Текст книги "Развод в 45. Получи свою… Вишенку! (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 23
Впечатления

«Почему подсолнух тянется к солнцу, а банный лист… нет?»

Команда КВН «Дети лейтенанта Шмидта», 1998

Юг Индии – это вам не север. Точно так же это работает и в обратную сторону. Кто говорит, что он знает Индию, потому как был на Бали и Гоа, тот Индию не знает.

Поверьте, Мумбай и Дели – это совершенно другая Индия. А если говорить про Агру и Джайпур, ну, будем говорить…

Первая здравая мысль вечером дня прилета, конечно, была: схватить ребёнка и утащить обратно за тысячи километров домой. В тишину, спокойствие и чистоту.

Потому что с первого взгляда страна сбивает с ног.

А потом добивает.

Дочь не спрашивала, она просто приподняла вопросительно бровь вечером, когда мы устроились на высоких табуретах в ее маленькой кухоньке за ритуальным чаем. А меня, как понесло по кочкам… хотя ведь я и страны-то толком не видела, но вот же, впечатлилась.

– Ворох мусора в самых неожиданных местах, обшарпанные, аварийные здания, общественные туалеты, поражающие воображение европейца, разваливающийся на глазах транспорт. Чем дальше от центра, тем больше вокруг домов из «говна и палок»: по названию – практически «фахверк», но на практике – совсем нет. Это же полный сюр… ты идешь по улице и ожидаешь, что из темной подворотни на тебя выскочит как минимум бубонная чума…

Тут Катюня тихонько засмеялась:

– Ой, мам, ты сейчас чуть отдохнешь, ну, пару деньков, да я тебя свожу в гости к соседкам, с которыми я жила, пока эта квартира не освободилась.

Я встрепенулась:

– Погоди, моя радость, так это у тебя не первое место обитания?

– Когда я только приехала, то жила на окраине совсем, там снимала комнату в квартире с двумя польками. Не буду описывать жилище, чтобы не портить тебе впечатление.

– Ребенок, так со мной нельзя. Я же изведусь вопросами. Да и сердце мое… – так тревожно сразу стало.

– Мам, я жива, здорова, благополучно переехала. Вот, коллеги помогли, – и она очаровательно зарозовела ушами и щеками.

Ясно. Тут где-то Миша и обретается. Давить не будем, я сейчас несколько не в ресурсе.

– Хорошо, милая. Я бы сполоснулась и поспала. Что у нас за план на завтра?

Катерина засмущалась еще сильнее:

– Я на работу с утра, а после обеда хотела сводить тебя на рынок. Миша обещал сопровождать, потому что там, ну, такое: толпы народа, воруют, бывает и вообще…

Чуть не добавила:

– И ты очень просила защитить двух бедных барышень… – но удержалась. Не буду смущать дочь еще сильнее. Пока не поняла, что у них тут с этим Мишей, но уже волнуюсь.

Такой парень, непростой.

– Хорошо, я тогда утром пока высплюсь, потом займусь делами с документами и почтой. Дождусь тебя. Не волнуйся, мать твоя еще в своем уме и никуда не потащится одна.

Посмеялись, а потом ребенок осторожно уточнил:

– Ты помнишь: окна не открывать, свет совсем не выключать, кровать перед сном перетряхивать, водой из-под крана, даже зубы не чистить?

Обалдеть, приехала отдохнуть…

– Но мы же на втором этаже? – также осторожно переспросила.

Про воду я помню, недаром в углу кухни стоят упаковки бутилированной воды, а крышки на бутылках еще и заклеены полиэтиленовой оболочкой.

– Мам, здесь кругом живут ящерки, муравьи, черные тараканы и прочего всякого прилично. Я, когда сюда переехала, сразу после девочки из Алматы, еще дополнительно позатыкала щели и дыры. Вообще-то, она тут жила три года и старалась квартиру максимально изолировать от вторжения, но они иногда прилетают, запрыгивают и еще как-то просачиваются внутрь…

Ох и весело мне будет.

Куда ты, Татьяна Ивановна, опять ввязалась?

