Текст книги "Развод. Скандал в благородном семействе (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 48
Изыскания и откровения

'Вселенная знает, как будет лучше.

Рано или поздно она сведет нас с нужными людьми

и разведет с ненужными'

Будда

Поскольку я могла только хлопать глазами и удивлённо открывать рот, Захар усмехнулся, облизнув меня горячим взглядом, и повёз нас.

Куда-то.

По дороге, явно давая мне время прийти в себя и собраться с мыслями, молчал, а в салоне мурлыкала классика.

Было очень приятно.

Для начала мы посетили большой жилой комплекс на Крестовском острове. Некоторые подробности о нём я знала, так как здесь обитала семья одной из Марининых подружек.

«Стильно, модно, дорого-богато», как в принципе всё на этом острове.

Мы осмотрели просторную двухуровневую квартиру с панорамными окнами, из которых открывался чудесный вид на Гребной канал, яхт-клуб и сияющую огнями «Кукурузу».

Поскольку серьёзно относиться к просьбе Дымова «выбрать квартиру», я не могла, то просто ходила и вежливо улыбалась девочке-риелтору, которая, несмотря на дифирамбы жилью, нет-нет, да и стреляла глазками в Захара.

Он каждый раз вздрагивал и тут же притягивал меня к себе ближе, утыкаясь носом в макушку.

Это оказалось даже забавно.

– Я понял. Тебе не нравится, – через некоторое время фыркнул он мне на ухо, а я только скривилась, потому что, кроме квартиры, всё остальное мне нравилось.

И в этом была проблема.

Мне было тепло, хорошо и спокойно рядом с ним. Его объятия вызывали желание спрятаться в них, а не бежать прочь, как черт от ладана. За шлейфом его парфюма я автоматически тянулась носом, в итоге всегда утыкаясь ему в шею.

Всё это тревожило и настораживало.

Ну, потому как я давно не наивная малолетка: лёгкая, свежая, здоровая и без обременения. Лет мне было много, накопившиеся болячки и проблемы присутствовали в огромном количестве. А ещё имелись трое детей и пожилая мама, которые шли со мной в комплекте.

Весь этот букет категорически мешал поверить, что Захар может быть в своих предложениях серьезен.

Но Дымов по́жил, как я понимаю, поэтому, остановившись у огромного окна в пафосной гостиной, прижал меня к себе и минут пять вдумчиво целовал.

После этого усмехнулся:

– Я, честно говоря, и не рассчитывал угадать с первого раза. Поехали, нас ждут.

Попрощался с разочарованной барышней, усадил меня в машину и полетел куда-то дальше, сквозь мосты, огни и вечерний гомон майского Петербурга.

Припарковались мы во дворе пафосного клубного дома на Московском проспекте, и я не выдержала:

– Захар, что мы здесь делаем?

– А мы, огонёк, выбираем для тебя уютное гнездышко, где ты будешь спокойно и счастливо сиять.

Недоумение, удивление и некоторая паника – те чувства, что Дымов вызывал у меня легко и непринуждённо. Постоянно.

А он чмокнул меня в нос и повел к парадной:

– Конечно, именно ты в первую очередь должна быть счастлива и довольна. Дети ориентируются на тебя, у твоей матери нынче запросы не слишком сложные, а мне везде будет хорошо. Главное – с тобой, любимая.

Затормозила резко.

Сколько можно тянуть, прятаться и убегать?

– Захар, все твои слова о любви, свадьбе, браке и прочем кажутся мне очень странными. Я не понимаю, к чему это. Мне тревожно и беспокойно, – постаралась проговорить медленно и спокойно, но он все понял.

Почувствовал.

Сгреб в охапку, легко коснулся губами моих:

– Элечка, давай посмотрим квартиру, потом заглянем перекусить и тогда уже поговорим серьёзно, раз ты так настаиваешь. Хотя я всегда был предельно откровенен: люблю тебя, мечтаю жениться, беречь, баловать и заботиться. Понимаю сложности, риски, нюансы и обременения. Просто ты для меня – та самая, единственная. И я счастлив быть рядом, помогать, поддерживать и надеяться…

В полном ошеломлении я покорно пошла за ним и оказалась приятно удивлена.

