Текст книги "Развод. Скандал в благородном семействе (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 39
Вперед, назад?

'Теперь, когда мы научились летать по воздуху, как птицы,

плавать под водой, как рыбы,

нам не хватает только одного:

научиться жить на земле, как люди'

Дж. Б. Шоу

Возвращение из санатория в принципе прошло довольно спокойно и по предварительному плану. Дима прибыл к нашему обеду, а мы, конечно, пригласили его с собой:

– Димочка, пойдём! Там такие сегодня должны им быть десерты, – закатывала глаза Ниночка и бескомпромиссно тащила нашего ангела-хранителя за собой.

Феликс, хоть и усмехался, но шёл вместе с ними, рассказывая, что десерты, конечно, хороши, но вот мясо и острые салаты, которые, хотя и были здесь редкостью из-за диетического плана питания, но получались на удивление хорошо, и их нужно было постараться застать.

В целом мои дети говорить о еде всегда готовы.

Спасибо Диме, он выслушал всё это спокойно, даже беседу поддержал:

– Если дорога пройдёт нормально, можно будет попросить вашу матушку завтра приготовить или индейку по-французски, или фантастический паштет из гусиной печени. А если будем себя хорошо вести, то существует вероятность, что она согласится сделать свой коронный куриный рийет.

Неспешно шествуя следом за ними, улыбнулась.

Сейчас я имела внутри достаточно сил, чтобы, возможно, даже приготовить по очереди все то, о чем они говорили. В настоящее время мысль провести на кухне, среди кастрюлек, ножей, плиты и прочей утвари полдня не пугала меня.

Вероятно, я все же отдохнула.

Подъезжая к родному городу, вдруг обнаружила в телефоне Мещерского, вежливо напрашивающегося на аудиенцию.

– Олег Иванович, дорогой, мы уже возвращаемся. Дома будем где-то в районе ужина, так что приглашаем угоститься чем бог послал.

Угоститься мой адвокат всегда был готов, на том и договорились.

После прибытия к родным пенатам Дима помогал детям занести вещи, а я бегала по дому и совала везде нос, дабы определиться с приоритетностью задач, бормоча:

– Сначала мы ужинаем, потом стирка? Или надо запустить вначале робота-пылесоса, хотя бы на первом этаже?

– Элина Витальевна, пожалуйста, не волнуйтесь, вашего Аменхотепа я запускал раз в два дня, поэтому «нехоженые тропы» в доме вы не найдёте, – Дима, помогая Нине вносить внутрь чемоданы с её нарядами, усмехнулся.

– Спасибо тебе огромное. Мы бы без тебя пропали, – улыбнулась искренне, потому как благодарна была ему от всей души.

С Димочкой было спокойно, и я очень надеялась, что Марина тоже испытывает рядом с ним это чувство.

Ну, или испытает.

Пока бегала между кухней, кладовкой и машиной, услышала звонок в калитку. Естественно, поскольку мы ожидали Олега Ивановича на ужин, то имело смысл сразу бежать к воротам, а не к пульту управления, потому что все ж таки лично встретить важного человека – это одно, а сказать ему в домофон: «Открыто» – совсем другое.

И вот я, всё ещё в походном наряде с широченной, довольной улыбкой выскочила к калитке.

А вот и ложка дёгтя в сегодняшнем спокойном дне: у ворот обнаружился Ермаков. С букетом цветов.

Поскольку приглашать его в дом я не планировала никогда, то пришлось выйти за ограду.

– Чем обязана? – уточнила на всякий случай.

В моем понимании делать подобное было бессмысленно, да и большого желания общаться с ним я тоже не испытывала, но остатки воспитания толкали на всякие глупости.

– Элина, милая, послушай…

О, какой интересный поворот.

Молча вопросительно изогнула бровь.

– Моя дорогая, я понимаю, ты расстроена и недовольна. Конечно, милая, ты можешь себе это позволить, знаешь же: я всегда внимательно относился к твоим чувствам и переживаниям…

Глаза мои открывались все шире, по мере того как Вадим словно бы читал некий заготовленный заранее текст.

– Ермаков, вот это всё выступление годилось бы, если бы ты забухал с мужиками и пропустил день рождения кого-то из детей, да может быть, даже мой. Или забыл дату нашей свадьбы. Но это не извиняет любовницу с ребёнком. Ты понимаешь, что своей изменой, ты перечеркнул все хорошие чувства, которые у меня к тебе ещё были?

