Текст книги "Развод в 45. Получи свою… Вишенку! (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 35
«Годовой бонус»

'И я ходил по всем дорогам напрасно,

И если дождь, то надевал капюшон я.

Я видел женщин – они были прекрасны,

Но, к сожалению, тебя не нашел я…'

В. Кристовский «Кажется»

– Моя прекрасная Татьяна, рад… Рад тебя видеть, милая, – широко улыбаясь, шагнул ко мне Миша.

А я так обалдела, что только молча глазами хлопала. Как дура.

Он приблизился стремительно, сгреб в охапку и заурчал:

– М-м-м, как я скучал по тебе, искусительница…

Вздрогнула, чуть очухалась и попробовала из рук загребущих выбраться, но куда там: в корону из волос на макушке лицом уткнулся и шепчет, жарко выдыхая:

– Лилия моя тигровая, с ума свела издалека… нет от этого дурмана противоядия… Да и не нужно… Лишь ты одна… Только ты…

Сильно напряглась: может он под препаратами какими? Чего его так закоротило-то так?

– Пусти! Не скажу, что сюрприз удался… – начала осторожно.

А он отстранил меня на вытянутых руках, осмотрел внимательно и хмыкнул:

– Танюш, я утром прилетел, пока дела, то да се. Устал. Тебя вот ждал.

Я продолжала настороженно внимать, но на вход в подъезд нет-нет да поглядывала тоже.

– Рад, что ты в порядке. Деловая такая, при параде. Хороша, колдунья моя. Сияешь, слепишь издалека, красавица…

– Миша, я совершенно ничего не понимаю, но сейчас не лучшее время для бесед. День сложный был не только у тебя. Если ты все же настаиваешь на встрече, то давай на пятницу договоримся. Ближе к вечеру. Примерно после четырех.

Усмехнувшись, притянул меня к себе, провел носом по скуле и заявил:

– Нет, милая, ты же понимаешь, что я не для того примчался за тысячи километров, чтобы сейчас, добравшись до своей мечты, просто взять и уйти?

– У меня жесткий график и рабочий день завтра никто не отменял, – фыркнула недовольно, потому что почувствовала внутри то самое, чего там быть не должно по определению.

Тепло, радость, желание прижаться покрепче и спрятаться от окружающего мира в сильных руках.

А так нельзя, Татьяна Ивановна! Ты ж не девочка давно уже. Все это мы проходили, выплывали потом с трудом из тех мест, куда в итоге привело глупое желание довериться мужчине.

Довольно дров ты наломала, дорогуша. Доверие – это нынче дорого.

А Миша тем временем подвел меня ближе к скамейке, прихватил большой пакет и спокойно продолжил:

– Танюша, милая, тебе нечего бояться. И нам давным-давно пора поговорить. Видишь, я иду навстречу и позволяю сделать это на твоей территории. Вот, посылки тебе привез от Катерины. Целых две штуки. Как она сказала: для папы и мамы. Но папину, дорогая, господину Тарасову мы вместе вручать будем.

Вздрогнула при упоминании бывшего мужа и насторожилась:

– С чего это?

– Так, пусть знает: ты несвободна и больше ни на что не рассчитывает, – криво усмехнулся Михаил и повел меня к подъезду.

Пока ехали в лифте, Миша сжимал меня в объятиях, периодически выдыхал в макушку, целовал в висок и кратко упоминал о том, как дела у моих новых знакомых в Индии. Как поживает Катя, что там сейчас любопытного происходит в наукограде у соседей. А еще неожиданно выдал краткую справку про Энрике: о его семье, образовании, привычках, некоторых вещах, которые знают только мужчины или только мужчины обращают на них внимание.

– Вы с ним дружите? – не удержалась от вопроса.

– Я про него недавно узнал, но, поскольку, тебе точно это важно и нужно, то пришлось познакомиться поближе… – улыбнулся этот несносный наглец.

– Миш, – начала я, но мы уже приехали, и пришлось выходить на площадку, открывать дверь.

Ну а дальше стало неожиданно не до разговоров.

