Текст книги "Пробуждение Хаоса. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Янтарный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

– Это… весьма… деликатно с твоей стороны, – Медея ловким танцевальным движением прокружила Сарефа по комнате, после чего мягко толкнула его на кровать, – приятно, когда такой… молодой и гордый мальчик, – девушка мягко надавила ему указательным пальцем на кадык, после чего повела его к груди, ловко подцепив ноготком молнию на куртке и уводя её вниз, – может быть таким чутким и заботливым…

– Конечно, – Сареф снова коснулся щеки Медеи, одновременно поправив ей сбившуюся прядь волос, – ведь знаешь, что самое главное в такой ситуации?

– Какая-нибудь банальность… вроде того, что я самая красивая? – с озорным вызовом Медея, наклоняясь к Сарефу и касаясь его кончика носа своим.

– Это само собой, – кивнул Сареф, после чего обнял Медею и, снова поправив ей прядь волос, прошептал, – но самое главное, чтобы в процессе… обоим было хорошо…

– То есть, – Медея, чуть отстранившись, взглянула Сарефу в глаза, – тебя эта сцена… не смутила? Ты готов… продолжить?

– А что меня должно было смутить? – хмыкнул Сареф, чуть подняв голову и коснувшись кончиком языка подбородка девушки, – мы с тобой просто… готовили блюдо. А потом в него… скажем так… упала горсть специй… которые тоже могут пойти в дело… если придумать, как…

– Ну, – Медея снова прижалась к Сарефу, и руки девушки ловко поползли к его штанам, – если мы собираемся готовить, то для нашего огня нужно подобрать… подходящее полено… для того, чтобы печь… горела… жарче…

Глава 1.11

Глава 11.

Эта ночь вышла особенной для Сарефа. Этот опыт был не похож ни на что другое, что происходило с ним до этого в постели с другими девушками. Кейя была хоть и ненасытна, но при этом даже в такие моменты оставался какой-то осадок недоверия и эфемерного соперничества, которые не позволяли насладиться процессом до конца. Орзана сразу ныряла в самые пучины страсти, достигая невыносимого пика как можно скорее, не щадя ни себя, ни своего партнёра.

Джинора… Джинора была хороша, и всё же на ней, как на клановой дочери, неизбежно сказывалось соответствующее воспитание. А главным достоинством клановой дочери, разумеется, было умение любить того, на кого покажут пальцем. В итоге в процессе не было никакой искорки, никакой манящей, дразнящей тайны, которая регулярно привносила бы в этот процесс свежести и новизны. Для Джиноры было совершенно естественно то, что однажды она выйдет замуж, родит наследника (и, скорее всего, даже не одного), она давно была к этому готова, она это умела – и для неё это был процесс даже не то, что привычный – а рутинный. Нехотя Сареф признавался себе в том, что вот такого на всю жизнь он бы себе ни за что не хотел.

Ванда… Ванда тоже по-своему была хороша. Пожалуй, что её даже и упрекнуть не в чем. Кроме одной небольшой детали. Ванда была вынуждена бороться за своё существование целый год перед Всесистемными Состязаниями. Ей приходилось быть сильной каждую секунду, потому что если бы она ослабла – то собственный хилереми, которого ей привили против её воли, свёл бы девушку с ума. И это неизбежно наложило свой отпечаток. Ванда в такие моменты позволяла быть себе слабой и беззащитной, полностью отдавая инициативу Сарефу. Это не было хорошо или плохо, просто… такое тоже подойдёт не каждому.

А вот Медея… она была совершенно другой. Девушка полностью поддерживала любую инициативу Сарефа, равно как и предлагала собственные варианты… с одним небольшим нюансом. В процессе она постоянно… словно бы слегка придерживала Сарефа, не позволяя тому спешить. Но, что самое удивительное, это никоим образом не вызывало раздражения или такого чувства, будто тебя держат на поводке. Сареф даже не знал, с чем это было сравнить. Наверное, с всадником на лошади… в самом хорошем смысле. Может ли лошадь пробежать без всадника? Легко сможет. Но именно всадник поможет лошади не сбиться с пути, пройти опасный участок, не переломав ноги, а так же позаботится о том, чтобы его скакун пришёл к финишу первым.