Вторая квартира понравилась мне гораздо больше: пятикомнатная, светлая, с огромной кухней, двумя санузлами и застекленными лоджиями.

– О, я смотрю, здесь тебе нравится, – усмехнулся Захар, обнимая меня со спины и фыркая в макушку.

– Здесь хорошо, – определилась я со своими впечатлениями.

– Ну и отлично, будем иметь в виду. Пойдём, поужинаем, да ещё одну глянем, в парке, – спокойно поцеловав в висок, Дымов повел меня на улицу.

Шла я, пребывая слегка в тумане, ибо перспективы впечатляли.

Неожиданно, но, несмотря на всю мою тревогу и настороженность, ужин в небольшом, уютном ресторанчике на первом этаже того самого жилого комплекса, где располагалась вторая посмотренная квартира, получился какой-то милый.

Пока я настороженно на него глядела, Захар Алексеевич заказал нам лосося на гриле с овощами, большой чайник ягодно-хвойного чая и лёгкий салат.

– Элина, моя дорогая, ты же понимаешь, что все люди разные и у большинства из них есть если не тайны и секреты, то хотя бы некие поступки в прошлом, которыми они не гордятся и не хвастаются? – он подал мне стакан воды и криво усмехнулся.

Кивнула, будучи в курсе того неприятного закулисья «больших денег», которое так старательно скрывают от непосвященных сильные мира сего.

Захар спрятал мою ладонь в своих, согревая и легонько поглаживая, и продолжил:

– И ты, конечно, знаешь, что заработать солидные деньги честно практически невозможно? Капитал можно унаследовать, можно отнять, можно сколотить, если оказаться в нужное время в нужном месте, то есть попасть в струю.

Снова возражений не нашлось: все миллионы Ермакова по происхождению относились к третьему пункту.

– Поэтому, любимая, я не очень часто вспоминаю свою лихую и не сильно законопослушную молодость, которая дала мне средства для создания сети автосалонов и мастерских, – Дымов усмехнулся, а в глазах его блеснула сталь. – Но должен признаться: именно ты стала причиной моего возвращения на путь истинный. Только из-за тебя я рискнул и превратил свой бизнес в легальный.

Подавилась водой, откашлялась и просипела:

– Как так, Захар? Мы же недавно познакомились!

– О, моя дорогая, официально так и есть.

Ох уж эта его лукавая улыбка.

– А на самом деле? – прямо попой почувствовала: что-то здесь нечисто.

– На самом деле вышло довольно забавно, – он усмехнулся вновь. – После того как Димка начал у вас работать, мы не виделись довольно долго, а когда случайно столкнулись, я обратил внимание: он был как в тумане – только о тебе и трындел. Понятное дело, захотелось глянуть, что там за звезда такая, но у меня в тот момент случились очередные тёрки, ну и, в общем, не срослось.

Глаза мои, видать, на лбу теперь пребывать будут постоянно.

Захар фыркнул и налил мне чая.

– Следующий раз мы с Димоном пересеклись по делу: он пригнал к нам отцову тачку, сам посмотреть не успевал, а нужно было срочно. Не откажешь же? А там, пока ребята решали проблемы, слово за слово, я сам не понял, как очутился на городском фестивале «Музыка вместе с нами».

Здесь я немножко сориентировалась в пространстве и времени: это был ежегодный фестиваль, который наша школа проводила совместно с администрацией. И как массовик-затейник мероприятия, после рождения Феликса, я обычно выступала с какой-нибудь проникновенной речью и небольшим музыкальным попурри из классики.

Пока я соображала, Дымов поднес к губам мою руку и, согревая дыханием пальцы, вдруг посмотрел мне прямо в глаза:

– Ты была невероятно прекрасна в красно-оранжевом костюме Осени. Говорила, что каждый из нас может стать творцом и тем, кто делает этот мир лучше. А потом ты заиграла, и я окончательно пропал. Как пацан, насмерть влюбился с первого взгляда, с первого слова, можно сказать, с первой ноты.

Сидела, оглушенная, вытаращив глаза и изо всех сил стараясь не уронить челюсть.

