Текст книги "Освобожденный любовник"

Автор книги: Дж. Уорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 32 страниц)

Глава 38

Будильник Джейн прозвенел в пять утра, ей пришлось хлопнуть по кнопке отбой. Дважды. Обычно она поднималась с постели и принимала душ еще до того, как срабатывал будильник, поэтому бип-бип-бип не столько будил ее, сколько выталкивал из кровати как гренку из тостера. Но не сегодня. Сегодня она просто лежала и смотрела в потолок.

Боже, этот сон, что приснился ей ночью… сон, в котором призрачный любовник пришел и взял ее, жестко входил в нее. Она все еще ощущала его тело на себе, в себе.

Все, довольно. Чем больше она думала об этом, тем сильнее болело в груди, так что, титаническим усилием, она заставила себя подумать о работе. Что, конечно же, заставило ее вспомнить, что она абсолютно запуталась в этой истории с Манелло. Она не могла поверить, что он поцеловал ее, но он это и сделал… прямо в губы. Где-то глубоко в душе, ей всегда было интересно, каков был бы поцелуй с ним, поэтому она и не оттолкнула его. И он поцеловал ее снова.

Он был хорош, что, в общем-то, не удивляло. Новостью дня стал тот факт, что поцелуй показался неправильным. Как будто она кому-то изменила.

Чертов будильник снова зазвенел, и, выключив его, она выругалась. Черт возьми, она чувствовала себя такой усталой, хотя думала, что легла спать рано. По крайней мере, ей казалось, хотя она не могла припомнить точного времени ухода Мэнни. Она помнила, как он помог ей подняться наверх и лечь в постель, но в голове у нее была такая каша, что она так и не смогла вспомнить, во сколько это было, и сколько времени прошло, прежде чем ее сморил сон.

Не важно.

Сбросив покрывало, она направилась в ванную и включила душ. Как пар затуманил воздух, она закрыла дверь в ванную, стащила с себя футболку, и…

Джейн нахмурилась, почувствовав влажность между ног. Быстро подсчитав дни, она подумала, что месячные должно быть сдвинулись…

Это были не месячные. Она занималась сексом.

Ее накрыл холодный шок, выместив тепло пара. О Боже… что она наделала. Что она наделала?

Джейн обернулась, хотя ей некуда было идти – она просто зажала ладонью рот.

На зеркале от пара проявилась надпись: «Я люблю тебя, Джейн».

Она пятилась назад, пока не натолкнулась спиной на дверь.

Вот дерьмо. Она переспала с Мэнни Манелло. И ничего не помнила.

***

Фьюри занял место в кабинете Рофа, на этот раз в изящном голубом кресле у камина. Его волосы были еще мокрые после душа, в руке он держал чашку кофе.

Ему нужен косячок.

Когда вошли остальные братья, он посмотрел на Рофа.

– Не возражаешь, если я закурю?

Король покачал головой.

– Возражает пусть здравоохранение. А нам всем сегодня пригодилась бы наркотическая эйфория.

Что правда, то правда. Все пребывали в каком-то ступоре. Зейдист нервно топтался возле книжного шкафа. Бутч старался отвлечься за компьютером на коленях. Роф выглядел измученным за горой документов. Рейдж ходил кругами, не в состоянии успокоиться – верный признак того, что сегодня ночью он не выходил сражаться.

И Вишес… Ви выглядел хуже всех. Он стоял у двери, уставившись в никуда. Раньше холодный, сейчас он был просто как лед, его словно засасывало в воронку, что была посреди комнаты. Дерьмо, он был еще более мрачным, чем накануне.

Пока Фьюри прикуривал, он думал о Джейн и Ви, и от нечего делать задал себе вопрос, а какой секс у них был? Он даже представил его себе, подумал о том, что они так много времени провели вместе, да и поговорить им тоже было о чем.

Н-да, ничего похожего на ту дрянь, что была у него в ванной комнате. С проституткой.

Он запустил свободную руку в волосы. Мог ли кто-то все еще считаться девственником, если он был в женщине, но не кончил? Он не был уверен. В любом случае, он не собирается никого спрашивать. Все это было слишком отвратительно.