Бывший муж шагнул ближе, раскрывая объятия:

– Элин, моя валькирия, гневающаяся богиня, как же ты хороша. Ты одна всегда меня понимала, только ты всю жизнь в меня верила и поддерживала. Ты моя звезда в окружающем мраке.

– Ермаков, ты в себе? – осторожно поинтересовалась, потому что стало как-то очень зябко.

Но взгляд мужа не был безумным, на пьяного или обкуренного он не смахивал, да и на последствия от приема запрещенных препаратов это тоже не походило.

А тревожно мне стало всё равно.

– Элин, любимая, нет без тебя жизни… Ты обижаешься, я понимаю. Возможно, я был неправ, что с тобой не поговорил, но, моя дорогая, мы же взрослые люди, давай забудем все, разделившие нас глупости, ну, хочешь, домик купим на юге? Будете с… э-э-э… с детьми туда ездить отдыхать!

Слушая весь этот бред ещё несколько лет назад, я бы подумала, что у меня галлюцинации или проблемы с ушами, а, возможно, я нахожусь во сне, где мне слышится всё это абсурдное, но сейчас я точно знала – со мной всё в порядке.

Я – нормальная.

Проблемы не во мне.

– Ермаков, ты обалдел! – выдохнула устало. – Ты зачем опять явился? Я тебе все уже сказала.

– Элина Витальевна, дорогая! – меня неожиданно приобняли незнакомые руки. – А давайте-ка чай пить. Ставь кипяточек, заваривай что-нибудь из своих замысловатых травяных сборов, а мы пока с Вадимом Владимировичем немножечко поговорим…

Ещё никогда в жизни я не была настолько рада видеть Мещерского, правда:

– Олег Иванович, милый друг! Счастлива лицезреть! Специально для вас пойду, заварю пуэр в апельсине, как вы любите.

Выдохнула и, не оглядываясь больше, ушла в дом.

Мещерский спокойно может мне позвонить, а дверь я ему изнутри открою.

Когда я, вся всклокоченная, зашла внутрь, то обнаружила своих домочадцев на кухне. Ниночка командовала Феликсом, который ставил на стол посуду, а Дима стоял около духового шкафа в ожидании, пока подогреются, как обычно, валяющиеся у нас в «заморозке» блины с разнообразной начинкой.

Сын буркнул:

– Что так долго? Что там случилось?

Дима посмотрел настороженно, но я отмахнулась:

– Олег Иванович сейчас поговорит и придёт.

Хорошо, что младшие подумали: адвокат разговаривает по телефону. Дима же повёл подбородком в сторону рабочего кабинета Ермакова, а я согласно кивнула. Опять же движением головы наша опора и поддержка уточнила: нужно ли ему поучаствовать.

Спокойно улыбнулась:

– Никто никуда не идёт. Все садятся за стол, сейчас будем вкусный чай пить.

Ниночка, недавно приобщившись к шедеврам советской мультипликации, хихикнула и уточнила:

– С козинаками?

– С козинаками, – согласно покивала.

К тому времени, когда в дверь позвонили, у нас уже третий раз заваривался пуэр, на столе стояли блюдца с вареньем и мёдом, тарелочки с сыром, печеньками и козинаками.

А у стола рядком сидели «любопытные Варвары» и настороженно таращились на дверь.

Мещерский выглядел спокойно, улыбался широко и радушно, с удовольствием обсудил с Феликсом современные музыкальные течения и региональные конкурсы для талантливой молодёжи, похвалил Ниночкин бант и новую кофточку.

Был максимально галантным кавалером и приятным собеседником, но потом, когда дети разбежались по своим комнатам, а Дима отправился приводить машину в порядок после дороги, Мещерский достал из портфеля документы, посмотрел на меня внимательно и удивил:

– Элина, Ермаков согласен на все наши требования. Готов подписать бумаги хоть завтра.

Поскольку это совершенно не вязалось с тем, что бывший муж нёс еще час назад, то посмотрела на адвоката настороженно:

– В чем подвох?

Олег Иванович скривился:

– Не люблю я такое. Знаешь, вроде как все складно, и у Вадима Владимировича всего одно-единственное условие. Но, в общем, решать тебе.

У меня сжалось сердце от мрачных предчувствий.