Посетила душ, вода в котором оказалась еле-еле теплая, текла из трубы под потолком, на которую была просто накручена душевая лейка, а стены тысячу лет назад случайно оказались «на от… цепись» отделаны плиткой до середины, и все это вместе напоминало старую советскую спортивную базу в лесу, с сортиром на пригорке.

Обошлось, туалет в квартире был, но именно там я впервые встретилась с местными жителями.

Когда я распахнула дверь, предварительно включив внутри свет, то прямо из свободного от ершика и ведра правого угла на меня внимательно уставилась довольно крупная ящерица, телом с мою ладонь.

Хвала всему сущему, я не заорала, но, честно, изрядно впечатлилась. Пока я хлопала глазами и беззвучно – ртом, пришла дочь со шваброй и вымела незваного визитера.

– Спасибо, – это все, что я смогла выдохнуть, а Катюша молча пожала плечами.

Ясно, что ходить здесь надо с телефоном и фонариком, а то, как бы мне не схлопотать инфаркт от очередной встречи.

– Ты подумай, чего хочешь купить завтра. Что-то из местной одежды надо для путешествий. Мы же по стране поедем. Про еду не беспокойся. Я-то здесь почти не готовлю. Едим мы чаще всего около работы, там приличный ресторанчик, его семья нашего коллеги держит, так что у них еще никто не потравился.

– Хорошо, моя радость. Пойду все же спать. Если что – ты мне оставь инструкцию на столе в кухне. Я как проснусь, кофе попью, почитаю.

Поцеловала дочь в лоб и ушла устраиваться на ночь.

Ночка выдалась та еще. Кровать, мне казалось, вот-вот развалится, из матраса кто-нибудь выползет, с потолка непременно что-то навернется.

Было капризной Танечке и жарко, и влажно, и душно, хотя вентилятор под потолком шелестел, не переставая. И страшно, чего уж там скромничать.

Незнакомые звуки, запахи и постоянное ожидание подвоха и трындеца.

Спала, естественно, плохо.

А когда под утро забылась мутным сном, то мерещились мне всякие оборванцы, толпы танцующих на берегу Ганга дервишей, горы специй, орава детей, требовавших у меня молока и ради этого истошно орущих под окном.

Как оказалось позже, дети просто вернулись из школы. Впереди был май – каникулы, а пока они вынуждены были постигать науки и после каждого трудового дня бурно и громко делиться впечатлениями. Аккурат под окнами Катюшиной квартиры.

Насколько я поняла из вчерашних объяснений, обитали мы в маленьком поселке, относящемся к одному из крупных Делийских учебных заведений. Не совсем наукоград, но рядом. Через улицу от своего, дочь показывала дом, где обитали педагоги питерского «ВоенМеха», прибывшие на год трудиться по контракту и обмену опытом.

Короче, жизнь здесь била ключом, но место это считалось престижным и, как следствие, цивильным.

Я же пока была в ужасе.

А потом в дверь решительно постучали, и я обнаружила, что время бы Катюше вернуться да вывести меня на рынок.

Поэтому просто рывком распахнула дверь.

Ну, дура потому что, да?

Глава 24
Занятный быт

'Как две капли похож

И под дождь, как под нож,

Промокая до нитки сюжета,

В этот город меня

Отпустила зима

На свидание короткое с летом…'

Би-2 «Научи меня быть счастливым»

Когда безголовая сорокапятилетняя идиотка распахнула дверь, на пороге обнаружился импозантный индус в цивильном: чистый, вежливый и нешироко улыбающийся.

И все бы ничего, если бы рядом с ним не стоял Миша.

– Татьяна, прощения просим. Немножко сегодня припозднились поставщики составляющих для основного рабочего раствора. А он такой, короткоживущий. Если развели – надо использовать, поэтому у Кати вовремя уйти, к сожалению, не получилось. Но не тревожьтесь, мы прибыли, чтобы отвезти вас на базар. Будет ещё очень здорово, если вы скажете: чего именно вы бы хотели приобрести.

И все это было произнесено с такой обезоруживающей улыбкой, что кто угодно бы насторожился.

Да и вообще ситуация – обалдеть.