Он же прижал к шершавой щеке мою ладонь и криво улыбнулся:

– Конечно, я Димку очень хорошо понял. Первым порывом было поймать тебя после праздника, уволочь к себе, присвоить и спрятать от всех. Но потом вспомнил, что миром правит информация, а лихие девяностые давно прошли. И постарался всё-всё о тебе разузнать.

Вроде и слова он говорил все понятные, а укладываться в голове они категорически не хотели. Я нервно отхлебнула чая, снова закашлялась, а Захар, подав мне салфетку, негромко сказал:

– Не волнуйся. Все в порядке. Тебе нечего бояться. Я – нормальный, могу принести справку от психиатра.

Удивленно покачала головой и принялась за лосося.

За рыбой Дымов поведал мне дивное:

– Когда просматривал отчёты с фото– и видеоматериалами, понял: ты – особенная. И для того, чтобы просто тебе соответствовать, мне предстояло сделать до фига. Твой муж ворочал огромными деньгами, значит, мне необходимо было и прибыль свою увеличить, и еще окончательно расстаться со всеми криминальными составляющими бизнеса, чтобы иметь возможность спокойно находиться с тобой рядом.

– Подожди, я ничего не понимаю. Я вот до недавнего момента была замужем, у меня взрослые дети… – как-то все это слишком фантастически для меня звучало.

– Дети – это хорошо, – Захар подмигнул, – а замужество, бывает и заканчивается. Ты – редкая, удивительная женщина. Сильная, смелая, талантливая, очень внимательная к близким, самоотверженная. Настоящее сокровище. Больше всего я хочу, чтобы ты позволила себе расслабиться, не тревожиться, выдохнуть и просто быть счастливой.

Для меня это звучало невероятно, сказочно и смущающее, так что я постаралась быстренько доесть все, оставшееся на тарелке, и допить чай.

– Ты меня очень удивил, – посмотрела на Захара, полыхая ушами.

– Если удивил приятно, это хорошо, – хмыкнул Дымов, расплатился, подхватил меня под руку и повёл к машине. – Давай, драгоценная, посмотрим ещё одну квартиру, а по дороге обратно расскажешь, какая лучше и чего на самом деле ты бы хотела от жилья.

До сих пор пребывая в шоке, только угукнула, и мы поехали.

Третий дом располагался практически в одном из парков недалеко от Пулковских высот. И рассматривая предлагаемую квартиру, я, вероятно, выглядела очень довольной, потому что Захар, поймав меня на выходе из кухни, улыбнулся:

– Вижу: оно! Глаза горят, и сама ты светишься, милая.

Я же столько всего разного переживала внутри, что остро нуждалась в поддержке. А этот невозможный мужчина, как будто понял это. Спрятал меня в своих объятиях и тихо шепнул:

– Не тревожься, огонёк. Всё будет хорошо. Мы со всем справимся. Тебе нужно лишь выбрать то, что сделает счастливой тебя.

Я что-то невнятно буркнула и уткнулась носом ему в грудь.

На обратном пути Захар держал меня за руку и неспешно рассказывал, как переводил свой бизнес на легальные рельсы, как искал выходы на крышу Ермакова, чтобы вынудить того со мной развестись, как ему неожиданно повезло.

– Именно в мой салон заявилась Оксана, чтобы «выбрать машинку, которую ей купит 'пусик», – не знала, что Дымов может так ехидно и широко улыбаться.

Весело фыркнула: меня, наконец-то, не трогало, что там был за пусик. Хоть Сам, хоть Ермаков – это теперь не имело для меня никакого значения. Пусть живут, как знают и могут, но держатся от меня подальше.

– Ну а потом на моей улице наступил праздник, – Захар на миг поднес мою ладонь к губам. – Ермаков попал под следствие, а Сам от очень уважаемых людей узнал, что на часть акций Вадима имеется достойный покупатель, готовый помочь в трудный для холдинга момент.

– То есть ты? – вновь удивленно выдохнула.

– То есть мне все ж таки повезло. Я смог не просто приблизиться к тебе, но и получил возможность защищать и поддерживать. Пусть для начала анонимно.

Все эти неожиданные сегодняшние новости крутились в моей голове и почему-то категорически отказывались складываться в чёткую картину.