Резко шагнув вперёд и захлопнув дверь за нами, Миша прижал меня к стене, обхватил ладонями лицо и стал целовать. Да так, что мне показалось: я снова в аэропорту Дели и у меня высоченная температура.

Целовал, безостановочно поглаживая спину и ниже, иногда стискивая талию и сжимая ладонью грудь. И не молчал же при этом!

– Какая сладкая… без тебя еле выжил… дождался… Танюш, нежная… горячая… моя… – этот страстный, хриплый шепот вместе с ласками и поцелуями делал все мои воспоминания о возвращении домой очень живыми.

Я чувствовала, как жарко стало мгновенно всей мне, ноги не держали, а воздух вокруг, казалось, настолько горяч, что мне трудно дышать. Пыталась проморгаться, очнуться, взять себя в руки и прекратить это непотребство. Но куда там…

Попробовала хотя бы встряхнуть головой, чтобы прийти в себя, но голова была тяжелая и её прилично вело. Кожу покалывало, дыхание было быстрое, прерывистое и поверхностное, перед глазами плавали цветные круги, а в ушах билось:

– М-м-м, коварная искусительница… ты, как сладкая отрава, Танюш… моя колдунья…

Пока я морально металась внутри и таяла от этого неожиданного страстного натиска снаружи, Миша уже стянул с меня пиджак, сбросил на пол свою ветровку, сдернул через голову футболку и приступил к извлечению меня из платья:

– Моя красота… не оторваться, лилия моя… – шептал, расстегивая молнию и стягивая платье с плеч.

И только оно приземлилось на пол, рухнул на колени сам.

Я не успела ничего сообразить, лишь прохладный ветерок скользнул по обнаженной коже живота, и тут же к нему прижались горячие губы, которые вместе с языком начали выписывать там сложные и влажные узоры. А мозг мой вдруг решил, что свою рабочую программу на сегодня он не только выполнил, но и перевыполнил. Поэтому взял и… отключился. А вот все остальное, к счастью, нет.

Теперь я, потеряв способность мыслить и осознавать, могла лишь ощущать: шершавую, прохладную стену спиной, горячие, сильные ладони попой, легкое покалывание щетины бедрами… а вот другим, очень чувствительным местом я ощущала столько и сразу, что рецепторы, похоже, замкнуло.

И превратилась Танечка в сияющую… электрическую дугу.

– Ох и заискрила ты, Татьяна Ивановна, – мелькнула и пропала мысль.

Весь мир пропал вместе с ней.

Вероятно, от восторга по стене я сползла прямо в руки Миши, а он, не спеша, выпрямился вместе со мной, осторожно опустил ногами на пол, помог мне принять устойчивое положение и выразительно облизнулся:

– Ты, милая, и правда, сладкая везде…

Меня мгновенно окатило волной жара и стыда. А от ужаса, которым меня накрыло осознание произошедшего, я замерла, не дыша и вытаращив глаза.

Увидев за спиной Миши дверь, понадеялась, что смогу спрятаться от всех этих разрывающих эмоций и переживаний в ванной комнате.

Ну, да. Как же.

Источник моих волнений, сбросив на пол, к уже валявшимся там куртке и футболке, еще и джинсы, настиг меня в два широких шага, подхватил и шепнул:

– Показывай, где ванна.

Про себя перекрестилась, что эта часть квартиры уже с ремонтом, а потом злорадно мысленно улыбнулась, при воспоминании о раскладушке.

Спальных мест нет, так-то.

И чуть не брякнула, когда он осторожно опустил меня на дно поддона душевой кабины:

– Спасибо. Свободен.

Ну, что сказать? Никогда в моей замужней жизни не было совместного купания, только вот с медведем в феврале повезло. А уже июнь, и воспоминания немножечко поблекли, но Миша с восторгом и энтузиазмом их освежил.

И меня тоже.

А чуть позже вынес из ванной, завёрнутую в полотенце, устроил на диване в кухне, уселся рядом, положил мои ноги себе на колени и, прихватив одной рукой лодыжку, зафиксировал. Видимо, чтобы не сбежала.

– Сейчас что-нибудь закажем и поговорим, наконец, нормально. Чтобы ты хотела, милая?