Господи, он надеялся, что после того, как он переспит с кем-нибудь, все изменится, и он сможет двигаться дальше, но это было не так. Он еще больше почувствовал себя загнанным в ловушку, тем более что, войдя в двери особняка, он первым делом подумал о Бэлле, молясь, чтобы не столкнуться с ней сейчас, и она не смогла почувствовать запах той человеческой женщины на нем.

Отдаление от нее, судя по всему, требует большего.

Если только… Черт, может быть, это и есть то, что требуется – уход. Возможно, ему надо просто съехать из этого дома.

– Ну, давайте сделаем это, – сказал Роф, начиная совещание. Он быстро рассмотрел некоторые вопросы, касающиеся глимеры, потом Рейдж, Бутч и Зи доложили обстановку. Информации было не так много. Убийцы относительно затихли в последнее время, вероятно, потому что Старший Лессер был убит копом около двух недель назад. Это было предсказуемо. Любое изменение в руководстве Общества Лессинг обычно приводило к затишью в военных действиях, хотя оно никогда не длилось долго.

Когда Фьюри закурил второй косячок, Роф откашлялся.

– Ну а теперь… по поводу церемонии Праймэйла.

Фьюри глубоко затянулся, когда Ви прикрыл свои алмазные глаза. Черт… парень выглядел так, будто за прошлую неделю состарился на сто пятьдесят лет, его кожа была желтая, брови опущены вниз, губы сжаты. Он никогда не был впереди планеты всей относительно красоты, но сейчас он выглядел как покойник.

– И что с ней?

– Я буду там. – Роф оглянулся. – Фьюри, ты тоже. Мы идем туда в полночь, ладно?

Фьюри кивнул, взяв себя в руки, потому что казалось, что Вишес собирался что-то сказать. Тело брата напряглось, взгляд метался по комнате, челюсть задергалась… но он не проронил ни слова.

Фьюри выдохнул струю дыма и затушил окурок в стеклянной пепельнице. Это было жестоко, смотреть, как мучается твой брат, знать, что он страдает, а ты ничего не можешь сделать…

Он замер, когда его накрыло жуткое спокойствие, которое не имело никакого отношения к красному дымку.

– Господь всемогущий, – сказал Роф, потирая глаза. – Убирайтесь все отсюда. Идите, расслабьтесь. Мы все выходим…

Тогда Фьюри заговорил.

– Вишес, если бы не все это дерьмо с Праймэйлом, ты был бы с Джейн, не так ли?

Бриллиантовый взгляд Ви остановился на нем, глаза сузились как щелки.

– Какое, черт тебя дери, это имеет отношение к тому, что происходит?

– Ты будешь с ней. – Фьюри посмотрел на Рофа. – И ты бы разрешил ему, ведь так? В смысле, я знаю, что она человек, но ты же позволил Мэри войти…

Ви оборвал его, голос стал жестким, как и его взгляд, как будто он не мог поверить, что Фьюри ведет себя так бездумно.

– Это все равно не сработает. Так что просто забудь об этом.

– Но почему же… сработает.

Глаза Вишеса вспыхнули белым огнем насилия.

– Без обид, но я на пределе. Поэтому лучше заткнись, ради своего же блага.

Рейдж незаметно перебрался поближе к Ви, а Зейдист подошел и встал рядом с Фьюри.

Роф поднялся на ноги.

– Как насчет того, чтобы прекратить все это?

– Нет, выслушайте меня. – Фьюри встал с дивана. – Деве-Летописице нужен мужчина из Братства, не так ли? Для разведения, правильно? Почему это должен быть ты?

– А кто еще, твою мать? – зарычал Ви и приготовился к нападению.

– Почему не… я?

В тишине, что последовала за высказыванием Фьюри, под столом Рофа могла бы рвануть граната, и на это вряд ли кто-нибудь обратил бы внимание: члены Братства просто уставились на него, словно у того выросли рога.

– Ну, почему бы не я? Ей ведь просто нужно ДНК, не так ли? Так что любой, кто входит в Братство, должен быть в состоянии сделать это. Мой род силен. Моя кровь чиста. Почему это не могу быть я?

