Текст книги "Развод в 45. Получи свою… Вишенку! (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 38
В центрифуге

'И начинает понемногу

Моя Татьяна понимать

Теперь яснее – слава богу —

Того, по ком она вздыхать

Осуждена судьбою властной:

Чудак печальный и опасный,

Созданье ада иль небес,

Сей ангел, сей надменный бес,

Что ж он? Ужели подражанье,

Ничтожный призрак, иль еще

Москвич в Гарольдовом плаще,

Чужих причуд истолкованье,

Слов модных полный лексикон?..

Уж не пародия ли он?'

А. С. Пушкин «Евгений Онегин»

– Танюша, дорогая, – встрепенулся бывший муж и ринулся прямо ко мне.

И отправила бы я его далеко и интеллигентно, как всегда, но, увы, я же не одна.

– С возрастом Альцгеймер, Паркинсон и деменция вместе накинулись, да? Ты чего лезешь и лезешь? Сколько раз она должна тебя послать, чтобы ты отвалил? – Миша шагнул наперерез Алексею Петровичу и уперся раскрытыми ладонями тому в грудь, останавливая движение.

А с террасы спустился Генрих. Поближе к месту событий.

Капец.

Оглянулась.

Естественно, все здесь: мужики, во главе с Медведем уже у перил – жаждут крови и зрелищ, ибо хлеба наелись, видимо.

Театр абсурда, а не жизнь.

– Танечка, как ты в это влипла-то? Приличная же была девочка… – хмыкнула себе под нос, одним глазом косясь в приложение такси. И молясь.

Жила ведь спокойно, вон, в санаториях отдыхала, йогой занималась, так и надо было продолжать. Ан нет, эмоций захотелось, опыта нового.

А, пожалуйста.

Какое позорище.

– Вон пошел, умник, – процедил Тарасов, отбрасывая Мишины руки и надвигаясь на него мрачной тучей.

Ростом Михаил оппонента превосходил, а вот весом наоборот.

Но дожидаться разборок на повышенных тонах и в нецензурных выражениях, тем паче – драки, я не желала, поэтому, отмахнувшись от Генриха и прочих любопытствующих, бодро потопала к остановившемуся напротив авто с номером, указанным в приложении такси.

– Добрый вечер. Поехали, – выдохнула, свалившись на заднее сидение, потому что ноги гудели и просили пощады.

– Результат не интересует? – хмыкнул водитель, кивая в сторону парадного входа в ресторан, где дело все же дошло до рукоприкладства.

Тарасов схватил Михаила за грудки и что-то орал ему в лицо. В тот момент, когда машина тронулась с места, Бун как раз от души зарядил кулаком сопернику в ухо.

– Ну их к демонам, – скривилась, глядя, как Генрих на пару с Медведем разнимают и натурально растаскивают яростно, со всей силы и дури лупящих друг друга мужчин.

Вернее, любовников.

Моих.

Теперь уж однозначно – бывших.

Как-то я к такому экстриму не была готова, да.

Слишком много всего и сразу навалилось, в голове чуть гудело, мысли теснились и толкались, но ничего внятного я сформулировать для себя не могла.

Поэтому по дороге домой, написала Иришке: «Ваше приглашение на выходные еще в силе?».

Через двадцать восемь минут, мы как раз подъезжали к моей парадной, Климова ответила лаконично: «Привези бутылку коньяка и три – игристого».

– Вот и ладненько, вот и хорошо, – пробурчала, выбираясь из такси и топая переодеваться и за вещами.

Таксист поржал, махнул рукой:

– Удачи!

А я вздохнула и подумала: вот прокачусь в Зеленогорск, выключу там телефон, поболтаю с подружкой, отдохну, посижу на берегу залива, подышу, проветрюсь. Может, мозги на место встанут?

– Ты ж моя красота, – восхищенно протянула Ирочка, пока ее муж извлекал из багажника такси две коробки игристого. – Чего стряслось? Ты до воскресенья или завтра возвращаешься?

– Устала, так что пока не выгоните, – просто покачала головой, махнула рукой в сторону привезенных бутылок и пошла по тропинке к дому следом за хозяйкой.

Климовы дружно поржали:

– Ясно, до осени.

