Текст книги "Развод в 45. Получи свою… Вишенку! (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 41
Некоторые организационные особенности и… сплетни

'О всём, что было, не жалея нисколько,

Я шел и шел навстречу ветрам и вьюгам.

Разбилось сердце, разлетелись осколки,

И мы, конечно, не узнаем друг друга…'

В. Кристовский «Кажется»

– Татьяна, а что это за революционные идеи у вас в приёмке выполнения? – топая за мной по коридору, начал Медведь, едва мы выбрались из кабинета. – Мой договорной отдел слезами горючими плачет: столько лет все было в порядке с документами, принимались они сразу и без вопросов. А сейчас явилась новая начальница, и ей всё не то и всё не так? Откуда такое недовольство жизнью? Неужто младший Бун плохо старается?

О-ля-ля. Так и хотелось спросить:

– А вам-то, что от этого?

Но Татьяна Ивановна же приличная дама, ага?

– Для начала вежливые и воспитанные люди представляются. Вы не Президент, чтобы я вас в лицо узнавала.

– Ах, простите великодушно, Вишневицкий Александр Фёдорович – главный инженер «Главстроя», – это было произнесено с издевкой и практически мне в макушку.

А я такое не люблю.

Распахнула дверь в кабинет, жестом приглашая внутрь:

– Потрясающе. Не скажу, что польщена знакомством. Кузнецова Татьяна Ивановна – начальник отдела подготовки и сопровождения договоров Управления капитального ремонта. Так вот, Александр Фёдорович, ничего не скажу по вопросу: «раньше было лучше», это извечные претензии представителей старшего поколения. Однако мы с вами живём и работаем в России, и для нас всех действуют абсолютно одинаковые нормы и правила этой страны.

Медведь спокойно устроился в кресле, но не за столом для совещаний, а прямо около моего рабочего, сбоку. И хмыкнул:

– Танечка, завернули заумно, и я не понял, что это был за выпад в сторону возраста?

Продефилировав мимо с максимально независимым (и незаинтересованным) видом, приземлилась на свой трон:

– Вернёмся к вашей печали, Александр Фёдорович. Не время и не место говорить о возрасте, тем более с женщинами о нём вообще лучше помолчать, да. Так, а финансовое выполнение, которое ваши дамы из договорного отдела «Главстроя» приносят мне, не выдерживает абсолютно никакой критики.

– Что значит, не выдерживает? Всегда выдерживало, а сейчас нет? – и глаза такие удивленные.

Да-да, ты, конечно, не в курсе, что твоя профурсетка тут нам носит, а?

– Это значит исключительно то, что документы оформлены не в рамках, оговоренных нашим договором, это, во-первых, а во-вторых, как ни прискорбно, содержат просто чудовищные приписки, намекающие на постоянно действующие мошеннические схемы.

О! А вот это любопытно посмотреть было: он резко выпрямился в кресле, вся леность, нега и чувство собственного превосходства слетели вмиг.

– Погодите, это как-то прямо вот сильно сейчас было. Действительно, серьезное обвинение. Поскольку у «Главстроя» я – технический специалист, то моя забота «физика» выполнения. Бумажная волокита на Дарье, и до сих пор всегда была налажена.

Ну, есть такой момент разделения ответственности и у нас тоже, потому что наш Николай Сергеевич, начальник Управления, спец непосредственно по «физике» вопроса, а вот замгендира по направлению – тот бюрократ и крючкотвор, как сам мне и сказал при знакомстве.

Ладно, микроскидку сделаем Медведю:

– Поверьте, Александр Фёдорович, про «физику» вам лучше иметь беседу с нашими производственными отделами, а меня она волнует постольку, поскольку и исключительно в плане её наличия.

– Да, конечно, к чему она вам, Танюша, если есть Мишенька, – это зря я размахнулась со скидкой, как есть зря.

– Александр Фёдорович, я предполагала, что хотя бы на работе, вы будете вести себя исключительно профессионально, но, видимо, это были напрасные надежды. Хорошо же, давайте сначала мы с вами обсудим то, что вы так мечтаете мне сказать, а потом уже вернёмся, собственно, к делу.

Поднялась и указала ему рукой, куда пересесть. Устроились за столом для совещаний, где он опять выбрал место рядом сбоку, а не напротив.

