Текст книги "Развод. Скандал в благородном семействе (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 36
Остановка по требованию

'Жила-была девочка. Всё у неё хорошо было. Всем верила.

Всех любила. Каждому себя чуть-чуть отдавала.

Так вот, однажды эта девочка закончилась'

С просторов Интернета

Отправив спать Феля и уложив Нину, вернулась на кухню – согласовать с Димой планы на завтра: кого будем когда навещать и что делать с имуществом, определенным «на продажу».

Так как до постели мне доползти сегодня днем не удалось, то голова моя выбрала вновь самый неудобный момент и… поплыла. Хорошо, Дима успел меня подхватить. Устроил на диване в кухне, принес воды и несессер с таблетками, а потом хмуро заметил:

– Вам надо обязательно отдохнуть. Элина Витальевна, так нельзя!

– Ох, Димочка, – устало прикрыла глаза, – ну, какой тут отдых? Когда вокруг постоянно творится весь этот дурдом, нет времени даже остановиться и выдохнуть, не говоря уже о каком-то там отдыхе.

Покачав головой, запила горсть обязательных таблеток тёплой водой, мечтая, чтобы день этот уже закончился, и можно было бы просто закрыть глаза.

Неожиданно Дима рыкнул:

– Прекратите! Так нельзя! Ну, не хотите о себе заботиться, так подумайте о детях. Вы их кому собираетесь оставить? Ермакову и его этой, хм?

Взбодрилась мгновенно, лишь только заслышав фамилию. Уставилась на Димочку удивлённо:

– Ермакову? С какого перепуга? Я не понимаю.

– Элина Витальевна, – он уселся на стул около дивана и взял меня за руку, – вам нужно позаботиться о себе. Обязательно. Вы почти все время плохо себя чувствуете, таблетки пьете от случая к случаю, живёте в постоянном стрессе. Посмотрите, сейчас все складывается идеально…

Глаза мои круглые продемонстрировали миру насколько «идеальное», в моем понимании, сейчас время.

А Дима усмехнулся, чуть сжав теплую ладонь:

– У Феликса как раз каникулы, матушка ваша в больнице под присмотром. Марина тоже в безопасности. Забирайте Ниночку из сада, прихватывайте сына и давайте на неделю хоть в дом отдыха, хоть в санаторий, хоть на море. Да куда угодно, лишь бы отсюда подальше.

Глаза мои раскрылись во всю их ширь: сейчас? Уехать? Это как это?

Не лето же, да и не зима. Ну, не сезон.

Куда и зачем мне тащиться?

– Подумайте о себе. Вам как раз и спешить сейчас некуда, – Дима лукаво улыбнулся. – Есть приличный адвокат, и делами вашими разводными он вплотную занимается. В конце концов, если будет что-то срочное, скажете, я сделаю.

А я смотрела на него, такого спокойного и уверенного в своей правоте, и до меня ме-е-едленно доходила простая истина:

– Я не обязана! Я больше не обязана делать всё то, чем привыкла безропотно заниматься много лет: то есть тащить на себе абсолютно всё. Без устали и без отдыха. Сама. Одна.

А потом или таблетки подействовали, или Димина идея так меня взбодрила, что я приподнялась на диване, допила свою воду и начала серьезно обдумывать неожиданную мысль об отдыхе.

Ведь, и правда, складывается все прекрасно: сыну будет полезно слегка проветриться и немножко расслабиться перед последним, решительным рывком в одиннадцатом классе, Ниночке путешествие и ворох новых впечатлений тоже пойдут на пользу. Психика у моей крошки неожиданно оказалась гибкая. Мама и Марина – в безопасности и, как сказал Дима, под присмотром.

А про Марию Иосифовну и Вадима Владимировича пусть у Оксаны голова болит, ибо за все надо платить. Нельзя и на елку влезть, и ничего себе не ободрать из ценных мест.

Вся та непонятная муть, в которой я жила последние годы, меня настолько утомила, что я действительно буду счастлива просто выдохнуть.