И я решила… подождать. Подумать обо всем завтра.

Когда мы прибыли к дому, Дымов проводил меня до крыльца, на прощание, как всегда, зацеловав до остановки дыхания и очередной бессонной ночи в перспективе.

– Не тревожься, огонёчек. Теперь у нас всё будет хорошо. Сладких снов, – выдохнул на ухо, прикусил мочку и… ушел!

Именно с этой мыслью я бродила по дому, убедившись, что мама и Ниночка спят.

– Неужели я действительно смогу узнать, каково это – быть слабой женщиной, любимой и оберегаемой?

Верилось с трудом.

Глава 49
Колокольный звон

«Дойдя до конца, люди смеются над страхами, мучившими их в начале»

П. Коэльо «Брида»

Жизнь моя, после посещения Петербурга, претерпела некоторые качественные изменения.

Поскольку до окончания Феликсом школы никуда переехать мы не могли, но продать наш дом было делом не одного дня, то стоило вопросом этим озаботиться. Так что, вновь обойдя его и вспомнив всё, о чем мне сказал Захар, я приняла довольно жёсткое для себя решение:

– Я продам этот дом вместе со всей обстановкой, за исключением личных вещей, потому что за каждой безделушкой, креслом, картиной, зеркалом или книгой здесь стоит память. О Вадиме, нашей жизни, обо мне – той самой, которая считала обязательным служить окружающим, и абсолютно не думала о себе.

Сидя на кухне после завтрака с чашечкой чая, поняла, что мне очень хочется узнать: а бывает ли иначе?

И впервые за последние десять лет я подумала, что, возможно, смогу построить отношения с другим мужчиной. Не с Ермаковым, что большую часть жизни был моей константой, а потом разрушил не только привычный мир, но и сломал все внутренние установки и правила, по которым я жила.

И только сейчас я рискнула предположить:

– А вдруг это было к лучшему? Может быть, избавившись от изживших себя отношений, от боли, обид, прошлого и вспомнив, что я есть, у меня получится выстроить какую-то другую жизнь?

Звучало… вдохновляюще.

Да, кстати, с момента своих откровений, Захар ежедневно у нас ужинал.

Он приезжал после работы, делился впечатлениями и новостями прошедшего дня, обсуждал с матушкой врачей, курорты и пользу скандинавской ходьбы, приглашал Феликса на пару партий в настольный теннис или бильярд, в который научил его играть, обязательно интересовался у Нины, что важного произошло за день в саду.

И, естественно, чаевничал со мной.

Первым делом он спросил:

– Где и как ты привыкла проводить время по вечерам?

Пришлось доверить загрузку посудомойки сыну и устроить Захару Алексеевичу небольшую экскурсию:

– Вот библиотека, здесь пила чай, когда мне нужно было подумать и что-то важное решить о будущем детей. Здесь, в малой гостиной у камина, мы с мужем пили вино, отмечая все успехи, победы или новые этапы в развитии бизнеса, ну или что-то из семейных праздников. В большой гостиной по вечерам пили чай с друзьями. А вот то огромное кресло в спальне – это место, где я могла побыть одна, с чаем, кофе, вином – без разницы. Когда я закрывалась у себя, домашние знали: беспокоить меня не надо.

– Отлично, – Захар широко улыбнулся, на мгновение прижал меня к себе, поцеловал сначала в висок, потом в щеку, затем облизнул ухо и жарко выдохнул в него, отчего по всей Элине Витальевне разбежались колкие мурашки. – А теперь давай, завари вкусный чай, как ты любишь, и пойдём на террасу, благо погода позволяет.

С того самого вечера вдвоём с Дымовым чай мы пили на террасе.

Причём, когда шел дождь, Захар ставил кресло так, чтобы его не заливало, устраивал меня на коленях и закутывал нас в плед. В таких случаях про чай мы обычно забывали, так же как и про погоду, вечернюю прохладу и весь окружающий мир.

Спасибо маме, которая следила, чтобы во время этого ритуального чаепития нас никто не тревожил. Могло получиться неловко.

Если честно, мне так и не удалось припомнить в своей жизни, подобный «поцелуйный» период.