Так-то я, конечно, мечтала купить платье и местные штаны, возможно, не одни, и разное прочее. Но делать это в компании очень подозрительного, нахального парня и неведомого и не менее подозрительного индуса?

А новый опыт в этой поездке так и прет из всех щелей, прямо как представители местной фауны, да.

Но, увы, делать-то нечего: в сообщении от дочери говорилось примерно то же самое.

Собралась быстро и поехали.

Так, опустим мои нецензурные впечатления от базара в целом, хорошо?

Шумно, ярко, сильно пахнет специями, а местами – дезинфицирующим средством, но в целом все равно грязно… и нервно.

Ни о каком удовольствии от прогулки и шопинга и речи не шло, что вы, что вы?

Расшитая узорами белая длинная рубаха с рукавами, пара широченных местных «треников с вытянутыми коленками», две ночнушки (которые я сначала приняла за искомые платья) и одно платье (настоящее) – таков мой основной улов в части нарядов.

Из ярчайших впечатлений – посреди огромной толпы очень темного, грязного, оборванного и исцарапанного народа шла совершенно белая семья неких скандинавов: шведов, норвежцев, непонятно.

Они были абсолютно белые: и кожа, и волосы, и брови с ресницами. И он, и она и… их крошечный младенец в слинге.

Сколько в голове образовалось вопросительных матерных предложений – не сосчитать. Но в память навсегда врезался образ: в жаре, посреди ужасающего разноцветного хаоса здоровенный викинг с младенцем в слинге. Ребенку, ну, месяцев шесть, максимум.

Да, Индия умеет удивлять.

Можно сказать, мне фантастически, просто нереально, повезло, потому что я умудрилась раздобыть на базаре все, что мне было нужно… на борщ.

Ну практически все. Кроме мяса.

Изрядно притомившись от жары, шума и постоянного нервного напряжения, решила я – и так сойдёт. Будет у нас с Катенком постный борщ. Подумаешь.

Но судьба была достаточно благосклонна, и, возвращаясь домой, мы столкнулись с питерской профессурой. А после быстрого, но весьма эмоционального знакомства, я получила неожиданный ответ на свой вопрос:

– Где вы берете нормальное мясо?

Парни, два рослых и один крепкий, но мелкокалиберный, зарозовели ушами, быстро оглянулись по сторонам и шепнули хором:

– Тш-ш-ш, а мы тушенку привезли.

Чуть не брякнула:

– А что, так можно было?

Охренеть, буквально.

Но самое главное, эти милые люди выдали мне баночку.

Ну, надо было уважить порыв земляков: ясно же, что тушенка здесь на вес золота. Поэтому, естественно, пригласила:

– Сегодня у нас с Катенькой вроде как приветственный ужин. Куда-то там мы выходим, а вот завтра вечером, не знаю, насколько это здесь принято, но всё же возьму на себя смелость, пригласить вас на борщ.

Сияющие от счастья глаза были мне ответом.

И что-то я даже не сомневаюсь, что все трое появятся в гостях.

– Вы же не возражаете, Татьяна, если я тоже напрошусь на борщ? – неожиданно прозвучал у меня над головой Миша.

Вот кто так делает, а?

Вот зачем ты мне из-за спины на ухо шепчешь?

Я устала, мне жарко, а теперь я ещё и вся в мурашках.

Катастрофа.

Вечер в обещанном ресторане был, как и все здесь: жаркий, яркий, чуть сумасшедший. Нам даже подали местное игристое – «Сулу».

Не просто на любителя, а вообще, по сравнению с ним, все виды «Российского шампанского» – практически «Дом Периньон».

Но на нервах я вторую ночь спала лучше – без сновидений и задних ног. Если кто-то там приходил, приползал, прилетал, я не заметила.

Естественно, так, как борщ был уже запланирован и анонсирован, пришлось на третий день пребывания в Дели вставать к плитке.

Да, а в процессе я случайно выяснила, что здесь еще есть фишка с внезапным отключением света, чаще вечером, но днем бывает тоже. Особенно в нашем поселке, где кое у кого есть кондиционеры, холодильники, стиральные машинки и пылесосы. И днем барышни хозяйствуют.

