Текст книги "Развод. Скандал в благородном семействе (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 45
Печали и радости

«Когда даешь себя приручить, потом случается и плакать, и смеяться»

А. де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

Сколько раз я мысленно и вслух благодарила Диму за то, что он возится с нами, заботится, помогает, берет на себя решение таких сложных вопросов, как, например, ситуация с Мариной?

Да без счета.

Трудно ему, конечно, но он почему-то радуется:

– Элина Витальевна, нормально. Справимся. Все будет хорошо, не волнуйтесь, – улыбнулся и уехал за моей дочерью, у которой закончился период реабилитации в клинике.

И вот спустя час мы получили выписной эпикриз, рекомендации и трезвую, чуть печальную, но гораздо более спокойную, чем все последние годы, Марину на руки.

Больших торжеств дома закатывать не стали. Просто собрались, поужинали, выпили чай и просветили её касательно наших новостей и планов. Ну и, конечно, послушали, что желала сообщить нам сама Марина Вадимовна.

– Мам, я прошу прощения за то беспокойство, которое доставила тебе и всем домашним. Не скажу, будто не понимала, что творила, но в тот момент мне казалось – так проще, – дочь говорила спокойно, но выглядела удрученной.

Так как про природу и особенности всякого рода зависимостей я была в курсе, то шибко не обольщалась, но слушала внимательно.

– Не знаю, как теперь все будет дальше, но на ближайшее время планы, конечно, есть. У нас… – добавила она, порозовев и покосившись на Диму.

Димочка, сидящий рядом с Мариной, тепло улыбнулся в ответ, на мгновение сжал её, лежащую на столе, ладошку и обвёл взглядом всех присутствующих:

– Возможно, для кого-то это окажется новостью, но мы с Мариной решили быть вместе.

Тут он широко улыбнулся, притягивая ее к себе за плечи. Дочь заалела ушами, хихикнула и уткнулась носом ему в шею.

Реакцию домашние продемонстрировали разную: матушка степенно покивала, Ниночка зааплодировала, рассмеявшись, а Феликс хмыкнул, подняв два больших пальца вверх.

Я же, смахнув слёзы, развела руками:

– Дети, я так за вас рада!

Некоторое время все бурно обсуждали новость и их планы, ведь завтра они собирались уехать на три недели к морю. А потом я разогнала всё это радостно гомонящее «Шапито» спать.

Но свежеиспеченных жениха с невестой ночевать в одну спальню не пустила. Поэтому они пообнимались, похихикали, пошушукались и разошлись, каждый к себе.

Когда я заканчивала приводить в порядок кухню, матушка моя, расставлявшая парадную посуду по местам, многозначительно хмыкнула:

– Понял, значит, мальчик, что уровень твой не тянет.

На мой вопросительный взгляд родительница отмахнулась:

– Ой, только мне не говори, будто ты не знала, что он давным-давно был тайно в тебя влюблён.

Я вытаращила глаза, замерев посреди кухни.

– Где-то ты у меня умная-умная, а временами, как сопливая дурочка, Эля, – мама покачала головой. – Ну да ладно, мальчик сам все понял, переключился на ту, для которой он действительно сможет стать опорой, поддержкой, защитой и светом в окне. Да и тебе хорошо было бы посмотреть вокруг.

Теперь замахала руками я:

– Да не дай бог! Только от Ермакова избавилась. И то, чувствую, ещё не окончательно. Дети-то его старшие у меня остались.

– Смотри, конечно, сама, но поклонник уж больно достойный, – подмигнув, мама покачала головой.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кого она имела в виду.

Тем более он снова снился мне всю ночь.

И опять я из-за него не выспалась.

А потом нас закрутило и понесло по волнам бурной жизни дальше. Марина с Димой улетели, Нина ходила на последние репетиции перед отчётным концертом в саду. А еще они с бабушкой придумывали какой-то совершенно фантастический наряд на «выпускной».

Я в этот вопрос не лезла, только обозначила им бюджет:

– Не свадьба и не коронация, в конце концов. Не вижу смысла устраивать детям шести-семи лет пафосный прием в смокингах и вечерних платьях, а после – катание на лимузине. Алло, это детский сад!