С Вадимом у нас все было остро, ярко и быстро: встретились, влюбились, поженились. А в первое время после свадьбы наша интимная жизнь могла дать фору любым европейским марафонам определённой направленности.

А Дымов не просто окружал меня вниманием, заботой, подарками и собой.

Он дарил мне столько новых эмоциональных и тактильных переживаний, что создавалось впечатление, будто я все еще робкая и неопытная девственница, несмотря на весь мой брачный стаж.

Ну и, кроме всей этой трепетной и яркой эмоциональной новизны, Захар обсуждал со мной и рабочие вопросы, с которыми он сталкивался, рассказывал о том, что творится в холдинге, старательно обходя острые углы, то есть упоминание Ермакова, но подчёркивая:

– С Мариной Вадимовной обсудили новый проект. Из трёх перспективных вариантов выбрали один. Не будем распыляться. Лучше меньше, но качественнее, чем наберём объемы, а потом неизвестно как будем закрывать.

Я внимательно слушала и удивлялась:

– Рада, что вы с Мариной все же нашли общий язык. Помню, в самом начале сотрудничество у вас не складывалось.

– Как ты понимаешь, я был невеликого мнения о Вадиме, а твоя дочь на тот момент полагала его идеальным и безгрешным. Но я рад, что она оказалась способна изменить свое мнение, и, несмотря на некоторую личную неприязнь, в вопросах работы мы все же смогли договориться.

– Личную неприязнь? – надо же, какие занятные подробности.

– Марина Вадимовна полагает, что я несколько не дотягиваю до твоего уровня, милая. Могу тебя обидеть и в итоге оказаться ещё хуже, чем её «идеальный» отец, – Дымов мягко улыбнулся и развел руками.

А я вновь наполнила наши чашки чаем и фыркнула:

– Интересное кино, ни о чем подобном дочь мне никогда не только не говорила, но и не намекала.

Захар поцеловал меня в нос и хмыкнул:

– Я надеюсь сейчас, на новом жизненном этапе, Марина Вадимовна при всесторонней Димкиной поддержке, пересмотрит свои взгляды по большинству вопросов. И мы все же придём если не к мирному, то хотя бы к нейтральному существованию.

Отметила себе, что нужно будет с дочерью поговорить. И о ней, и обо мне, и обо всех нас, вместе взятых.

И, конечно, о Захаре.

Но все эти разумные и благие намерения из головы вылетели практически мгновенно, стоило Диме с Мариной вернуться.

Сияющие лица, блестящие в солнечных лучах золотые кольца и скромная розовая бумажка с печатью.

Моя дочь вышла замуж.

– Пафосное гуляние у нас уже было, – скривилась Марина, помогая мне накрывать на стол, – только деньги на ветер. Мы с Димой решили, что это в первую очередь касается нас, поэтому просто пошли и расписались.

– Молодцы какие, – удивлённо выдохнула, с удовольствием разглядывая изрядно похорошевшую и словно бы успокоившуюся дочь. – Ты же знаешь: для меня главное – чтобы вы были довольны и счастливы.

Проговорила привычную с детства мамину фразу и поняла: она требует продолжения.

Подала Марине праздничные тарелки и хмыкнула:

– Когда дети вырастают и становятся самостоятельными, мама может уделить время себе.

Марина поставила посуду на стол и внимательно посмотрела на меня:

– Если Захар Алексеевич тебе нравится, и ты переживаешь по поводу наших с ним конфликтов, то не волнуйся. Мы договоримся. Я тут решила не возвращаться в Холдинг, а попробовать себя в роли директора автоцентра.

– Вот это новости, – я была действительно сильно удивлена, потому как ожидала огромное сопротивление со стороны Марины, ведь семейный Холдинг долгое время был её жизнью.

Дочь пожала плечами, развернулась в сторону окна и уставилась куда-то вдаль:

– Знаешь, я пока не способна ни понять, ни простить отца. И точно не смогу с ним работать. А тут поступило такое шикарное предложение. Да и Захар Алексеевич как-то очень уж уверенно говорил о вашем совместном будущем.

Здесь я фыркнула, не удержалась:

– Даже не помню, сколько раз он делал мне предложение. Сбилась со счёта, кажется, на пятом.