Повернувшись, Сареф стал смотреть на Медею, которая лежала по правую сторону от него, всё ещё пребывая в полудрёме. Её веки слабо подрагивали, она чему-то улыбалась во сне… и её улыбка стала чуть шире, когда Сареф нежно, едва уловимо коснулся её щеки. И несколько секунд спустя она открыла глаза, которые сейчас мерцали нежным серебряным цветом.

– Доброе утро, – мягко сказал ей Сареф.

– Доброе, – откликнулась Медея, – жаль только, что добрым оно будет недолго.

– Почему? – удивился Сареф.

– Ты же слышал нас вчера. Я должна отправляться в Керезники. По правде говоря, – девушка прикрыла глаза и коснулась правой рукой своего виска, – я должна была быть там уже час назад, но… Эх, Адральвез всегда баловал нас так, как иные не балуют и собственных детей.

Встав, девушка принялась неторопливо одеваться. А Сареф внимательно за ней наблюдал. Медея всем была хороша, спору нет. И даже тот факт, что в клане Зинтерра, где перед ней были открыты практически любые дороги к могуществу, девушка выбрала для себя стезю целителя… что, в общем-то, о многом говорило. Впервые за очень долгое время Сареф смотрел на девушку не как на объект мимолётной влюблённости (которой, впрочем, и так практически никогда не было, Сареф никому не навязывал своё внимание), а как на партнёра, с которым можно связать свою жизнь. Разумеется, не сразу и прямо сейчас, и всё же…

Медея, которая уже застёгивала куртку, внезапно проницательно посмотрела на Сарефа, словно точно знала, о чём он сейчас думает.

– Да, мальчик мой, – мягко произнесла она, – я вижу сейчас твои мысли. Да, это могли бы быть хорошие отношения… которые я тоже была бы готова попытаться построить. Но одно ты должен знать прямо сейчас. Моя работа всегда будет для меня на первом месте. Всегда. Это важно. Если где-то кому-то нужна моя помощь – чем бы я ни занималась, что бы ни делала, отдыхала, развлекалась, спала… занималась любовью – я в тот же момент всё брошу и направлюсь туда, где нужна моя помощь. И это никогда не изменится. Поэтому – сейчас пусть пройдёт немного времени. И если вот это тебя не смутит – то можно будет попробовать. А если нет – то на этом можно и закончить. Можешь просто считать, что я так же захотела один разочек самоутвердиться, затащив в постель мужика с Иммунитетом к Очарованию.

– Да не обращай ты внимания на Орзану, – хмыкнул Сареф, – она вчера обломалась – и, ожидаемо, наговорила гадостей всем, кто попался ей под руку.

– Но ведь, по сути – она права, – грустно вздохнула Медея, – настоящие бойцы – они тогда взяли в руки оружие и пошли воевать. А что сделала я? Ничего. И не было бы этих бойцов – не стало бы и всех остальных, разве нет?

– Глупости, – Сареф, поднявшись с постели и накинув на себя одеяло, подошёл к Медее, которая стояла перед зеркалом, и, положив ей голову на плечо, мягко коснулся волос девушки, – ты отлично знаешь, что в войне важно не только победить. Но и сделать так, чтобы ты после этого мог вернуться в свой дом и жить в нём дальше мирной жизнью. А если после победы в войне у тебя не останется этого дома – то зачем нужна такая победа? Возможность после победы поставить всех на ноги и позволить им жить дальше – это так же важно. И в этом тебе нет равных.

Медея после этих слов вздрогнула, после чего подняла руку и почти коснулась виска Сарефа… но всё же в последний момент отдёрнула ладонь и отстранилась.

– Нет… Сареф… пожалуйста, не надо…

– Я сделал что-то не так? – удивлённо спросил Сареф, послушно возвращаясь на кровать.

– Нет… нет… просто это сложно, – Медея вздохнула, после чего повернулась к нему и сказала, – ты… ты не представляешь, как бы я хотела, чтобы у меня был за спиной вот такой человек. Который бы даже в самые тяжёлые и невыносимые моменты был бы рядом и всегда находил нужные слова утешения. Но… я не хочу привязываться к тебе сейчас, пока всё находится в такой неопределённости. Это была чудесная ночь, и я благодарна тебе за поддержку… но, прошу тебя, пока – остановись. Иначе ты всё испортишь.

