Текст книги "Развод. Скандал в благородном семействе (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Дора Шабанн
Развод. Скандал в благородном семействе

Пролог
Никогда не было и вот опять

«Ты навсегда в ответе за всех, кого приручил»

А. де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

– Элин, давай наплюем на этот чертов юбилей и просто дома семьей соберёмся, а? – предложение мужа застало врасплох.

Вообще-то, через месяц ему исполнялось сорок пять, а ещё через два дня у нас ожидалась серебряная свадьба. Ну вот такие мы ранние оказались.

В современном мире принято считать, что ранние браки чаще всего быстро распадаются, мы же с Вадиком вот уже двадцать пять лет демонстрировали обратное.

Не всегда нам было просто, легко и сахарно, нет. Но мы выдержали.

– Ай да Ермаковы! Шикарный дом, невероятная карьера Вадима, двое чудесных детей. Сквозь все невзгоды и испытания вместе! Молодцы! – то, что мы слышали от родни и друзей на каждом семейном торжестве.

И это было правдой. Отчасти.

И вот теперь мне было очень странно услышать от Вадима – любителя закатывать «пир горой» по любому мало-мальски подходящему поводу, предложение собраться тесным семейным кругом у нас дома, дабы отметить его сорок пять.

– Милый, а с чего вдруг такая идея? – осторожно уточнила, потому как мы с Мариной уже присмотрели несколько ресторанов, куда вместились бы наши многочисленные друзья, приятели и партнёры Ермакова по бизнесу.

Дочь даже предлагала снять загородную резиденцию и устроить широкое гуляние на три дня.

– Считай, ко мне пришли не только годы, но и мудрость, – усмехнулся Вадим, сгребая меня в охапку и утаскивая в спальню, продемонстрировать, что он ещё ого-го.

А против таких аргументов у меня до сих пор возражений не находилось.

– Ну, когда так уговаривают, сложно не согласиться, – через полчаса улыбалась любимому мужу. – Дома так дома. Отметим так, как ты хочешь, в конце концов, это же твой день.

И вот наш большой, светлый и уютный дом принимал гостей.

Сегодня собрались только самые близкие: кроме нас с Вадиком и Феликса, любимого и долгожданного сына, прибыли дочь с зятем, свекровь и мои родители.

Очень тесный круг, ведь обычно наши торжества насчитывали от сотни гостей.

Марина, недавно вернувшаяся из свадебного путешествия, первая поздравляла обожаемого отца:

– Папочка, всего тебе самого лучшего! Мы так счастливы, что ты у нас есть. Самый сильный, умный, добрый, надёжный. Идеальный мужчина. Маме с тобой очень повезло.

Все подняли бокалы, а я печально подумала:

– Пожалуй, с браком дочечка явно поторопилась.

Зять наш был, как говорят, «золотая молодёжь», и ни в какое сравнение с Ермаковым, конечно, не шел. Да и вряд ли когда-нибудь пойдёт.

Застолье, несмотря на мои тревоги, шло своим чередом почти до финального традиционного тоста хозяина дома.

А потом все… рухнуло.

Сработал звонок на калитке, включилась камера, я обалдела.

Уж кого-кого, а мужчин в полицейской форме увидеть у ворот я никак не ожидала.

Дальше же для меня начался настоящий кошмар.

Трудно остаться спокойной, когда любимому предъявляют постановление суда об избрании меры пресечения, в виде содержания под стражей.

– Телефон адвоката в записной книжке на столе в кабинете, – бросил мне муж, выходя вместе с полицейскими за дверь.

– Вот это отпраздновали юбилей, – прошептала дочь.

А я застыла, понимая:

– Вадим не был удивлён. Ждал?

Глава 1
Тайное и явное

«Любовь – это не желание обладать, а способность делиться»

А. де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

Времени страдать у меня категорически не было, потому что весь следующий день я провела в бесконечных разговорах с адвокатом, отцом и свекровью.