В итоге выходные прошли у меня в режиме энергосбережения: спала, ела, сидела у воды. Телефон и ноутбук не включала, о работе не думала, планов не строила. Проветривалась.

А проснувшись в воскресенье после обеда, поняла: мне нормально. Отпустило.

Вспомнила, как Иришка зимой по поводу моего рухнувшего брака и столичного загула высказалась:

– Прими, как опыт.

Да, год этот у меня прямо удался. Такая опытная стала, куда бы деться?

Ну, да ладно.

Причитать бессмысленно, «Боржоми» пить поздно.

Что не убивает, делает нас сильнее. Что ни делается, все к лучшему. Поживем – увидим, доживем – узнаем, выживем – учтем… и так далее.

Раз у самой мудрости не хватает, займу у народа, так сказать.

Признаем: история с Мишей была яркая, феерическая и неожиданная. Да, с подтекстом, да некрасиво завершилась, но…

В целом от меня убыло несильно: ничего предосудительного я не натворила, опыт необычный получила, ну и слегка обожглась.

Да, и вновь убедилась: всему свое время. Как бы ни льстило мне внимание молодого парня, как бы с ним ни было классно и здорово, но не в моем возрасте такие физические нагрузки на регулярной основе, да.

Себя пора поберечь. Я у себя одна.

Было приятно, но неожиданная интрижка абсолютно точно завершилась. Платье не верну, будет мне компенсация морального ущерба от их гнусных планов.

И вот такая довольная, с благодарностью обняв на прощание Климову и оставив ей все алкозапасы, поехала я домой.

У порога обнаружила букет белых лилий и корзину бордовых роз. Отнесла цветы консьержке, Розе Эммануиловне – пусть порадуется, милейшая она у нас дама.

Когда же пришло время устраиваться на показавшейся вдруг родной раскладушке, включила телефон.

Мессенджеры пестрели непрочитанными сообщениями, непринятых звонков было больше сотни с разных номеров, но важных я среди них не заметила.

Ну и нафиг все это.

Проверила будильник, чтобы уснуть со спокойной совестью. А потом, покосившись одним глазом в вотсап, хмыкнула:

– Удивительно, насколько такие разные мужчины, как Алексей и Михаил, оказались… одинаковыми.

Сообщения от них были как будто им на пару их, не знаю, Генрих диктовал.

«Танюша, прости. Не могу без тебя. Что хочешь, сделаю – только вернись!» – писал Тарасов.

«Танечка, милая, на все готов ради твоих прекрасных глаз и прощения. Только скажи! Скучаю, жду. Твой М.»

Нет-нет-нет.

Спасибо, мне достаточно… опыта.

Единственный, кто отличился в приятную сторону, так это профессор Фомин. Максим Геннадьевич прислал свою часть нашего совместного исследования, жирно намекая мне, что в ближайшем будущем Татьяне Ивановне выходных не светит ни в каком виде. Сроки у нас в договоре стояли конкретные, содержание глав было определено и согласовано, так что меня ждал вагон расчетов, горы неизученного материала и танцы с бубнами для того, чтобы слепить из этого нечто удобоваримое и неподсудное.

Надо будет, кстати, под эту «песню» с тендерным отделом моего нового места работы познакомиться.

Определившись с планами и обняв бабушкину думочку, заснула я, несмотря на то, что продрыхла почти все выходные, быстро.

А в понедельник меня, конечно же, ждал очень большой сюрприз сомнительной приятности.

Глава 39
Нюансы и сюрпризы

'Придумано не мной, что мчится день за днем,

То радость, то печаль кому-то неся.

А мир устроен так, что все возможно в нем,

Но после ничего исправить нельзя.…'

Л. Дербенев «Этот мир»

– Чем хуже тебе внутри, тем лучше ты должна выглядеть снаружи, – говаривала моя мудрая бабушка.

Но мне уже исполнилось столько лет, что я решила наплевать на всех, кому должна, и в понедельник на работу отправилась в летнем шелковом костюме. Фиолетовом, с кроликами из «Алисы» Кэрролла по всему пиджаку.

Легкий макияж и горький аромат «Терра» от «Гермес» вместе с комплектом огромных золотых колец в ушах завершали образ.

«Лето прекрасно, но ко мне лучше не лезь!»