Остановиться, оглядеться и… посидеть в тишине.

Без мыслей, без тревог.

– Дима, ты гений! Так и надо сделать, – поглядела на него с благодарностью и потерла руки. – Сейчас пора спать, а утром вплотную займусь вопросом организации нашего отдыха.

Довольно улыбающийся Димочка проводил меня к лестнице и, покивав, услышав о планах, хмыкнул:

– А я пока разберусь со срочным в автопарке. Да пора уже его проредить, раз вы решились. Через Дыма продавать?

Я вздрогнула, ведь до сих пор хорошо помнила, как он мне предлагал выкупить Яшу.

– А без него никак? – осторожно уточнила, потому что от одной мысли о Захаре м-м-м Алексеевиче мурашки у меня по спине разбегались автоматически.

Дима хмыкнул:

– Вы же сами понимаете все, а? Он же влезет обязательно. А шуму и претензий будет сколько? Зачем?

– Да уж. Действительно – зачем? – усмехнулась и махнула рукой, – делай, как считаешь нужным.

На том и договорились.

Естественно, мой прекрасный сын не мог просто так согласиться с предложениями матери, которая ничего не понимает в жизни, поэтому утром, услышав о перспективах, начал с воплей и претензий:

– Куда уехать? Сейчас? Мам, ты что? Как я могу? Здесь все… У меня репетиции каждый день, там еще концерты, ну, выступления!

Вздохнула тяжело, но сегодня я была не «понимающей и поддерживающей матерью», а женщиной, между которой и ее долгожданным отдыхом стояли юношеские выбрыки.

– Мой дорогой, ты заканчиваешь одиннадцатый класс. Тебе нужно здоровье и силы для финального рывка, вплоть до поступления в ВУЗ. Ты со мной согласен?

Взъерошенный ребёнок недовольно кивнул.

Еще бы. Если не я, то с папенькой его жить – будет еще более сурово. И без компромиссов.

– Так вот, для того чтобы у тебя сил этих хватило до победного конца, то есть на все твои задачи, нужно отдыхать время от времени. Если ты останешься на каникулы дома, то будешь мало спать, плохо есть: где попало и что пропало. В итоге загубишь не только желудок, обмен веществ, кожу и печень, но и все свои перспективы, в том числе музыкальные.

То, что сердитый сын меня все же слушал – это однозначно победа.

– Милый, ты помнишь: сначала у нас идёт общее образование и только потом твоё прекрасное хобби, которое, заметь, я не запрещаю. Хотя ты изрядно стараешься и вытворяешь, черт знает что для того, чтобы вынудить меня это сделать.

Феликс угрюмо кивнул и ушел к себе, но вернувшись вечером после репетиции с Димой, явился ко мне на кухню и мрачно заявил:

– Ладно, я понял. Едем в этот твой санаторий. Что брать надо?

Поскольку на тот момент у меня уже все оказалось куплено и оформлено, то чуть позже и без лишних ушей я от всей души поблагодарила Диму за поддержку, ибо без его помощи быстро сладить с упрямым Фелем было бы сложно.

И вот так неожиданно вышло, что на весенние каникулы мы с детьми выехали в Старую Руссу, на тамошний Курорт, где нас ждали аж целых семь дней в компании с минеральными водами.

А Ермаков, желающий общаться, был послан к Олегу Ивановичу. И пусть Вадим Владимирович скажет спасибо, что не на фиг!

Глава 37
Перспективные планы и нюансы

Самое главное – то, что находится внутри нас, а не снаружи

А. де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

Мы, как опытные переезжие свахи с кучей баулов, и к этому довольно спонтанному выезду были готовы в срок.

Стоило только мне определиться с местом отдыха и оплатить путевки, как у нас в наличие оказались санаторно-курортные карты, настольные игры, два чемодана Ниночкиных нарядов и гитара Феля. Остальное – мелочи, которые взмыленная Элина Витальевна собирала ночью перед отъездом.

