Текст книги "Развод. Скандал в благородном семействе (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 7
Неожиданные открытия

«В реальности все не так, как на самом деле…»

к. т. н. В. Л. Мошков

Огромнейшая, в человеческий рост, композиция из хризантем в форме медведя возвышалась в нашем парадном мраморном холле.

Восторженные детишки уже собрались вокруг, а молодежь и подростки, делали селфи на фоне мишки. Родители и представители старшего поколения с любопытством наблюдали за процессом.

Но то было еще полбеды.

Рядом с сей невероятной цветочной фигурой, улыбаясь во весь рот, стоял Петр Борский, мой сват.

Вероятно, мои очень условные восторг и изумление видно было издалека, потому как папенька зятя, максимально подозрительный в нынешних реалиях тип, сориентировался мгновенно, восторг свой поумерил и поспешил мне навстречу.

Подхватил под локоток, поцеловал ручку, проводил до медведя.

Успела только негромко уточнить:

– А что происходит?

– Элина, вечер добрый! Подумал, что просто цветы – такая банальность. Нужно же как-то удивлять, правда? – Петр смотрел лукаво и чуть прищурясь.

– Не к добру, – подумала и насторожилась просто всем организмом.

Сват тем временем повел меня вокруг мишки, придерживая под руку и, склонившись к уху, негромко вещал:

– Все понимаю: волнения, тревоги и всяких нервов сейчас хватает, но Элина, только скажи. У нас и юристы для усиления команды Ермакова есть, и знакомства среди судей тоже найдутся.

Только и могла, что ошалело кивать: как я не верила его сыну, так и сам Борский-старший вызывал у меня одно лишь беспокойство.

Много беспокойства.

– Вадик твой, такой хитрован, что вывернется в любом случае. Даже не думай о плохом, – мы остановились перед медвежьей мордой, между лап, оказавшись скрытыми от большинства зевак. – И те, кто с мужем твоим давно знаком и дела ведет – все в курсе.

Петр чуть приобнял меня за плечи и перешел почти что на шепот:

– Ну, прижмут слегка. Ладно, придется «поделиться» немного, не сильно обеднеет, ты знаешь. Но в итоге Вадим Владимирович все равно выкрутится и проекты новые такие затеет, что область вздрогнет.

Вера в таланты и способности моего мужа, умиляла. Но я-то его знала гораздо дольше, поэтому мне так очароваться было трудно: слишком многое мне выпало пережить с Вадиком вместе на заре его карьеры.

И вообще, пока вздрагиваем только мы с детьми, но эта информация, конечно, не для выноса на публику.

– Так что мы прямо сильно рады породниться, не сомневайся, – Петр широко улыбнулся, поднеся вновь мою кисть к губам. – Наше чадушко – не самый великий бизнесмен, но наследство у него достойное. Все же не на помойке рос. В холдинге Мариночку, как специалиста и Вадим, и начальство его весьма ценят, так что мой сын у нее вроде как для статуса. Но я с ним провожу разъяснительные беседы о роли мужика в семье, ты не думай.

А у меня сплошь ужасы в голове закрутились от таких заявлений.

– Только бы он, после всех этих воспитательных бесед, руку на жену не поднял, как положено по дурацким домостроевским порядкам, – вздохнула про себя.

Мне и раньше брак дочери был не сильно по душе, а сейчас еще печальнее стало: не опора для нее Виктор, не каменная стена, увы.

Осторожно руки свои из чужих, загребущих вытащила и на шаг отступила.

Но куда там: придвинулся следом, приобнял вновь за плечи и удивил еще больше:

– И конечно, мы очень ждём, когда же Мариночка подарит нам внука или внучку. Такой генофонд, а? И Вадим – светлая голова, и Марина удалась явно в него – уже отлично разбирается в сложных вопросах планирования и поставок. А твои, Элиночка, таланты организатора и художественного руководителя просто выше всех похвал. Весь город не нарадуется: какие ты праздники, конкурсы и концерты устраиваешь! Отдохновение души и приобщение к культуре широких масс населения.