Топать в босоножках на устойчивой платформе было удобно и приятно, так что до работы в свете утреннего солнца я добралась пешком.

Прогулялась, проветрилась, практически создала себе хорошее настроение. Вот только звонок от следователя по делу Тарасова, заставший меня у самого входа в офис, насторожил:

– Татьяна Ивановна, утро доброе. А расскажите-ка мне, как дела у вашего супруга.

– С тех пор как мы развелись, я была бы счастлива ничего о нём не знать, – хмыкнула. – К сожалению, мой бывший муж пытается убедить всех вокруг, и меня в том числе, что нам непременно нужно вспомнить былое и простить друг другу все обиды.

Теперь фыркали с той стороны:

– Скрывать не буду, ваш бывший муж отделался штрафом и «условным», исключительно потому, что знал, кому и сколько занести…

Как бы, я не удивлена. Если там фигурировали восьмизначные суммы, то это вполне предсказуемо.

– Могу вам только искренне посочувствовать. Да, мне было бы спокойнее, если бы Алексей Петрович уехал куда-нибудь в тайгу за казённый счёт, но я давно привыкла к тому, что со справедливостью у нас сложно.

– Что же, смею надеяться, если вдруг вам станет доступна некая информация, факты, документы или иные свидетельства…

Тяжело вздохнула:

– Маловероятно, но я буду иметь в виду.

– В любое время дня и ночи, Татьяна. Меня, видите ли, зацепила эта фантастическая наглость и раздосадовала итоговая безнаказанность.

Заверив, что если вдруг, то непременно сразу, попрощалась и поспешила на работу, ибо время неожиданно поджимало. Сейчас конец месяца – горячая пора приемки финансового выполнения и каждая минута на счету.

Разбираясь в различных формах здешней отчетности, несколько выпала из окружающей действительности, но реальность напомнила о себе грохотом входной двери, долбанувшейся о стену.

– Эта малолетняя идиотка, кукла крашенная… дрянь такая, пробы ставить негде… – багровая от ярости Штерн вломилась в кабинет, потрясая бумагами.

Да, вот и началось обещанное начальником Управления «веселье».

Послушав десятиминутное выступление с топаньем ногами и ором, уловила явное ее недовольство и жалобы на «безмозглых девок», которых «Главстрой» присылает с документами.

– Ирина Александровна, давайте сюда эту вашу прелесть. Побеседуем о вечном.

Штерн фыркнула разгневанной коброй и удалилась.

Три минуты спустя ко мне явилась молоденькая блондинка модельной внешности с агрессивным макияжем, на шпильках и в алом платье.

Ну, не лучший выбор наряда, когда ты идешь чего-то добиваться в женский недружелюбно настроенный коллектив. Ладно, послушаем, что там внутри этой крашеной головушки.

Через пятнадцать минут экспрессивного выступления стало ясно: будет трудно.

– Что же, я вас услышала. Возможно, вы просто не в курсе, тогда я объясню основные требования к оформлению и содержанию.

Взяла пакет документов, пролистала, вздохнула тяжелее. Даже беглого осмотра хватило, чтобы понять: наглость – второе счастье.

Распечатала основные формы отчетности, которые мы ожидаем от генподрядчика на этапе частичного закрытия выполнения, протянула барышне в прозрачном файлике:

– Это стандартный пакет документов, который прописан в рамочном договоре. Именно его мы от вас ждем. И на будущее: неправильно оформленные документы я не приму.

Посмотрела внимательно на презрительно скривившееся личико и красной ручкой вычеркнула из Акта позицию с задвоением объема:

– Липу мы тоже не примем. Если вам не нужны деньги за выполнение данного этапа, вы можете продолжать делать так, как привыкли.

Ух, вскинулась, глазками сверкает, нос морщит презрительно. Хлопнула об стол своим комплектом документов, который оформлял, вероятно, полуграмотный пьяный грузчик Вася:

– Это наша принципиальная позиция!

Елки-метелки, не скажу я ничего про твои принципы и привычные позиции.

– Это унифицированная форма Госкомстата России. Рядом с ней «ваша принципиальная позиция» может курить бамбук сколько угодно. Денег вы не получите, пока документы не будут оформлены надлежащим образом.