Зейдист выдохнул.

– Господи… Боже мой.

– Нет причины, по которой я не могу стать Праймэйлом.

Агрессия Ви испарилась, оставив его с выражением лица, как будто кто-то огрел его по затылку сковородкой.

– Зачем тебе это делать?

– Ты мой брат. Если я могу исправить то, что не правильно, то почему бы нет? Я не хочу никакую конкретную женщину.

Его горло сжалось, он помассировал шею.

– Ты сын Девы-Летописицы, верно? То есть, ты мог бы предложить замену. Любого другого она, наверное, убила бы за это, но не тебя. Дерьмо, да ты, наверное, можешь напрямую сказать ей об этом.

Он уронил руку.

– И ты мог бы убедить ее, что я больше подхожу на эту роль, потому что я ни с кем не связан.

Ви не сводил бриллиантовых глаз с лица Фьюри.

– Это неправильно.

– В жизни вообще много всего неправильного. Но ведь это к делу не относится, да? – Фьюри посмотрел на элегантный французский стол, встречаясь глазами с королем. – Роф, ты что скажешь?

– Твою мать, – последовал ответ.

– Выбор слов верный, мой господин, но на самом деле, это не ответ.

Голос Рофа стал тихим, очень тихим.

– Ты не можешь говорить серьезно.

– У меня за плечами имеется пара веков безбрачия, мне же надо их компенсировать. Разве может быть способ лучше? – Заявление задумывалось как шутка, но вот только никто не смеялся. – Ну, кто еще может это сделать? Вы все заняты. Единственным возможным кандидатом мог быть Джон Мэтью, из-за линии Дариуса, но Джон не член Братства, и кто знает, станет ли им когда-нибудь.

– Нет, – Зейдист покачал головой. – Нет… это убьет тебя.

– Возможно, если меня затрахают до смерти. В ином случае, я буду в полном порядке.

– У тебя не будет жизни, если ты сделаешь это.

– Конечно, будет.

Фьюри точно знал, к чему клонит Зи, поэтому он намеренно обратил свое внимание на Рофа.

– Ты позволишь Ви быть с Джейн, не так ли? Если я сделаю это, ты позволишь им быть вместе.

Вышло не особо вежливо. Потому что нельзя давать приказания королю, по традициям и по закону, – а также потому, что он может дать тебе такого пинка под зад, что ты пролетишь через весь штат Нью-Йорк. Но в данный момент Фьюри не слишком заботил дипломатический этикет.

Роф просунул руку под очки и в очередной раз потер глаза. Затем протяжно выдохнул.

– Если кто и сможет управиться с рисками в плане безопасности в отношениях с человеком, так это Ви. Поэтому… да, черт меня подери, но я разрешу это.

– Тогда ты позволишь мне заменить его. И он пойдет к Деве-Летописице.

Напольные часы в углу кабинета начали бить, устойчивый звон звучал как удары сердца. Когда он перестал звонить, все посмотрели на Рофа.

Через какое-то время король сказал:

– Пусть будет так.

Зейдист выругался. Бутч тихо присвистнул. Рейдж захрустел Чупа-Чупсом.

– Ну, тогда все окей, – сказал Фьюри.

Срань Господня, что я только что наделал?

Видимо, остальные думали о том же, потому что никто не двинулся и не произнес ни слова…

Вишес был первый, кто вышел из всеобщего ступора… и ринулся через комнату в слепом порыве. Фьюри не знал, что ударило ему в голову. Секунду назад он готовился прикурить еще один косяк, а спустя еще одну Ви пересек кабинет, обнял его своими массивными руками и сжал так, что стало тяжело дышать.

– Спасибо, – хрипло сказал Вишес. – Спасибо. Даже если она не позволит, спасибо тебе, брат мой.

Глава 39

– Ты избегаешь меня, Джейн.

Джейн отвела глаза от монитора. Манелло стоял напротив ее стола, огромный как дом – руки на бедрах, глаза прищурены – с видом «тебе от меня не скрыться». Боже мой, у нее был довольно просторный офис, но его присутствие уменьшало его до размера бумажника.