– Я вас слушаю, – вздохнула, складывая руки на столе в замок, – что именно не дает вам спокойно жить?

– Танечка, я, безусловно, восторг Бунов разделяю, – мои сцепленные руки накрыла большая, горячая ладонь, – к сожалению, только старших. А хотелось бы и младшенького. Генрих в восхищении от вашего поведения и того, как вы изящно взяли наследника в оборот.

Лишь только я попробовала освободиться, как он быстро перехватил мои ладони обеими своими, чуть сжал:

– Старый Бун счастлив, что на его заботу нашлась управа. Так и говорит: «Хоть что-то путное, кроме ребёнка, Мишка в этой жизни сделал. Женщину достойную нашел».

Отодвинулась вместе с креслом, отняла руки и, выразительно скривившись, фыркнула:

– Это, конечно, не ваше дело, но, Александр Фёдорович, вероятно, сейчас я вас удивлю. Мне все эти восторги Бунов абсолютно ни с какого бока. В тот день, когда я познакомилась с Генрихом, мы с Михаилом расстались.

– Да ладно, а что так жестоко к «Золотой рыбке»? – Александр насмешливо приподнял бровь.

Ой, конечно. Тоже мне, поборник нравственности и кристальной честности нашелся.

– Я нахожусь в том прекрасном возрасте, когда могу тебе позволить не искать спонсора, потому как не нуждаюсь. Ребёнка я вырастила, а заниматься воспитанием мальчика или двух в ближайшем будущем категорически не планирую, – широко улыбнулась, с удовольствием повесив себе на грудь плакат с надписью: «Не продается», и усмехнулась ему в глаза. – Теперь, когда мы прояснили все, что там у вас внутри булькает и не дает вам спокойно работать, сможем ли мы вернуться к делам нашим скорбным?

Некоторое время Вишневицкий смотрел на меня задумчиво, а потом внезапно спокойно уточнил:

– Так, если отбросить придирки и желание продемонстрировать собственную значимость, в чем там у вас проблема-то с договорницами?

Ну, конечно, посплетничали, а теперь можно и о деле, да?

Хмыкнула:

– Если вы считаете, что акты по форме КС-2 и КС-3 могут оформляться, заполняться и представляться в стиле сочинения для третьего класса: «Как я провёл лето», то я вас сразу разочарую. Теперь в таком виде они приниматься не будут.

– Ну, это понятно. Тут, как бы без вопросов, это же унифицированные формы, – искреннее недоверие и подозрение в слабоумии на его лице меня позабавили, так что я не удержалась.

Проказливо улыбнулась и пропела:

– Алли-и-илу-у-уйя-а-а! Сообщите, пожалуйста, это своим подчинённым.

Удивительно, но широкая улыбка Медведю неожиданно шла.

– Ну, это ладно, это же в принципе поправить-то мелочь. Чего вы там режете-то им? – вновь став серьезным, Александр прихватил меня за руку и притянул ближе.

Вытащив пальцы из наглого захвата, картинно развела руками:

– А там имеет место грустная история про то, что песок на стройку в Сочи внезапно доставляется из Якутии, при условии наличия в Краснодарском крае карьеров. Сие, однозначно, достойно быть описанным в любом современном романе детективного жанра о жульничестве. Но это же ещё не всё. Он же натурально доставляется в Сочи из Адлера, а мне вы почему-то приносите документы, в которых написано, что из Якутска.

– Так, погодите, вы хотите сказать, что девочки носят вам липовые бумаги по доставке сыпучки?

– Я не хочу сказать, я говорю вам это. Более того, я могу вам это продемонстрировать…

Да, Танечка, вскружила голову радость от того, что Медведь тебя не узнал, и ты мощно протупила. Как иначе назвать то, что ты открыла фотографию документов в телефоне и телефон этот отдала в руки Медведя?

Александр, конечно, поохал, обещал непременно разобраться с подчинёнными и ни в коем случае не допускать впредь. Ну а ещё он взял и с моего телефона позвонил. Себе.

– Чтобы в любой момент быть на связи, прекрасная Татьяна. Любой вопрос, любое недоразумение, вы только позвоните. И мы всё решим. Особенно в условиях, когда Мишеньке указали на дверь.

Потом достал меня из кресла, притянул к себе, облобызал ручки, и пробормотав:

– Очарован, сражен. Жду встречи, невероятная! – вымелся вон.