– Ситуация сложная, Элина Витальевна, но мы делаем все, что в наших силах, – пытался успокоить меня мужнин защитник.

– Дочь, не паникуй. Вадим – разумный мужик, и наверняка о семье позаботится, что бы ни случилось, – уверял отец, но звучал родитель очень нервно, отчего мне стало только тревожнее.

Изредка вклинивалась дочь в истерике:

– Мама, а когда его отпустят? Мама! Надо что-то делать! Мама!

Честно, я перекрестилась, едва лишь зять увез Марину к ним, потому что все возможное успокоительное в нашем доме она уже выпила.

А свекровь моя, хоть с возрастом, особенно после смерти свекра, и стала относиться ко мне гораздо терпимее, все равно оставалась женщиной сложной. Она не спрашивала, она раздавала указания:

– Ты сейчас должна сделать все, чтобы Вадим вернулся домой как можно скорее. У вас же есть деньги? Отнеси, кому нужно и сколько скажут! Не время экономить. Ты обязана вернуть мужу свободу. Срочно!

Все это для меня, завуча музыкальной школы одного из пригородов Петербурга, звучало фантастически.

– Мария Иосифовна, адвокаты работают, мы постоянно на связи. Как будут новости, я сразу сообщу, – пусть мне тяжело, но успокоить свекровь было необходимо.

Дама она возрастная, сердце, давление, инсульт в анамнезе – выдать может все что угодно. Спасать и ее у меня сейчас не получится при всем желании.

Не разорваться, потому что еще и сын внезапно выдал температуру под сорок.

Вызвала «Скорую», так как подручными средствами сбить не получилось.

– Уколем «литичку», если еще раз поднимется – вызывайте повторно и в стационар, – определился прибывший врач. – У вас страховка хорошая, все будет в лучшем виде.

Согласно кивала, признавая:

– Мне сейчас вот только ребенка в больницу – и просто дьявольское комбо будет.

Хвала нашей медицине, температура все же спала, и сын уснул.

Занимаясь срочными домашними делами, бегая периодически потрогать лоб Феле, отвечая на постоянные звонки любопытствующих знакомых, прослышавших о новостях, я все равно, в любую свободную минуту перебирала по крупицам то, что помнила о последних неделях.

Вспоминала – вспоминала – вспоминала.

Искала намеки, зацепки, тревожные звоночки, которые в своем сытом, спокойном и размеренном существовании упустила.

Да, в конце мая у меня всегда была горячая пора: выпускные и переводные экзамены, отчётные концерты и прочее, так что я, кроме работы, совершенно ничего не успевала. Для семьи это не было секретом, ибо повторялось из года в год.

А с тех пор как Ермаков заработал свой первый миллион, лет пятнадцать назад, мы все значимые даты отмечали в ресторанах или заказывали выездные банкеты. И вчера, на наше скромное торжество, тем не менее, все угощения были из любимого ресторана именинника.

Поэтому шуточно-укоризненный традиционный тост мужа в мою честь, обычно завершающий застолье, я не совсем поняла:

– Надеюсь, когда-нибудь настанет день, и моя очень занятая жена побалует нас своими фирменными блюдами.

Слышать такое было обидно, да.

И вообще, что это еще за наезд?

Да, я не ворочаю миллиардами, как он, но моя работа музыкальной школе тоже важная, нужная, непростая, пусть и не очень высокооплачиваемая.

Она, между прочим, в свое время позволила нам всем выжить, так-то.

Но толком обидеться и высказать тишком Вадику свои претензии я, по понятным причинам, не успела.

А сейчас, в полночь, когда мой сорок третий день рождения тихо и незаметно ушел в прошлое, и наступила двадцать пятая годовщина нашей Ермаковым свадьбы, признала:

– Он ждал. Готовился. Договаривался с отцом. Переоформил имущество. Перевёл деньги. Надеялся, что обойдётся, но всё же ждал. И не сказал мне ни слова.

