Текст книги "Развод в 45. Получи свою… Вишенку! (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 26
О разумном и… вечном

«Путь в тысячу ли начинается с первого шага»

Лао-цзы

– Татьяна! Вашей свежести по утрам завидуют все розы на свете…

– Разве что те, которые из гербария, – мрачно буркнула, устраиваясь на дальнем от Миши стуле.

Так нет ведь!

Он принес мне чашку кофе и устроился рядом:

– Да, женщина с чувством юмора – редкость и настоящее сокровище!

Выдохнула, отставила чашку в сторону, посмотрела на дочь у плиты и помассировала виски, собираясь с мыслями:

– Михаил, все здесь взрослые люди и в состоянии называть вещи своими именами. Так вот – ваши комплименты и знаки внимания в мой адрес бессмысленны. Вы слишком юны, у нас совершенно нет никаких перспектив.

Катя резко развернулась и вытаращилась на меня разинув рот.

А как же, у нас ведь не принято было говорить о том, что все знают, но, ой-ой, как неловко. И тут мать внезапно зажгла, да.

Катерина стыдится и в панике.

Миша подобрался вмиг, взгляд из лукавого и расслабленного стал серьезным и сосредоточенным. Но молчал.

И правильно, я же еще недоговорила:

– Я старше на тринадцать лет. Это огромная пропасть, особенно в наше время. Люблю читать Голсуорси и Дрюона, слушать Бетховена, отдыхать в санатории, ходить в театр на оперу и балет, вяжу и вышиваю крестиком. У тебя же еще все впереди. Ты в расцвете сил, твоя жизнь полна дискотек, тусовок, рек алкоголя и всякой «запрещенки». Она кипит, булькает и мчится вперед, полная экстремальных путешествий и спонтанных порывов. Куда мне-то это веселье? Что мне с тобой делать? Усыновить?

Дочь нервно хихикает, снимая с плитки кашу в ковшичке, а Миша придвигается ближе, берет за руку и смотрит, как он это любит, в упор:

– Возраст – всего лишь цифры. Мнение общественности – условность, на которую плевать я хотел. Ты – настоящая, живая, яркая, сильная, умная. И это именно то, что меня привлекает.

Да что за детский сад, ну, правда? Почувствуй, Татьяна Ивановна, себя диковинной зверушкой!

– Я стара для экспериментов. Мое время страстей давно завершилось и осталось далеко в прошлом. Сила, яркость и живость – хорошо, но все это есть и у моей дочери, которая больше подходит тебе по возрасту и темпераменту.

Катерина залилась краской и чуть не окатила меня кашей из мисочки, а Миша хмыкнул:

– Катя – чудесная и милая. Но именно ты вдохновляешь меня, зажигаешь кровь и мой обычный серый мир превращаешь в увлекательный квест. Я выбрал рискнуть, чем жить с мыслью, что упустил возможность быть с тобой.

– Ну, я предупредила. «Оставь надежду, всяк сюда входящий» – говорил классик, а вам, молодежи, будет более понятен термин «бесперспективняк». Но каждый сходит с ума по-своему и имеет право портить собственную жизнь на свой вкус и фасон. Но, пожалуйста, без меня, – высказавшись, потянулась к кофе.

Отнял чашку, вылил остывший напиток в раковину и встал к плитке с туркой:

– И всё-таки, я буду рядом. Не уйду. Не отступлю. Даже если ты сейчас этого не понимаешь, я знаю – когда-нибудь ты тоже почувствуешь мое притяжение и желание… Я буду рядом, и ты меня по-настоящему увидишь.

Просто закатила глаза.

Кому все это разумное было сказано?

Дочь хихикнула, подала мне лепешку и тарелку с фруктами – добавить в кашу. Вздохнули с ней хором и также вместе приступили к трапезе.