А я, упав обратно на кресло, подумала, какая же я, хм, дурочка. Вот как так? Татьяна Ивановна, не успев порадоваться удачно сложившимся обстоятельствам, мощно влетела в новые проблемы.

Да будут у меня очередные претензии по выполнению, я лучше Дарье Григорьевне позвоню. А Медведь пусть занимается «физикой» с производственными отделами… и подотчетными ему бабами.

Терпеть не могу стоять в очереди.

Ну, и понятно, что вторник просто так закончиться не мог, правда?

Глава 42
И снова здравствуйте!

'Да не важно, что ты сказал

Ведь не важно, что, а как!

А я тебя увидела, я поняла…

Да и ты далеко не дурак!'

Е. Ваенга «Курю»

Подходя к дому, почти не удивилась, лишь вздохнула тяжело.

У подъезда на лавочке обнаружился Бун-наследник. С большой корзиной бело-алых роз. Красивой, но что это меняет?

– Милая моя, Танечка, дорогая! – да, так талантливо прикидываться веником и валенком одновременно надо уметь.

Сил и нервов нет, поэтому режем сразу и без политесов:

– Нет. Ничего не изменилось и не изменится. Мне не требуется спонсор и дополнительные заботы тоже не нужны. А твоя активность меня настораживает.

– Танюш, милая, там, ну, очень большие деньги! Красавица моя, ты будешь жить, как королева: никакой работы и хозяйственных забот. Пиши свои исследовательские труды, беседуй с дедом на тему: какой я безалаберный идиот.

Сегодня даже его лукавая и такая многообещающая улыбка меня бесила. Нестерпимо.

– Миша, ты не хочешь меня услышать. У нас нет никакого будущего, потому что мне не требуется кормушка. Мне и мужчина, по сути своей, не особенно нужен. Всю жизнь мне не хватало внимания и понимания, а твои интересы, вне постели, с моими не пересекаются никак.

Он оставил цветы на скамейке, шагнул ко мне. Сгреб в объятья и начал целовать шею, горячо выдыхая:

– Хорошая моя… ты идеальна! Я тебя… обожаю… и Макс тебя… обязательно… полюбит…

Выбралась из наглых рук, с трудом удержавшись, чтобы не утереться платочком.

– Миша, достаточно. Меня пугают твои навязчивые идеи и глухота. И да, я утомилась повторять одно и то же. Все! Нам было ново, необычно, весело и здорово, но это закончилось.

– Танюш, я признаю, что ступил. Да, я изначально был неправ, но поверь, осознал, насколько ты изумительна. А сейчас я готов сделать все, что захочешь, лишь бы простила меня, – сияющие глаза напротив, и вновь прихватившие меня сильные пальцы.

Нервно.

Освободила локоть, отошла чуть в сторону, а он в два шага нагнал, приобнял, поцеловал в висок:

– Нам же так хорошо вместе… ты же моя шикарная женщина…

А у меня непроизвольно вырвалось:

– Огромная проблема «шикарных женщин» – мужчины, которые не понимают слова «нет».

– Сделаю для тебя все. Все, что захочешь, Танечка, милая, – улыбнулся Бун, чем почти взбесил.

Но он же не остановился, привлек меня к себе ближе, и, глядя в глаза, начал натурально уговаривать:

– Я уже понял, что вопрос с деньгами неактуален. Нет проблем. Ты же понимаешь, будучи моей невестой, а после – женой, станешь окончательно свободна от прошлого брака? Твой «бывший» тебя больше не побеспокоит.

И только я собралась посмеяться и сказать, что не настолько мечтаю избавиться от Тарасова, чтобы выходить замуж за Мишу, как сбоку прозвучало:

– Вот ведь наглый сопляк. А давай я сейчас тебе руки-ноги переломаю, чтобы ты больше к ней не лез? Посмотрим, какой ты крутой без дядьки с его друзьями.

Конечно, принесла нелёгкая Тарасова.

– Танчик мой, надоел тебе этот недоносок? Не вопрос. Сейчас уберём…

– И сам с ним убирайся. Хватит. Тарасов, твоими стараниями я на регулярной основе общаюсь со Следственным комитетом, и при всём моем уважении к властям, этого внимания мне как-то с избытком. Исчезни, наконец, из моей жизни. Забери с собой весь трындец и говно, которые лично ты в нее принёс. У нас с тобой осталось из общего – исключительно Екатерина Алексеевна.