Многие молодые родители из группы Нины со мной согласны не были, но бурно возражать не рискнули. Все ж таки известность, хоть бы и скандальная, в наше время – серьезный аргумент.

Но на самом деле меня в последние дни беспокоил Феликс, потому как приближалась горячая пора экзаменов, а сын будто бы витал в облаках.

На все мои напоминания, наводящие вопросы и увещевания отмахивался, периодически порыкивая:

– Да, помню я, мам. Все будет норм.

Решила пока с нотациями не лезть. В конце концов, эти психованные, нервные мужики – то ещё удовольствие.

А бедолаге Феликсу Вадимовичу, после окончания школы, ещё и поступать куда-нибудь. Тоже здоровья не напасешься.

Однако материнское сердце стучало тревожно, и, как показало будущее, не зря.

Проснувшись однажды утром, не сразу сообразила, отчего мне так беспокойно. И, только заплетая Ниночке две высокие косы, глянула на календарь.

А там завтрашнее число обведено и рядом цифра «один».

О-ля-ля! У Феликса первый экзамен.

Отправилась будить сыночку, выставив Нину с бабушкой в сад на машине с водителем, которого нам подогнал Захар Алексеевич:

– Элина, пока Димы не будет, кто-то должен вас возить. Не спорь, пожалуйста, милая.

Вот, собственно, и весь сказ.

За завтраком ребёнок показался мне каким-то очень нервным, но, принимая во внимание, завтрашнее испытание, посчитала, что его состояние в пределах нормы.

Нет, капель, конечно, после еды выдала, но это уже с целью перестраховаться.

А вот когда я с порога глядела вслед отправляющемуся на последнюю консультацию перед предстоящим экзаменом сыну, первый раз бумкнуло.

– У нас вечером концерт, так что я вернусь где-нибудь после трёх, – крикнул Феликс. – Если наш новый водитель сможет меня подхватить у клуба, будет здорово.

– Что? – каркнула простуженной вороной.

– У меня концерт, мама. Это важно! – гаркнул мне в ответ сынок, выкатил свой самокат из ворот, и, собственно говоря, был таков.

Названивать ему я начала сразу, сын, понятное дело, трубку не брал.

Но я же просвещенная мать? Я отправила ему голосовые.

О том, что так нельзя, о важности образования, о наших с ним договорённостях.

Ребёнок молчал.

Пока я дождалась возвращения из сада матушки, перематерилась страшно:

– Вот что значит оставить себе одну машину, блин. Сиди теперь, жди. А время-то уходит.

Потом выдохнула: ну, сглупила. Бывает.

Сейчас с переездом разберёмся, да нужно будет что-то и про транспорт решать.

– Ой, а мы заехали с Серёжей в магазин. Подумала, что завтра у Феликса экзамен. Нужно будет что-нибудь вкусненькое приготовить, – восторженно бормотала деятельная родительница в сопровождении водителя, нагруженного пакетами, появившаяся на кухне, когда у меня от ярости разве что дым из носа и ушей не валил.

– Мы с Сергеем по делам сейчас съездим, а ты можешь начинать готовить, – сквозь зубы улыбнулась маме.

И мы поехали в школу.

Чтобы спустя некоторое время с удивлением узнать: мой ребёнок, показавшись на консультации, уже давным-давно учебное заведение покинул.

Между тем трубку он по-прежнему не брал.

Что должна сделать в таких случаях злобная, жестокая, но современная мать?

Во-первых, заблокировать банковские карты деточки.

Во-вторых, залезть в приложение «Где ваши дети». И обнаружить свое сокровище, ни много ни мало, а в одном из крупнейших «ночников» города. Куда ей и следует направиться, пылая праведным негодованием.

Клуб, конечно, ещё не работал, но охранник, внимательно оглядев нас с Сергеем, внутрь все же пустил. А дальше случилась громкая и некрасивая сцена, но злобно шипящая мать, наплевав на хоровое возмущение молодежи, все же уволокла свое нерадивое сокровище домой.