– Что вы о себе тут возомнили? Тоже мне, нашлась самая умная. Да вообще, пожалуюсь Вишневицкому! Сашенька все решит! Вот, скажет, кому надо, и вылетите вы отсюда в момент.

– Если я пожалуюсь в прокуратуру, то вы с Вишневицким сядете. Лет на семь – десять. Милая барышня, жизнь в большинстве своем несправедлива и полна хаоса. Наша главная задача – упорядочить ее в зоне нашей ответственности. Жду вас с полным комплектом документации, оформленной по образцу.

Блондинку вместе с матом сдуло ветром буквально.

– Что за нервная молодежь пошла? – хмыкнула Ирина Александровна, заглянув в распахнутую дверь моего кабинета с чашкой кофе в руке. – Думаете, правда, пойдет жаловаться любовнику, что мы ее обидели?

– Да пусть они хоть нашему Генералу хором жалуются. Чувство меры – важнейшее для выживания, после чутья на опасность. А тут момент принципиальный. Если наше руководство желает и дальше занимать свое удобное кресло, то этих жалобщиков оно завернет.

– Спасибо! Задолбали эти дурищи силиконовые со своими безграмотными писульками. Вы еще не видели их «Расчет доставки сыпучих материалов». В следующий раз полюбопытствуйте, получите массу «удовольствия». Особенно если транспортную схему посмотреть.

Вздохнули печально, выпили кофейка и занялись делами.

День промчался, как у хомячка в колесе: от усталости ноги не держат, и голова не варит, а результатов деятельности не видать, поэтому домой поехала на такси.

Роза Эммануиловна, широко улыбаясь, встречала меня с корзинкой орхидей в руках:

– Танюша, твой настойчивый поклонник сегодня принёс лично.

– Который? – тяжело вздохнула, потому что угадывать не тянуло от слова совсем.

– Полагаю, что бывший муж. Уж больно уверенно себя вёл. Так и сказал: «Моя красавица хочет капризничать, а я ни в чем не могу Танюшке моей отказать!»

– Вот козлина, – фыркнула устало, потому как Алексей Петрович действительно утомил. – Оставьте корзиночку себе, Роза Эммануиловна, цветы же не виноваты, что в молодости я была такая дура и согласилась выйти за него замуж.

А убирая после ужина кухню, впервые серьёзно задумалась, что если отбросить допущение о поехавшей у Тарасова крыше, то остается одна голая и очень неприятная правда: ему от меня что-то нужно.

Вопрос – что?

Ведь очевидно, что не «вернуть семейное счастье».

Выглядит бывший муж по-прежнему неплохо, одевается дорого, на машине ездит хорошей, на бомжа не смахивает. А, значит, деньги есть даже после того, что, по словам следователя, он откупился от правосудия.

Раз деньги есть, и он не нуждается, то таскается за старой женой Тарасов с какой-то целью.

Увы, при следующей встрече придётся поговорить с ним на эту тему, хоть и не хочется.

Перед сном, стоя под горячими струями воды, подумала, что есть же фантастическая версия: Тарасов полагает, будто я обладаю чем-то, очень ему нужным.

Чем?

Что такого эдакого у меня есть?

Выбравшись из душа, осознала: единственное доступное сейчас решение беспокоящего меня вопроса – перетрясти все вещи, которые я сохранила из прошлого.

Очевидно, что интересуют его не украшения и документы из сейфа, потому что они всем известны и не представляют особой ценности. Вазы и старые альбомы с фотографиями – тоже исключительно хранилище памяти.

А потом Танечка вспомнила все детективы, которые прочитала в юности и решила поиграть немножко в Шерлока Холмса и пани Иоанну. Поэтому Танечка взяла нож и, выудив из наволочки и расшитого чехла, бабушкину думочку, принялась внимательно её осматривать.

Итак, мозги Татьяны Ивановны по-прежнему функционируют на достойном уровне, потому что один из углов был зашит криво и явно недавно, да еще и более светлыми нитками.

Вздохнула, пошла на кухню, где, распоров новый шов, начала осторожно вытрясать на стол содержимое подушки.

Нет, золото, бриллианты и доллары с евро оттуда не повалились. Только маленькая чёрная пластинка.

Обыкновенная флешка.

Ай да Татьяна Ивановна.

Гений сыска!