Мужики замерли и слушали, внезапно, внимательно. Оба.

Ну а я, хоть и устала, однако меня настолько утомила вся эта нелепая ситуация с периодическим возникновением в моей новой жизни «старого» мужа, что молчать я больше не планировала:

– Дочь – барышня взрослая, поэтому, пожалуйста, общайся с ней без меня. И избавь меня, наконец-то, от своего бессмысленного присутствия в моей реальности. Алексей Петрович, пойми: никогда и ни при каких обстоятельствах вместе мы с тобой не будем. Всё. Мы же не мирно разошлись как в море корабли. Ты же знаешь, я не злопамятная, я просто все записала.

То, что я зря сказала об этом, стало понятно сразу:

– Дорогая моя, любимая девочка, ты всегда была умненькая и понимающая. Я признаю свою ошибку. Я согласен на все твои требования. Что бы ты ни захотела, все для тебя сделаю ради того, чтобы ты меня простила.

Те же яйца, только в профиль. И слова из той же песни.

Осточертели.

Но меня вдруг посетила гениальная мысль:

– Давай так: я тебя прощаю, а ты исчезаешь из моей жизни. Не звонишь, не пишешь, не являешься, не рассказываешь друзьям всякой невероятной глупости. Просто, Тарасов, пропадаешь с горизонта и никак рядом не присутствуешь. А я тебя прощу. От души и искренне! Обещаю.

Правда, никто не гарантирует, что забуду все его выкрутасы, да.

На минутку мне показалось, что так может получиться. Но только лишь на миг. Бывший муж мрачно усмехнулся:

– Я понял. Я тебя обидел, и ты мне теперь так мстишь.

– Ёлки-метелки, мне больше делать нечего, как тебе мстить! У меня столько работы, масса дел, я ни черта не успеваю. Ещё и ты лезешь. Тарасов, будь человеком! Ну, реально. Оставь ты уже меня в покое. Тошнит от тебя. Запомни, не просто в постели, я с тобой и сидеть-то рядом не желаю. Кстати, особенно сидеть. Как бывший глава моего Комитета, который присел твоими стараниями.

Пока я эмоционально размахивала руками и тыкала в Тарасова пальцем, Миша подобрался поближе, явно намереваясь полезть обниматься снова.

Хлопнула по загребущим ручонкам, глядя на него чуть ли не матом.

– Милая, погоди, – тут же влез Алексей. – Сейчас я избавлюсь от этого нелепого балласта, и мы с тобой обсудим кое-что важное. В том числе и о главе твоего Комитета.

А меня такое зло взяло на этих упертых баранов, что я рявкнула:

– Ничего я с тобой обсуждать не желаю. Мужчины! Вы, оба! Исчезли из моей жизни. Вы – прошлое: бывший муж, бывший любовник. Всё, истории завершились!

А потом плюнула на все, развернулась и ушла домой, оставив Тарасова с Буном у подъезда.

– Роза Эммануиловна, – заглянула к консьержке, – этих не пускать. Цветов от них не принимать. Надоели хуже горькой редьки!

Мой вечер вторника завершился ударным трудом на благо будущей кандидатской. После рабочего дня и встречи около дома во мне булькало много всякого-разного непонятного, но раскладывать по полочкам это «добро» сил не было. Да и желания. Внутри царили полный раздрай и дикое раздражение, так что просто необходимо было отвлечься.

Отправила черновик главы Фомину и, ложась спать, подумала:

– К черту этих мужиков. Слишком много от них беспокойства. Никаких нервов не напасешься.

А так как Тарасова надо было занять, то в засыпающем мозгу забрезжила мысль, что хорошо бы распечатать с флешки пару документов и вместе с другими Тарасовскими бумагами из семейного архива отправить следователю. Пущай они там, в СК, изучают.

Я злопамятная. И записываю, да.

Глава 43
Изнанка реальности

Малыш Джон: Знаешь, Робин, я тут подумал… правильно мы поступаем или нет? Ну, я хочу сказать, что грабим богатых и кормим бедных.

Робин: Грабим? Что за мерзкое слово. Мы не грабим, скорее, берём в долг у тех, кто может одолжить.