Ермаков – не тот человек, который сдастся без боя, покорно согласится на выплаты солидных алиментов сыну, пока он учится, а внучке – до достижения восемнадцати лет, ну и при условии ее поступления в высшее учебное заведение – до его окончания. Трудно поверить, что он просто откажется от всех претензий касательно имущества, которым мы когда-то владели совместно, без вопросов и проблем оплатит судебные издержки и гонорар моему адвокату. Ну и главное – без сопротивления даст мне развод.

– Олег Иванович, не тяни. Я хоть только что с вод целебных, но нервы не железные совершенно.

– Единственным условием Ермакова, при соблюдении которого, он подпишет все соглашения и необходимые бумаги по выплатам и разрешениям, – тихо и очень серьезно проговорил Мещерский, – является то, что ты добровольно возьмешь на себя, в случае его смерти или попадания в места лишения свободы снова, заботу о Ермакове Александре Вадимовиче.

Я вытаращила глаза:

– Это еще кто?

Глава 40
Маски долой?

'Потому что наступает момент,

когда лев должен показать шакалам, кто он'

Дядя Майк

к/ф «Поединок», 2002, реж. Марс Каллахан

Мещерский криво улыбнулся:

– Ребёнок Оксаны.

Обалдеть!

Что там в голове у Ермакова происходит, а?

Какое еще «…взять на себя заботу?..», я не понимаю?

Внимательно посмотрела на Олега Ивановича:

– Если мне не изменяет память, то у Вадима Владимировича есть мать. Мария Иосифовна в себе, адекватна и дееспособна. Это мы еще не коснулись другой стороны вопроса: у ребенка в наличие мать, а у той – еще какие-то родственники, так, на всякий случай…

Мещерский отмахнулся:

– Элина, дорогая, вопрос стоит иначе: Ермаков все подписывает, чего мы желаем, а ты, в свою очередь, у нотариуса соглашаешься, что если он оказывается в тюрьме или на кладбище – забрать ребенка и вырастить, как своего.

Глаза мои грозились выпасть прямо в чашку с чаем, честно.

– Олег Иванович, послушай меня. Я же правильно поняла тебя: у нас твердая и очень устойчивая позиция? С судьями подходящими ты вопрос решишь? Ну, чтобы нам ставленник Самого не достался на разбирательство?

Адвокат мой усмехнулся:

– Элина, Вадим предлагает разойтись миром. Обещает еще денег сверху накинуть. За твое согласие.

– Олег, история такая: плевать, что там желает Ермаков. Наше дело правое – мы победим. Рви его вместе с адвокатами и поддержкой Самого, как тузик грелку. Пусть все будет по закону.

Мещерский расплылся в улыбке:

– Такое мочилово грядет, м-м-м, закачаешься. Я уже и коллег пригласил. Все будет, Элина. В лучшем виде. Главное, с Вадиком без меня не общайся. Или пусть хоть свидетели будут рядом адекватные.

Грустно хмыкнула: так-то я и не планировала, но Ермаков все время являлся незваным.

– Ладно, в следующий раз или Диму возьму с собой, или орать в публичном месте буду погромче.

Ей-ей, вот зарекалась же планировать далеко. Если бы мне только в голову мог прийти сценарий возможной следующей встречи с Вадимом, да я бы… ну, из дома, может быть, и не выходила бы, да.

Олег допил чай, усмехнулся:

– Ты умница и молодец. Всех тревожных и опасных дам из числа родни нейтрализовала и пристроила под наблюдение, оставшиеся дети – приличные, а водитель у тебя с рук ест. Все будет пучком. Не волнуйся.

Вздохнула, покружила по кухне, заварила новый чай:

– Я все понимаю, ну, пытаюсь, по крайней мере, но что там с Вадимом происходит, ну, это выше моих способностей к осознанию и принятию. Ты ведь тоже согласен, что его условие – полный бред?

То, как Мещерский на меня посмотрел, запустило табун ледяных мурашек по спине:

– Это может не быть бредом, если Вадим знает нечто, гарантированно отправляющее его либо на тот свет, либо в тюрьму. А еще он, вероятно, понимает – на Оксану надежды нет: либо сбежит, либо тоже… того.

Чай отставила, чтобы не подавиться, и вытаращилась на своего адвоката во все глаза:

– В смысле, того? Она молода, стремится изо всех сил к лучшей жизни, идет вперед буквально по… головам.

Хмыкнули и скривились хором.