И да, злая мать взяла с собой учебники по литературе и МХК [1] за одиннадцатый класс, с которыми у дорогого сыночки наблюдались некоторые сложности. Нет, «Войну и мир», конечно, не успеем, но, может, хоть по верхам пробежимся?

Покинув родной дом ярким мартовским утром, лихо промчавшись по скоростной трассе и перекусив на заправке перед въездом в Великий Новгород, уже к обеду мы оказались у здания администрации «Курорта» Старой Руссы.

Пока Димочка, который нас, конечно, привез в Новгородскую область и, естественно, планировал через неделю забрать, прогуливался с детьми по парку «Курорта» от ворот к фонтану, а потом до «Питьевой галереи», я управилась со всеми административными вопросами, и мы отправились заселяться в корпус «Достоевский». Я не так чтобы была фанатом творчества Федора Михайловича, но то, что сын его признал на фото в холле и даже вспомнил Раскольникова, меня порадовало. Может, и не зря были все наши развивающие семейные игры?

Вдруг все эти «Мемо» многочисленные по вечерам, и правда, как-то помогают?

Вон, что-то же в голове задержалось, ведь и Ниночка пару недель назад, прогуливаясь после сада по торговому комплексу, увидела Пушкина на одном из рекламных проспектов и громко завопила на всю округу:

– Ай да Александр Сергеевич! Ай да… – дальше Дима подхватил ее на руки, закружил, а она заверещала от восторга и неожиданности.

Я же тихо выдохнула. Обошлось без очередного позорища, честь и хвала сами понимаете кому.

Да, на время нашего отсутствия в городе мы оставили Дмитрия за «главного», и очень надеялись, что всё обойдётся.

– Но, мало ли, если что-то срочно потребуется Марине или маме, то их врачи будут связываться с тобой, – стоя у ворот «Курорта», перечисляла возможные источники подвоха. – Я ужасно тебе благодарна, что ты с нами так нянчишься…

Дима чуть приобнял меня за плечи и улыбнулся:

– Элина Витальевна, вы ведь прекрасно понимаете: всё, чем я могу помочь, я всегда для вас сделаю. Вы удивительная и заслуживаете максимум заботы, внимания и любви этого мира.

Оставив меня достаточно озадаченной, Дима уехал, получив чёткие письменные указания касательно того, что необходимо было сделать с нашими многочисленными машинами.

Мы это подробно обсуждали по вечерам.

И не только это.

– Не знаю, как вы там с Мариной решите по поводу ее квартиры и будущего места жительства, но я совершенно точно хочу продать наш дом, потому что, по сути, это огромный, парадный, пафосный мавзолей. И он нам с Феликсом и Ниной абсолютно никуда и ни к чему. Марина сюда жить не вернется, да и, судя по тем планам, которые я от тебя услышала, хорошо бы вам обитать отдельно.

Дима согласно кивнул и добавил:

– Решение правильное. Ставьте тогда задачу своему риелтору. Ваше люксовое жильё должно сейчас стоить приличных денег. Но если вы не будете спешить от него избавиться любой ценой, то на волне шепотков и шума, которые обязательно вызовет ваш с Ермаковым развод, цена непременно подскочит еще выше.

– Как же! Скандально известная недвижка, – хмыкнула, потому что правда.

В нашем болотце, безусловно, найдутся люди, желающие получить себе что-нибудь спорное и значительное, о котором все вокруг беспрестанно говорят.

– Вот уж флаг им в руки, – пробурчала поморщившись.

А Дима хмыкнул:

– Вы же знаете весь этот серпентарий. Передерутся у вас на пороге.

Я хихикнула, а он тепло улыбнулся.

Да этот дурацкий серпентарий я знала, потому что все эти не самые приятные люди до сих пор периодически тревожили меня своими звонками, неурочными визитами и попыткой заставить меня соответствовать их ожиданиям.

Но мне, к счастью, наконец-то, было уже всё равно.

И да, вопрос про наш с детьми глобальный переезд мы с Димой тоже обсуждали. Ведь глубинный смысл был не только в том, чтобы избавиться от огромного дома, да?