Малыш Джон: Так… значит, мы по уши в долгах!

м/ф «Робин Гуд», студия «Уолт Дисней», 1973

Утром среды проснулась в легкой тревоге и с ожиданием подвоха, тем более что, глянув в телефон, обнаружила: ночью несколько раз звонил Тарасов. Понятно, перезванивать ему не стала, но серьёзно задумалась: что бы такое сделать для прекращения всего этого театра абсурда, который внезапно наполнил мою жизнь.

Пока здравых и безопасных мыслей в голове не появилось, так что собралась на работу и, от греха, взяла такси.

Не разорюсь, а душе спокойнее.

Уже подходила к офису, когда позвонила Катюша:

– Мама, что там случилось? Папа в больнице.

– Детка, видела папу вчера вечером, был абсолютно и полностью здоров.

Дочь вздохнула:

– Лежит в травме, у него сотрясение, перелом левой ноги и правой руки.

Присвистнула про себя. А потом спохватилась:

– Радость моя, ты же, надеюсь, не ожидаешь, что я все брошу и поеду к нему в больницу?

– Ну, ма-а-ам…

Только не опять!

– Милая, – вздохнула устало, – мы с папой друг другу совершенно чужие люди. И собственно, то, что папа делал последние пару месяцев, это, в общем-то, даже при сильно развитом воображении и богатом словарном запасе, вежливо никак не назвать. Только матом. И нет, я не поеду к нему. Не проси.

– Я тебя поняла, – пробурчала Екатерина Алексеевна и отключилась.

Я не стала расстраиваться, ибо тут у меня позиция принципиальная: к прошлому возврата нет. Тарасов меня утомил, пусть лежит себе, где положили.

Конечно, грех так радоваться, но отметила мыслено: вечером, возвращаясь с работы, надо будет зайти в любимую церковь. Поставлю свечку за здравие Алексею Петровичу, и можно считать собственный долг перед ним и его здоровьем исполненным. Но ехидная мыслишка, что бывшего мужа наказал Господь, всё равно в голове крутилась.

А рабочая среда понеслась сразу и на сверхзвуковых скоростях.

Выполнения тащили чередой чуть ли не все подрядчики разом, коллеги нервничали, злились и ругались из-за пустяков. Было напряженно.

И да, до конца недели это веселье лишь набирало обороты. Перемещалась я между домом и работой исключительно на такси и в состоянии несвежего зомби, то есть окружающую действительность воспринимала с трудом и только когда она, эта действительность, каким-то образом меня трогала.

В эти суровые дни дым в офисе и вокруг стоял коромыслом. Работали мы с моими пчёлками в поте лица от зари до зари. Если я и бегала к руководству на селектор, то старалась уйти оттуда как можно быстрее, потому что срочных и обязательных дел было невпроворот.

Ни о чем постороннем думать и переживать времени не было.

Но тем не менее краем уха сплетни мы все равно уловили. Тем более, такие.

– Вы слышали, в «Главстрое» революция⁈ – заговорщически сообщила мне Ирина Александровна, принеся две чашки кофе и устраиваясь рядышком, потрындеть.

Глаза мои уже не смотрели, голова не варила, поэтому перерыв был кстати, хоть бы и на сплетни.

– Я, конечно, не слышала. У меня тут их документов за глаза и за уши. Хотя нужно сказать, что оформлены они в этот раз достойно.

Штерн фыркнула:

– Естественно. Вишневицкий теперь пасет транспортировку, а еще полез в объемы «сыпучки». Перебазировку тоже по карте начали выверять. У них уже сменились замгендира по производству, замгендира по комплектации и глава договорного отдела.

А я сидела, вытащив глаза, и понимала, что в стороне остаться не получится. Как минимум с комментариями, но Александр Фёдорович ко мне явится. И хорошо бы эти комментарии были цензурные.

Так, собственно, и вышло.

Сначала в дверном проеме показались многочисленные коробки, а следом водворился Вишневицкий.

Пришлось ставить чайник и собирать на стол.