Неразборчивость Оксаны в выборе половых партнеров нам с Мещерским претила. Однако понять ее замысел: устроиться попроще и получше, мы были в состоянии.

Не факт, что нам это нравилось, но хотя бы со стороны поступки этой «прости-господи» были прозрачны.

– Элина, ты все время упускаешь из вида еще одну фигуру в этом замысловатом многоугольнике, – устало усмехнулся Олег, допивая очередную чашку с апельсиновым пуэром.

Всем бодриться, так как дело у нас не простое, поэтому не время спать, однако.

Я Лилькиного мужа не жалела: этот процесс принесет Мещерскому невиданную, громкую славу, ну и деньги с Ермакова, так что пока придется немного пострадать.

Когда я это осознала, то впервые мне стало за себя очень приятно: Элина Витальевна перестала пытаться облегчить жизнь всем окружающим без их просьб и в ущерб себе и собственным интересам.

Я – молодец.

А мое доверенное лицо выразительно скривилось:

– У Самого, не последнего участника вашей запутанной истории, есть очень и очень непростая супруга. Женщина она властная, жесткая и нетерпимая к очевидным и всем известным фактам адюльтера. Да, ее семья не хвастается деньгами, но сильна связями. Сам ссориться с ними не рискнет.

Здесь я спокойно пила чай, хитро улыбаясь: с госпожой Самой мы пересекались раза три. Все наши встречи я помню хорошо, равно как и то, что у нас с ней были свои договоренности, отдельно от мужчин.

– Элина, ты – творческая личность. Мы с мужем такое направление развития для нашего города всемерно поддерживаем. Ты не лезешь в дела холдинга, успокаиваешь Ермакова. И у вас все хорошо. У нас тоже, – именно это, пусть разными словами, мне было сказано неоднократно.

Я, так-то, всегда была очень понятливой и до поры, вообще, никуда не лезла.

А сейчас?

Ну, да, в холдинг я вынужденно сунулась, но у меня есть прекрасные аргументы: Дымова нам сосватал Сам, значит, я, доверив Захару наши акции, поступила так же, как и Шеф Ермакова. То есть, идите-ка к мужу и задавайте свои вопросы ему, а меня не троньте.

А еще, главное – я скоро отсюда уеду.

Да, мне страшно менять так кардинально свою жизнь: я немолода, не имею работы, у меня на руках двое детей, пожилая мать и дочь-алкоголик. Будущее туманно, то я не сдамся и вытирать о себя ноги не позволю. Ни Ермакову с матерью, ни Оксане, ни чете Самых.

Покивала Мещерскому:

– Я ни с Самим, ни с его достопочтенной супругой сталкиваться не планирую. И вообще…

– Да, Элина, все твои беседы теперь – через меня, – улыбнулся Олег. – Не тревожься, позиция у нас сильная, и даже административные и финансовые ресурсы Самому не помогут. Тут для судей будет вопрос принципа.

Налила своему правозащитнику еще чая и пошла в кабинет за документами. Обещала же предоставить для анализа те распечатки по собственности, которые у меня имелись на момент первого ареста Ермакова, а еще пакет, что передал адвокат бывшего мужа, когда Вадим все же оказался за решеткой.

Обнаружив документы на месте и заглянув по дороге к детям, порадовалась, что все нормально. Свет у Димы в комнате над гаражом тоже горел – значит, и с машиной он разобрался.

Мои домочадцы в порядке.

Улыбнулась и, довольная, вошла в кухню, где Мещерский, прихлебывая чай, рассматривал за столом какие-то бумаги.

Но предложить либо расходиться, либо еще пуэра не успела.

У меня зазвонил телефон.

Олег тут же бросил свои бумаги, а я в шоке поглядела на трубку.

Сам.

Показала адвокату экран, а он скривился:

– Я позвонил Вадиму и сказал, что мы его условие не принимаем.

– Думаешь, это – реакция? И «наш ответ Чемберлену»?

Вообще, с Самим я общаться, после появления на горизонте моей жизни Оксаны с сыном, категорически не желала.

– Возможно, – Олег кивнул, мол, давай послушаем.

Что делать? Ткнула в кнопку «громкой связи».

– Элина, дорогая, вечер добрый, – раздалось рокочущее и очень знакомое.

Я тут же вспомнила, как всегда, при этих звуках сразу настораживалась, собиралась с мыслями и силами, ну и старалась все запомнить, чтобы исполнить в точности, ведь жизнь и успешность любимого мужа от моих действий зависели напрямую.