Прямо холодом повеяло от всех этих комплиментов. А особенно оттого, что я-то тоже нет-нет, да интересовалась у дочери:

– Ну, когда ждать пополнения?

До сих пор Марина отшучивалась, но было это еще до всего дурдома с арестом Вадика. Сейчас я такой вопрос не рискну задать в принципе: дочь работает, как я в молодые годы, чуть ли не круглосуточно.

Нет, если это правда, и сваты вроде как рады союзу, то хорошо, но вот почему-то я в это не верю.

Объективно, кроме смутных подозрений и отвратительных предчувствий, мне предъявить было нечего.

Значит, что? Улыбаемся и машем!

Тут же расплылась в улыбке и подумала, что сама я Борского-старшего почти не знала. Это всегда был исключительно бизнес-партнёр Вадима, и до момента, когда Марина привела Виктора домой в качестве жениха, с будущими сватами я пересекалась только пару раз на крупных городских тусовках.

Ладно, сделаем приличную мину, хотя в одном месте прямо подгорает. Снова отступила в сторону, кивнула на медведя:

– Пётр, это все неожиданно. И мне, конечно, приятно, но, вообще-то, я цветы не очень люблю. Мне бы рыбы копчёной.

Борский заржал на весь холл, еще раз облобызал ручку, хмыкнув:

– Понял. Принял. Сделаем в лучшем виде.

На этом мы вежливо поулыбались друг другу, да и разошлись.

– Охренеть! Вот это да! – ахнул сын, увидев наш новый сюрприз.

– Да, Борские удивили, – кивнула, обходя медведя вокруг еще раз. – И как только мы его домой потащим?

Дима, явившийся за нами, неожиданно предложил, кивнув на зеркала, вмурованные в стены холла:

– Здесь оставьте. Он отлично вписался в интерьер.

Посмотрела я на это чудо флористики, да и пошла к дежурному охраннику – поручить его заботам мой очередной дар родной школе.

А вечером, увидев на пороге дочь, не удивилась. Что-то у всех Борских: и старших, и младших там происходит. Будем выяснять.

Накормив усталое дитятко, выдала чашку с ее любимым ромашковым чаем и уточнила:

– Как Витя? Какие у вас планы?

– Работать, – выдохнула Марина в чашку.

Тут я мысленно закатила глаза: да это-то понятно, но, кроме работы, есть же в жизни и что-то еще?

– А у него?

– Да мне по фиг, – буркнула дочь тоном «отвяжись!»

Стало очень грустно, но пока ребенок не сбежал и разговаривал, хоть и односложно, решила все же высказаться:

– Маришечка, ну, нельзя же так. Это же твой муж. И заметь, ты сама его выбрала!

Дочь неожиданно взвилась:

– Вам надо было, чтобы я удачно вышла замуж? Я вышла. Так удачно, что лучше некуда. Всё, отстаньте от меня! Я работаю!

О-ля-ля!

Как же там внутри уже все подгорает, а?

Дела у молодых хреновые.

Вот сразу чувствовала, что из этого брака ничего путного не выйдет, но кто слушает брюзжание «старой мамочки»?

Обняла сердитого ребенка, поцеловала в лоб, дала с собой пакет фруктов и отпустила с миром. Спасибо, ей отец в холдинге тоже машину с водителем выделил.

Следующим, требовавшим внимания, «героем дня» оказался спустившийся на кухню Феликс.

– Мама, я договорился с учителем, что мы летом позанимаемся, – спокойно уведомил меня сын. – Обратно на бюджет меня, конечно, не зачислят, и программу догнать будет сложно, но я вот тут немножко денег накопил. Ты же не будешь возражать, если я стану брать уроки частным образом?

Боже мой, ему только одиннадцать лет, а какие речевые обороты.

Частные уроки! Вот это целеустремлённость.