Совершенно ничего не понимая, Сареф молча смотрел, как Медея последним штрихом несколько раз прошла гребнем по своим роскошным золотистым волосам, после чего повернулась к нему и мягко сказала:

– Ты можешь поспать ещё немного, если хочешь. Комнату потом можешь не закрывать. Что ж… надеюсь, мы ещё увидимся.

С этими словами она вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. А Сареф, ещё пару минут просидев и глядя в пустоту, тоже принялся одеваться…

* * *

Да завтрака оставалось ещё полчаса, и Сареф решил скоротать это время в своём домике. Тем более, Сареф чувствовал, что Хим вернулся в разум хозяина ещё пару часов назад – и его подопечный явно был не прочь обсудить свои ночные приключения. Народу в поместье в это время почти не было, так что от необходимости выполнять утомительную социальную рутину вроде необходимости поздороваться и поинтересоваться, как дела, он успешно уклонился.

В самом домике никого не было. И Сареф пришёл к выводу, что Стив и эту ночь провёл с Вандой, и вполне вероятно, что уже не просто в качестве соседа по комнате. Ну что ж… можно было только за них порадоваться. Правда, Сареф всё же рассчитывал, что они не будут так уж сильно с этим спешить. Потому что он до сих пор помнил свои отношения с Кейей… и в тот период, когда их отношения начали переживать кризис, девушка и сама стала крайне нестабильной, и Сарефа то и дело норовила утянуть за собой. Поэтому… если Стив и Ванда сейчас начнут встречаться – а потом рассорятся, то это может вызвать нежелательные осложнения. Ну… по крайней мере, у них обоих есть хилереми, и это уже делало их намного стабильнее Кейи.

Едва Сареф упал на свою кровать, как на постели Стива, под привычный аккомпанемент в Системном окне о том, что он потерял 40 единиц здоровья, появился Хим, положивший руки за голову и вальяжно закинувший одну лапу на другую, и мечтательно смотрел в потолок.

– Дааа, хозяин… эту ночь я ещё не скоро забуду, – довольно протянул Хим, – ох эта искусница Иноке… Ну кто бы мог подумать, что она такие чудеса кончиком своего хвоста может вытворять? И лапы мне щекотала… и не только щекотала… и не только лапы… Вот, сейчас думаю я: с Аюми тоже было по-своему хорошо… но уж слишком тогда эта мерзавка наслаждалась тем, какой я был маленький и неопытный. Вертела мной, как хотела, хвост свой чуть ли не в качестве поводка использовала, гадина такая. А вот Иноке другая… чуткая, направляющая… как будто живая упряжь на лошади.

Сареф едва слышно хмыкнул. Любопытно, что не ему одному пришло это сравнение с лошадью, которую ласково и умело направляют в нужную сторону. Не говоря уже о том, что Хим, который сейчас самым наглым образом лежал в чужой постели и деловито рассуждал, какая хилереми в чём была хороша, выглядел крайне забавно.

– Хотя, конечно, сейчас мне бы хотелось ещё раз встретиться с Аюми… и взять реванш за некоторые нюансы нашей прошлой встречи, – продолжал рассуждать Хим, – а то посмотрите… молоденьких мальчиков ей, видите ли, раскупоривать нравится. Посмотрел бы я, моя дорогая, в каком месте у тебя теперь пробка окажется…

– Боюсь, теперь это невозможно, – покачал головой Сареф, – после того, что вчера случилось между мной и Орзаной, если ты теперь хотя бы посмотришь в сторону Аюми – она нам обоим рожи расцарапает.

– Так, а это совершенно не имеет никакого отношения к вам и Орзане, – пожал плечами Хим, – мы же это с вами ещё в прошлый раз обсуждали, хозяин. Вы просто отпускайте меня на ночь – и всё, вас ни единая моя эмоция за ночь не побеспокоит. Ну и не говоря уже о том, что всё, что происходит по ночам между хилереми – остаётся между хилереми, и хозяевам вмешиваться в эти отношения считается признаком крайне дурного тона. Так что вот то, что я вам сейчас рассказываю, как мне Иноке своим хвостом лапы щекотала – это вот я вам вот так выказываю своё самое большое доверие, на какое только способен, и вы должны это ценить.