Кофе Михаил все же сварил для всех, но первая и последняя чашки достались мне. А когда я, дожевав завтрак, заикнулась, что, пожалуй, еще бы слоников посмотрела, может, краем глаза глянула на джунгли, да пора и честь знать, началось.

Причем выступали они хором:

– Мама, на самом деле, ну, это же несерьезно!

– Татьяна, как же так? Прибыть в Индию и не посетить Агру?

Я что-то даже растерялась:

– Да я нормально прожила до сих пор сорок пять лет без этого и ещё бы столько прожила.

– Не говори никому. Всё равно никто не поверит, – после открытой декларации намерений, Миша словно выдохнул, расслабился и будто почувствовал себя свободнее в отношении меня.

Вроде как предупредил, что будет ухаживать, значит, можно считаться близким человеком.

– Ну, Агра для меня, конечно, в первую очередь, это Шерлок Холмс и сокровища… – задумчиво перебирала залежи памяти и ассоциативные ряды.

– О, – снова разулыбались оба. – Тогда у нас есть все шансы приятно удивить… Поедем!

И мы поехали.

Поскольку у моих преисполненных энтузиазмом экскурсоводов не было своей машины, а такси до Агры стоило целое состояние, ну и я помнила здешнее дорожное движение, то у меня случился очередной незабываемый опыт.

– Мам, это же настоящая экзотика! Сравнишь, как мы раньше, бывало, на дачу ездили.

Невероятно, но мы поехали на поезде. Хотя, на мой взгляд, это была скорее электричка.

Так, все, что я когда-либо видела на картинках и в телепередачах про поезда в Индии – правда!

Вот эти древние вагоны без кондиционеров и с узкими жесткими лавками, свисающие с крыши и подножек, а также высовывающиеся из окон местные жители – реальность. Да, есть и другие поезда, но этих – большинство.

От Дели до Агры поезд идёт около трех часов, и я тысячу раз мысленно перекрестилась, что мы взяли пусть не самые «Вип», но достаточно приличные места, потому что в нашем вагоне проводники гоняли попрошаек, отлавливали зайцев и прочих, которые из вагонов низшего класса пытались пролезть в места получше.

Пока мы ехали и условно наслаждались изучением местности за окном, Катюша рассказывала, как у неё складывалось осенью самое первое путешествие по стране:

– Всё-таки прилетев сюда, как очень молодой специалист и вчерашняя студентка, я, конечно, не шиковала. В путешествие рвануть одна не рискнула и отправилась с коллегой. Есть у меня теперь здесь подружка Ксюша, она преподает курс «Искусство древнего мира» в Университете дизайна. Вы до сих пор не знакомы с ней, потому что у неё уж больно сейчас бурная личная жизнь. Но если сложится, я вас обязательно представлю.

Вздохнула: личная жизнь бурлила у всех вокруг и пыталась вспениться даже у меня. Но мне, честно, было не до нее. И – вообще, а уж в Индии – особенно.

Миша, который из-за своей занятости на работе планировал доставить нас в Агру, разместить, познакомить с гидом и вернуться в Дели вечерним поездом, сидел рядом, периодически подавал воду, влажные салфетки и платки – вытереть пот, иногда ловил мой, выпадающий из высокой прически, локон и пробовал пристроить обратно, чем меня изрядно раздражал. Я уже даже заворачивала на голове тюрбан, но было очень жарко, так что приходилось через некоторое время его убирать, и история с ловлей упругих рыжих прядей начиналась по новой.

Катюша, наблюдая этот цирк, хмыкала, но сегодня выглядела менее грустной. Надо будет вечером с ней еще задушевно пообщаться.

А пока дочь с удовольствием делилась впечатлениями:

– Мы с Ксю, естественно, поехали почти в самом простом классе, и, увы, не так, как сейчас. Мам, те вагоны – это отдельная песня. Там нет стёкол, нет света. Они узкие и тёмные. И огромное количество местных. Огромное. Они едут везде: на лавках и под ними, на багажных полках, в проходах на полу, а бывает, что свешиваются с крыши, пытаясь залезть в окно на ходу. Это невероятная… экзотика!