– Я тебя не избегаю. Я просто стараюсь наверстать упущенное за выходные.

– Чушь собачья. – Он скрестил руки на груди. – Уже четыре часа дня, и к этому времени мы обычно успеваем два раза вместе поесть. В чем дело?

Она откинулась на спинку стула. Она никогда не умела хорошо врать, но теперь, видимо, ей придется совершенствовать этот навык.

– Я все еще чувствую себя ужасно, Манелло, и я похоронена заживо своими долгами по работе.

Отлично, ни грамма вранья. Но это было лишь прикрытие недомолвок.

Последовала долгая пауза.

– Дело в том, что произошло прошлой ночью?

Вздрогнув, она выдохнула.

– Мм, слушай-ка, по поводу этого. Мэнни… Мне очень жаль. Я не могу еще раз заняться с тобой чем-нибудь подобным. Я думаю, ты замечательный, на самом деле. Но я…

Она позволила предложению зависнуть в воздухе. У нее возникло желание сказать, что-то вроде того, что она влюблена в другого, но это было абсурд. У нее никого не было.

– Это из-за отделения? – спросил он.

Нет, просто потому, что все это было неправильно.

– Ты же знаешь, что это неправильно, даже если мы относимся к этому спокойно.

– А если ты уйдешь? Тогда что?

Она покачала головой.

– Нет. Я просто… я не могу. Я не должна была спать с тобой прошлой ночью.

Его брови взметнулись вверх.

– Прошу прощения?

– Просто, я не думаю…

– Погоди минутку. С чего ты, черт побери, взяла, что мы спали?

– Я… я предполагаю, так и было.

– Я поцеловал тебя. Ситуация была неловкая. Я ушел. Никакого секса. Что заставило тебя подумать, что он был?

Господи Иисусе… Джейн взмахнула дрожащей рукой.

– Сны, я думаю. Реалистичные, яркие сны. Гм… ты меня извинишь?

– Джейн, что, черт побери, происходит? – Он обошел стол. – Ты выглядишь испуганной.

Она смотрела на него и знала, что в ее глазах отражались страх и отчаяние, которые она не могла скрыть.

– Я думаю… Я думаю, что вполне возможно, я схожу с ума. Я серьезно, Мэнни. Я говорю о шизофрении. Галлюцинации, искаженная реальность и… провалы в памяти.

Но то, что она занималась сексом этой ночью, не было плодом ее воображения. Господи… или было?

Мэнни наклонился и положил руки ей на плечи. Тихим голосом он сказал:

– Мы найдем тебе хорошего специалиста. Мы позаботимся об этом.

– Я так боюсь.

Мэнни взял ее за руки, поставил на ноги, и крепко обнял.

– Я здесь, рядом с тобой.

Она крепко обняла его в ответ и сказала:

– Ты мужчина, в которого следовало бы влюбиться, Манелло. На самом деле.

– Я знаю.

Она усмехнулась, задыхающийся звук утонул в изгибе его шеи.

– Как самонадеянно.

– Я бы сказал «правильно».

Он откинулся назад и положил ладонь на ее щеку, его темно-коричневый взгляд стал серьезным.

– Меня убивает то, что я должен сказать тебе это, но… я не хочу, чтобы ты оперировала, Джейн. Не в таком состоянии.

Ее первым побуждением было начать бороться с ним, но потом она выдохнула.

– Что мы скажем остальным?

– Зависит от того, как долго это продлится. На данный момент? У тебя грипп.

Он заправил прядь волос ей за ухо.

– План следующий. Ты поговоришь с моим другом, он психиатр. Сам он в Калифорнии, так что никто не узнает, и я позвоню ему прямо сейчас. Я также запишу тебя на томографию. Сделаем через несколько часов в другой части города, на оборудовании «Imaging Associates». Никто не узнает об этом.

Когда Манелло повернулся, чтобы уйти, в его глазах было столько горя, она еще раз задумалась о сложившейся ситуации, и вспомнила один странный момент.