– По-хорошему вас же здесь ничего не держит? Феликс сейчас окончит школу, а Марина после лечения вряд ли захочет вернуться на работу в холдинг отца, – задумчиво протянул Дима за одним из вечерних чаев.

Я припомнила все нюансы и уточнила:

– Ты полагаешь, что мы можем перебраться в Петербург? Фель хотел туда поступать в «Римского-Корсакова [2]» или в «Кулек [3]», да и для Марины есть занятное предложение по трудоустройству. Нина сразу в Петербурге пойдет в школу, да и квартира там у нас вроде как есть. Ты об этом?

Дима помрачнел, но постарался ответить нейтрально:

– Того, что вам Дымов отвалил за Яшку, вполне хватит на новые апартаменты хоть бы и в Курортном районе, а уж про «спальники» и говорить нечего. В центр соваться глупо – толпы народа, шум, сумасшедший трафик, почти нет зелени, да и дома оставляют желать. Либо неоправданно дорогие, либо на ладан дышат.

Поулыбалась, но в целом была согласна: в историческом центре Петербурга я любила гулять, но никак не жить. Есть же метро, так что до учебы сын доберется без проблем с любой окраины.

– Полагаешь, надо присматривать новое жилье? А то, что имеется? Продавать?

– Лучше продать. Вам там будет некомфортно, даже после ремонта, – криво усмехнулся Дима.

– Ты что-то знаешь, но говорить не будешь, так? – не могла же я не поинтересоваться.

– Земля слухами полнится, а уж если они к горячим новостям имеют отношение, то разносятся в десять раз быстрее.

О, как.

Ясно, что ничего не ясно, но и желания туда лезть почему-то не возникло. Вся грязь, которая, скорее всего, будет связана с Ермаковым и его вероятными изменами, меня больше не интересует.

Кивнула, соглашаясь, и просто попросила:

– Если есть что-то полезное – сообщи Мещерскому, хорошо?

Дима согласно прикрыл глаза и на этом мы вопрос квартиры, которую я видела один раз проездом, закруглили.

А вот впервые, после стычки с Вадимом у ворот, проявить свое новое видение мира, а также собственных прав и свобод, выдалось случайно, при общении с бывшей начальницей.

Не дождавшись моего звонка, она снизошла до меня сама. А услышав стоимость рояля, начала причитать:

– Это же просто недопустимо приличной женщине заламывать вот такую цену! Как так можно? Такая редкость должна быть достоянием общества…

Тогда я не удержалась – посмеялась от души.

– Знаете, я давно уже «неприличная» женщина, а цена полностью адекватная, но никто вас не заставляет мой рояль за эту цену приобретать. Не вы, так другие покупатели обязательно найдутся.

Пока она вздыхала, страдала и пробовала меня стыдить, я перекрестилась, ведь несколько лет назад я бы обязательно повелась на все эти манипуляции и увещевания, с которых она начала:

– А вам бы, Элина Витальевна, хорошо бы о совести своей подумать и преподнести рояль в дар музыкальной школе, которая вынуждена теперь терпеть репутационные убытки, оттого что вы у нас работали…

– Оттого что я у вас работала, у вас эта репутация хотя бы появилась. Вы перестали быть заштатной «музыкалкой», а стали известной в области «школой искусств», поэтому не надо мне по ушам чесать про убытки.

Все эти слова, да и поведение – это было просто немыслимо для Элины Ермаковой ещё семь, да и пять лет назад, а сейчас – пожалуйста!

Эх, когда я стану, наконец, «неприличной разведенкой», может я смогу неугодных матом посылать, а?

Некоторые ведь просто напрашиваются…

[1] Мировая художественная культура

[2] Санкт-Петербургское музыкальное училище имени Н. А. Римского-Корсакова (с 1936 по 1991 год – Музыкальное училище при Ленинградской консерватории) – музыкальное учебное заведение среднего профессионального образования в Санкт-Петербурге. Училище ведёт свою историю от организованных в 1882 году Евгением Рапгофом музыкально-драматических курсов. С 1934 года входит в состав Ленинградской – Санкт-Петербургской консерватории.