Было «весело», но тем не менее к пяти часам борщ оказался готов.

Оставив его настаиваться, сделала себе чаю и призадумалась.

Вот что-что, а чай здесь потрясающий, это без сомнения. Остальное вызывает вопросы… и недоумение.

Так как окна в Катюшиной квартире были забраны очень плотными кованными ажурными решетками, но не имели стекол, то на аромат моей внезапной попытки успокоиться и взять себя в руки с помощью привычных действий, сползлись земляки. Человек десять.

Но люди они оказались с пониманием, поэтому пришли с гостинцами. В итоге гастрономическая вечеринка вышла вполне милой.

Ели борщ, ветчину из консервов, халву из жестяных пятикилограммовых банок, шпроты, клюквенное и брусничное варенье, с десяток различных паштетов и сало.

Миша принес коньяк для коллег и красное сухое для нас с Катенком.

Было занятно.

А на следующий день меня ждало еще одно развлечение.

Видимо, чтобы не снижать градус материнских впечатлений, в первый выходной Катюши мы поехали в гости. К тем девочкам, с которыми она снимала квартиру, когда только прибыла в Индию.

Хорошо, что раньше тревожная мать была не в курсе, как обстояли дела, и подробностей не знала.

Иначе Катерина Алексеевна вернулась бы домой задолго до Нового года.

Глава 25
На контрасте

'Мне не нужен ответ,

Чтоб увидеть рассвет,

Словно заново надо родиться.

Этот город погас

В этот утренний час

Только сон продолжает сниться…'

Би-2 «Научи меня быть счастливым»

Это был шок: мрачный дом на далекой окраине, чуть в стороне от откровенных трущоб. Двухкомнатная квартира без окон и отделки. Стены не поштукатурены, на полу криво уложена битая плитка. Под потолком каждого помещения, кроме санузла – вентилятор, на стенах кое-где тусклые лампочки висят на проводах. Прямо на полу в комнатах лежат матрасы – так и спят.

Туалет с «ванной» совмещенные: такое же помещение без отделки, из стены, в полуметре над полом, торчит труба с краном, в ней холодная вода. В центре помещения в полу слив, забран мелкой сеткой, а в углу – вмурованный туалет, как в советских школах: со ступенями внутри, по типу «дырка».

На мой немой вопрос, дочь пояснила:

– Наливаешь из трубы воду в ведро, добавляешь кипятка из чайника и поливаешься из ковшика, вспоминая матушкину молодость «на картошке» и в спортлагерях. Я все твои байки из детства здесь мысленно перебрала для поддержания бодрости духа. Ты там как-то выжила, значит, и я смогу.

Сногсшибательно.

– Да, стирать так же.

Вероятно, осознав, что особенности быта впечатлили мать сильнее, чем ящерки, приходящие в туалет по своим делам, Катерина подхватила меня под руку, распрощалась с бывшими соседками, и мы укатили обратно в ее нынешнее место обитания на велорикше.

На контрасте, актуальное жилье дочери сейчас показалось мне шикарным.

– Натуральные хоромы, – выдохнула, выходя из туалета на кухню, где можно было чаевничать за столом у окна.

Катя рассмеялась:

– Я знала, что ты меня поймешь, мам. Но если говорить про «хоромы», то сегодня вечером увидишь местные, настоящие.

Настороженно поглядела на наследницу.

– Мам, не волнуйся, но мы пойдём обязательно. Тут недалеко наша тёплая компания собирается раз в неделю поиграть в покер.

В покер я играла разве что в «одесский», но ребёнок так настаивал и уговаривал, столько собирался и готовился, красился и наряжался, что я начала ее подозревать в скрытом умысле и, ну, как тут откажешь?

Пошли, конечно же.

И естественно встретили по дороге Мишу.

– Татьяна, не переживайте, – приоткрыл он для нас дверь довольно приличного, чистого дома, с хорошей наружной отделкой, – я не так чтобы сам очень люблю покер, но комбинации знаю, поэтому все вам подскажу.

Здесь я насторожилась сильнее. Может, на деньги играют? Или, не дай бог, на раздевание?