Судя по большой паузе перед словом «экзотика», на самом деле имело место другое определение.

Вот так, оказывается, моя Катюшечка, до сих пор всегда находившаяся под защитой семьи, постигала мир.

Ну что же, каждый выбирает для себя подходящую дорогу.

Сам.

Глава 27
Сердце «Золотого треугольника»

'И ты вступила в крепость Агры,

Светла, как древняя Лилит,

Твои весёлые онагры

Звенели золотом копыт.

Был вечер тих. Земля молчала,

Едва вздыхали цветники,

Да от зелёного канала,

Взлетая, реяли жуки.

И я следил в тени колонны

Черты алмазного лица

И ждал, коленопреклонённый,

В одежде розовой жреца…'

Н. Гумилев «Царица»

Вообще-то, туристический народ, фактически, прибывает в Агру с одной конкретной целью.

Именно здесь, в центре города находится невероятнейшее сооружение, потрясающее и исключительно восхитительное, поражающее с первого взгляда в самое сердце, навсегда.

Собственно, здесь, в древней столице Империи Великих Моголов, расположен он.

Тадж-Махал.

Это невероятное откровение, снизошедшее на меня в тот момент, когда мы ехали на рикше от железнодорожной станции через центр города, оказалось бесконечным.

Сначала я замерла в восхищении, а потом всю дорогу до отеля, порекомендованного Мише его местным приятелем-гидом, старательно поддерживала челюсть рукой, потому что она так и норовила отвалиться.

Да, именно к этому воздушному, сверкающему белизной, чуду люди и приезжают в Агру. Я имею в виду тех, которые «понаехали в Индию» для того чтобы посмотреть, прикоснуться и, вообще, приобщиться к чему-то, безусловно, прекрасному и возвышенному.

К сожалению, достаточно часто туристы упускают из вида, что, кроме этой невероятной белой прелести, здесь, в городе, есть ещё кое-что интересное.

Но у меня-то были опытные путешественники в качестве сопровождения, и именно Миша с Катей рассказали мне, что билет в Тадж-Махал включает в себя также посещение Форта Агры и чего-то там ещё (я не расслышала).

– Ну что же, прекрасные дамы, надеюсь, ваше пребывание здесь окажется достаточно комфортным. Будьте внимательны и осторожны, не бродите ночью, если что – берите такси и из отеля без его визитной карточки не выходите. Танюша, голову необходимо беречь от солнца, а воду всегда иметь с собой, – Миша наставлял нас как ответственный взрослый раздолбаев-беспризорников.

Перекрестилась мысленно, когда вечером мы проводили его на поезд до Дели. А после этого с Катериной зашли поужинать в ресторанчик, который нам настоятельно рекомендовали, как безопасный, и Миша, и доверенный гид.

Да, черный сладкий чай с молоком и ласси [1] в нем лились рекой. Еда была, естественно, острой, а порою еще и сладкой, в том числе и мясо. Специи, кажется, парили в воздухе, да так, что меня все время тянуло чихать. Но в целом мы рискнули и даже заказали по бокалу рома «Олд Монк», поскольку узнали его в лицо – именно им угощал Ману на своей покерной собирушке.

– Драгоценное чадо, чего ты себе надумала? – решила не рассусоливать и не тянуть, а пока есть такая возможность, поговорить с дочерью откровенно.

Катюша отпила рома, чуть прижмурилась и хмыкнула:

– Спасибо, мам. Я всю ночь думала, искала причины, ведь объективно, он больше соответствует твоим предпочтениям, чем моим.

Мать подавилась высокопроцентным алкоголем и вытаращила глаза.

