.

Они никак не вписывались в картину, разыгравшуюся на обочине.

Этот поклон блондина впереди определённо не вписывался.

Он выглядел так, словно его место было в зале заседаний совета директоров какой-нибудь технологической компании. Лысый парень показался мне европейцем – что-то было в покрое его пиджака и бороде, а также в татуировках, которые я увидела у него на шее, но они были не на английском. Рядом со всеми этими надписями по одной стороне его шеи карабкался чёрно-зелёный дракон.

Рыжеволосый парень, похожий на байкера, выглядел как… ну, байкер.

Что-то было не так со всеми троими, как вместе, так и по отдельности.

Я машинально оглянулась через плечо, уверенная, что они, должно быть, смотрят на что-то другое или на кого-то другого, а не на меня. Всё, что я увидела – это как роботакси отъезжает от тротуара, вероятно, после того, как Джон воспользовался своей гарнитурой и штрих-кодом, чтобы расплатиться и отпустить его.

Когда я снова посмотрела на троих мужчин, они всё ещё пялились на меня.

Парень с хвостиком впереди теперь улыбался.

Джон подтолкнул меня локтем, пока я всё ещё смотрела на них.

– Пошли. Давай зайдём внутрь.

Не проследив за моим взглядом, направленным на мужчин, он мотнул головой в сторону стеклянных дверей терминала. Касс последовала за ним, покачивая бёдрами на 10-сантиметровых каблуках своих сапог, а её голова покачивалась в ритме чего-то, что она слушала через гарнитуру.

Я отвела глаза от троих мужчин, чтобы взглянуть на своих друзей, а затем подтянуть повыше ремень сумки, которую несла на плече.

Когда я оглянулась на то место, где они стояли, их уже не было.

Я увидела, что там стоит другой мужчина.

Глава 3. Быстрые рефлексы

Странно, но новый парень тоже уставился на меня.

Он совсем не походил на тех троих, что стояли там раньше, но то, что ещё один человек смотрел на меня с того же места, заставило меня напрячься.

Он был одет в тёмную одежду, как и остальные трое, но на этом сходство заканчивалось. Он определённо не смотрел на меня с таким же знающим выражением лица, как у остальных троих.

Этот парень просто выглядел… нейтральным.

Необычайно высокий, примерно два метра или даже чуть выше. Волосы чёрные. Глаза какого-то светлого оттенка – настолько светлые, что я не смогла точно определить, какого они были цвета, если предположить, что они вообще имели какой-то цвет. Высокие скулы. Узкий рот. Смуглая кожа. Миндалевидные глаза, которые заставляли усомниться в его этнической принадлежности. Что-то в этих глазах и его угловатых чертах лица озадачило меня.

Обычно меня не слишком волновало, какой национальности люди.

В случае с ним я хотела знать.

Как я уже сказала, на нём была тёмная одежда, но он не выглядел ни по-деловому консервативным, ни в стиле байкерского клуба. Если бы мне пришлось как-то назвать эту одежду, я бы, наверное, назвала её «высококлассной и функциональной». Не костюм, но хорошо скроенный чёрный пиджак, облегающая чёрная футболка, ботинки и тёмные брюки в рубчик, которые выглядели так, как будто их можно увидеть в модном магазине мотоциклов.

Всё, что на нём было надето, выглядело дорогим и идеально сидело на его фигуре.

В последнем не было бы ничего странного, если бы не его необычный рост. А так, я подумала, что одежда была сшита специально для него.

Честно говоря, он был довольно сексуальным.

Однако в нём было что-то странное, даже если не считать того, что он стоял там и смотрел на меня, сразу после того, как те трое парней делали примерно то же самое. В нём присутствовала какая-то неподвижность, как будто он затаил дыхание – что-то такое, что казалось непроницаемым.

Выражение его лица не изменилось.

Я снова оглянулась через плечо, пытаясь понять, что, чёрт возьми, происходит у меня за спиной, и чего такого я не замечаю.

Когда я оглянулась обратно, новый парень тоже исчез.

Я подпрыгнула, потрясённая внезапностью этого.