Готовиться к экзамену.

Наплевав на все заверения, что он уже давно готов полностью и завтра все напишет на высший балл, даже если поедет на экзамен прямо из клуба.

Вот такая жестокая мать-ехидна.

Дома, разобидевшийся на меня сын, громко, демонстративно хлопнул дверью и заперся у себя.

– Не могу понять, – поделилось с мамой переживаниями, – я так разозлилась, что меня трясёт от ярости? Или я так испугалась, что он опять свалил в неизвестном направлении, а ещё готов пустить псу под хвост все старания последних лет и завалить экзамены?

Мама накапала мне успокоительного:

– Выпей чайку, да пойди, полежи. Когда нужно будет за Ниной ехать, я тебе скажу.

Увы, даже после лекарств толком уснуть не получилось. Я провалилась в какое-то вязкое безвременье, полное страхов и тревог. Куда-то все время бежала, то не успевала и опаздывала, то пропускала нужный поворот. В общем, мне кажется, я встала ещё более утомлённой, чем ложилась.

Но делать было нечего, и так матушка разбудила меня достаточно поздно, поэтому следовало поспешить, чтобы успеть забрать Ниночку до закрытия сада.

Возможно, поддавшись общей напряженной атмосфере или обидевшись, что в этот раз её забрали последней, но крошечка наша продемонстрировала окружающим неуступчивый и неуживчивый характер Марины Вадимовны и всякое такое, не самое приятное, вероятно, перепавшее от биологического отца.

Пусть он горит в Аду в пустом котле, конечно, но Виктор Борский был не самым приятным человеком.

В итоге мы оказались вынуждены после сада заехать в ближайший торговый центр, дабы покататься на карусельках, а потом, приобретя громадный цветной леденец, все ж таки отправились домой.

Где, к огромному сожалению, нас ждала вторая часть Мерлезонского балета.

Когда Нина, переодевшись в домашнее, побежала звать Феликса на ужин, ее ждал сюрприз.

– МамЭль, мамЭль, а Феля нет! – прозвучало с лестницы, и… мир мой покачнулся вновь.

Глава 46
В поисках утраченного

'Дом – то, откуда выходят в дорогу. Мы старимся,

И мир становится все незнакомее, усложняются ритмы

Жизни и умирания. Не раскаленный миг

Без прошлого, сам по себе, без будущего,

Но вся жизнь, горящая каждый миг,

И не только жизнь какого-то человека,

Но и древних камней с непрочтенным письменами.

Есть время для вечера при сиянии звезд

И время для вечера при электрической лампе

(Со старым семейным альбомом)…'

Т. С. Элиот «Четыре квартета» «Ист Коукер»

Наплевав на чуть не остановившееся сердце, поспешила на зов и вынуждена была признать – комната пуста, ребёнок исчез.

Самая грустная часть истории была в том, что карточки я не разблокировала и телефон ему не вернула, он так продолжал лежать у меня в сумочке. То есть по «Локатору» определить местоположение ребёнка не представлялось возможным.

Естественно, мы с Серёжей помчались в клуб, где выслушали истерику концертного директора группы, в которой выступал мой сын, по поводу его отсутствия на концерте. Но после того, как я выразила встречные претензии касательно занятости ребёнка перед важным для него событием, беседы сменили тональность, однако на самом деле лучше от этого не стало.

Феликса нигде не было. Как его друзья, так и коллеги по музыкальному коллективу понятия не имели, где мой сын мог сейчас находиться.

Выйдя из клуба, я почувствовала, как снова слегка ведёт голову, а в ушах и в горле стучит в сердце. Немного отдышавшись, скрипнула зубами.

Раньше всегда в таких случаях я обычно звонила Диме, который, если и не мог сразу помочь, то хотя бы был в состоянии меня успокоить, что все будет хорошо, мы справимся, и сын найдётся.

Ну а пока я, стояла у новомодного ночного клуба и глубоко дышала, прикидывая: имеет ли смысл тревожить Ермакова, чтобы поинтересоваться, не объявился ли у него наш ребёнок или стоит позвонить сразу ментам?