А Катерина Алексеевна продолжила меня удивлять:

– Ну, мне всегда нравились мягкие блондины гуманитарной направленности: уютные, компанейские, с хорошим чувством юмора. Те, что любят мило пошутить, умеют готовить и ухаживать за женщиной.

Глаза мои выпучились сильнее.

– Миша – резкий, жесткий, совсем ничего, кроме кофе, не готовит, преподает аэрогазодинамику, очень язвительный. Каждый разговор с ним – поединок, причем, когда ты фехтуешь, он достает алебарду, а если ты с топором, то в его руках английский лук. Ну, не мой фасон, но клинануло.

– Так бывает, милая, – вздохнула, вспомнив не только Тарасова, но и, внезапно, мое столичное приключение.

Дочь отмахнулась:

– Здесь я нашла вполне удобоваримое объяснение. Помнишь мою историю про машину?

Хихикнули обе.

На самом деле Катёна мечтала водить с тех пор, как мы переехали в Петербург. Учила теорию, пошла на курсы вождения сразу, как достигла подходящего возраста. И выучилась.

Права дочь получила сама и поставила нас уже перед фактом: я умею и имею право.

Мы офигели, ну, я сильно, отец ее слегка. Настолько, что пообещал подарить Катеньке машину.

И вот тут-то и крылся подвох.

Дочь мечтала о «Мини-Купере», но была согласна на «Инфинити G35». Услышав запрос наследницы, папенька ее долго ржал, а потом доказал на конкретных фактах: обслуживание и ремонт, налоги, статистика угонов, что «не по Сеньке шапка». В итоге подарил ей оранжевый «Пежо 107».

Вот такая история вышла занятная.

– Ма, я поняла: Миша – как «Мини-Купер», мечта, очень далекая от реальности. Сегодня я целый день смотрела на него, слушала и все время видела свой милый, маленький «Чижик-Пыжик». Очарование прошло.

– Ну, дай бог, конечно, – вздохнула, не поверив, естественно.

Потому что это красиво, складно и, может быть, даже имеет некоторое отношение к действительности, но… чувства неподвластны разуму. Увы.

– Ты не волнуйся, я не страдаю, не обижена ни на него, ни тем более на тебя. Ты у меня редкая умница и красавица, так что Мишу понять нетрудно. И ты бы сама подумала – ну, не хоронить же себя… из-за папы.

Тут я рассмеялась от души:

– Не беспокойся. Вопрос с твоим папой я для себя закрыла.

И вздрогнула, потому что тень, промелькнувшая в глазах дочери, мне категорически не понравилась.

Потом мы еще выпили, догрызли деликатесы и собрались выдвигаться в отель. А на подходе уже, я прихватила Катю за рукав:

– Что там с папой, м-м-м?

Дочь вздрогнула.

Да, не показалось.

– Нет, ничего, – быстрый отрицательный ответ еще раз подтвердил мои подозрения.

– Ка-а-ать!

– Мам, правда, ничего.

Вдохнула горячий, несмотря на вечер, воздух:

– Я буду ждать, моя радость. Надеюсь, доверие у нас с тобой еще сохранилось.

Укладывалась спать, разглядывая шикарные, яркие и красочные витражи, с которыми в отеле было обильно, и надеялась, что дочь не лелеет мечту нашего с ее отцом воссоединения.

Это было бы категорически некстати.

Цветные стеклышки в картинах частично отсутствовали, а некоторые были побиты. По ним, конечно же, ползали паучки, мушки и даже юркие ящерки бегали – все это навевало тоску и понимание, что с дочерью надо будет говорить еще. А ситуация с нашим разводом, увы, для нее пока не закончена.

Жаль.

Утро нас встречало, традиционно, шумом, духотой и сорокоградусной жарой.

– Мам, билеты у нас есть, начнем с Таджа, потом заглянем в Форт. Если захочешь, можно будет метнуться в «Маленький Тадж [2]», – объявила наш план Катерина по дороге.

Я покорно кивала, предвкушая знакомство с прекрасным.