– Я не буду возражать, – сказала вслух, а про себя добавила, – пока папы нет.

И подумала, что, может, когда Вадим вернется, ему будет не до внешкольных занятий сына?

Ну, да. Блажен, кто верует.

Глава 8
Разные встречи и нюансы

'Будущее – в настоящем, но будущее – и в прошлом.

Это мы создаем его. Если оно плохо, в этом наша вина'

А. Франс

Утро следующего дня встречало меня ярко-красной сумкой-холодильником у ворот с ассорти из форели холодного и горячего копчения внутри.

– Что-то ваш таинственный поклонник с конфет куда-то в гастрономические дебри ударился, – хмыкнул Дима, внимательно оглядевший и вскрывший очередное подношение. – Точно прикармливает. Хотя вы же любите рыбу?

Согласно покивала: люблю и еще как. Особенно такую – копченую. Моя огромная слабость.

Улыбнулась про себя:

– Вот это оперативность. Молодец Борский-старший. И слышит, и делает – настоящий адекватный мужик, хотя и подозрительный. Ну и я тогда поем, раз так звезды встали, а то среди этой нервотрепки сил и желания готовить не осталось. Сын, вон, запасы доедает из морозилки.

Димочка занес приятный и вроде как безопасный сюрприз на кухню. А я призвала Феля, и помчались мы на последнюю репетицию перед большим сводным годовым концертом.

Из неприятного этим утром оказалась повестка, врученная мне курьером в погонах после предъявления документов и под роспись. Следователь по делу Ермакова желал меня видеть как можно скорее.

Ну, что же, сходим, пока вежливо приглашают.

Но Элина Витальевна же еще не до конца выжила из ума, а обострившаяся паранойя в этом случае оказалась весьма кстати, так что я тут же позвонила адвокату Вадима.

– Конечно, идем только вместе. Давайте я подъеду в течение часа, обсудим детали. В документах, что вы мне привезли в прошлый раз, есть важные нюансы, – наш правозащитник был собран и деловит.

Еще бы, такие гонорары.

Уведомила сына, что он пасется в школе и никуда не девается до вечера, ребенок был счастлив:

– Мам, мы тут мутим такую тему, зашибись. Все офигеют. Не до чего сейчас. Я здесь, не волнуйся.

Надо же, пришло счастье, откуда не ждали – Фель занят, деятелен, активен, доволен. Еще и с людьми общается. Сказка.

Естественно, адвокат меня удивил:

– Надеюсь, вы в курсе, что в течение многих лет получали гранты и премии за различные культурные мероприятия, которые устраивали для города и в которых участвовали? – этот вопрос заставил меня замереть.

Но наповал меня сразила банковская выписка с указанием конкретных сумм, поступивших на счет за последние тринадцать лет. Таких денег я в принципе не видела.

– Я вообще не в курсе существования у меня этого счета, – прошептала, когда смогла издать хоть какой-то звук.

Адвокат криво улыбнулся:

– Не тревожьтесь, все налоги уплачены вовремя. С точки зрения закона, никаких вопросов касательно этих средств нет. Это исключительно ваше.

Только хлопала глазами, глядя на семизначную сумму. Да, я – очень скромный завуч в школе искусств.

– Также у вас есть дача в Карелии, дом в Мурманской области и двухкомнатная квартира в Петербурге, – да, это я из своей синей папочки помню, но до сих пор в шоке.

А у Вадика спросить: «Это что за фигня?» можно только лично.

Вот, жду мужа домой.

– Это так же не должно вызвать у следователя вопросы, потому что все приобретено достаточно давно и источник средств подтвержден, – ну, хоть что-то хорошее, но я бы не обольщалась.

Если следователю будет нужно, он прицепится к чему угодно.

– Помните, что вы ни в чем не виноваты. В целом – максимально приличная, замужняя женщина, мать, заслуженный деятель культуры и образования нашего города, – с этим напутствием мы выдвинулись туда, куда не хочется, но надо.