А может быть, набрать Мещерского?

Голова шла кругом в прямом и переносном смысле, дышать становилось все тяжелее, и, кроме страха за ребёнка, мне начинало казаться, что я ничего не понимаю, не соображаю, ни на что не способна и все время упускаю что-то важное.

К счастью, Дымов выдал своему подчинённому чёткие инструкции, поэтому Серёжа молча прихватил меня под руку, запихнул в машину со словами:

– Поедем к вам домой. Выпьете таблеток и будете думать там.

В тот момент, когда я, в состоянии, близком к панике, появилась дома, а Серёжа рассказал моей матери о результатах нашей поездки, у меня зазвонил телефон.

Думаю, даже если бы там, по сложившейся неприятной традиции, снова обнаружился бы Сам, то он оказался бы послан сразу и очень далеко, несмотря на все его титулы, регалии, капиталы и прочее.

К моему огромному счастью абонент назывался «Димочка».

– Элина Витальевна, вечер добрый. Сейчас не время для гордости, – удивил он меня сразу. – Я сказал Захару. Он в курсе истории. Обязательно поможет.

Честно, не сообразила, как именно Дымов мне здесь поможет, но от спокойной уверенности в голосе Димы дышать мне стало полегче.

Начала многословно благодарить, а он хмыкнул:

– Вы бы там сильно не переживали, Элина Витальевна, а если без этого никак, – в трубке фыркнули, – то, может, всё-таки «Скорую»?

Пока я уверяла его, что чувствую себя вполне неплохо, Ниночка помогла мне устроиться на диване, накрыла пледом, а мама принесла чай с очередной порцией таблеток.

– Вы только из дома никуда не уходите. Захар его привезёт, как найдёт, – на прощание попросил Дима и отключился.

В тот момент, когда я поверила, что эта история в ближайшее время благополучно завершится, голова моя решила: пришло самое время немножечко отключиться.

В себя я пришла от резкого запаха нашатыря.

– Лежи, Элина, лежи. «Скорую» мы уже вызвали. Сейчас приедет врач, и все будет в порядке, – мама погладила меня по плечу.

А заплаканная Ниночка, устроившись рядом на диване, спросила:

– МамЭль, ты как?

Заверив ребёнка, что со мной всё в порядке, прикрыла глаза, понимая: снова я в круговороте дел наплевала на собственное здоровье, которое мне опять изящно отомстило.

В ожидании явления «Скорой», я пребывала в какой-то странной полудреме, через которую, тем не менее, прекрасно слышала беседу матери с Ниной на кухне.

– Бабуля, всё-таки мама – она одна? – поинтересовалась наша любознательная прелесть.

Родительница моя хмыкнула:

– Видишь ли, детка, иногда бывают занятные ситуации. Вот, например, я родила и вырастила Элину. Элина родила и вырастила Марину и Феликса. Поэтому у Элины мама – я, а у Марины и Феликса мама – Элина. Как в целом обычно и бывает.

Я вздрогнула под теплым пледом. Не хотела я обсуждения этой темы, но тут уже глупо было влезать.

Тем временем матушка моя продолжала:

– Но случается, как, помнишь, мы смотрели мультик про маму для мамонтёнка?

Тут Ниночка запела, а я всхлипнула от восторга, что ребёнок настолько музыкальный и так хорошо поет.

Ну и потому что песня… жалостливая.

А бабушка между тем продолжала:

– Вот вышло так, что родила тебя Марина. Но, моя хорошая, мать – это та, которая растила, заботилась, вытирала тебе сопли, покупала платья, ходила на твои ёлки и концерты. Та, которая лечила, жалела, если ты ударилась, которая всегда готова прийти ночью и сидеть у твоей кровати, чтобы никакие монстры оттуда не вылезли.

– То есть, бабушка, получается, что мамонтёнок – это я? – дрожащий голосок Ниночки зазвенел одновременно с домофоном.

Прибыла «Скорая».