Затем, оглядевшись, я попыталась найти его. Толпа протестующих, казалось, поглотила всех четверых. Всё, что я видела – это кричащие люди, размахивающие плакатами.

– Эл! – Джон окликнул меня из-за стеклянных дверей. Он многозначительно постучал по своим часам, когда я, нахмурившись, повернулась к нему. – Мы уже опаздываем. Нам нужно зарегистрироваться.

Нахмурившись, я глянула в ту сторону, где только что увидела четырёх мужчин, которые все смотрели на меня так, словно знали, но все они были мне совершенно незнакомы, и попыталась стряхнуть это с себя.

Крики толпы стали громче, когда к тротуару подъехал второй белый лимузин.

Передняя и задняя двери открылись, казалось, одновременно, и из машины выскочили пятеро широкоплечих мужчин, похожих на частных охранников. Я наблюдала, как они расчищали путь для тех, кто сидел на задних сиденьях, расталкивая толпу плечами и руками, с мрачными выражениями на лицах и высокотехнологичными гарнитурами, закреплёнными на их толстых шеях.

Как только они освободили место у задних дверей лимузина, из него вышла семья – двое взрослых и двое детей, обоим из которых было меньше двенадцати лет. Родители выглядели более напуганными, чем дети, из-за криков, скандирования и размахивания плакатами окружавших их протестующих.

Из толпы к линии личной охраны приблизилась женщина немногим моложе меня, лет 22–23, и над её головой вращалась голограмма с таким же рисунком из трёх спиралей.

Я увидела, как она набрала полный рот слюны, целясь в лицо пожилой женщине, выходившей из лимузина.

Когда она плюнула, собравшиеся засмеялись и зааплодировали.

Женщина с уложенными светлыми волосами и в дизайнерских солнечных очках в ужасе уставилась на протестующую, лихорадочно вытирая лицо рукавом. Я не могла не заметить, что на ней был дизайнерский костюм, который, вероятно, стоил больше, чем моя мать зарабатывала за год.

Охрана аэропорта схватила нападавшую и оттащила молодую женщину назад, в то время как она подняла оба средних пальца, отталкивая женщину, в которую плюнула.

Вздохнув, я взглянула на Джона, который всё ещё хмуро смотрел на меня.

Когда он постучал по своим часам во второй раз, я нетерпеливо махнула ему рукой. Бросив последний взгляд на скандирующую толпу, я взялась за ремень на плече и, повернувшись, пошла, волоча за собой свой потрёпанный чемодан на колёсиках к стеклянным дверям.

Джон и Касс уже скрылись в здании терминала, когда я услышала, как прямо за моей спиной по тротуару застучали шаги.

Я резко обернулась и вздрогнула, увидев того же высокого черноволосого мужчину с причудливо светлыми глазами, который бежал прямо на меня.

Я не думала.

Я выпустила ручку своего чемодана, выронила брезентовую сумку… и бросилась наутёк.

Я успела сделать, наверное, с полдюжины шагов, прежде чем сильные пальцы схватили меня за руки и рванули в сторону. Я попыталась отпрянуть, оттолкнуть его локтем от себя, но он не стремился остановить моё движение вперёд, что усложнило борьбу с ним.

Это также сбило меня с толку.

Я обнаружила, что всё ещё бегу, спотыкаясь, отбиваясь от его рук, а он грубо толкает и тянет меня в том же направлении, в котором я бежала. Обхватив меня сзади, он скорее толкал, чем дёргал, контролируя направление, даже когда продолжал бежать позади меня, заставляя мои ноги двигаться быстрее, пока я пыталась сопротивляться его рукам.

Я удивлённо ахнула, когда он загнал нас в цементную нишу в стене терминала, примерно в десяти метрах от стеклянных дверей. Когда он прижал меня к стене, я снова ахнула, на этот раз от боли, когда ударилась губами о цемент.

Только тогда до меня дошло, что никто из нас не произнёс ни слова.

Прежде чем я успела закричать или даже спросить его, какого чёрта, по его мнению, он делает…

Взрыв сотряс землю у меня под ногами, затмив всё остальное.

