Текст книги "Развод в 45. Получи свою… Вишенку! (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 17
Вот это поворот

'Одна девчоночка сижу, негрустная,

И только корочка в руке арбузная.

Ну что с девчонкою такою станется?

Вагончик тронется, вагончик тронется,

Вагончик тронется, перрон останется…'

М. Г. Львовский «На Тихорецкую состав отправится»

План «поспать» выполнила, и, можно сказать, перевыполнила. Поднялась в воскресенье ближе к двум часам пополудни. Поболтала с Катей, помечтала, как стану совершенно свободной от Тарасова, сделала уборку и испекла пирожные.

А потом устроилась в рабочем кресле у стола дочери, поставила перед собой блюдо с пирожными, чайник молочного улуна, любимую кружку и выдохнула.

Все, столичные приключения завершились.

Вспомним, вздрогнем и поднимем «чайный» тост за благоразумие Танечки, которая ушла по-английски и, вообще, даже не успела представиться Александру.

Умничка, молодец.

Ну, из хорошего на этом все.

Дальше же вдруг повалились из глубин памяти все традиционные для «приличной девочки из хорошей семьи» угрызения совести разом:

– Я же не такая…

– Ах, как я могла…

– Какой позор…

Допив второй чайник и постыдившись от души, потянулась в кресле, оглядела себя в зеркало на дверце шкафа-купе и признала:

– А ведь здорово же было. Медведь прямо постарался, да… Вон, кожа какая свежая и аж сияет.

Но неожиданное внутреннее ощущение сытости, которое оказалось незнакомым, так же как и тихое умиротворение, спрятавшееся за «правильными» и клеймящими лозунгами моего детства и юности, – все это тем не менее было. Как и некий физический дискомфорт в особо ценных местах, которые ночью на субботу пользовались дикой популярностью у одного случайно перепавшего образчика мужественности и настойчивости.

Перебрала в голове основные моменты, припомнила, что мы, как люди взрослые, про защиту от нежелательных последствий и всяческих сюрпризов в порыве страсти не забыли, и выдохнула еще раз.

– Надо будет еще анализы на всякий случай на неделе забежать сдать, – постановила скорее для собственного успокоения, чем от ощущения острой необходимости.

Надо – надо.

А после получения успокаивающих результатов, можно будет сдать дело «о столичном загуле» в архив памяти, на дальнюю полочку с приятными воспоминаниями.

– Хорошо, что я не Золушка и ничего там не потеряла, – фыркнула, направляясь за очередным чайником на кухню. – Только сумасшедшего медведя в моей жизни не хватало.

Да и правда, а куда его?

Прочитав поздно вечером сообщение адвоката о судебном заседании в ближайший вторник, хмыкнула:

– Дай бог, уже разделаться с этим нудным процессом. Помахать Тарасову рукой и забыть его вместе с его «деткой», как страшный сон.

А устроившись на пяти подушках под тяжелым одеялом и перебрав для вдохновения приятные московские воспоминания, заснула счастливой, да.

Рабочая неделя началась впечатляюще: явившись в понедельник на место совершения трудового подвига, получила дивное и даже слегка шокирующее известие.

– Так и знала же, что этот наглец и любитель легких денег не удержался, – с порога моего кабинета начала Людмила Васильевна.

Я успела только бровью вопросительно повести.

– Наш «дорогой» начальник Управления недавно арестован и пошёл, как соучастник по делу о получении взятки и торговле коммерческой тайной.

Закатила глаза: нет нам покоя.

И только успела разобрать почту и вникнуть в рабочую ситуацию, как оказалась призвана сразу после обеда на ковёр к заместителю начальника Управления.

– Татьяна Ивановна, все здесь взрослые люди, «собака лает – ветер носит», «караван идёт», «ложечки нашлись», и прочие мудрые изречения всем известны, но… В нынешней ситуации, к большому сожалению, убедить вышестоящее руководство, что никакого урона чести и достоинству Комитета вы не наносите, нам не удалось.

Хмыкнула: что-то подобное я и предполагала, но все равно очень неприятно. Очень.

Оказавшийся сейчас на опасной позиции, временно исполняющий обязанности начальника Управления пожал плечами и продолжил:

– При этом, учитывая все обстоятельства и многолетнее плодотворное сотрудничество, предлагаю вам следующее: вы едете в санаторий по нашей соцпрограмме, а, вернувшись, пишите «по собственному».

О-ля-ля, какая красота.

– Ну, в таких условиях, отчего бы не поехать на курорт? Хоть бы и в ближайший Сестрорецк? – усмехнулась.