Замерла у кухонного островка со стаканом остывшего чая и, глядя в окно на белую ночь, мрачно хмыкнула:

– Вадим в своем стиле. Об очередном крахе в нашей жизни я узнаю постфактум. И снова, как и двадцать лет назад, выкручиваться придется мне.

Тогда он отправился служить, вылетев из института, а я осталась с маленькой Мариной на руках.

Вообще-то, когда мы поженились, свекры были не в восторге:

– Рановато. Ты – студент, она только поступила. На что жить будете?

Муж тогда отшутился:

– На стипендии.

Обитали мы в однокомнатной квартире, доставшейся мне от бабушки, поэтому Ермаковы-старшие только глаза закатили, но назвать меня голодранкой не рискнули. Зато потом поворчали-поворчали, и свекор стал ежемесячно переводить Вадику деньги, в два раза превышающие обе наши стипендии. Так и жили.

Правда, было оговорено, что материальная поддержка длится до тех пор, пока муж получает высшее образование. А раз он сменил студенческую скамью на ряды Вооруженных Сил и оказался на полном государственном обеспечении, то ни о каком дополнительном финансировании речи больше не шло.

Тем более у нас родилась… дочь, а Владимир Сергеевич так ждал внука.

Вот и пришлось мне оставить мечты о большой сцене, бросить учебу и пойти преподавать в музыкальную школу.

Да, мы справились, несмотря на то, что вынуждены были обходиться практически без помощи. Мои родители жили на другом конце страны и тоже не слишком шиковали. Подарки на Новый год и дни рождения – вот и вся поддержка, ну, если не считать звонки раз в месяц с воспитательной целью.

Мы с дочерью жили скромно и не жаловались, так как, к счастью, все же не голодали.

Марина была чудесным ребёнком: спокойным и беспроблемным. Она, по сути, выросла в классе фортепиано. Дочь в своей коляске в углу дремала под бесконечные гаммы, этюды и элегии, особенно быстро и хорошо засыпая под Бетховена и Баха.

А потом, через два года, Вадим вернулся, и моя жизнь снова изменилась.

И, как всегда, не в лучшую сторону.

Глава 2
Скелеты в шкафу и под кроватью

'Женщины могут научиться всему – зарабатывать деньги,

водить машину, растить детей, сажать деревья.

Для всего этого нужно лишь одно —

неудачно выйти замуж!'

Анекдот

– Ты – моя умница, мать-героиня. Кормилица наша, – постоянно шептал Вадик, после возвращения из армии, когда мы были одни.

Я лишь грустно улыбалась и плакала украдкой, ведь нашу воссоединившуюся семью настиг один из бичей современности: «на гражданке» муж очень долго не мог найти работу. Без высшего образования в приличные места его не брали, а идти трудиться грузчиком, было ниже его достоинства.

– Чтобы я, сын без пяти минут генерала, да вагоны разгружал? – часто, перебрав вечером с бывшими одногруппниками, вопил муж на весь район.

Приятели его, конечно, соглашались, что невместно и надо подождать подходящего случая или оказии, или проекта.

Подождать.

Вадим ждал дома на диване, мы с Мариной утром убегали в сад, потом я неслась в школу, где занималась дополнительной (и не только административной) работой. Да, полы мыла и окна, а что делать?

Время шло, ни оказий, ни проектов не было.

А я через полгода поняла:

– Ещё и безработного мужа-алкоголика я не потяну.

Но поскольку воспитана была в строгих рамках, где понятие «развод» просто отсутствовало в словаре, то, переступив через свою гордость и страхи, обратилась за помощью к свёкру.

Пусть Владимир Сергеевич никогда меня особо не жаловал, но состоянием здоровья собственного сына озаботился.

Вадик был призван к отцу в часть, получил там выволочку, а также наставления на путь истинный. Вернулся хоть и злой, но трезвый и трудоустроенный.

Хвала свёкру, через свои связи он организовал Вадиму место в одной из небольших фирм, занимавшихся строительством жилья для военнослужащих в Ленинградской области.