Сареф лишь хмыкнул. Не сказать, чтобы его так уж сильно интересовали подробности… однако Хим сейчас представлял собой огромную груду мускулов, которую хлипкая постель, предназначенная для обычного человека, выдерживала с большим трудом и жалобным скрипом. Поэтому посмотреть, как такого гиганта обездвижили для того, чтобы пощекотать ему лапы, было бы, как минимум, забавно… Если вовсе не сказать…

– Хозяин, – сурово заявил Хим, который, разумеется, отслеживал все мысли Сарефа касательно себя, любимого, – я, конечно, разрешил вам в ближайшие пару месяцев называть себя Милым. Однако после того, как я доверил вам настолько личные детали, то я, как мне кажется, мог бы рассчитывать на то, что вы, зная, как мне неприятно подобное определение, не станете лишний использовать его по отношению ко мне.

– О, нет, – фыркнул Сареф, – милым я тебя вижу тогда, когда по тебе бегает маленький Ники, прыгает на твоей голове и дёргает за уши, а ты лежишь, пыхтишь, недовольно сопишь, но терпишь. Потому что – ну куда ты денешься от маленького ребёнка.

– Ну, до чего же у меня противный хозяин, – закатил глаза Хим, – вот обязательно же выцепит самое унизительное воспоминание – и как начнёт издеваться.

– Да при чём тут издевательства? – удивился Сареф, – это же, наоборот, прекрасно. Ты, будучи хилереми с крайне необычной внешностью, производишь на других Жителей Системы такое впечатление, что они готовы доверить себе своих детей. Этим гордиться надо. Даже Эмиль, будучи крайне предвзятым по отношению к хилереми, не устоял перед твоей харизмой.

– Ну да, вроде как надо гордиться, а вы вечно преподнесёте так, что только стыдно становится, – пробурчал Хим, впрочем, пряча гордую улыбку от этой похвалы, – видит Система, за такую вредность работы в качестве вашего хилереми мне подобные вылазки полагаются намного чаще.

– Ладно, переутомившийся наш, – Сареф поднялся с кровати и потянулся, разминая затёкшие мышцы, – пошли на завтрак – и потом надо будет найти Стива с Вандой и поговорить с ними. Потому что уже завтра у нас начнутся тренировки с Недом… и, если вспомнить, что во время тренировок здесь происходило в прошлый раз, можно не сомневаться: ближайшие несколько дней у нас ни на что другое не будет ни сил, ни времени…

Глава 1.12

Глава 12.

– Итак, – важно заговорил Нед, – ты всё же здесь парень. Меня радует твой энтузиазм и желание учиться, однако должен тебя предупредить: техника, которой ты желаешь овладеть – одна из самых сложных, и потому не удивляйся, если у вас первое время не будет получаться.

Прошёл один день. Стив и Ванда во время последней встречи коротко переговорили с Сарефом, но даже он видел, что они больше были увлечены сейчас друг другом. Впрочем, Сарефу оказалось достаточно того, что Ванда донесла наставнику свою потребность в повышении сопротивляемости стихии Хаоса – и тот обещал над этим подумать, в том числе и для Стива.

И вот теперь Сареф и Хим стояли на тренировочной площадке в компании Неда, который, вероятно, успел закончить все свои дела и теперь с азартом смотрел на новоиспечённых учеников. И Сареф не без оснований полагал, что энтузиазм Неда был вызван, не в последнюю очередь, тем, что у него уже давно не было возможности кого-то чему-то учить. В том числе и потому, что возраст неизбежно берёт своё, характер у Неда портится… и потому к более младшим и, в силу возраста, ранимым ученикам его просто не подпускали. А те, кто были постарше, в его уроках, как правило, уже не нуждались.

– Причём сложная эта техника для тебя будет не в силу, собственно, её сложности, – продолжал вещать Нед, который завёл руки за спину и ходил перед ними туда-сюда, – как только ты хотя бы один раз сумеешь это сделать – дальше станет намного проще. Нет, дело несколько в другом. Как думаете, в чём?

Сареф честно задумался над этим вопросом, но ему ничего в голову не шло. Да и что здесь можно было предположить? Любая техника – это ряд действий, который ты осваиваешь некоторое количество времени, зависящее от сложности действий и от твоего желания этой технике научиться. Здесь трудно было предположить что-либо ещё. Зато до правильного ответа очень быстро додумался Хим.

– Возраст, – сказал хилереми, сцепивший перед собой руки и глядя на Неда.