Да, лицо удержала, но в душе все равно булькало и пекло от ярости на чертовых мужиков: один, гад, начал добывать деньги из воздуха, второй присоединился к кормушке, оба влетели, а уволят меня.

Шикарно.

Но выбора практически нет, так что пойду в медслужбу за санаторно-курортной картой. Потом напишу все полагающиеся заявления, да сбегу домой – готовить чемодан для вояжа на воды целебные.

Вот ведь суки, а?

А у меня же еще и суд завтра.

На следующий день собралась «на дело», как в Смольный дворец, при полном параде: укладка, макияж, самый элегантный деловой костюм, бабушкины жемчуга. И такси.

На этом, фиг знает каком по счету (я же не на все ходила, хвала адвокату) заседании по вопросу нашего с Тарасовым развода, я наконец-то дождалась того, о чем последние недели уже мечтала.

– Пока вы на учебу ездили, мы с адвокатом Алексея Петровича пришли к согласию, – мой правозащитник криво улыбнулся и протянул мне лист.

А на нем значилось, что все имеющееся в наличии и не под арестом имущество нашей семьи, то есть квартира, дача и автомобиль, делится между супругами по договоренности: машина Тарасову, дача мне, а квартира нам с Катериной на двоих.

– С чего такая щедрость от Алексея Петровича? – не поверила в адекватность мужа и его добрую волю.

– Возможно, СК нашли не все, что он накопил? Или он рассчитывает на вашу совесть, жалость и благосклонность после развода?

Такие предположения мне показались абсурдными, но выступать я не стала. Очень хотелось уже поставить в нашем выматывающем процессе точку.

– Танюшка, милая, я вернусь. Не волнуйся, – на выходе из здания суда теперь уже бывший муж прижал меня на мгновение к себе, а потом сбежал по ступеням, не оглядываясь, сел в свою машину и укатил.

– Да, я как бы и не начинала… – пробормотала удивленно. – Мне кажется, что Алексей Петрович не совсем здоров психически…

Рядом хихикнули оба адвоката, потом пожали руки и мирно разошлись.

Через месяц, когда решение суда вступит в силу, я обязательно открою шампанское, а пока… поеду, пожалуй, анализы сдам.

Да и Курорт там у меня маячит уже очень явственно, да.

Глава 18
Когда боги шутят

'Это может быть свет, а может быть – сон,

Старая песня с новым концом,

Незнакомое лицо, перелётная тень,

Ночь повернула на день…'

The Dartz «Ночь повернула на день»

«Все к лучшему, в этом лучшем из миров», – писал Вольтер и был-таки прав.

Даже то, что медслужба сменила мне санаторий за три дня до заезда, и то оказалось удачно.

'Собираешься в Стокгольм, а уедешь в Тюмень,

Ночь повернула на день…«, пела группа 'Дартс» и тоже, как будто про меня. А что еще сказать, когда внезапно узнаешь: вместо пригорода Петербурга едешь… в Старую Руссу?

– Татьяна Ивановна, согласно тех параметров, что обозначило руководство, Курорт в Старой Руссе – единственный, который вам подходит.

– Да мне-то, ясное дело, все подходит. А в Сочи не было вариантов? Или в Кисловодске? Ну, и от Минвод я бы тоже не отказалась.

Посмеялись, но тем не менее уже наутро я озадачила Иришку:

– Я внезапно уезжаю дальше, чем предполагала, поэтому оставлю тебе ключи от квартиры, а то мало ли что.

Возмутившись ситуацией и начальственным произволом, Ира категорично заявила:

– Глупости не придумывай, мы тебя отвезем и заберем. Ключи давай, буду заезжать два раза в неделю. Телефон мой в управляющей компании тоже оставь.

Таким образом, хоть и нервно, но все вроде бы устроилось благополучно.

Прекрасным погожим субботним днем конца февраля, прямо перед профессиональным праздником Климова и Тарасова, я ехала по шикарной платной трассе в сторону Великого Новгорода.

Ирка устроилась со мной на сидении и тихо разливала нам игристое:

– Ну, давай, за твою свободу от груза ошибок. Прими, как опыт.

Ну, мы и приняли. А тихо шушукаясь всю дорогу, постановили также принять и историю с Медведем, и с работой.

– Ты, главное, отдохни, расслабься. Заодно и нервишки подлечи на водах целебных, – наставляла подруга. – Я у нас разведаю про работу, ну, и Климов тоже. Не боись, без пересечения с Тарасовым. А то и вообще, вдруг его посадят к твоему возвращению?

Ирка мстительно сверкнула глазами.