– Остаться в одиночестве и лечь спать, – а чего мелочиться?

Усмехнулся, проведя большим пальцем по нежной коже вокруг лодыжки, отчего по мне мгновенно разбежались радостные колкие мурашки:

– Моя прелесть, одиночество теперь не про тебя. У тебя же есть я. Твой суперприз.

Чуть не подскочила от негодования, а этот нахал ухмыльнулся и начал разминать мне стопу сильными пальцами левой руки, правой при этом тыкая что-то в смартфоне.

Временно лишенная возможности сбежать, и оказавшись один на один со свидетелем моего позора, поняла: здесь и сейчас мне придется принять факт своего грехопадения…

Склонив голову набок, понаблюдала за тем, как Миша делает мне массаж, заказывает ужин, при этом изредка лукаво на меня косится, и подумала: а что?

Мальчик сам пришел, сам таланты свои продемонстрировал, имеет что-то сказать еще. Почему нет?

На дворе лето, время отдыха, радости и несерьезных безумств. У кого-то там случаются курортные романы, а у меня будет, похоже…

– Ты в командировку или в отпуск? – вырвалось непроизвольно.

Широченная, сияющая улыбка и довольное:

– По работе в Политех, с прицелом надолго.

Ну, по работе – это значит, все может в любой момент поменяться, то есть…

– Наслаждайся, Танечка. Вон, какой тебе молодой и активный бонус перепал. Не иначе за все нервы, что тебе Тарасов вымотал во время развода.

И я решила насладиться.

Уж сколько получится, да.

Глава 36
Лето, ах, лето

'Мне с тобою пьяным весело —

Смысла нет в твоих рассказах.

Осень ранняя развесила

Флаги желтые на вязах…'

А. Ахматова «Мне с тобою пьяным весело…»

Решительно выставив Мишу по месту пребывания после позднего ужина и дополнительного бонуса на кухонном диване, упала на климовскую раскладушку, размышляя.

Дела творятся странные, хоть и занятные.

Да, я давно немолода, но тем не менее Михаил настойчив. Изрядно.

Физически препятствий вроде как нет, все препоны в голове. Но звенит же внутри что-то?

Значит, необходимо не терять бдительности. У меня случилась невероятная возможность получить новый опыт. Да, неприлично молодой, да, излишне навязчивый, да, с совершенно непонятными мне мотивами.

Но!

Очень важно понимать и держать в голове: я не планирую за него замуж, и долгосрочных отношений заводить тоже не хочу. Поселить у себя и кормить в ресторанах – ну, это совершенно не мой профиль тоже.

А вот пообщаться, погулять, к Тарасову съездить с посылкой – почему нет?

Лето пройдет и… все закончится.

А мне на память останутся отличные воспоминания и приличный секс в анамнезе. Не то, что в последние годы семейной жизни.

Так, успокаивая себя, совесть и стыд, выбравшийся из глубины души, я и уснула.

Четверг на работе был бодрый, деловой, активный. А ближе к пяти часам в телефоне проявился Миша:

– Ты во сколько осовободишься?

– Заканчиваю в семнадцать – двадцать, – ответила почти автоматически.

И забыла, так как дел было с горкой. Приближался конец месяца, началась история с приемкой «выполнения».

А выйдя после работы из дверей офиса и не одна, а в компании коллег, получила очередной незабываемый опыт: на парковке обнаружился белый «Хаммер» – лимузин, а у его открытой задней двери стоял Михаил с огромным букетом кроваво-красных роз.

Вот это да.

– Ай да Татьяна Ивановна, – ахнули хором мои юные барышни.

А Штерн хмыкнула:

– Сейчас самое время: ребенок вырос, муж, за ненадобностью, отвалился. А себя надо баловать.

Решила последовать мудрому совету и… побаловать себя.

– С ума сошел? – выдохнула удивленно, приблизившись к широко улыбающемуся Мише.

– Я убиваю трех зайцев сразу: и тебе приятно, и я по тебе скучал, с ума сходил, но видишь – был при деле, ну, и даю всем понять, что им с тобой ловить нечего. Занята, ты, милая, абсолютно точно занята! – и вручив мне этот монументальный веник, он начал меня целовать.