[3] Санкт-Петербу́ргский госуда́рственный институт культу́ры – высшее учебное заведение по подготовке и повышению квалификации специалистов в сфере культуры и искусства и гуманитарного творческого образования, одно из крупнейших высших учебных заведений Министерства культуры РФ.

Глава 38
Передышка и ориентация в пространстве

'В прошлом и в будущем

Сознанью почти нет места.

Сознавать значит быть вне времени,

Но только во времени помнится

Миг в саду среди роз.

Миг в беседке под гулом ливня,

Миг сквозняка при курении ладана, —

Только между прошедшим и будущим.

Только времени покоряется время…'

Т. С. Элиот «Четыре квартета» «Бернт Нортон»

Спонтанный семейный выезд оказался… занятным, да.

Поскольку в нашем распоряжении была всего неделя, то процедуры у всех троих шли очень плотно, поэтому в первые два дня мы так уставали, что обязательно ложились подремать после обеда. А окончательно выключались в десять вечера хором, что в обычное время нам было не свойственно.

– Фига себе приехали отдохнуть, – зевая, пробормотал Феликс утром в среду, лениво и неспешно потягиваясь, категорически не желая слезать с постели, хотя завтраки здесь были прекрасные, а покушать моя здоровенная радость обожала.

– Фель, давай быстрее! Сейчас все пудинги закончатся, – поторапливала его еще одна любительница вкусно поесть.

Нина, конечно, была бодра, весела, уже умыта, причёсана и наряжена «в люди».

Глядя на неё, тихо умилялась:

– Настоящая девочка ведь растёт: никогда не выйдет из номера с гнездом на голове или в мятых, грязных одежках. Обязательно вечером приготовит наряды на завтрак, обед и ужин. Причем каждый раз – разные.

Из оставленных дома забот мне регулярно отчитывался лечащий врач Марины, о том, как, собственно, идёт процесс «детокса», а также насколько успешно и активно дочь участвует в программе психотерапевтического восстановления.

Поводов для радости было немного, но я по-прежнему верила в лучшее. И в Диму.

Врач матушки по утрам слал короткие сообщения, за что ему большое спасибо: и я была в курсе событий, и время особенно не тратилось.

Сама же маменька позвонила мне на второй день нашего пребывания на курорте, как обычно, с весьма занятной информацией:

– Йося звонила, ты не представляешь, брызгала ядом и кипятком!

– Почему же не представляю? – мне осталось только фыркнуть. – Я с её сыном сколько прожила? Так что Йосю в разных видах посмотрела.

Маменька хмыкнула:

– Ну так вот, начала она с того, что ты – ненормальная идиотка. Кто же разводится после стольких лет, да ещё и с таким видным мужчиной: успешным, благополучным, состоятельным?

Тихо хихикнула, но от комментариев воздержалась.

Зачем? К чему?

Но из дальнейшего быстро выяснилось, откуда ветер дует.

– Йосе пришло время ехать в Ессентуки на очередной курс лечения, а кто будет всем этим процессом заниматься? – ехидно фыркнула матушка.

– Да пусть едет себе, господи, какие проблемы? Не настолько у Ермакова сейчас сложно с деньгами, чтоб он не мог мать отправить в санаторий, – я действительно не понимала в чем затык.

– Но это же надо все организовать, Эличка, – мама была весьма язвительна. – Ты представляешь, она снизошла до того, что согласилась взять с собой меня, если ты сейчас быстренько всё ей устроишь!

– Мам, я надеюсь, ты там не собираешься с ней никуда? – моя родительница, как показала практика, полна сюрпризов, поэтому лучше уточнить и перебдеть.

– Да ну ее, эту старую змею, на хрен. Я тут тихо лежу, пью таблетки, делаю капельницы и всем довольна.

Конечно, услышать подобное оказалось странно. И в общем-то, матери моей это доселе свойственно не было, но я порадовалась.