В большой трехкомнатной квартире, что занимала весь второй этаж дома, нас встречал Ману – хозяин этого великолепия, тридцатилетний преподаватель химии в ближайшем Университете.

Он с удовольствием продемонстрировал нам свои «хоромы», по которым я ходила, а в голове метались всякие глупости:

– Прямо квартира и в ней прямо ремонт! Елки-метелки, жилье с нормальной отделкой и с настоящей мебелью. Обалдеть.

Всю экскурсию я держалась изо всех сил, чтобы не хихикать, чувствуя себя натуральным «Бобиком в гостях у Барбоса».

Компания для игр в покер, состоящая преимущественно из молодых экспатов обоего пола, собиралась у Ману в гостиной, где центром притяжения был кожаный красный угловой диван. Кожа на нем была из «молодого дермантина», лет дивану было примерно, как моей дочери, и всю свою жизнь он подвергался нещадной и активной эксплуатации, ну и вид имел соответствующий.

Но гости не привередничали.

Пока дочь радостно общалась со знакомыми девчонками, я осторожно устроилась на самом краю дивана, справа.

Ману принес чайный столик и колоду карт. Все, смеясь и болтая, быстро расселись.

Не знаю, что я там должна была видеть в этих картах, но Миша, сидящий справа от меня на стуле, придвинутом вплотную к дивану, и периодически приобнимающий меня за плечи, чтобы показать интересные комбинации карт, которые находились у меня на руках, честно говоря, серьезно тревожил.

Точно так же, как и сидящая напротив Катя, которая становилась все печальнее. Вот хочешь – не хочешь, но говорить об отношениях с дочерью придется.

Играли «на интерес»: ставили горошинки черного перца, который в полотняном мешочке принес перед началом карточной баталии радушный хозяин, вместе с ромом и тарелками с местными снеками.

Играли азартно, было шумно и весело, но ничего не понятно.

Только голова разболелась. Виноват ли ром, или впечатления, или усталость – не знаю. Но в какой-то момент я просто отвалилась на спинку, уронив голову на верхнюю диванную подушку.

– Танюш, картежники уже сворачиваются. Подожди немного, – выдохнул мне в макушку Миша, возвращаясь из кухни с новой бутылкой рома и, внезапно, гитарой.

Так как Катюня моя окончила музыкальную студию и даже изредка играла, то я приободрилась, тем более инструмент узнала.

И с удовольствием послушала дочкин концертный репертуар: избранные отрывки из русского рока, испанской лирики, немного классики вроде канцоны, из которой БГ [1] сварганил «Город золотой».

Очень душевно.

А потом Катерина протянула гитару Мише.

Голос у него оказался звучный, объемный, и владел он им вполне прилично. Так же как и играл. В его обращении с инструментом чувствовалась хорошая музыкальная школа с сольфеджио, хором, ансамблем и оркестром.

Репертуар же оказался весьма занятным.

Начал он с Фредди нашего Меркьюри:

'We are the champions – my friend

And we'll keep on fighting till the end

We are the champions

We are the champions

No time for losers

Cause we are the champions of the world [2]…'

Народ подпевал, хлопал и топал. Поднимали бокалы и аплодировали от души. Далее песни «Queen» чередовались с «Metallica» и «The Beatles». А потом он даже несколько хитов «Modern Talking» исполнил. Но когда я начала слишком часто поглядывать на часы, тут оно и случилось.

– 'Научи меня быть счастливым,

Вереницей долгих ночей

Раствориться в твоей паутине

И любить ещё сильней [3]…' – поплыло по комнате, а у меня натурально отвисла челюсть и распахнулись глаза, ибо смотрел певец при этом на меня в упор.

И только я как-то пришла в себя и стала даже вместе с присутствовавшими в компании владельцами тушенки тихонько подпевать, как Ману объявил «Последнюю песню»:

– Майкл исполнит то, что идет из самой глубины сердца.

Насторожилась я не зря.

Нет, я люблю стихи Есенина, особенно под настроение. Бывает, что с удовольствием пою «Не жалею, не зову, не плачу…», но чтобы вот так – «средь шумного бала», да еще и «из сердца»?