Да, над чувством момента еще стоит поработать.

После обзорной экскурсии по центру Петербурга и ужина в «Мансарде» около Исаакия, мы покатились домой.

– Ко мне поедем. Чтобы ты не волновалась, утром отвезу тебя в офис.

Ну, как бы, хм.

– А в чем я, по твоему мнению, должна завтра на работе появиться?

– А я тебе как раз для пятницы и лета платье приготовил. В подарок.

– С ума сошел…

– Так, то не новость, – рассмеялся Миша и снова начал меня целовать от ушей до самой нижней точки декольте, образованного расстегнутыми пуговичками на рабочей блузе.

Обитал Михаил в пятнадцати минутах езды от меня, в новых апартаментах на Московском проспекте: стильно, сдержанно, аскетично.

– Скажи, чего бы тебе хотелось, купим, – пробормотал он, стремительно раздевая меня по дороге из прихожей в гостиную.

Мне хотелось кровать, с матрасом ортопедическим, но в собственную собственность, поэтому только хмыкнула и промолчала. А потом нам стало не до разговоров.

Все же молодой и активный любовник – это здорово, но утомительно, так что, внимательно изучив льняное, закрытое, вполне офисное платье, предлагаемое на утро и признав его годным, я после душа, совмещенного с ночными приятностями, упала спать.

Утро оказалось таким, как показывают в кино: кофе в постель, порция нежности и эндорфинов к нему, после быстрый душ, прожевать на бегу свежий, еще теплый, круассан и упасть на переднее сидение авто.

– Дороги свободны, приедем вовремя. Не волнуйся, милая, – поцеловал меня Миша, выруливая на проспект в сторону моего офиса. – Вечером заберу тебя, у нас экскурсия по рекам и каналам, плюс развод мостов.

Как-то для меня это было уж больно насыщенно, но подобрать вежливых аргументов для возражения я не успела: мы прибыли.

– Не хочу отпускать. Знаю что надо, но не хочу, – пробормотал мне в макушку Миша, после того как долго целовал на прощание.

– Так, все это здорово, но… – начала сурово, но он уже вышел из машины, открыл мне дверь, помог выбраться и проводил до входа в офис.

– Жду вечера и уже скучаю, Танюш, – сделал жалобные глазки и помахал рукой.

Да, такого цирка в собственной жизни я не ожидала, правда.

На работе, конечно, царило не только пятничное оживление, но и бурно обсуждался мой молодой поклонник.

Ну, тут ничего не поделать: женский коллектив, потерплю.

В обеденный перерыв на всякий случай, а то мало ли я что-то упустила и не так поняла, позвонила дочери:

– Рыбка моя, ты почему мне про Мишу не сказала?

– Он полетел в Петербург по работе. Говорил, что будет тебя завоевывать и очаровывать…

Ну, так-то действовал он по плану, да. Любопытно – до какой стадии это должно дойти по его мнению.

– И какая у Миши конечная цель? Да, а тебе-то вся эта кутерьма зачем?

Катя немного помялась и вдруг выдала:

– Он поехал вроде как минимум на лето, но с возможностью на два года продлить контракт. И вообще, я подумала, что все кстати. А папа увидит, что у тебя молодой поклонник, и сразу поймет, какой он дурак был, а ты – красотка!

Ну, капец. Мне то это понимание у Тарасова зачем?

– Дочь моя, твои благие намерения я поняла, но среди моей ужасной занятости сил на подобные экзерсисы совсем нет. Зайка, не шли мне больше мужиков, хорошо? Я пока настолько вся в работе, что до дома доползаю только поспать чуть-чуть.

Ребенок укоризненно посопел в трубке, но обещал:

– Ну, хорошо, но только до моего отпуска. По плану у меня он в октябре. А там обсудим.

Аллилуйя, я уже хочу посмотреть на Энрике, чья персона забирает на себя львиную долю внимания и сил моей активной деточки. Честь ему и хвала, короче.