– Мамочка, давай так: когда у тебя успешно завершится нынешний процесс лечения, я проконсультируюсь у врача, да съездишь ты в санаторий. Ну, честно, не такая это проблема.

И тут меня ждал огромный сюрприз.

– Ох, Элина, какие уж теперь санатории, раз ты разводишься?

– Боже, мам, я всего лишь развожусь. Это не значит, что на следующий день после получения свидетельства и штампа в паспорте я окажусь без ничего на паперти, с грязными, голодными детьми. Я тебя умоляю, оставь эти глупости. Достаточно продать мой парадный рояль, и ты будешь в эти санатории ежегодно ездить ещё лет тридцать.

Вот это поворот, скажу я вам. Что за мысли там в голове такие занятные бродят. И откуда они, вообще, взялись?

Мама захихикала, но мне показалось, что выдохнула.

А когда мы прощались, я на всякий случай ещё раз ей напомнила:

– Мама, от того, что мы разводимся с Ермаковым, мы не становимся нищими в одночасье.

Господи, вот прямо чую тлетворное влияние Йоси с ее идиотскими представлениями о нашем с детьми будущем.

Задолбала, старая ведьма.

На этой волне я решила пообщаться еще и с Феликсом, дабы разведать: а он-то, что себе думает и как представляет время «после развода». И как бы не вышло случайно, будто они с бабушкой видят наше будущее в одинаково чёрных тонах.

Здесь, на отдыхе, с детьми мы старались каждый вечер обязательно во что-нибудь играть. В основном это были «настолки», в которые могли сразиться и Феликс, и Нина.

Вообще-то, мы и дома пытались устраивать «семейнообразующие мероприятия», но на огромной территории нашего особняка каждый легко находил себе какое-нибудь интересное занятие, поэтому, откровенно говоря, все вместе собирались редко. Чаще всего играли мы с Димой и Ниной, а Фель присоединялся раз в неделю, максимум.

Тут же сыну деваться было некуда, потому что злая мать своей волей отнимала у него на ужине телефон и отдавала только после завтрака.

Приходилось играть с нами в «Мемо [1]».

И вот, за очередной партией я сунулась к нему с вопросом:

– Сын мой, скажи, ты же не думаешь, что мы разом обнищаем, стоит мне только развестись с твоим отцом?

Ребенок помрачнел, оглянулся, и, заметив, что Нина удалилась в туалет, пробормотал:

– Ну, нет, наверно. Я не думал, так-то. Денег поменьше будет, это понятно.

Да, картина ясная, и мысли с бабушкой у них идентичные.

– Милый, ты, конечно, не поверишь, но средств на еду, одежду и даже на переезд в Петербург у нас достаточно. И это мы еще дом не продали. И рояль.

Ребенок приободрился и, кажется, повеселел.

– На выпускной нарядим тебя в смокинг, и на кораблике вы прокатитесь, и все будет в порядке. Не грусти. Твое дело – быть здоровым, хорошо учиться, поступить в институт или училище, а со всем остальным мы разберемся.

Феликс кивнул, поцеловал меня в макушку и с куда большим энтузиазмом принялся соревноваться… с Ниной.

Я полагала, что тренировать память – полезно, а также важно при этом культурно развиваться, поэтому карточки «Мемо» у нас были не какие-то там, а высокоинтеллектуальные. Нет, «Флаги стран» тоже имелись, но чаще всего мы играли в «Чудеса света», «Весь мир» и «Произведения искусства».

Картины и статуи почему-то особенно нравились Ниночке, она схватывала все буквально на лету, благо память у ребёнка оказалась отличнейшая. Знай – тренируй.

Но вся эта бабушкина радость имела и побочные эффекты.

Во-первых, Нина часто выигрывала, а Фель временами на это обижался. Было бы смешно, если б не было так печально.

На все мои увещевания: «…она же маленькая, это же с твоей стороны широкий жест, ей приятно…», сын хмуро отворачивался, а иногда даже полагал, что я каким-то образом Нине подсказываю.