Три или четыре года назад она вышла из больницы поздно ночью, ее что-то тревожило. Своего рода внутренний инстинкт велел ей остаться в больнице и спать на диване в своем кабинете, но она списала это ощущение на ужасную погоду. Из-за резкого, ледяного дождя, который шел уже несколько часов, Колдвелл превратился в каток. Неужели кому-то захочется выходить из дома с такую погоду?

Однако ноющее ощущение так и не проходило. По пути в гараж она боролась с предостережением в своей голове, пока, наконец, не вставила ключ в замок зажигания, и тогда ей открылось видение. Чертова штука была такой явной, как будто событие уже произошло: она видела, как ее руки хватаются за руль, когда свет фар пронзает ее лобовое стекло. Она чувствовала жалящую боль удара, неприятное головокружение оттого, что ее автомобиль переворачивается, легкие горят, и она кричит.

Испуганная, но полная решимости, она медленно выехала под ледяной дождь. И, к разговору о безопасном вождении. Она относилась к любому другому автомобилю как к потенциальной опасности, и если бы была возможность, то ехала бы по тротуару, а не по проезжей части.

На полпути от дома, она остановилась на светофоре, молясь, чтобы в нее никто не вписался.

Как и было предопределено, сзади появился автомобиль, его занесло и он бешено скользил по дороге. Она схватила руль и посмотрела в зеркало заднего вида… увидела, как к ней приближаются фары.

Машина проехала мимо.

Убедившись, что никто не пострадал, Джейн рассмеялась, глубоко вздохнула и отправилась домой. По пути, она вспоминала то, как мозг мог экстраполировать из окружающей реальности и перескакивать к выводам, как мысли и страхи могут быть ошибочно приняты за пророческие способности, как выпуск новостей о плохих дорогах может промыть мозг и привести к…

Грузовик водопроводчика врезался в ее переднюю часть в трех милях от ее дома. Когда она завернула за угол и увидела свет фар на своей полосе, ее единственной мыслью было, «вот дерьмо, она все-таки оказалась права». Все закончилось сломанной ключицей и покореженным автомобилем. С водопроводчиком и его грузовиком все было в порядке, слава Богу, а вот она не могла оперировать несколько недель.

Итак… она смотрела вслед покидающему ее кабинет Манелло. Она знала, что должно было произойти, она осознавала это также ясно, как тогда, перед аварией: это неоспоримо, как и цвет ее глаз. Неизменно, как течение времени. Безостановочно, как грузовик водопроводчика, который занесло на тонком слое льда.

– Моя карьера окончена, – прошептала она помертвевшим голосом. – Я дошла до ручки.

***

Вишес опустился на колени у кровати, повесил на шею ожерелье из черного жемчуга и закрыл глаза. Когда он потянулся разумом на Другую Сторону, он намеренно думал о Джейн. Дева-Летописица должна была знать с самого начала в чем дело.

Прошло время, прежде чем он получил ответ от своей матери, и отправился в путешествие через антиматерию во вневременное пространство, материализуясь в белом дворе.

Дева-Летописица стояла перед деревом, на котором сидели птицы, и одна из них, похожая на персикового зяблика, была у нее в руке. Капюшон ее черной мантии был опущен, Ви мог видеть ее призрачное лицо, он был поражен поклонением, с которым она смотрела на маленькое существо в ее светящейся руке. Столько любви, подумал он.

Никогда бы не подумал, что она на нее способна.

Она заговорила первая.

– Конечно же, я люблю своих птиц. Они утешают меня, когда я обеспокоена, и приносят радость в минуты грусти. Приятное созвучие их песен поднимает мне настроение, как ничто другое.

Она посмотрела через плечо.

– Человеческий хирург, не так ли?

– Да, – сказал он, обхватив себя руками.

Черт. Она была такая спокойная. Он ожидал ее гнева. Приготовился к битве. А вместо этого? Ничего, только спокойствие.

Затишье перед бурей, да?

Дева-Летописица подула на птицу, и она ответила ей трелью и трепетом крыльев.

– Правильно ли я понимаю, что если я отвергну замену, ты не проведешь церемонию?

Это просто убивало его. Убивало.

– Я дал слово. И значит проведу.

– Правда? Ты меня удивляешь.