– А товарищ понимает, как нужно себя с тобой вести, – дочь повернулась ко мне и хихикнула. – Он, похоже, просто не оставляет тебе возможности сбежать или прикинуться глухой.

Вместе посмеялись, а я удивилась: как давно у нас ничего подобного не было.

Когда стол был готов, Ниночка привела из бильярдной мужчин и прибившегося к ним Феля, а матушка достала из духовки свою коронную лазанью.

Первый семейный ужин в новом составе прошел удивительно тепло: нам было что обсудить, над чем посмеяться, чем поделиться.

Марина спрашивала у Захара, как будет проходить процесс её вступления в новую должность, Дима обсуждал с Феликсом расписание экзаменов и репетиций, матушка с Ниной делились впечатлениями от прогремевшего недавно выпускного.

А я наблюдала за ними и ощущала, как в душу постепенно проникают те самые чувства: тепла, общности, семьи.

С грустью вынуждена была признать: ничего подобного у нас с Ермаковым никогда не было, хотя застолья организовывались пышные, хлебосольные и частые.

Но вот ощущения семьи не было.

У каждого имелись свои интересы, а мнение других мало кого волновало, ну а я всегда тревожилась: как все пройдёт, всего ли достаточно, всем ли все нравится?

А сейчас я просто с удовольствием пила чай, который время от времени подливал мне Захар, и участвовала в разговоре, когда хотела.

– На самом деле, мама, мы с Димой подумали, что перед отъездом в Петербург можно устроить маленький банкет, хотя бы в «Усадьбе». Для близких друзей.

Дима, сразу отвлёкшийся от беседы матушкой, как только Марина заговорила, согласно кивнул:

– Да, имеет смысл проинформировать наше окружение о свадьбе, переезде и смене работы.

– Какие вы молодцы, а главное – я очень поддерживаю саму идею. Вместо трёх пышных застолий обойтись одним уютным скромным торжеством. Идеально, – улыбнулась, глядя на эту сияющую и довольно переглядывающуюся пару.

Какие они счастливые!

Ну а дальше события понеслись чуть ли не на первой космической скорости.

Вопросы, связанные с продажей дома и квартиры Марины, а также приобретением жилья в Петербурге, Захар решительным образом взял на себя:

– Огонёк, тебе нет повода волноваться. Приглядывайте с Ниной школу. Я же правильно понял: ты выбрала третий вариант?

Я улыбнулась, вспомнив большую гостиную с огромными панорамными окнами на два этажа, которые выходили в парк, прямо на озеро и церковь.

– Из того, что мы видели, третья квартира понравилась мне больше всего, – улыбнулась мечтательно.

Все же переезд – это всегда немного волшебно.

– Вот и отлично, – Дымов прижал меня к себе, поцеловал за ушком. – Тогда в том районе присматривайте школу и всякие развивающие кружки. Квартиру для твоей матери купим в том же подъезде, а вот если я правильно понял молодежь, они хотели жить поближе к новой работе.

– Честно? Если Марина с Димой что-то там сами по поводу своего жилья решили, пусть делают как хотят.

– Хорошо, просто будь готова переехать, как только Феликс сдаст последний экзамен. На вручение аттестата мы его привезём, – усмехнулся Захар, коснувшись губ мимолетным, дразнящим поцелуем.

Я же, когда начала собирать чемоданы, вспомнила один важный момент и, прихватив свой старый, потрепанный ежедневник, поехала на следующий день в Следственный Комитет.

Потому что за все надо платить.

И если я могу чуть-чуть подтолкнуть колесо правосудия, то сделаю это.

Когда вышла на улицу, после беседы со следователем, совершенно не удивилась, обнаружив на парковке вместо Димы, Захара:

– Моя драгоценная, как ты коварно сияешь!

А я, смело шагнув в его объятья, подмигнула:

– Сделал гадость – на сердце радость. Я – злопамятная и жестокая женщина. Бойся меня.

– Ты – моя любимая женщина. Бесподобная, – Дымов рассмеялся, а потом поцеловал.

Так, что все связные мысли из головы моей, как обычно, куда-то подевались.