Теперь в живых бы остаться.

Глава 40
Дедукция, бабукция и цыганочка с выходом

'Я в поездах, отставших от расписанья,

Я в городах, которых нету на карте.

Я умер, так и не пришедши в сознанье,

Хотел быть первым, но споткнулся на старте…'

В. Кристовский «Кажется»

Вздохнув, прикрыв глаза и подождав, пока сердце перестанет так колотиться во всей Танечке разом, взяла в коробке на балконе старый ноутбук без доступа к интернету и осторожно открыла находку.

Если что, потом и этого старичка можно разобрать на запчасти и отправить в утиль.

Ну что же, несколько папок, находившихся на флешке, с документами и фото, в принципе, могли бы помочь следствию, но…

Но-но-но.

Внимательно, хоть и быстро, ознакомившись с содержимым, хмыкнула:

– Да, за такое можно получить до десяти. Как миллионов, так и лет. Ну и «девять граммов в сердце» никто не отменял. Равновероятно, да.

На флешке были данные важных тендеров, финансовая отчётность некоторых крупных корпораций и еще всякого по мелочи. А судя по итоговым цифрам в балансах, это были не официальные данные, а самые что ни на есть реальные.

В целом любопытно, но…

Очень опасно.

Вроде следователь – приличный человек, и снова но!

Никому нельзя доверять.

Кто поверит, что я, получив эту флешку, не скопировала и не продала ценную информацию?

Или не придержала у себя?

Или отдала целиком и полностью в качестве жеста доброй воли?

Никто. Никто не поверит.

И начнутся у меня проблемы со всех сторон: следствие станет думать, что я утаиваю информацию, а фигуранты будут уверены: я слишком опасный свидетель. Не говоря уже про Тарасова, который заявит, что всегда знал: я бесконечно ценна и просто обязана жить в его банковском сейфе.

И так плохо, и эдак нехорошо.

Поэтому я осторожно и аккуратно прилепила флешку на двусторонний скотч внутрь крышки флакона любимых духов, а над подушкой всплакнула, да.

Все же память.

Но память о бабушке – это очень хорошо, а здоровая и живая Татьяна Ивановна – ещё лучше.

Так что спустя час от думочки остались рожки да ножки, а конкретно, только вышитый бабушкой узор. Всё остальное было мелко порезано и аккуратно спрятано в рабочую сумочку.

Выбросить компромат я планировала в офисе.

У нас свой мусоросжигатель, и при всём желании по отходам Тарасов никогда не узнает, была ли у меня думочка. Потому что Климовы пребывают в полной уверенности: с дачи мы увезли только те вещи, которые они пожелали забрать на память. А я – бессребреница, не взяла ничего.

Припрятав вышивку в мешок с выкройками и ценными лоскутами, с прицелом смастерить из нее в будущем кошелек, повалилась спать.

На работе же с самого утра меня ожидала вторая часть Мерлезонского балета, а именно: общение с договорным отделом «Главстроя».

После утренней планерки с руководством нашего Управления, в кабинете меня встретил раскалившийся от непринятых вызовов телефон. На другом конце коммуникационного моста обнаружилась умудрённая опытом и летами начальница Отдела сопровождения договоров нашего Генподрядчика.

– Татьяна Ивановна, девочки мои пока «молодо-зелено». В одно ухо влетело, в другое вылетело. Внятно сформулировать замечания не смогли, просто сокрушались, что вы не приняли к рассмотрению «выполнение».

А-ха-ха.

Но мы же культурные люди, да? Пока еще.

– Дарья Григорьевна, при всём уважении, мы же с вами не вчера в отрасль пришли? И понимаем, что, даже принимая во внимание максимальную толерантность и бесконечную любовь, которую наш отдел испытывает к «Главстрою», как Генподрядчику, мы ну никак не можем предъявить бухгалтерии Общества комплект бумаг, в котором нет принципиально важных документов.

Тамошняя мудрая Тортилла поперхнулась возражениями на вдохе.

А я продолжала нудеть:

– Акты по форме КС-2 и КС-3 – унифицированные формы «Росстата», и оформляются именно так, как указано в нашем с вами договоре, а также образцах, переданных вам вчера.