Деятельные ребята измерили мне давление, сделали ЭКГ, посмотрели санаторно-курортную карту, оценили набор таблеток, предъявленных моей матерью. Сделали укол, умеренно пожурили и на всякий случай предложили госпитализацию.

Но не настаивали.

– Элина Витальевна, хорошо бы вам завтра показаться своему врачу, ну и в целом просто поменьше нервничать.

Покивала, соглашаясь, и пока мои деятельные барышни провожали прибывшую бригаду до ворот, сползала в ванну: немного привести себя в порядок. А по возвращении в гостиную меня ждал сюрприз. Такой, всем подаркам подарок.

– Моя настоящая мама – Элина! – громко заявила Нина, вернувшись в гостиную.

Как тут не плакать, а?

Но в этот же момент же раздался звонок домофона.

Все, как у нас и принято, поэтому слезы умиления пришлось отложить.

Дымов привёз Феликса, изрядно взъерошенного и сильно полыхающего ушами.

– Милая, вот твое блудное сокровище, – хмыкнул Захар, подталкивая сына к дивану, на котором я в настоящий момент лежала.

Фыркнуть, хрипнуть или как-то иначе отреагировать я не успела. Нина бросилась к нерадивому дядюшке с воплями, а мать моя начала шипеть в исключительно семейном стиле.

Цирк.

Закатила глаза, устало вздохнув. И тут же почувствовала странное: я не одна.

Захар помог мне приподняться с подушек, жарко выдохнул в макушку, а потом вдруг попросил:

– Не ругай его сильно. Любовь – дело такое, плохо поддается адекватному восприятию.

После экспресс-допроса выяснилось, что у Феликса случилась первая любовь, и девушка собиралась прийти в клуб его послушать, поэтому он плевать на всё остальное хотел и, вообще, образование ему никогда и никуда не упёрлось. Он будет музыкантом.

Как мне в этот момент было больно и обидно – не пересказать. Но я – мама мальчика, и чтобы он вырос мужчиной, а не «маминой корзиночкой», мне его придется… удивить.

Поэтому Элина Витальевна выдохнула и начала угрожать:

– Я долго терпела, была понимающая, снисходительная. Ставила твои интересы и твоё хобби превыше всего. Но твои выбрыки переполнили чашу моего терпения. Феликс, ещё один подобный номер, и, раз ты не хочешь учиться, то отправишься служить. У деда связи остались, хоть и самого его давно нет. Ради такого случая я наплюю на гордость и собственное мнение и пойду к Марии Иосифовне. И отправишься ты, родное сердце, служить в Находку. Будешь там петь и играть когда сможешь. А пределом мечтаний станет «Оркестр Российской Армии», понял меня?

Мрачный ребёнок кивнул и, в сопровождении сопящей злобным ёжиком Ниночки, отправился к себе.

– Феликс, ты – засранец! Мама так перепугалась, что упала в обморок. Мы вызывали «Скорую», – уведомила сына Нина.

А я вновь заплакала.

– У тебя чудесные дети, милая, – обнял меня Дымов, прижимая к себе. – Да, Феликсу не хватает твёрдой руки, но, я надеюсь, ты позволишь мне быть рядом и немножко тебе помочь.

А у меня просто закончились силы, поэтому я уткнулась носом ему в шею и… отключилась. Пусть дальше выкручивается как-то сам.

Глава 47
Неожиданное или долгожданное?

«К людям рано или поздно всегда приходит счастье»

Э. М. Ремарк «Возлюби ближнего своего»

Оказывается, быть слабой и доверять мужчине решение проблем можно, нестрашно и даже в некотором роде приятно.

Естественно, это должен быть «особенный» мужчина.

Скажем так, Захар Алексеевич авансы оправдал.

Когда я проснулась, то обнаружила себя в собственной спальне, за окном – яркий солнечный день, а на часах практически полдень.

Умылась, нарядилась, чуть взбодрилась и вышла в люди, то есть на кухню, где неожиданно нашлась довольная жизнью матушка, при ней – спокойный Серёжа, а за столом – тихий Феликс.