Да, визит прошел нормально, следователь оказался спокойным, суховатым в общении, мужчиной, примерно моего возраста. А вот вопросы, которые он задавал, натолкнули меня на горькую мысль:

– Вадик – первая ласточка. Просто ступенька на пути к Самому. Вот к кому подбираются на самом деле.

Да и суммы, которые звучали в процессе, впечатляли. Если Вадим действительно упер из казны столько денег, то Ермакова проще разобрать и продать по частям. Ну и если факт воровства докажут – не спасет и сотня лучших адвокатов.

Но самым для меня интересным были вопросы:

– А где все эти бешеные миллиарды? Куда делись? И как так вышло, что дома ни разу не прозвучало ни намека на такие поступления?

– Эх, Элина Витальевна, – тяжело вздохнула, выходя на улицу, – то, что муж от тебя скрывал бо́льшую часть своей деятельности – доказанный факт. А что Ермаков мог скрывать еще? Вот он, самый неприятный сейчас вопрос.

Распрощавшись с адвокатом, вместе с Димой пошла к машине, и на парковке снова обнаружился сюрприз.

На этот раз он выбрался из своего, известного на весь город, «Майбаха».

Видеть Самого второй раз за лето – не к добру.

А слышать его вежливое мурчание – откровенно страшно.

– Элина, как прошла беседа? Все нормально? Молодец, что не одна ходила. Дорогая, не волнуйся! Ты со всем справишься, – вцепилась во врученную мне маленькую орхидею в коробочке, пребывая натурально в ужасе.

Это что еще за подбадривание? Это к чему это?

А меж тем наш «владелец заводов, газет, пароходов» и прочего движимого и недвижимого, продолжая широко улыбаться, принял у своего водителя огромную шляпную коробку все с теми же цветами и предал Диме:

– Ты большая умничка, Элин. И дочь такую же вырастила. Достойная смена Вадиму будет.

У меня сердце чуть не остановилось: смена? Будет? То есть все, Вадиком решили пожертвовать?

– Цветы от меня в знак поддержки, а от моей жены вот, – в мою, неожиданно заледеневшую летом, ладонь лег конверт.

Сил хватило только улыбаться с благодарностью и кивать.

Как до школы добрались – убейте, не помню. В голове были вата и холод. Везде в теле был холод. И ужас.

Вечером дома счастливый сын, днем умудрившийся прибиться к ансамблю отделения «народников» и наиграться от души, умчался к себе, отказавшись от ужина:

– Мы с пацанами в буфет бегали в перерывах.

О, как. Процесс социализации понесся на всех парах. И если раньше я тревожилась, что отец может его нарушить, то после сегодняшних встреч, только зажмурилась, беззвучно плача.

Вероятность того, что муж выйдет в ближайшее время, стремительно уменьшалась.

Чтобы хоть как-то себя поддержать, полезла в холодильник, где увидела обожаемые копчености. Решила наплевать на все и всех.

И поесть.

По принципу: пусть весь мир подождет.

Хоть чуть-чуть.

Наслаждаясь каждым кусочком, думала, какой все же сват молодец. Не приятный, не безопасный человек, но – молодец. Услышал, порадовал. Спасибо ему.

Ночь прошла в маетном и мутном забытьи: долго ворочалась в огромной супружеской постели, как-то очень остро ощущая отсутствие привычного горячего и надежного Вадика рядом.

С трудом встала после третьего будильника с гудящей, тяжелой головой.

И удивилась: это утро, почему-то, вновь встречало меня корзиной с цветами. И извинениями от Петра Борского в мессенджере: «Ничего достойного из копчёностей в городе не нашел. Но, Элин, не волнуйся, заказал лучшее из Карелии, скоро привезут!»

Вот и сидела такая обалдевшая Элина Витальевна на кухне с первой порцией кофе, перед тем как ехать на большой годовой концерт, глядела в окно и думала:

– А форель тогда откуда?