– Ликуй, жена! Твой муж обеспечен работой до скончания времен, – смеялся Вадик, принеся первую зарплату.

Вот так наше финансовое положение стало чуть более устойчивым, а потом медленно, но начало улучшаться.

Безусловно, мгновенно богатыми мы не стали.

Время тогда было сложное. Не «лихие девяностые», а мутный и подозрительный «миллениум», так что всякого-разного в жизни хватало.

Случались в рабочей биографии мужа обыски и перестрелки на объектах, а однажды нам с Мариной было велено бросать все и срочно мчаться на вокзал, хватать первый попавшийся билет и уезжать.

Но мы справились и с этим благо все сложности на работе у Ермакова с привлечением военной прокуратуры быстро разрешились, и мы вернулись домой, проведя в гостях у моих родителей всего два месяца.

В новой реальности для меня важным стало то, что Вадик был при деле официально, приносил денег, и, наконец, не только мечтал о великом будущем, но и обрел чёткую цель, к которой теперь шел со всем своим наследственным упорством.

Так сказать, чтобы не позорить отцовские погоны и не расстраивать грозного родителя.

А суровая реальность быстро избавила его от иллюзий и юношеского максимализма.

Вадим кропотливо строил карьеру, не отвлекаясь на глупости и искушения. До поры.

Я же, естественно, продолжала свою творческую и педагогическую деятельность, потому что, честно сказать, наша система образования засасывает и вызывает жуткое привыкание.

– Ты объективно видишь и понимаешь, что кругом полный трындец, но бросить это дело не можешь, – смеялась моя коллега, преподаватель гитары.

Я лишь улыбалась:

– Все время ведь кажется, что как раз ты и сможешь изменить ситуацию к лучшему.

Именно так я сначала придумала осенний фестиваль для музыкальных школ и студий нашего небольшого городка под названием «Роняет лес багряный свой убор».

Общественность приняла хорошо, а директор уточнила:

– Еще что-то такое можешь?

– А, пожалуйста, – развела руками и представила идею: «Новогодние встречи импровизаторов и юных композиторов» на нашей площадке.

За эту инициативу мы были весьма хвалимы в новостях и даже получили грамоту от Администрации города.

– Элина Витальевна, давайте уже добьем программу? – хихикала наш директор, разливая коллегам подарочное игристое.

Ну, что делать?

Так как муж снова уехал в длительную командировку на объект, да и вообще, в мороз с фантастическими идеями у меня было не очень, взяла паузу до тепла:

– Пойду думать.

А там однажды, глядя на то, как с приходом солнечных весенних дней легче встаёт утром в садик Марина, решила ввести «Мартовские посиделки» с легкими попурри, импровизацией педагогов и чаепитием.

Думаю, чаепитие оказалось в итоге самым ценным элементом программы.

Хлопот, естественно, у меня было выше крыши, сил вся организаторская деятельность отнимала много, но «профит» был приличный, поскольку выбор развлечений и мероприятий в нашем захолустье был не слишком велик.

Постепенно пришла известность и не только к школе, но и к скромному организатору торжеств.

Так что направление: «внеклассная и концертная деятельность» плотно закрепилось за мной.

Меж тем годы шли, дочь росла, мы переехали в свой дом, а муж работал круглыми сутками, постепенно взбираясь все выше и выше по карьерной лестнице.

Но среди всего этого благолепия и благополучия присутствовала горькая полынная нота снизошедшего на нас достатка.

Если скажут, что счастье в деньгах, а особенно их количестве, я не поверю.

Наша семья пережила разные периоды: и практически полное отсутствие средств, и время, когда я смогла перестать экономить и выгадывать, а потом наступил момент, и денег стало много, даже очень.

Так вот, сейчас, оглядываясь назад, я с полной уверенностью могу сказать:

– Самый счастливый для семьи этап был тогда, когда деньги начали зарабатывать мы с Вадимом вместе. Когда он только начинался свою карьеру, горел, строил, достигал, ставил новые цели…

Ермаков приходил домой с сияющими глазами и с гордостью рассказывал об очередном своем небольшом успехе, и мы с удовольствием отмечали это дело вечером пирогом или блинами, а бывало, что и заварным пирожными.