На мой вопросительный взгляд родительница махнула рукой:

– Вот твой поздний завтрак, Эля. У нас все в порядке: Нина в саду, а Феликс уже вернулся. Говорит, что все написал.

Подозрительно уставилась на сы́ночку.

Тот заполыхал ушами и щеками, но интенсивно закивал, подтверждая бабушкины слова.

– Хорошо же, – усмехнулась, устраиваясь за столом и приступая к первой утренней чашке чая.

После того как с трапезой было покончено, я поинтересовалась планами на день, а окружающие начали выступать по очереди.

– Мама, у меня следующая консультация – завтра, и еще одна – через три дня. Если ты не возражаешь, завтра вечером и послезавтра я бы сходил на репетиции. И я подумал: имеет смысл все же поступать в Институт культуры, но документы на всякий случай подадим везде. Хорошо же? – Фель доложил обстоятельно и глазами честными-честными на меня посмотрел.

Глядя на изрядно присмиревшего ребёнка, про себя хмыкнула:

– Вот что мужицкий пендаль животворящий с молодёжью делает, а? Не зря, видимо, Дымов с ним пообщался. Что-то в голове у ребенка забрезжило, приближенное к реальности. Надеюсь.

Спокойно допила чай и кивнула:

– Ну, тебе же там учиться, так что выбирай сам, но с бабушкой Машей я все равно о твоем возможном будущем поговорю.

– Да, понял я, мама, понял, – вроде как снова подняла голову бунтарская сущность.

Но стоило мне посмотреть на него внимательно, чуть усмехнувшись, как корзиночка моя вспомнила: кто он, где его вещи, какие бывают неожиданные последствия у необдуманных поступков, и пластинка сменилась мигом:

– Я помню про «Оркестр Российской Армии», но очень надеюсь все же для начала получить высшее образование.

Серафим, херувим и прочее небесное воинство, какие страсти-то, а?

Подняла чашку свою в приветствии:

– Бог в помощь, милый.

Не так чтобы сияющий, но вполне воодушевленный ребёнок ускакал к себе.

Да, телефон я ему, конечно, вернула, но вот карточки разблокировать пока не стала. Посмотрим на его поведение.

В конце концов, в копилке наличка у него точно есть. Не пропадёт моя прелесть.

Потом оживилась матушка:

– Мы с Серёжей сегодня поедем за Ниной чуть пораньше. У нас ещё дела. Надо на примерку платья заехать.

Тут у меня возражений не было: заняты барышни и хорошо.

Разошлись довольные, а я отправилась дозором обойти домовладение и прикинуть: что из вещей я хотела бы взять с собой в новую жизнь, а что войдёт в опцию «дом продается с обстановкой».

Звонок Захара застал меня на пороге библиотеки в мучительных раздумьях.

Здесь действительно книги были собраны с любовью. И все они имели для меня большое значение. Домашнюю библиотеку составляла не просто модная и престижная литература или обязательная для образованных людей «классика», а то, что я с удовольствием читала сама. Ну и программные произведения у нас были все, конечно же.

Откровенно говоря, я могла рассказать историю практически каждого тома, обитающего в четырёх огромных шкафах.

– Элина, как ты сегодня, моя хорошая? – Захар, по своему обыкновению, был внезапен.

– До сих пор была вполне ничего…

Недослушав претензий, он весело фыркнул в трубку:

– Это чудесно. Собирайся, дорогая, буду примерно через полчаса. У нас с тобой консультация у лучшего питерского кардиолога.

– С чего это вдруг? – опешила так, что осторожно присела на край любимого библиотечного диванчика.

– Какой кардиолог? Куда ехать? Он зачем сейчас явится? – все эти вопросы теснились в голове и изрядно смущали.

– Ты – бесценная моя женщина, поэтому теперь о твоем здоровье заботиться буду я, – хмыкнул Дымов и распорядился, – собирайся-наряжайся, я выезжаю.

Вот это поворот.

Негодовать было глупо, но понять, что, вообще, вокруг меня и со мной происходит, очень хотелось.