Глава 9
Важные вопросы взаимоотношений

'Незачем цепляться за тщетные сожаления о прошлом

и скорбеть о досаждающих нам переменах,

ибо перемены – основа жизни'

А. Франс

Но время было у нас такое, что сидеть и грустить, недоумевая, не позволяло никак. Не успела допить кофе, как явился Фель с гитарой наперевес и при параде:

– Если на репетиции сейчас не налажаю, выпустят на сцену, – прочавкал довольный сын, быстро лопая свой утренний творог с ягодами. – Мам, ты помнишь, что обещала? Я буду учиться музыке, что бы там отец себе ни придумал. Плевать я хотел на эту математику долбаную!

Ох, как же ты не вовремя-то со своим юношеским максимализмом и категоричностью. Сил-то у меня нет, а достойные аргументы нужно обязательно привести, ибо хоть и вне дома, но Вадим по-прежнему рулил семьей в своем неповторимом стиле: всем раздавал указания и грозил карами несговорчивым. Марина отца обожала и всегда слушалась беспрекословно, а Феликс оказался на Вадика очень похож: все норовил делать поперек родительских требований, считал, что в жизни все должно быть так, как он хочет, а дальше – хоть трава не расти.

– Милый, не рычи. Я тебе не папа. Свои претензии ему ты выскажешь в глаза, а пока ты под моим присмотром, то я ожидаю от тебя взрослого, мужского поведения, понимаешь?

Сын нахмурился, но кивнул.

– Значит, так договоримся: ты занимаешься музыкой с педагогом при условии хорошей учебы в школе. Пока в дневнике четыре и пять – мать претензий не имеет, и ты можешь, кроме легкой атлетики, заниматься гитарой, сольфеджио и сопутствующими предметами совершенно невозбранно.

Обозначим рамки и попробуем впихнуть внутрь упертого и гормонально нестабильного подростка.

Феликс сидел насупленный, пил какао и готовился возражать, по лицу видно, а мать продолжала вещать:

– Когда появляются тройки и двойки, ты их исправляешь сразу, не затягивая процесс. Если же тройки возникают в четверти, то вся внешкольная деятельность, кроме спорта, сворачивается. Я доступно твоему пониманию излагаю?

– Мама! – и столько негодования в глазах.

– Феликс! Школа – обязательная база, которую родители должны тебе дать. Сейчас, когда к нашему семейству столько внимания и вопросов, ты же не хочешь, чтобы к нам явились еще и из отдела опеки и попечительства?

И это, кстати, вполне вероятно. Если решат давить со всех сторон, то ребенок – лучший рычаг. Не для Вадима, для меня.

Сын насторожился, но впечатлился еще недостаточно. Он же, как ни крути, всегда жил у меня в стране розовых пони, где все было для него и ради него.

– Они с радостью напишут, что я мало уделяю тебе времени, не выполняю надлежащим образом свои родительские обязанности, что у нас в холодильнике нет сосисок и йогуртов, и что тебе будет лучше в детском доме. Если ты так туда стремишься, ты мне скажи, а то слишком много сюрпризов мне стали преподносить родные и близкие, – вздохнула, вспомнив свою неучтенную недвижимость и финансы.

Стало грустно.

Ясно, что с этим добром не все просто и надо обязательно разбираться: кто, где, когда и почему? А мне некогда, да и сил нет, но надо.

Фель настороженно кивнул:

– Я понял. Мне дома хорошо, я никуда переезжать не желаю. Хочу играть. Мам, я очень хочу не только играть, но и писать музыку.

И такой он был милый совенок, что я не удержалась: сгребла в охапку, поцеловала в макушку и шепнула:

– Я очень тебя поддерживаю, но для того, чтобы достойно возражать отцу, мне нужна твоя помощь. Учись хорошо и у нас не будет проблем, ладно?

Сын бодро покивал, на этом мы спонтанные выяснения отношений закончили и вышли следом за явившимся Димой из дома.