Увы, звучало нереально…

– Я говорила со следователем, когда про путевку им докладывала. Там процесс в разгаре, дым коромыслом, со всех сторон на них давят. По оптимистичным прогнозам, они до лета точно еще гребут лопатой, – и хорошо бы Тарасов был там сильно занят, потому как, несмотря на то, что нас вроде как развели, писать и звонить он мне продолжил и после суда.

– Так и здорово, что ты тут в глуши три недели протусишь. И минералки попьешь, и в грязи поваляешься, ну и прочее всякое полезное для самочувствия сделаешь. Тебе уж скоро полтинник, самое время озаботиться здоровьем.

С такими напутствиями от друзей я оказалась на курорте, правда, не на том, о котором шла речь изначально.

Дня через три после старта всего комплекса назначенных процедур, мысленно сняла проклятие «вечного поноса» с нашего замначальника Управления.

Я была так плотно занята целыми днями, что вечером просто падала без сил и вырубалась мгновенно. Утром вставала по будильнику, и начинался у меня новый виток полезных для здоровья активностей.

– Ох, Танечка, хорошо быть молодой! Все-то ты успеваешь, да и соображаешь побыстрее, чем мы с девчонками, – сказала мне в пятницу первой недели оздоровления на сеансе в «соляной пещере» одна из активисток нашего заезда, Алевтина Николаевна.

Всем ее «девчонкам» было хорошо за семьдесят, но энергии, задора, радости и отличного юмора у них оказалось по более, чем у меня точно. Целыми днями они перемещались шумной стайкой от основного процедурного корпуса по парку до грязелечебницы и обратно, кормили уток в прудах курорта, пели и играли на фортепьяно в «Питьевой галерее», регулярно забегали проведать «мини-зоопарк», посещали все творческие и развлекательные активности для отдыхающих. И вечером обязательно выходили после ужина на променад, а затем шли в аквапарк.

У меня, кстати, силы заканчивались еще на ужине, и на променад вокруг «Галереи» я выползала из чистого упрямства.

– Танечка, поедем завтра с нами на экскурсию в Дом-музей Достоевского? – Алевтина Николаевна выловила меня после пятничного ужина.

– Спасибо большое, но у меня завтра семейные дела, так что никак не получится. Может, в следующий раз?

Вот еще, выходной, когда можно поспать, спокойно пообщаться и с Катеной, и с Иркой, да, может, даже Людмиле Васильевне позвонить, с целью провентилировать ситуацию на работе, а мне предлагается куда-то тащиться? Нет, спасибо.

Девчушки-веселушки из тех, кому за семьдесят, покачали головами:

– Ох, девочка, все никак еще не поймешь, что ты для себя всегда должна быть на первом месте? Не дети, не мужик, не родня. Ты сама. Ну, ничего, понимание приходит с годами.

Поулыбались друг другу, но эту их мысль я обдумывала, проснувшись в середине субботы.

– Вот, Танечка, ты впервые выключила телефон, наплевала на режим питания, позволила себе полениться. И что? Кто-то умер? Небо на землю рухнуло? Нет. А ты выспалась и сил у тебя, внезапно, столько, что можно даже вечером в аквапарк сходить, поплавать, – пробормотала себе под нос, сидя на скамейке у фонтана и наслаждаясь зимним солнечным днем.

А когда пришла ближе к ужину за минеральной водой, то впервые поняла, что жизнь моя окончательно и бесповоротно изменилась.

Теперь я у себя одна.

Да, есть Катюша, но она уже вылетела из гнезда и дальше строить свою жизнь будет самостоятельно. Я рядом и готова помочь, но мы уже разделились, и у каждой из нас своя дорога.

Есть Тарасов, человек не чужой, но и не родной. И крови он мне еще попортит, конечно, но больше так больно вряд ли сделает, ведь я его за важного и близкого теперь не считаю.

А есть Татьяна Ивановна Кузнецова – почти совершенно свободная женщина. Как говорили классики: «молодая была уже не молода, ей было не меньше тридцати пяти лет…», а Танечке-то уж скоро пятьдесят.

Но глядя на активных, довольных и бодрых подруг Алевтины Николаевны, вынужденно соглашалась:

– Да о чем ты говоришь, Танюша? Возраст – это всего лишь цифры!

– И вообще, дорогая, – в ответ на мой кивок, одна из этих восхитительных дам поделилась занятной мыслью, – здорово, когда ты вспоминаешь о собственной значимости в сорок, а не в шестьдесят. Но даже и в шестьдесят – ещё не поздно. О себе подумать никогда не поздно, Танечка.

Вот так я и узнавала «другую жизнь».