Короче, мог бы Сергей Александрович ничего такого и не писать. Вот.

А Миша, сыграв вступление, вскинул голову, и, глядя на меня исподлобья, запел:

'Заметался пожар голубой,

Позабылись родимые дали.

В первый раз я запел про любовь,

В первый раз отрекаюсь скандалить [4]…'

Потом во влажной и душной темноте наступившей ночи, я шла под ручку с дочерью домой в шумной компании питерских мужиков, девушек из Томска, Вологды и Ставрополя, и думала:

– Это, вообще, к чему сейчас было?

Поэтому, забив на семейные традиции и воспитание, вместо ритуального: «Спокойной ночи», прихватила унылую Катерину Алексеевну за локоть и затащила в комнату, усадив на край постели.

– Я не понимаю, что творится. Что у вас с Мишей происходит?

– Ничего. Все нормально, – мрачно хмыкнула дочь.

Да? Обалдеть! Вот такое «нормально» я видела в белых тапках!

– Так, я понимаю, что чего-то упускаю, ну да ладно. Я через две недели уеду, и вы все выясните про свои отношения.

– Нет никаких отношений! – психанула Катя. – Он мне нравится, а я для него как младшая сестра была. Я надеялась: вы познакомитесь, он увидит, в кого у меня есть шанс вырасти… поймёт…

– И что? – ай да занятная логика у дочечки.

– Ну, он и понял. Что можно не ждать, – печальный фырк, и Катюша забралась на постель с ногами.

Глядя на нахохлившегося ребенка, осторожно пояснила свою позицию:

– Милая, ты знаешь: я сейчас занята переездом и новой работой. У меня ни на что больше нет ни времени, ни сил. Да и мальчик настолько моложе? Серьезно? Ну, это даже не смешно…

Пожала плечами и усмехнулась. Я ведь хорошо помню мнение Тарасова, что я унылая, никому не нужная, больная старуха.

Катена же подняла на меня блестящие глаза:

– Так, никто и не смеется. Миша настроен очень решительно. Он мне сегодня так и сказал: хорошо, что твоя мама уже развелась.

– В смысле? – глаза вытаращились сами собой.

– Значит, мне не придётся разрушать семью…

Какой шустрый мальчик, однако.

Да и вообще, уж больно все странно. Ну не такая я «нереальная звезда», чтобы поразить этого, хм, непростого парня с первого взгляда и наповал.

– Знаешь, Катёнок, мне кажется, здесь всё смешалось, и это не просто несерьезно, это еще и наслоение одного на другое. Несколько факторов сошлись и создали такую искаженную картину.

– Мама, давай проще, – грустно вздохнул ребенок.

– Хорошо, давай проще. Смотри, во-первых, мы встретились далеко от дома. Большинству европейцев здесь не очень уютно, тревожно и беспокойно. Поэтому они инстинктивно тянутся к тем, кто им кажется более похож на привычное. Во-вторых, если ты обратишь внимание, на борщ сползлись и твои друзья с территории бывшего Советского Союза и даже просто соседи. Теперь я ассоциируюсь у них с мамой и домом. Поэтому возникает такая тяга и симпатия.

Дочь неуверенно покивала. А я продолжила успокоительно-разъяснительные комментарии:

– Ну и ещё, моя прелесть, не забываем о том, что я приехала и уехала, а вам здесь ещё работать.

Но вместо того, чтобы успокоиться, Катерина фыркнула:

– Мам, ты не знаешь Мишу. Он очень упертый. А раз теперь видит цель, то пойдет к ней, наплевав на препятствия и сопротивление.

Вероятно, узнать об этом мне предстояло буквально в ближайшем будущем, потому что утром я обнаружила Михаила на кухне с чашкой кофе в руке, пока Катюша готовила завтрак.

[1] Борис Гребенщиков – советский и российский поэт, музыкант, композитор, певец, гитарист. Основатель и лидер рок-группы «Аквариум». Один из родоначальников рок-музыки на русском языке.

[2] Queen «We are the champions»

[3] Би-2 «Научи меня быть счастливым»

[4] С. Есенин «Заметался пожар голубой»