Да, в итоге мне было наплевать на толпы народа, длиннющую очередь и строгий досмотр, лишение запасов воды на входе. Ничто из всех этих препятствий не «слишком» для того, чтобы попасть внутрь.

Он действительно такой, как на всех своих всемирно известных изображениях: легкий, но мощный, основательный и величественный, но сияющий и возвышенный.

Полный света, воды, изумительно тонкой и изящной резьбы по камню и покоя.

Поднимающий душу вверх, наполняющий ее умиротворением и принятием.

Прекрасный.

Чистый.

Белый.

Невероятный.

Говорить о его красоте теперь я могла бы бесконечно, но, что удивительно – не хотела. Мне почему-то показалось нужным и важным оставить внутри и в тишине весь тот восторг, радость и умиротворение, что я в этом чудесном месте обрела.

Находясь именно здесь, в Тадж-Махал, я окончательно поняла и приняла для себя удивительную вещь: Индия невероятна и грандиозна. Она бесконечно прекрасна и также чудовищна. Это страна, к которой нельзя остаться равнодушным. И она – настоящая шкатулка с миллионом потайных отделений.

Индия бескомпромиссна. Она в любой момент готова поразить тебя в самое сердце и до глубины души, как чем-то невозможно прекрасным и одухотворяющим, так и грязными и низменными пороками, в максимально ярких и острых их проявлениях.

Индия, действительно, как известная всем богиня Кали – невероятно красива и столь же смертоносна.

Кто же знал, что эти философские умозаключения мне вскоре предстояло ощутить во всей красе?

[1] Ла́сси – освежающий индийский напиток пенджабского происхождения. Приготовляется на основе дахи (индийский йогурт) с добавлением воды, соли, сахара, специй, фруктов и льда путём быстрого взбивания. Широко распространён в северной Индии и Пакистане, где используется как освежающий напиток в жаркое время года. Пьют ласси также c мякотью манго или других фруктов, сливками и мороженым.

[2] Итимад-уд-Даула – памятник могольской архитектуры в городе Агра, штат Уттар-Прадеш, Индия. Мавзолей был спроектирован и построен по заказу Нур-Джахан, главной жены могольского падишаха Джахангира, для упокоения праха её отца Мирзы Гийас-бека. Мирза Гийас-бек был отцом Нур-Джахан и Асаф-хана и дедом Мумтаз-Махал, для которой её муж падишах Шах-Джахан I построил всемирно известный мавзолей Тадж-Махал. Строительство надгробного комплекса было осуществлено в 1622−28 годах. В оформлении здания как внутри, так и снаружи были использованы драгоценные камни и золото. Отличительной особенностью этого архитектурного комплекса было использование в строительстве основного сооружения мавзолея белого мрамора вместе с традиционным использованием красного песчаника для сопутствующих зданий. Архитектурный комплекс состоит из четырёх сооружений, выполненных из красного песчаника, размещенных по сторонам света, которые соединены крепостными стенами, центрального сооружения мавзолея с четырьмя минаретами, выполненными из белого мрамора, и парковой зоны. Комплекс находится на берегу реки Ямуна.

Глава 28
Все удивительное и внезапное

'Идет мужик по пустыне. Жарко, пить хочется, силы на исходе.

Вдруг видит – лампа Алладина валяется.

Схватил мужик лампу, потер, из нее джин появляется и говорит:

– Ну, мужик, любое желание выполню.

– Джин, домой хочу.

– Хорошо, пошли.

– Да нет, я быстро хочу.

– Ну, тогда побежали!'

Анекдот

Ну а дальше мы обошли весь комплекс и приобщились к прекрасному настолько, насколько смогли: сидеть на полу нельзя, руками трогать красивое нельзя, в гробницу шаха Джахана и его Махал лезть нельзя.

Можно только смотреть. Издали.