– Татьяна Ивановна, вы же понимаете: конец отчётного периода, нужно срочно. С меня руководство требует денег, – ой, таки меня можно так не уговаривать.

Все понимаю, но ничем помочь не могу.

– Дарья Григорьевна, и вы поймите: я не могу пойти и потребовать у своего руководства, чтобы оно заплатило вашему. Потому что оснований для этого у меня нет. Но, будьте уверены, как только вы предоставите нам полный комплект правильно оформленной документации, мы его рассмотрим в максимально сжатые сроки и будем ходатайствовать на всех этапах согласования о скорейшем его подписании и запуске в оплату.

Со старой ведьмой мы, конечно, распрощались, широко улыбаясь друг другу ментально, но я не сильно надеялась, что документы будут оформлены правильно и быстро.

Ну что же, в этот день «Главстрой» меня порядком удивил. И не раз.

Ирина Александровна прискакала в районе обеда:

– Татьяна Ивановна, второй заход. Такого в вашей Администрации наверняка не показывали.

И Штерн положила передо мной документы, в которых шла речь о доставке песка к месту проведения работ.

Собственно, это был наглядный пример, как деньги делают из воздуха. Поэтому я пригласила к себе начальника профильного производственного отдела, вместе с куратором объекта ремонта. А когда уважаемые коллеги расселись за столом для совещаний, спросила:

– Вы же подписывали «физику» по 8−1–9?

Мужики согласно закивали.

– Отлично, подскажите, пожалуйста, песочек на стройплощадку откуда попадал?

Уважаемые коллеги назвали карьеры и даже показали их расположение на карте. Мы с Ириной Александровной понимающе кивнули друг другу.

Генподрядчик принёс нам транспортную схему, в которой доставка была из совсем иного карьера, а «плечо [1]» в расчетах указано в пятьдесят раз больше.

Да, названный в документах карьер существует. Только к месту ремонта песок возили из того, что находится в десяти километрах от стройплощадки, а не в пятистах, как написано.

– То-то я смотрю, у них практически золотой песочек получается, – усмехнулась Штерн производственникам очень довольно.

Мужики схватились за голову:

– Такой аврал, что там мы даже не посмотрели схемы, не проверили карьеры.

– Вот для этих целей мы у вас есть, – вздохнули с Ириной Александровной.

А я на всякий случай, исключительно исходя из прошлого жизненного опыта с Тарасовым и его «стройками века», уточнила:

– Скажите, а «гнездо» в том районе у подрядчика, вместе со всей спецтехникой, где находится?

Нервные производственники снова склонились над картой и чётко мне показали искомое место, а потом мы все дружно посмотрели на схему перебазировки техники.

Несильно выдержанные коллеги присвистнули хором: километраж был безбожно завышен.

– Ну что же, – Штерн довольно потёрла руки. – Перебазировку и доставку мы им срежем, а всё остальное пустим на согласование.

Уверив Дарью Григорьевну, что мы были счастливы получить акты, оформленные надлежащим образом, и даже уже передали их на подписание руководству, наивные барышни в нашем с Ириной Александровной лице, выдохнули:

– Вроде отделались лёгким испугом. И Мерлезонский балет с «Главстроем» в этом месяце завершился.

Но вечером во вторник стало ясно, что это вовсе вам не балет был, а настоящая «цыганочка с выходом».

К четырем часам в кабинет к моим барышням, в котором мы мирно чаевничали, ввалился Медведь собственной персоной:

– Где ваша самая умная начальница шарахается? У меня к ней конфиденциальный разговор.

Прихватив свою чашку и прожевав пастилу, встала с кресла:

– Начальница не шарахается, а восстанавливает душевное равновесие после общения с вашими альтернативно одарёнными подчинёнными.

Все замерли.

– Оба-на, какие люди, – удивлённо протянул Вишневицкий.

– Пройдёмте, поговорим конфиденциально, раз уж вы явились, – усмехнулась, проходя мимо него в сторону своего кабинета.

И естественно, молясь по дороге, чтобы «оба-на» относилось к драке Тарасова с Буном около ресторана, а не дай бог к февральскому загулу.

Может выйти… неловко.

[1] Плечо доставки (логистическое плечо, транспортное плечо) – расстояние от пункта отгрузки товара перевозчику до пункта выгрузки получателю.