Эти барышни взяли за моду выводить меня, начиная со второй недели, с собой на мастер-классы по живописи, плетению из бересты или из бумаги, на создание корзин.

А еще уговорили ходить на йогу и зарядку.

Неожиданно, но мне открылся разнообразный мир всяких интересных занятий, не включающих в себя работу.

И кое-что даже понравилось.

Можно будет в Петербурге сходить, нарисовать картину маслом и йогу тоже хорошо бы посещать регулярно.

Оказалось, что вне работы не скучно и не страшно.

После двух недель активного и всестороннего лечения, включавшего ингаляции, массаж, электрофорез, хвойные ванны, душ Шарко, соляную пещеру и грязевые обертывания, я уже без страха смотрела вперёд.

Как-то вдруг поняла что могу, например, продать дачу. Зачем мне она, я ведь для семейного отдыха ее когда-то приобретала?

А так будет у меня возможность спокойно найти себе работу и занятие для души. Сейчас этот вопрос не горит, без еды я точно не останусь.

Приценившись, помечтав и даже повыбирав новую квартиру, последнюю неделю отдыха я жила спокойно, приняв для себя: никакой трагедии не случилось. Ни с браком, ни с работой. Просто из моей жизни ушли те, кто уже всему, чему мог, меня научил.

А впереди много новых встреч.

Мысль о Саше промелькнула, всколыхнув в душе и теле приятные воспоминания, но и только.

– Наконец-то я перестала стыдиться и переживать, – хмыкнула, припомнив особенно яркие моменты из нашей жаркой ночи. – Спасибо, Медведь. Уж взбодрил, так взбодрил.

Дня за три до возвращения, созвонившись с Ирой и уточнив подробности, полезла в почту, раз уж вспомнила.

И ка-а-ак удивилась.

В ящике обнаружилось письмо московского профессора. И содержало оно… сюрприз.

Да, изложено было пространно и витиевато, да, пришлось перечитать три раза, но основное я уловила: мне предлагается поучаствовать в написании совместной работы о тендерных процедурах и мероприятиях в стране. А сам профессор готов был при необходимости поспособствовать, если мне вдруг придет в голову защитить кандидатскую на основании этих исследований.

Мне до сих пор ничего подобного в голову не приходило, но вдруг?

Сидела в свой последний курортный вечер на концерте местного музыкального коллектива, слушала хиты советской и зарубежной эстрады и пребывала в приятном шоке от произошедшего. А возвращаясь в город на Неве, начала и правда, осторожно подумывать о некотором количестве научной деятельности.

А почему бы и нет? Хотя бы начать…

Входя в квартиру, которую планировала сменить в ближайшем времени, хмыкнула:

– Столичный вояж оказался с долгоиграющими сюрпризами. Но и Саша, и убеленный сединами профессор помогли мне в итоге успокоиться и смириться с тем, что из-за мужа-изменника и вора, попавшего под следствие, я теряю не только свою комфортную и вроде бы налаженную жизнь, но и привычную работу в администрации.

Когда одна дверь закрывается, то открывается другая. Может, и на место Тарасова кто-то подходящий придет?

Глава 19
Удивительное рядом

'Есть женщины в русских селеньях

С спокойною важностью лиц,

С красивою силой в движеньях,

С походкой, со взглядом цариц, —

Их разве слепой не заметит,

А зрячий о них говорит:

«Пройдет – словно солнце осветит!»

Н. А. Некрасов «Мороз, Красный нос»

– Ну, надо же! Какая цаца! Её выставили, а она ходит тут, как королева…

Чаще всего в спину я слышала замечания примерно такого содержания, пока бегала по Комитету, подписывая обходной лист: бухгалтерия, служба безопасности, АХО, библиотека и прочие. И везде были «доброжелатели» и специалисты, да.

– И муж ее бросил, и с работы выперли, а все улыбается… – милейшие дамы сильно не скромничали и голос не понижали практически.

Но мне, честно говоря, было плевать.

У меня накопилось столько дел, что обращать внимание на кудахтанье глупых куриц показалось неуместным. Вот еще баловаться.

С момента возвращения из Старой Руссы у меня шла активная переписка со столичным профессором, Фоминым Максимом Геннадьевичем, на предмет согласования концепции и примерного содержания нашей с ним будущей работы. Я предоставляла ему и резюме, и документы об образовании, а он в ответ слал такие идеи и предложения для подробного поглавного рассмотрения, что я периодически бубнила:

– Да нас посадят!

– За такое или госпремия, или вскоре найдут «за гаражами в синем пакете».

– С ума сошел! Все это знают, но вслух никто никогда не скажет!