Да, спасибо, нашли место, где раздавали воду желающим, взамен той, что отняли на входном контроле. В такую дикую для северян жару тут без воды все одно – «смрть».

Но, несмотря ни на что, Тадж все же был потрясающим местом, поэтому мы незаметно для себя провели там весь день и с удивлением по заходящему солнцу определили, что того, пора и честь знать, в смысле, выметаться прочь.

Остановились на прощание в одном малолюдном месте, откуда через реку Джамну хорошо было видно Агру.

Белый, чистый, сияющий Тадж-Махал, трущобы на другом берегу и река, полная мусора, отходов и всяких этих, продуктов жизнедеятельности… настоящая сюрреалистическая картина. Словно принудительное столкновение двух миров.

И вот все в Индии так: резко, на контрасте, нет полутонов, всегда – по полной программе.

– И смотришь ты из Таджа на эти развалины через засранную реку, а там «говно́говна»… – задумчиво пробормотала Катя, стоя рядом со мной и любуясь тем, как заходящее светило окутало сияющим ореолом округу.

Вот она Индия – страна контрастов.

Уходили домой полные впечатлений, даже по ресторанам не пошли. Заказали с ресепшен отеля супов и мяса с овощами. Слопали всю эту острятину, закусили «мезимом» и «креоном», умылись в компании бодрых ящерок и упали спать на свои матрасы.

Утром нас ждали Замок Агры и Фатехпур-сикри.

Что можно сказать? Приятно, что не соврали путеводители, интернет-ресурсы и отзывы туристов.

Форт Агры монументальный, но из-за того, что изготовлен из красноватого песчаника, кажется грязным. Или это в принципе мое восприятие страны? Здесь все кажется грязным, такие дела.

Мертвая временная столица Акбара Первого – Фатехпур-Сикри, сильно не впечатлила: все то же, все там же. Жарко, мокро, душно, горы мусора и архитектурное наследие из красного песчаника – скучно.

Но поездка на тощем полудохлом велорикше обратно в течение почти трех часов позволила мне прижать-таки к картонной стенке драгоценную дочь.

– Милая, я все еще жду пояснений. Про папу, – мать давила взглядом и авторитетом. Да, это не педагогично, но что делать?

Катерина Алексеевна вертелась королевской коброй на сковороде, но вопрос касался Тарасова, поэтому отступать я была не намерена.

Осознав всю тщетность попыток отпереться, прикинуться дурочкой и откосить, дочь мрачно фыркнула:

– Я для него тут сувениров и подарков собрала. Хочу, чтобы ты отвезла.

Ох, как я выдохнула.

– Катена, отвезти посылочку – не вопрос. Вообще мелочи, если там нет ничего запрещенного, из-за чего мать в лучшем случае запрут в местной кутузке.

А про себя подумала:

– «Доставку» никто не отменял. Отправлю посылку Тарасову с курьером и забуду.

– Мам, я тебя очень прошу, отдай пакет папе и скажи: «Мы с тобой одной крови», – преданно заглядывая в глаза и хлопая ресницами, поставила задачу Катенька.

О, Киплинг полез, нет, не всегда образование во благо.

– Не волнуйся, милая, разберемся, – ох, как я не хочу его видеть, но и обманывать ребенка нехорошо.

Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Я еще до Дели не добралась, не то что до Петербурга.

Дочь приободрилась и теперь выглядела гораздо веселее. Ну, все к лучшему.

На следующий день путь наш лежал Джайпур на рейсовом автобусе со слегка откидывающимися сидениями и в сопровождении доверенного гида Раджи.

Все бы ничего, кроме того, что всю дорогу в просвет между передними сиденьями на нас таращился очередной любопытный карий глаз.

Вообще, это был, конечно, неприятный момент – огненно-рыжая и белокожая, я здесь чувствовала себя, как бурый медведь в Арктике. Слишком заметна, вечно в центре внимания и не всегда благосклонного.