А сейчас я… выдохнула и усмехнулась. Больше я в эти игры не играю, и судьба Ермакова меня теперь не заботит от слова «совсем».

– И вам того же, – хмыкнула вполне вежливо, хотя спросить про Оксану очень хотелось.

Сам внезапно перешел с места в карьер, без долгих расшаркиваний и бесед о погоде-природе:

– А не кажется ли тебе, дорогая, что кто-то слишком много ест?

Как не заржала? Ну, видимо, божьим промыслом. Ну и стеллаж с огонечками в шариках, который занимал в кухне видное место, тоже помог.

Вспомнила добрым словом Дымова, который нам перепал от этого самого человека, и оказался очень полезным, поэтому чуть улыбнулась и решила: я слабая женщина, и это не моя война.

– Видите ли, если Вы обо мне, то вот Вам мой «диетолог». Олег Иванович Мещерский его зовут…

И предала телефон своему адвокату, который изрядно оживился: у него разве что дым из ушей не повалил, а вот азарт в глазах засверкал весьма заметно.

Пусть мужчины меряются, чем у них там принято.

Я – мать и нервная немолодая женщина. Куда мне все эти потрясения?

А то, что нужно, Олег мне потом расскажет.

Глава 41
Ухмылка реальности

'Женщины, ради которых мужчины лезут на стенку,

вовсе не обязательно какие-то особенные.

Очень часто им просто нет до этих мужчин никакого дела'

Ш. Аргов «Мужчины любят стерв»

На следующее утро, после всех этих нервных бесед с опасными и неприятными мужиками, поехала к маме в больницу, навестить.

К моей большой радости родительница выглядела достаточно бодро, в глазах появился блеск, и в целом врач давал хорошие прогнозы. Но, естественно, неоднократно повторил:

– Желательно бы компаньонку ей. И, конечно, строго соблюдать назначения. И не пропускать пару раз в год, а лучше бы каждый сезон, дней четырнадцать, а хорошо бы двадцать один – обязательный отдых в санаториях подходящего профиля.

Я возражений не имела, поэтому матушке сказала сразу:

– Не волнуйся, будут тебе все нужные лекарства и санатории. Между выездами подумай, может, хочешь в компании с какими-нибудь подружками где-нибудь в пансионате элитном тусить?

– Элиночка, ты эти глупости брось. Какие уж теперь могут быть дополнительные расходы? Все пансионаты эти золотые! – замахала рукой родительница, чуть ли не подскочив на постели. – А у тебя и Феликс ещё не вырос, да Ниночка-крошечка на руках. Я, конечно, готова поддержать чем смогу. Ну, толку от меня немного, но я уж всяко полезнее, чем Йося.

Усмехнулась:

– Мам, мы с детьми думаем в Петербург перебираться.

Не ожидала бурного восторга и очень удивилась, услышав бодрое:

– Вот и отлично! Давай мою квартиру продадим и где-нибудь там неподалёку от вас мне «однушку» или, вон, как сейчас модно, студию купим. Да буду к вам ходить, Нину в школу водить. А то уж подросла заботушка…

Звучало, конечно, фантастически – сказочно, но, зная собственную матушку много лет, я сильно не обольщалась, потому что Ниночкина дополнительная внешкольная разнообразная деятельность, о которой мы с ней уже договорились, ожидалась обширной. Там была и музыкальная школа с полным погружением, то есть не один день в неделю, а как минимум четыре, и на танцы моя радость желала ходить. Ну и, конечно, наверняка английский тоже нужен будет. А мне не хочется брать занятия онлайн, ведь Нинок пока девица весьма деятельная, ей нужно с людьми общаться живьём.

Так что мама просто не представляет, куда она собирается впрыгнуть, но отказываться мы, естественно, не будем.

– Пусть бабушка просто живёт с нами, – хмыкнул как-то вечером Фель, когда я, после очередного разговора с матерью, усевшись играть с детьми в «настолку», все время переживала, что слишком уж далеко бабушка от нас обитает, а тут мы ещё и в Питер поедем… и как, вообще, дальше быть – непонятно.

А мужик сразу, хоп, и всё решил.

Конечно, он же будет учиться да потом ещё в группе своей играть, а эта радость в виде бабушки свалится на кого?