– Как-то не тянет провести остаток жизни в подвале у «заинтересованных лиц»…

Было весело, да.

Нужно было внимательно изучить и договор, и присланные проекты содержания работы. Все согласовать и подписать. Затем, подбирая достойные аргументы, отклонить откровенно провальные и еретические идеи.

Естественно, сворачивать и передавать дела в Комитете тоже было нужно. А еще я очень ждала момента получения свидетельства о разводе и одним глазком нет-нет да поглядывала на сайт с новостройками.

Ну и, конечно же, вела душеспасительные беседы с дочерью, которая ежедневно зазывала меня к себе.

– Мамочка, если ты все равно увольняешься, так приезжай к нам. Хоть в апреле, хоть в мае здесь прекрасно. Я и программу экскурсионную уже подготовила… – ребенок настаивал, каждый раз выдвигая все более завлекательные предложения и присылая искушающие фото.

А еще там, на периферии рассказов о житие-бытие, мелькали намеки на серьезное сердечное увлечение дочери.

И вышло так, что мысль продолжить путешествия как-то прочно угнездилась внутри головы.

Я, в конце концов, сейчас получу на работе окончательный расчёт, за свидетельством о разводе метнусь, а после этого сам бог велел и дачу продать.

А если дачу продать, то почему бы в Дели не полететь?

В общем, обращать внимание на злобное шипение уже бывших коллег мне было совершенно некогда.

Да, я все-таки купила две бутылки «Вдовы Клико».

Одной собиралась отметить торжественное событие возвращения родной фамилии, а второй – отблагодарить Людмила Васильевну за чудесные годы, проведённые под её руководством.

Несравненная начальница, получив в пятницу ближе к полудню от меня скромный презент, повела глазами по сторонам, а потом махнула рукой:

– Ну бы их всех к лешему. Танечка, пойдём мы с тобой отметим…

И мы сбежали.

Просто взяли и ушли с работы.

У меня, ладно, последний день, но Людмила Васильевна, самая приличная дама в Комитете, и внезапно бросить все дела? Вот это да!

В маленьком, уютном ресторанчике неподалёку от уже бывшего места работы, моя прекрасная начальница ещё раз удивила:

– Значит, так, Татьяна Ивановна, дорогая, вот тебе контакты. Позвони сегодня – завтра, тебя ждут. Да смотри, главный специалист Комитета, отработавший под моим руководством десять лет, претендует минимум на «ведущего экономиста», но по-хорошему – на место начальника договорного отдела.

А я сидела и, выпучив глаза, таращилась на простую визитку. На скромном прямоугольнике белого матового картона тёмно-синим шрифтом было напечатано название всем известной госкорпорации.

Вот это связи у моей дорогой Людмилы Васильевны.

Пока я хлопала глазами, любимая начальница продолжала давать ценные указания:

– Ты не тяни. Созвонись и договорись о встрече на следующей неделе. Полный комплект документов нужен тот же, с которым к нам устраивалась. Дело-то это небыстрое. У них одна Служба безопасности месяц будет колупаться, да потом пока документы по всем станциям согласуют… Ну, дорогая, два с половиной – три месяца пройдет. Но после собеседования, считай, что ты уже устроена.

Решительным жестом допила игристое, достала блокнот и стала конспектировать важное. Такое упускать грех. Это не шанс на миллион, это вообще чудо.

Людмила Васильевна спокойно продолжала, одобрительно мне кивая:

– А в это время, пока они копошатся, решишь не спеша все свои дела. Да и отдохнёшь, пожалуй. Санаторий – здорово, но просто поваляться с утра в постели и никуда не бежать – это дорогого стоит. Кстати, сейчас ты уже не состоишь на госслужбе, так почему бы тебе, Танюша, не метнуться к теплому морю? В Дубай там или турчатник?

Возвращалась я домой окрыленная, а весёлые пузырьки шампанского внутри меня требовали какой-нибудь несусветной глупости.

Вот просто не могла успокоиться, пока не придумала сумасшедший план.

И пришла мне в голову мысль, что в то время, что Максим Геннадьевич утрясает и согласовывает нашу работу в своей столичной богадельне, я, получив развод, вполне могу сбегать на собеседование и, запустив процесс устройства на работу, метнуться-таки к Катеньке.

А почему нет?

Сменю сейчас замки на даче и в квартире, поручу подруге-риэлтеру продавать их, а сама к ребенку – в Индию.

Но первое и главное, что я сделаю сразу после распития второй бутылки шампанского – схожу в парикмахерскую.

И покрашусь в рыжий, точно говорю.