Я инстинктивно пригнулась. Я застыла в этой позе, мой разум и тело были парализованы силой удара.

Цемент задрожал под моими руками и ногами, и я потеряла равновесие. Звук был оглушительным, как будто раскат грома прогремел прямо там, где я стояла. Я не могла ни думать из-за этого звука, ни даже функционировать. Это затмило протестующих, мужчину, который держал меня, аэропорт, всё остальное.

Прежде чем я успела повернуть голову, он прижал меня ещё крепче к стене ниши, обхватив меня сзади.

Я почувствовала жар, поток горячего воздуха откуда-то поблизости, и тут я начала задыхаться, пытаясь вдохнуть. Мужчина обнял меня крепче, и я почувствовала, как он дышит позади меня, как бьётся его сердце у меня за спиной, сквозь футболки, которые были на каждом из нас.

Не думаю, что я осознавала что-либо ещё на протяжении этого долгого момента, пока я ничего не чувствовала.

Когда грохочущий звук постепенно прекратился, оставив после себя звон в ушах, наступило ещё несколько минут почти полной тишины, в которой я слышала только наше прерывистое дыхание.

Затем среди людей, стоявших позади меня, раздались крики.

Крики становились всё громче по мере того, как к ним присоединялось всё больше людей.

Я никогда раньше не слышала таких криков, даже во время беспорядков, которые произошли в центре Сан-Франциско несколькими годами ранее. Эти крики были чистым животным ужасом, шокирующим отчасти из-за того, насколько нечеловеческими они казались.

Мужчина отпустил меня, и я пошатнулась, держась руками за цементную стену. Я всё ещё хватала воздух ртом, пытаясь сделать вдох.

Он отодвинулся от меня, наполовину выйдя из ниши.

Я сделала то же самое, но ровно настолько, чтобы иметь возможность повернуть голову. Всё ещё держась за стену одной рукой, я прищурилась сквозь дым, глядя на него.

К тому времени он уже полностью вышел из ниши и мог смотреть в направлении взрыва. Я заметила, как его светлые глаза сузились, а губы скривились, когда он, казалось, оценивал то, что там увидел.

В этом взгляде было что-то странно бесстрастное.

Когда я отошла от стены, чтобы присоединиться к нему, он поднял руку, прежде чем я сделала шаг вперёд, и бросил в мою сторону короткий предупреждающий взгляд.

– Оставайся на месте, Элли.

Я вздрогнула. Глядя на него снизу вверх, я силилась думать сквозь звон в ушах.

Но я не вообразила себе это. Он произнёс моё грёбаное имя.

Я слышала это.

– Откуда ты знаешь моё имя? – сказала я.

На самом деле, я почти уверена, что прокричала это вслух.

Он даже не взглянул на меня.

– Эй, – сказала я громче. – Кто ты, чёрт возьми, такой?

Я всё ещё с трудом держалась на ногах. Я дотронулась до своего лица и уставилась на кровь, которая стекала по моим пальцам из пореза на губе. Должно быть, это произошло, когда он толкнул меня к стене ниши, но к тому времени я совсем забыла о боли.

К тому моменту у меня уже не было желания жаловаться на это.

– Как ты узнал? – спросила я его, всё ещё продолжая кричать. – Откуда ты знал, что произойдёт?

Он пристально посмотрел на меня своими светлыми глазами, похожими на хрусталь.

Затем, не говоря ни слова, он двинулся прочь из ниши так плавно и стремительно, что я чуть не пропустила это, моргнув. Я смотрела, как он исчезает в проёме, устремляясь в том направлении, где произошёл взрыв.

После недолгой паузы, во время которой я моргала и переводила дыхание, я бросилась за ним.

По-прежнему держась за бетонную стену, я добежала до проёма через мгновение после того, как он покинул его, и резко остановилась, когда в поле зрения показались бордюр и боковая часть терминала. Ошеломлённая разрухой, развернувшейся там, я застыла на месте, вцепившись в стену и кашляя от дыма и пыли.

Я видела этого мужчину всего несколько секунд.