Вот-вот, именно что.

Распрощавшись, оставила маму продумывать план перемещения и присматривать квартиры в Петербурге, да поехала по делам. А когда все срочное завершила, то поняла: Ниночку забирать из сада еще рано, но времени свободного не слишком много, посему домой ехать тоже смысла особого нет.

И решила я сделать… необычное.

Завести себе нового питомца. Очередную орхидею.

Я не так чтобы профессиональный цветовод или флорист, и уж точно не селекционер, просто разные люди за последние десять лет подарили мне три орхидеи, которые неожиданно выжили в нашей непростой атмосфере. И сейчас мне показалась удачной идея купить им новую подружку.

Так как Димочка сегодня навещал Марину, общался с ее врачом, приобретал необходимые лекарства и допустимые «вкусняшки», то путешествовала я самостоятельно. И вот такая вся из себя невероятная красавица, одетая «на парад», с очень довольным выражением лица прибыла я в один из крупных ТЦ нашего городка. А конкретно, в цветочную торговую галерею или даже мини-оранжерею при нем, то есть в натуральный местный зеленый рай.

Обменявшись приветствиями с феечками-консультантами, с восторгом углубилась в рассматривание имеющихся орхидей и страдать от мук выбора.

– Один! Элина! Тебе нужен всего один цветок, – сурово сделала себе внушение, еще только припарковавшись у ТЦ.

Но кому это, если здесь такой огромный ассортимент? А какие они все красивые и разные! Ну, глаза же разбегаются…

– Вы, конечно, не новичок, но помните, что весной поливаем редко? И да, самое время для пересадки тоже сейчас. Вот как отцветут – так и пора переезжать в новый красивый и правильный горшочек, – девочки журчали рядом и сильно сбивали настрой.

К счастью, спустя минут пять, вероятно, появились еще посетители, и обе здешние зеленые феечки упорхнули, оставив меня в покое.

А я, перебрав всех, к кому тянулись руки, выделила для себя в итоге три цветка.

И чахла над ними, как Кощей над златом.

– Кого же все-таки купить? У этой – удивительно нежный цвет, а здесь такие интересные переливы, ну и еще одна просто невероятно шикарная…

Выбрать было действительно трудно, а потом в голову вдруг пришла смелая мысль:

– Элина Витальевна, это не туфли, не шуба и не «Ролс-ройс», не дача в Сочи и не квартира в Европе. Ты можешь себе позволить купить все три!

В шоке таращилась на цветы некоторое время, а потом смело подхватила все три горшка и гордо прошествовала к кассе.

Правда, столько счастья я не испытывала, даже когда Ермаков дарил мне драгоценности, честно.

– Вот это да! Что за луч света в темном царстве, – раздалось из-за спины, стоило мне расплатиться и, в обнимку с огромным пакетом, отойти от кассы.

Настороженно развернулась и хмыкнула.

Дымов Захар Алексеевич собственной шикарной персоной: в костюме и при галстуке, гладко выбрит и сияет улыбкой.

Прямо услышала, как тают от восторга местные феечки, да.

И вот он сделал ко мне широкий шаг, раскрывая объятья:

– Ты практически не уловима, прекрасная Элина! А ведь я все еще жду, когда же ты примешь мое предложение, мучительница!

Я от неожиданности вытаращила глаза и отступила на шаг, но он продолжал приближаться:

– Моя сногсшибательная, мне нетрудно, я и в четвертый раз готов повторить: выходи за меня, Элиночка!

За моей спиной слаженно ахнули на два голоса, а я разозлилась вмиг. Перехватила пакет одной рукой и ткнула в Дымова указательным пальцем:

– Так, прекращайте этот цирк, Захар Але…

Он оказался рядом мгновенно, сгреб в охапку вместе с пакетом и замурчал:

– Захар, милая, для тебя давным-давно просто Захар…

– Ах, Захар! – рыкнула, отпихивая его пакетом, в котором уже подозрительно захрустели мои новенькие цветочки. – Орхидеи вы мне сломали, достаточно!

Дымов выпустил меня из рук, с любопытством заглядывая в пакет, а я оглянулась, сердито фырча.

И обомлела.

С-с-серафим, х-х-херувим и прочее небесное воинство! Вот ведь повезло-то, а? Ермаков с его секретуткой шли по центральной аллее прямо в нашу сторону.

Ну и что Элине Витальевне прикажете делать?