Чем крупнее становились успехи, чем выше он поднимался по карьерной лестнице, тем более пышные и пафосные застолья в честь своих побед муж закатывал.

Народу в гости приходило много, настоящих друзей становилось все меньше.

И вот сейчас, когда в день серебряной свадьбы я готовилась ехать на встречу с адвокатом, мне постоянно звонили.

Но, увы, не с поздравлениями.

Акулы, бизнес-волки и шакалы почуяли кровь и слабину вожака.

Мой Акелла промахнулся, и за это заплатить придется нам всем.

Глава 3
По дороге разочарований

'Маленькие детки – маленькие бедки,

большие детки – большие бедки'

Пословица

С тех самых пор, как дела наши пошли в гору, а Марина начала, кроме общеобразовательной школы, ходить на танцы и в бассейн, я ездила за рулем сама.

Очень любила этот увлекательный процесс, обожала машины, которые мне дарил муж, упивалась ощущением управления реальностью. Да я даже в пробках стояла без раздражения, вспоминая молодость и то, как мы с дочерью добирались до музыкальной школы и садика пешком или на переполненном автобусе.

Только усмехалась про себя:

– В тепле, сижу, никого чужого рядом нет – красота!

На самом деле, все действительно познается в сравнении, да.

А сейчас, пребывая в постоянном стрессе и поглощая валерьянку, корвалол и прочее, что посильнее, в невероятных количествах, за руль сесть, естественно, не рисковала.

У меня нервные дети, пожилые родители, да и свекровь слаба здоровьем. В случае чего навещать меня в больнице некому.

Так что по всем нуждам теперь меня возил водитель Вадима – Димочка. Вышло так, что Димину семью мы знали давно. С его отцом Вадик работал на одной из первых своих строек, а после, когда муж вырос до «большого начальника» и получил служебный автомобиль, то его давний коллега «сосватал» Ермакову своего сына в качестве личного водителя. Так и получилось, что Димочка взрослел буквально у нас на глазах: пришел двадцатилетним парнем, а сейчас ему уж тридцать пять стукнуло.

Водитель был в семье лицом доверенным: муж разговаривал в машине, не понижая голоса, Марина относилась, как к надежному старшему другу, Феликс воспринимал Диму, кажется, серьезнее, чем отца, а я всегда могла на Димочку опереться.

Дима до сих пор никогда не лгал. Он, вообще, говорил мало, но всегда по делу. Именно этот человек вовремя предупреждал об изменении ежедневного расписания мужа, напоминал о плановых ТО наших автомобилей, решал все вопросы с ГИБДД и ДПС, при необходимости.

Именно его слова по дороге к адвокату, показали мне: просто не будет. Ничего в этот раз не обойдется. Отделаться легким испугом не удастся.

– Элина Витальевна, под сидением две папки. Синяя – вам, красная – адвокату. Вадим Владимирович сказал, что если его закроют, отдать.

– Обалдеть, – пробормотала, извлекая из-под сидения «передачку» от мужа.

Открыла обычную, синюю, тонкую папочку и провалилась в ворох доверенностей, счетов на предъявителя, распечаток о банковских транзакциях, свидетельств о регистрации прав собственности и прочих атрибутов «мира больших денег».

Разобраться с ходу смогла не во всем, отложила до ночных посиделок за чашкой чая у постели Феля, к температуре, выдавшего сегодня еще и насморк с кашлем.

А встретив в кабинете адвоката самого владельца огромного холдинга, в который входил и строительный концерн под управлением Ермакова, поняла:

– Вадим с большой вероятностью сядет.