День промчался незаметно, потому что от сводных отчетных таблиц я оторвалась только раз – сбегать на традиционный пятничный селектор с замгендира по капремонту. Отчиталась, была хвалима за новаторскую идею:

– Вы там по Плану посмотрите, Татьяна Ивановна, и с коллегами из производственных отделов обсудите по «физике», может, нам и в июле с августом надо будет сделать подобное передвижение, – получила долгоиграющее поручение.

Что делать? Обсудим, значит.

– Вы осторожно с Вишневицким, – добавил начальник отдела по ремонту зданий и сооружений, когда мы возвращались с совещания. – Александр Федорович, хоть официально и главный инженер, но, по сути, в «Главстрое» рулит именно он, так как гендир там такой, статусная ширма со связями. И за финансовым выполнением обязательств по договорам Вишневицкий следит очень внимательно. Сейчас вы его красиво прокатили, но дальше так вряд ли выйдет.

Я, как бы и не рассчитывала, что один и тот же номер можно будет провернуть два раза. Хорошо, пока есть время подумать.

– Пусть они работу «на земле» работают и документы правильно и вовремя оформляют. И будет им счастье, – буркнула, выходя из лифта на своем этаже.

– Вы такая опытная дама, а в Деда Мороза верите, – заржали вслед коллеги.

Да и правда, чего это я, в самом деле? Размечталась.

– Танюша, после мостов заедем к тебе, соберешь вещи на выходные. Поедем в субботу в Выборг, там фестиваль с рыцарским турниром обещают, – известил меня Миша, по дороге на ужин.

– Миш, это все как-то слишком. У меня есть своя жизнь, в ней есть люди, планы и прочее. Ты чересчур давишь, с чего-то вдруг решаешь за меня, лишь ставишь в известность о планах, в которые я должна как-то умудриться вписаться, – я была несколько не в духе.

Перед самым окончанием рабочего дня вылезли срочные дела, которые все же пришлось отложить на понедельник, но прикинуть варианты их выполнения я собиралась в субботу, валяясь в ванной с пеной и игристым, так что Выборг мне был не в кассу совершенно.

Тут же прихватил меня за руку, начал целовать запястье и мурчать:

– Боюсь упустить время. Должен же я впечатлить тебя настолько, чтобы ты все же сочла меня достойным пребывания в твоей жизни. Не могу с тобой расстаться, так дико скучал по тебе все это время, Танюша, милая. Если у тебя были планы, давай обсудим: что, как и когда нужно сделать, но, моя дорогая, выходные мы проведем вместе. У меня. К тебе разве что за вещами заглянем…

Обалдеть, конечно, напор и задор, но что-то как-то я устала уже.

– Значит так, раз уж у тебя все устроено, то мосты посмотрим, выспимся, в субботу прогуляемся немного, поужинаем и я поеду домой. Воскресенье у меня под завязку расписано, уж извини. Можем на следующей неделе во вторник или четверг поужинать, если хочешь…

Миша мрачно молчал до самого ресторана, а, помогая мне выйти из машины, прижал к себе и выдохнул на ухо:

– Я тебя услышал, но не согласен. Хорошо, в субботу я тебя отпущу, но до понедельника. Утром приеду – отвезу на работу, а вечером встречу. Милая, я не настаиваю, чтобы ты переехала ко мне прямо сейчас, но надеюсь, что ты сделаешь это через пару недель.

И повел под руку на террасу, к накрытому столику.

– Не согласен он, ну надо же! – мне оставалось только бурчать под нос.

Ладно, сейчас поем, может, мысли какие-то дельные появятся?

Ну, да, ну, да…

Глава 37
Два фугаса в одну воронку

'Как упоительны в России вечера,

Любовь, шампанское, закаты, переулки,

Ах, лето красное, забавы и прогулки,

Как упоительны в России вечера…'

В. Пеленягрэ «Как упоительны в России вечера»

Первый, кого я вижу, выйдя на террасу, приснопамятный Московский медведь в компании трёх солидно одетых мужчин. Их стол уставлен тарелками с мясом в разном виде, в центре – графин с коньяком.

О-ля-ля.