На капоте машины у распахнутых ворот стояла небольшая коробка. По запаху можно было определить содержимое, не открывая ее: копченая рыба.

– Судя по всему новый транш ваших любимых деликатесов, – хмыкнул Димочка, приподнимая крышку. – Белая на этот раз.

Я же, несмотря на тревогу и неизвестность, порадовалась: так давно прошли те времена, когда мы регулярно ездили на выходные и праздники в Финляндию и лопали там рыбу без ограничений всех видов и сортов, что я почти забыла, какая она вкусная. А тут снова будет повод вспомнить.

Занеся очередной сюрприз в дом, поехали в школу искусств – готовиться к последнему в этом учебном году большому мероприятию.

– Все, отыграем концерт, завтра доразберу документы, и пора уже в отпуск, – бубнила себе под нос, роясь в сумке, так как ощущение, что я чего-то важное забыла, меня не отпускало.

– Элина Витальевна, вы конверт вчера на заднем сиденье оставили, – заметил Дима, когда мы припарковались. – Он там, в подлокотнике лежит.

Бинго! Конверт от супруги Самого! Вот оно!

Быстро обнаружив искомое, осторожно вскрыла и с любопытством заглянула внутрь, а прочтя затесавшуюся между документов открытку, хмыкнула:

– У женщин свой взгляд на вещи. И понимание жизни. Определенно.

Неофициальная Первая леди нашего города подарила нам с сыном путевки на курорт, построенный на берегу Черного моря пять лет назад холдингом Вадима для нужд Министерства обороны. Просто так попасть туда было невозможно, а нам с Фелем предлагалось наслаждаться шикарным пакетом: авиаперелет, именной трансфер, две недели полного пансиона с лечением.

Обалдеть.

И все это начиная со следующего понедельника, когда у меня стартовал официальный отпуск.

Да, город маленький, все всё про всех знают. Ну, те, кому надо, знают.

Весь день, бегая по школе с последними приготовлениями, подписывая и составляя необходимые отчеты и перечни, я думала:

– Ехать, не ехать? Муж в тюрьме, у дочери проблемы в семье, а жена и мать по курортам разъезжает – нехорошо…

Но позже, уже выйдя из школы в легкие сумерки, наступившие после сезона «белых ночей», переполненная звуками и эмоциями, глядя на счастливого сына, поняла: ехать.

Надо ехать, пока есть время и возможность.

То, что мысль здравая, подтвердил отец, позвонивший на следующий день в районе обеда:

– Даже не думай. Собралась и поехала. Ты когда последний раз отдыхала? Бери сына и вперед. Пейте минеральную воду, ходите на массаж и прочие процедуры, море, фрукты – самое то, что нужно и ребенку после школы, и тебе после всей нервотрепки. А тут уж как будет.

Я вздохнула:

– Пап, у Мариши несколько тревожная ситуация сейчас. Ее надо поддержать. Да и Вадик…

– Вадик сидит спокойно, никуда, хвала Святому Николаю, не девается. А Марина у нас – взрослая барышня. Давно говорит, что не нуждается в советах и разберется со всем сама. Вот и предоставь ей такую возможность. За две недели точно ничего страшного не случится. А если что – я-то здесь. Там у меня еще и мать вернется, начнет нас воспитывать скопом всех. Опять не будет покоя. А тебе надо отдохнуть.

Собственно, понимание, что не за горами возвращение свекрови и матушки, окончательно убедило меня:

– Надо ехать.

И вот, в положенный день, оставив Диме все необходимые указания касательно присмотра за домом и родителем, мы с Феликсом стояли у стойки регистрации в «Пулково».

А я пыталась при этом понять, как мне относиться к маленькой коробочке с круассанами, которую утром нашла на крыльце. Внутри свежей выпечки была слабосоленая форель и творожный сыр. И впервые маленькая открытка с изображением изящного языка пламени и лаконичной надписью: «Хорошо отдохнуть!»