А что еще можно подумать, когда человек, входящий до недавнего времени в список «Форбс», вместо гнева и негодования, целует при встрече руку, участливо приобнимает за плечи и обещает:

– Элиночка, мы добьемся минимального срока, лучших условий. Вас с Мариной и Феликсом поддержим во всем. Не тревожься, побереги здоровье. Ты – сильная женщина, настоящая боевая подруга Вадима. Он надеется на тебя.

Очевидно же: завтра утром мужа с извинениями не отпустят.

Сдержанно поблагодарила, обещала звонить, если вдруг что, и отбыла с обязательными родственными визитами к дочери, потом к свекрови и родителям – доложить обстановку.

Пока мы ехали к дому, где располагалась подаренная сватами молодым на свадьбу квартира, молчаливый Дима изредка поглядывал на меня настороженно, а перед тем, как выйти из машины и открыть мне дверь, тихо сказал:

– Присмотрите за зятем, Элина Витальевна.

Я натурально обалдела, так как Витя был от меня бесконечно далек, а общались мы только вынужденно и очень формально.

Принадлежа к славной фамилии Борских, имея за спиной отца – владельца десятка цементных заводов по всей стране, не будучи приученным считать деньги и учитывать чье-то мнение, кроме собственного, Виктор Петрович мне категорически не нравился.

Но дочь, заручившись поддержкой любимого отца, решила наплевать на мои предостережения. Так и заявила:

– Мам, ты такая далекая от современности. Вся в своих нотах, учениках, фестивалях. Вик – самый завидный жених в областной тусовке власть имущих. И он достался мне.

Гордая была собой очень.

Заметить, что не в деньгах, власти и статусе счастье, я не успела.

Марина хитро усмехнулась знакомой улыбкой Вадима:

– Папа брак одобрил, у них с Петром Борским давний деловой союз. И вообще, я умею добиваться даже невозможного!

Здесь имела место очередная демонстрация: «Я – умная, сильная, хваткая! Я – уже готовая достойная наследница!»

Моя вечная боль – соперничество детей, вновь вылезла наружу.

Дочь при каждом удобном случае старательно подчеркивала, что она уже взрослая и ей можно доверить управление частью холдинга, а Феликс – не дорос, да и вообще, неясно – дорастет ли когда-нибудь.

Когда Фель появился, мы были откровенно в шоке: ну, дочери уж тринадцать стукнуло, мне – тридцать два, почтенный возраст для той, что первый раз родила в девятнадцать. Но факт – у нас теперь был сын, для Ермакова перекрывал все:

– Наследник! Мой сын! Ермаков Феликс Вадимович!

И сколько я ни намекала, что трудно будет ребенку с таким именем, муж плевать хотел.

– На вот, вроде «Картье», а это новый «мерс», – протянул мне ключи и бархатный футляр в палате роддома. – Подарок тебе. За сына. Тачка от меня, цацки – от моих родителей.

И весь сказ.

А нет, еще было:

– Если устаешь, давай домработницу возьмем. Или, может, еще няньку?

На этом свой родительский долг Вадик посчитал исполненным и вновь погрузился с головой в драгоценный бизнес.

И оставался глух, когда я говорила:

– Не балуй так Марину. Не таскай ее по заграницам каждый месяц. Дай ей спокойно учиться! Не нужно скупать сумки «Биркин» линейками, а платья «Валентино» коллекциями. Ей же всего пятнадцать… еще восемнадцать… только двадцать…

Испытывая в глубине души вину за трудное детство, что выпало дочери, Вадим, хоть никогда этого не признавал, но пытался таким образом его компенсировать.

Никому такой подход впрок не шел, но Ермакову доказать это было невозможно.

Меня он тоже одевал с головы до пят во все дорогое, модное и совершенно для работы в саду, при уборке ванных комнат и в музыкальной школе бесполезное.

И вот теперь я шла к дочери, сообщить, что ее обожаемый отец-кумир вряд ли в ближайшее время выйдет на свободу.

Будет взрыв. Точно.

А там еще и подозрительный зять.

Элина Витальевна, что ж вам так везет-то?