Поддерживая на голове виртуальную корону, продефилировала мимо под руку с Мишаней. Будем надеяться, что февральским вечером Саша был изрядно пьян, да и я с тех пор сменила имидж, кстати.

Провожали меня заинтересованными взглядами точно, ибо Миша негодующе сопел, а попа моя, обтянутая его подарком – подгорала.

Стоило нам устроиться за дальним столиком: я на диванчике, а Миша в кресле рядом, как почти мгновенно принесли воды и поинтересовались нашим выбором.

Пока соображала, буду ли я буррату с томатами и черным трюфелем или же овощной салат с крабами и креветками, Миша выбрал мне игристого и определился со своим заказом, а потом, прихватив меня за запястье, выразительно провел по нему носом.

– Ты обворожительна и восхитительна, милая. Я, кажется, давно тебе об этом не говорил, да?

– Я жду пояснений: что на самом деле происходит? Какие могут быть выходные вместе, экскурсии, и тем более переезд? С чего вдруг? Ты вообще кто, чтобы строить такие планы?

И так была после работы усталая и нервная, а присутствие неподалеку яркого напоминания о собственной безрассудности повысило градус моего внутреннего недовольства.

Не хотела я с Сашей больше встречаться…

Ну а если и хотела, то не так.

Все не так.

И все это «не так» из-за него – наглого, резкого, непонятного… да, шикарного в постели, но мне вся эта радость нужна уже в гомеопатических дозах, а не запоем.

Миша бросил взгляд в сторону что-то явно отмечающей компании, выругался сквозь зубы, а потом, прижав к щеке мою ладонь, выдохнул:

– Танюш, прости за такой темп. Милая, ты бесподобна, истинная правда. Я уверен, скоро ты сама это осознаешь. Умная, яркая, незабываемая. Да, у нас с тобой все непросто, но не планировал я так внезапно знакомить тебя с родственниками…

У меня чуть не остановилось сердце. Я изо всех сил держалась, чтобы не покоситься на… понятно кого.

А Миша кивнул на тот самый столик и пробормотал:

– Принесла же нелёгкая Генриха!

Мой вздох облегчения, подозреваю, слышно было на другой стороне Невы: Генрих! Не Александр…

Аллилуйя!

– Прости, милая, дядька мой, что твой бульдог – вцепится, хрен оторвёшь. Поэтому сейчас точно появится, яд свой сцеживать. Ты не обращай на него внимания, он, в принципе, такой. И это в нем больше недовольство мной будет говорить.

Как занятно-то.

Только успела пригубить игристого и попробовать здешние морепродукты, как у нашего столика нарисовался новый персонаж: такой очевидный ариец – рослый, плечистый, светловолосый, с рублеными чертами лица и презрительным выражением во весь фасад. Ну, натуральный Генрих, да.

– Здорово, Михель. Вместо того чтобы готовить докторскую к защите и в кои-то веки оправдать ожидания семьи, ты все барышню выгуливаешь.

Миша мгновенно подобрался, руку мою не выпустил, но выражение лица собеседника скопировал вмиг:

– Не скажу, что соскучился. Семья всегда недовольна, что бы я ни сделал. И я занят, вообще-то.

– Ты всегда занят, но вечно неподходящими глупостями. Причём весьма затратными для бюджета, – презрительно скривился блондин, присаживаясь к столу и выразительно кивая в мою сторону.

Он думает, я промолчу?

Мне они оба со своим бесценным мнением никуда не уперлись, а выпустить пар вполне можно.

– Генрих-чего-то-тамович, воспитанные люди, к которым вы, несомненно, себя причисляете, не говорят о присутствующих в третьем лице, – задумчиво произнесла в пространство, любуясь довольно активным перляжем в шампанке-флюте.

Он стремительно развернулся в мою сторону:

– Да, Татьяна Ивановна, всё же смелость офицерских жён, хоть и бывших, не зря вошла в поговорку. Вы, кстати, не боитесь в кандидатской тему такую опасную, как тендеры, затрагивать? В нашей стране с этим сложно…

Фыркнула и демонстративно скривилась, стрельнув в его сторону глазами:

– В нашей стране со всем сложно: и с тендерами, и с воспитанием, и с культурой. Вам ли не знать? Так что ж теперь, не писать ни о чем?