Выкладывая на тарелки три вида пирогов, вполуха слушала причитания Александра Фёдоровича:

– Нет, Татьяна Ивановна, я прекрасно понимаю, что всё кристально чисто и честно никогда не бывает. Но меру-то знать надо? Вот что за люди? Совесть не пробовали хоть иногда использовать⁈ А это же борзота. То-то мне всё по отчетам странно было: объем работ прежний, а денег стало за него в два раза больше. Сунулся сейчас туда, а вот в чем дело…

– Александр Фёдорович, трудно поверить, что человек на такой должности не в курсе того, чем предприятие занимается, – хмыкнула, разливая чай.

Взяв чашку и благодарно кивнув, Вишневицкий гордо заметил:

– Чем занимается – я как раз в курсе. Все «большие ремонты» в порядке, а на мелких проходных объектах, как только бригады выходят, я раз в неделю с проверкой бываю обязательно.

Тут я улыбнулась и покачала головой в неверии: объектов у нас больше трехсот, а там, где «Главстрой» работает сам – около сотни. А Вишневицкий, между прочим, один. Как он все успевает? Фигаро?

Вполне реальный, а не литературный, персонаж посмотрел лукаво:

– Так-то, я – мужик простой. Начинал в свое время «технадзором» на трассе, на северах, сразу после «Губкина [1]». С семьей из-за вахты не сложилось, поэтому всегда только работой и был занят. Глупо вышло. Когда дикарем из леса выбрался, жизнь давно у всех устроена, а мне только новые проекты и остались, ну, и карьера.

– Пожалеть вас не получится никак. Ну, не выглядите вы настолько несчастным, – улыбку вернула и удивилась, насколько он мог быть… приятным, что ли?

– Да я не к этому, – усмехнулся Александр Федорович, – сколько работаю, все удивляюсь человеческой жадности. Не волнуйтесь, Татьяна Ивановна, все теперь с документами нормально будет. Отдел договоров мы полностью обновили.

– Это-то и страшно… – закатила глаза, а он только рассмеялся.

Как показала практика, не зря я беспокоилась.

Пока Вишневицкий был в городе и приглядывал за новыми шустрыми девицами, то худо-бедно, но дело шло и вполне приемлемо. Но стоило ему куда-то отъехать, все, пиши – пропало.

Вот что за люди? Ничему их жизнь не учит.

В следующий «чайный визит» уточнила, как там процесс вразумления коллег и подчиненных, а Александр, с чашкой в одной руке и с пастилой в другой, вдруг закатил глаза:

– Татьяна Ивановна, ну, не наивная же девица? Все воруют. Всегда и везде. Мы же прекрасно понимаем, что воровали, воруют и воровать будут. Другое дело, что каждый из нас на своем месте может с этим сделать? И – как?

Откровенно говоря, трудно, конечно, не согласиться с такой позицией, как бы прискорбно это ни звучало. Но лицемерия, за исключением маленького нюанса, при нашем общении мы с Александром Фёдоровичем как-то умудрялись до сих пор избегать, поэтому я согласно кивнула.

– Так что я, как ты понимаешь, держу это в жёстких рамках. Знаю: кто, где, сколько и в каких пределах. Ну, и по башке они получают в том случае, если разевают роток посильнее, теряют всяческий стыд и начинают не воровать, а грабить.

Грустно кивала, потому что такая история имела место быть сплошь и рядом. И в Администрации, и на Тарасовских стройках, и вообще, где бы я ни работала. Горько, но факт.

– Ну и, конечно же, – Вишневицкий понял, что я в печали, отставил чай, взял за руку, начал поглаживать кисть и попытался утешить, – всё это дает мне возможность для дополнительного поощрения непосредственно работяг. Тех, кто варит трубу, ворочает краны, выверяет автоматику, запускает вентиляцию и системы кондиционирования, тех, кто льет фундамент, кладёт кирпич. Не только наглые мажоры и «пристроенные» имеют с этого, уворованного, кое-что.

Встрепенулась, потому что этакий подход изредка встречала в глубинке.

– Естественно, такой взгляд на «отнять и поделить» дает дополнительные детские лагеря и санатории для семей сотрудников, гранты на учёбу особо отличившимся. Понятно же, что всё это требует денег? И общество пенсионеров нашей шарашки тоже содержится на эти дополнительные отчисления…

– Ты, выходит, этакий «Робин Гуд» от стройки? – грустно улыбнулась.

А он посмотрел на меня удивленно, а потом вдруг рассмеялся:

– Намекаешь, что я по уши в долгах?

[1] Российский государственный университет нефти и газа имени И. М. Губкина