– Милая, тебе всё равно нужно посетить врача, ты же понимаешь? – улыбнулась матушка, к которой я пришла в недоумении. – Съезди, послушай ещё одну версию. Документы из клиники у тебя все на руках, обследования тоже.

Замерла посреди кухни:

– Мам, но это же как-то слишком? Я его не просила…

– О, Эля! Он уже понял, что инициативы или просьб о помощи от тебя не дождется, и взял дело в свои руки. А вообще-то, тебе самой для лучшего понимания собственного состояния хорошо бы иметь несколько мнений, – усмехнулась матушка, которая священнодействовала, готовя на ужин, судя по запаху, лазанью.

Как бы мне ни было тревожно, я остановилась, глубоко вдохнула и подумала:

– Никогда же со мной ничего подобного не случалось? Может быть, пришло время получить новый опыт?

Мысленно себе кивнула и отправилась собираться.

Рискнем?

До сих пор Дымов, хоть и был изрядно смущающим элементом в моей жизни, но показывал себя существом полезным и… надежным.

Рискнем!

Кроме вполне вдохновляющего посещения профессуры «Военно-медицинской академии», мы Захаром после консультации пообедали с его приятелем, по совместительству, главным врачом Ленинградского военного округа.

Однако.

– Элина Витальевна, талантливая молодёжь на службе Родине всегда приветствуется и поддерживается. Не тревожьтесь. В случае необходимости, всё сделаем в лучшем виде.

Это оказалось действительно приятно: обнаружить такую всестороннюю поддержку со стороны Захара.

Без просьб, намеков, авансов.

Он просто понял меня и… успокоил на свой манер.

– Ну что же, суровая мать, насколько могла, ты соломки подстрелила, – постановила я и стала глядеть в будущее с чуть большим оптимизмом.

– Теперь твоей душеньке поспокойнее, моя дорогая? – усмехнулся Захар, помогая мне выйти из ресторана.

А едва я кивнула, притянул к себе, жарко целуя и нашептывая всякие страстные нежности и комплименты.

Потом, когда почувствовала, что голова начала кружиться всерьез, он подхватил меня на руки, донес до авто и помог устроиться в машине.

– И за дочь не переживай. Вернется с курорта, предложу ей на выбор три салона. Пусть вникает в управление. Мне теперь, увы, не до машин, – фыркнул Дымов, усаживаясь за руль, и поцеловал меня в висок. – Марина там такой план развития для холдинга составила, что строить нам и строить. Еще бы некоторые не мешали, так вообще шикарно было бы.

Покачала головой удивлённо:

– Я немножко не очень понимаю, что происходит, Захар Але…

Договорить мне не дали, как обычно.

Когда примерно через полчаса, полыхая ушами, щеками и всем остальным, я попыталась отдышаться, то обнаружила себя сидящей на коленях у растрёпанного водителя в расстегнутой рубашке.

В историческом центре Петербурга.

Какой кошмар! Стыд и позор, да ведь?

– Так вот, понимания ситуации мне это не добавило, – засопела злобным ёжиком, одернула блузку и полезла обратно на пассажирское сидение.

Хорошо, что у него такой просторный автомонстр, да.

Захар тихо рассмеялся:

– Моя бесценная, огненная женщина, ты прекрасна. Обожаю тебя. Но, поскольку намёки ты понимать не желаешь, то ещё раз скажу прямо. Люблю тебя давным-давно, Элечка моя! Но, понимая твою настороженность, демонстрирую свои намерения и доказываю чувства делом в первую очередь.

Глаза мои огромные выбрались на лоб:

– Люблю? Давно?

Захар усмехнулся, обжег страстным взглядом, потом прихватил мою руку, перецеловал пальцы и жарко выдохнул в ладонь.

– Конечно же, в итоге я ожидаю, что ты согласишься на моё предложение и сделаешь меня самым счастливым человеком в мире, когда станешь госпожой Дымовой, – устроив мою безвольную лапку у себя на бедре и для верности, прижав своей горячей сверху, хмыкнул, – а теперь поедем, выберешь, где мы будем жить.

Что-что?

В смысле, жить?

Мы – это кто?

Ой-ой-ой…