Именно здесь стало понятно, что я, взрослая женщина, но абсолютно не владеющая хинди, да и английским-то постольку-поскольку, даже я чувствую себя здесь не просто не в своей тарелке, я – в ужасе. В постоянной тревоге, в беспокойстве, не в безопасности.

Поэтому любоваться, интересоваться, образовываться и как-то культурно расти, ну, честно говоря, вероятно не сейчас. Сил и ресурса не хватало. Никак.

Да, похоже, вообще никогда, потому что еще раз лететь сюда, а можно, не надо?

И сколько бы я ни считала правильным и нужным для личности духовный рост, а процесс самосовершенствования – необходимым, но для всего вышеперечисленного необходимо путешествовать по Индии либо в составе группы активных единомышленников и под охраной, либо перемещаться тут с доверенным местным гидом. Да и все равно, мне кажется, это такая себе история.

Видимо, я просто не готова. Или путь этот – не мой, что тоже возможно.

«Розовый город», столица Раджастхана, встречал нас запыленными терракотово-розовыми фасадами своих дворцов, шумом узких улочек старого города, где не могли проехать ни автомобили, ни рикши.

Изрядно утомившись, мы с Раджой съездили посмотреть издалека Джал Махал – широко известный «Дворец на воде», ну и полюбовались Амбером – фортом-дворцом. И мой энтузиазм сдулся.

– Вот, это досточитимой госпоже придется по вкусу, – провозгласил наш гид и привез нас… на слоновью тусовку.

Не то ферма, не то заповедник или вовсе просто «слонярник», как сказала Катюша.

В черте города на частной территории в благоустроенном загончике жили три слона. Настоящих, живых и здоровых, не инвалидов, не пенсионеров, не рабов. И нам разрешили их погладить, понаблюдать за мытьем, покормить и сфотографироваться.

Счастью дочери не было предела, да и я тоже… впечатлилась.

Выдохнула, поглаживая серую, теплую, чуть шершавую и сухую кожу. И подумала:

– Вот, живут же, не жалуются, так, а я чего?

И решила воспринимать все, что еще принесет мне путешествие и эта страна с восторгом и благодарностью. Или, по крайней мере, не ныть, хоть бы и про себя.

Позже, пока мы еще немного шарахались по этому, несмотря на розовый оттенок большинства значимых построек, довольно унылому и грязному городу, я видела, что Катенька очень хочет что-то мне сказать. А потом её таки прорвало:

– Мамочка, прости, пожалуйста! Я не думала, что это будет так душно, мутно и тускло! Я-то сама первый раз была здесь в октябре, прямо перед Праздником Огней. Мама, это невероятное зрелище! Тут кругом была такая фантастическая красота!

Восторг ребенка зажег глазки, осветил личико, и Катена показалась мне вновь юной и беззащитной. А материнское сердце, и так пребывающее в постоянной тревоге и ужасе от окружающей обстановки, снова болезненно сжалось.

Очень хотелось забрать дочь домой. Наплевать на контракт и утащить крошечку через две недели с собой. Оставлять ее здесь теперь, после того, как я посмотрела на ситуацию изнутри, было очень страшно.

А она словно почувствовала.

– Познакомлю тебя с Энрике, как вернемся, – улыбнулась дочь, когда мы устраивались в обычном, не туристическом, автобусе до Дели.

И на мои вытаращенные в удивлении глаза, пояснила:

– Ему двадцать девять. Он химик из Бразилии. Здесь по контракту на одном из фармацевтических концернов разрабатывает какое-то очередное средство по борьбе с лихорадками всех видов.

– И?

– Я ему очень нравлюсь. Настолько, что он желает быть представленным моим родителям.

О-ля-ля…

Энрике. Вот не было печали, да? Или мало мне было Миши?

А потом, по дороге из Джайпура в Дели, Индия показала мне еще один свой лик. И реальность откровенно посмеялась надо мной и всеми моими планами.