Дева-Летописица вернула птицу на ветку, вторя ее свисту. Ему казалось, что если звук можно было перевести, то это было бы нечто вроде заверения в любви. И птица ответила ей тем же.

– Эти птицы, – сказала мать странным, далеким голосом, – Они действительно мое единственное наслаждение. И знаешь почему?

– Нет.

– Они дают мне многое и ничего не требуют взамен.

Она повернулась к нему и сказала глубоким голосом:

– Сегодня день твоего рождения, Вишес, сын Бладлеттера. Время рассчитано идеально.

Хм, не совсем. Господи, он совсем забыл, какой сегодня день.

– В этот день триста три года назад я родила тебя в этот мир. И сейчас я нахожусь в настроении дать тебе то, что ты просишь, и даже то, что ты не решаешься попросить, но что является таким же очевидным как Луна в звездном небе.

Глаза Ви вспыхнули. Надежда, самая опасная эмоция во все времена, вспыхнула в его груди маленькой теплой искоркой. На заднем плане птицы весело защебетали и запели, будто предвкушая его счастье.

– Вишес, сын Бладлеттера, я одарю тебя исполнением двух самых желаемых тобой мечтаний. Я позволю заменить тебя в церемонии твоим братом Фьюри. Он будет хорошим Праймэйлом, нежным и добрым к Избранным, представляя хорошую родословную для всего вида.

Ви закрыл глаза, облегчение накрыло его такой мощной волной, что он еле удержался на ногах.

– Спасибо… – прошептал он, понимая, что он больше обращается к своей судьбе, чем к матери, хотя именно она ею и управляла.

– Твоя благодарность уместна, – голос матери был совершенно ровным. – И любопытна для меня. Но опять же, дары, они как красота, не правда ли. В глазах получающего, а не в руке дающего они находят свое место. Я узнала об этом только сейчас.

Ви посмотрел на нее, стараясь сдержать эмоции.

– Он захочет сражаться. Мой брат, он захочет сражаться и жить на той стороне. Потому что Фьюри не сможет жить, не видя Бэллы.

– Я позволю и это. По крайней мере, до того момента, пока ряды Братства не пополнятся.

Дева-Летописица подняла светящиеся руки к капюшону своей мантии и прикрыла им лицо. Затем, беззвучно проплыла над мраморным полом к маленькой белой дверце, которую он считал входом в ее личные покои.

– Не сочтите за оскорбление, – окликнул он, – какое было второе одолжение?

Она остановилась у небольшого портала. Не поворачиваясь к нему, она сказала:

– Я отрекаюсь от тебя, как от моего сына. Ты свободен от меня, я – от тебя. Удачи тебе, Воин.

Она прошла через дверь и закрыла ее, панели твердо захлопнулись. Птицы сразу замолчали, как будто ее присутствие было тем, что вдохновляло их петь.

Ви стоял во дворе, слушая тихое журчанье воды в водопаде.

У него была мать целых шесть дней.

Он не мог сказать, что ему будет не хватать ее. Или что он был благодарен ей за предоставленную ему жизнь. В конце концов, она была той, кто пытался отобрать у него все.

Когда он дематериализовался обратно в дом, он подумал о том, что даже если бы мать сказала ему нет, он бы все равно выбрал Джейн, а не Деву-Летописицу. Чего бы ему это не стоило.

И Дева-Летописица знала это, не так ли? Именно поэтому она покинула его.

Какая разница. Все, что его сейчас заботило, это Джейн. Все налаживалось, но некоторые проблемы остались. Она могла, в конце концов, сказать ему «нет». Она вполне могла выбрать ту жизнь, которую хорошо знала, а не существование с вампиром, полное опасностей.

Черт побери, он хотел, чтобы она выбрала его.

Ви принял форму в своей комнате и вспомнил о происходящем между ним и Джейн этой ночью… и тут до него дошло, что совершил непростительную ошибку: он кончил в нее. Черт побери. Он ни о чем не думал и забыл, что оставил после себя. Она, должно быть, сходит с ума сейчас.

Он был таким ублюдком. Безмозглым, эгоистичным ублюдком.

И он реально думал, что у него есть, что предложить ей?