Во-вторых, мой любознательный самый маленький ребёнок старался донести все, что ей стало известно до окружающих. В частности, заметив в «Питьевой галерее» неплохую репродукцию знаменитой картины Саврасова, Ниночка, бросив нас с Феликсом, помчалась вперёд с криком:

– Смотрите – смотрите! Грачи прилетели!

По дороге она обогнала компанию трёх солидных барышень глубоко за семьдесят, неспешно шествовавших испить целебной водицы. Одна из них, вероятно, полагая себя большим специалистом в искусстве, громогласно заявила на всю галерею:

– Конечно, это же Перов.

Вмешаться я не успела, и мой милейший ребёнок, резко развернувшись к говорившей и всплеснув демонстративно руками, также громко изумился:

– Вы что? Это же Саврасов! Они с Перовым вместе только «Охотников на привале» писали.

Пала тишина.

А потом весь народ, присутствовавший в галерее, зааплодировал моей крошке. Посрамленная дама, негодующе бормоча что-то про диких, невоспитанных детей, демонстративно удалилась.

– Да, мам, ты представь, что будет, когда она еще чуть-чуть подрастёт и в школу пойдет, – усмехнулся Феликс. – Позорище круглосуточное тебе обеспечено.

– На себя посмотри, – тихо фыркнула, потому что, будучи юным, родственное позорище сыночка устраивал мне регулярно.

А сейчас старательно делал вид: «я не я и лошадь не моя».

Продолжение веселья имело место, когда мы шествовали от фонтана с минеральной водой в сторону маленького местного зоопарка. Навстречу нам двигался народ, не проживавший в «Курорте», а заглядывающий регулярно погулять на его благоустроенной территории.

Тут получилось несколько неловко.

Юная барышня лет около тридцати неспешно катила коляску, и, судя по её блаженному, довольному лицу, ребёнок в коляске спал.

Но, увы, Нина пока мало обращала внимание на настроение и состояние окружающих, в данный момент ее больше интересовали предметы. Поэтому лишь только заметив свисавший с ручек коляски шоппер, радость моя завопила на весь парк:

– МамЭль! МамЭль! Смотри, Хокусай [2]!

Обернулись, естественно, все окружающие в поисках неведомого.

А из коляски тут же раздался громкий, недовольный вопль разбуженного чада.

Прожигая нас ненавидящим взглядом, владелица шоппера ускорилась и очень быстро скрылась с глаз.

– Ну, она хотя бы будет знать, что у неё на сумке намалевано, – пробурчал Феликс, пытаясь подбодрить расстроившуюся Нину. – Вообще, ты если такая умная, то совсем необязательно демонстрировать это окружающим. Можешь тихонечко маме сказать.

Не знаю, насколько наставления Феликса пришлись кстати, но, нужно отметить, что после этого Ниночка стала заметно тише.

Правда, начала прибегать ко мне поделиться впечатлениями в два раза чаще, но я надеялась с этим как-нибудь справиться.

– В конце концов, это кругозор, эрудированность и вообще – полезно. Хотелось бы верить, – вздыхала, в очередной раз напоминая, что на апельсин похожа Сиднейская опера, а Петра – древний город в Иордании, бывший когда-то столицей Идумеи, а затем Набатейского царства. И узнать на картинке его можно по красным песчаниковым скалам, из которых вырезаны дома, храмы, гробницы и прочее.

Вот так познавательно мы и жили, жаль, что недолго.

[1] Настольная игра Мемо – игра для тренировки зрительной памяти. Это увлекательное и познавательное времяпровождение для всех членов семьи. В состав игры входит 50 парных карточек.

[2] Кацуси́ка Хокуса́й (31 октября 1760 г., Эдо – 10 мая 1849 г., там же) – японский художник укиё-э, иллюстратор, гравёр периода Эдо. Работал под множеством псевдонимов. Является – одним из самых известных на Западе японских гравёров, мастер завершающего периода японской ксилографии.