Мужчины дружно расхохотались, а после Генрих очень знакомым жестом прихватил мою свободную руку, поднес к губам и выдохнул над кистью:

– Патриарх рода Бун будет в восторге, однозначно. Добро пожаловать в семью. Лучшей пары неудачному наследнику нам не найти. Успехов вашей диссертации.

И ушел.

После того как Генрих нас покинул, Миша почти моментально пересел на диванчик, подхватил обе кисти и начал целовать пальчики, но я уже убедилась, насколько дело катастрофически нечисто. Поэтому отняла руки и мрачно повторила:

– Я все еще внимательно тебя слушаю.

– Мое поведение в годы учебы бесило родню. Когда был на первом курсе, моя мимолетная интрижка забеременела и явилась к деду в офис – требовать брака или денег. Дед – человек суровый, старой закалки. Ей обеспечили достойное содержание, а когда Макс родился, дед его забрал. Сам его растит, но мечтает, что у меня будет достойная супруга, которая примет на себя эту обязанность. Ну и за мной присмотрит.

Глаза мои, по мере повествования все увеличивались и грозились вылезти на лоб.

Миша склонился, поцеловал меня в висок и продолжил:

– После Универа я был отправлен с ЧВК в жаркие страны. Отслужил два года, написал кандидатскую по баллистике, получил прощение и частично вернул финансирование. Загудел в столице от души. После этого отправился преподавать в Дели.

Ну, годное объяснение, откуда его пронзительный взгляд, фактура, повадки – обстрелянный мальчик. И работа по баллистике – прямо натуральная ветвь аэрогазодинамики, да.

С какой занятной начинкой товарищ, однако.

Миша придвинул мне наполненный вновь бокал игристого и опять прижал мою раскрытую ладонь к щеке:

– Я подумал, что роман с более чем приличной дамой успокоит деда и уймет прочую родню, вернёт мне доступ к семейным активам и остальные бонусы. Они от меня отцепятся, и я спокойно смогу заниматься, чем хочу и жить без постоянного надзора. Но потом ты меня послала… Это, кстати, красиво было и жёстко. Ну, я стал копать, искать, изучать и понял, какая ты шикарная. Отвал башки просто…

В этот момент нам принесли ведерко со льдом и бутылку шампанского:

– С искренним восхищением от соседнего столика.

Этого еще мне не хватало.

Мрачно поглядев в ту сторону, куда указывал официант, встретилась с тремя парами любопытных глаз и одной довольной: Генрих салютовал мне коньячницей.

Ну, обалдеть.

– Так, я сыта по горло этим цирком. Да и мосты меня никогда особо не интересовали. Желаю домой, причём немедленно.

– Танечка…

– Нет. Достаточно с меня этого шоу. Все было занятно, но и хватит. Ты – молодец, родня довольна, я за вас рада. Прошу на будущее меня из твоих хитрых схем исключить.

Пошла в дамскую комнату, по пути вызывая такси.

Вот только на выходе из ресторана меня решительным жестом обняли и сухо сообщили:

– Я отвезу тебя. Надеюсь, за выходные ты отдохнешь и поймешь, насколько тебе выгодна вся эта ситуация. Мы не бедствуем. Помолвка может длиться лет пять. Все это время ты вольна в тратах и обязана лишь раз в месяц появляться в Москве на семейных торжествах.

Это что-то из позапрошлого века, нет? Ну, мне-то оно в какое место? У них там с головой проблемы? Не видно, что «молодая» давно не молода?

– Вы, Танечка, со всех ракурсов хороши! Умна, воспитана, карьера и перспективы в науке, опять же, на высоте. Дочь вырастили достойную. А у Михеля сын есть. Вам главное – только держать их в ежовых рукавицах обоих, – широко улыбался с террасы Генрих.

Нет, пора валить из этого дурдома.

А в тот момент, когда мы садились в машину, из соседней выбрался Тарасов.

Да, только тебя здесь не хватало. Не культурная столица, а большая деревня, елки-метелки.