– В точку, – довольно кивнул Нед, – как нетрудно догадаться, подобная техника предполагает, как минимум, временное отречение от своего собственного тела. И, как нетрудно продолжить эту мысль, чем старше тот, кто осваивает такую технику, тем легче она ему даётся. Потому что старое тело – оно имеет свойство изнашиваться, болеть, быстрее истощается и тому подобное. А вот молодое тело – оно совсем не такое. Оно слишком хорошо осознаёт свою молодость и все связанные с этим удовольствия. И от такого тела отречься – пусть даже на время – намного сложнее.

– Какой бы пример здесь можно привести, – продолжал Нед, – возьмём обычный орех, который растёт на дереве. Когда он созрел и упал на землю – то зелёная шкурка, удерживающая плод внутри, снимается легко. А вот если ты сорвёшь с дерева незрелый орех и попытаешься его почистить – то встретишь с её стороны куда большее сопротивление. Тем не менее, как незрелый орех всё ещё можно почистить, так и молодого носителя хилереми можно обучить такой технике. Просто это потребует больше сил.

– Надеюсь, пока всё понятно, – участливо поинтересовался Нед, – если есть какие-либо вопросы – смело спрашивайте. Благо здесь сегодня больше никого нет, после случившегося Адральвез ещё на неделю освободил всех от занятий и тренировок, и все ленивцы клана, естественно, этим воспользовались. Впрочем, ладно, чего уж тут, – пробурчал Нед, – на этот раз уж честно заслужили.

– Вопрос у нас есть, – осторожно сказал Сареф, – но несколько не по теме занятий. Скорее… по последствиям, которые могут наступить.

– Ну, спрашивайте, – великодушно кивнул Нед. Сареф покосился на Хима – и тот кивнул. В конце концов, первым этот вопрос возник у него.

– Скажите, пожалуйста. А ваш хилереми Эгон… он как относится к тому, что вы… ну как бы… на постоянной основе заняли его тело?

Сареф вполне серьёзно ожидал, что Нед от этого вопроса рассердится. Однако нет… Он смотрел на них с большим одобрением и даже некоторой гордостью. Словно ему пришлось очень даже по нраву, что они как вообще додумались до подобного вопроса, так и не побоялись его задать.

– Очень любопытный момент, – наконец, с улыбкой ответил Нед, – полагаю… будет честно позволить Эгону прояснить его самому.

С этими словами Нед на несколько секунд закрыл глаза… а когда открыл – то… глаза почти не поменялись, и всё же взгляд был совершенно иным.

Нед… а, вернее, Эгон подошёл к ним… и неожиданно положил им обоим руки на плечи.

– Ваш вопрос вполне закономерен, маленькие чертята, – добродушно прогудел Эгон, голос которого приобрёл неуловимый потусторонний оттенок, – ведь ты, юный Хим, тоже многое вынес прежде, чем получил своё тело, не так ли? И ты ценишь его сверх меры, потому что сейчас, глядя на остальных членов клана Зинтерра, ты понимаешь, как мал был твой шанс его получить. Естественно, это своё тело тебе теперь жалко, верно?

Несчастный Хим, которого этот вопрос буквально загнал в тупик, с огромной виной во взгляде посмотрел на Сарефа. И ведь никуда не денешься: сам же задал этот проклятый вопрос.

– Всё в порядке, Хим, – мягко сказал ему Сареф, – ты имеешь право что-то хотеть для себя.

– Да, – гулко сглотнув, наконец, признался Хим, – я очень… дорожу своим телом, и я очень не хочу его терять.

– Вполне ожидаемый ответ от молодого хилереми, – хмыкнул Эгон, – я вижу, – закрыв глаза, он снова взял их за плечи… и несколько секунд спустя одобрительно улыбнулся, – как сильна ваша связь, которую вы нарастили за столь короткое время. И ваш Кровавый Договор – только дополнительно её подчёркивает. И это нормально, что ты, маленький хилереми, сейчас не готов расставаться со своим телом так же, как зелёная шкурка не готова так просто отпустить несозревший плод, который она защищает. Потому что… как бы сильна ни была ваша Системная связь, вы физически не можете обогнать то, что приходит только со временем.

– Но, уверяю тебя, – продолжил Эгон, глаза которого в этот момент замерцали тёплым светом, – когда вы пройдёте с вашим хозяином через всю жизнь, когда связь ваша окрепнет так, как вы сейчас и представить не можете… и когда ты увидишь, что твой хозяин, самый лучший хозяин, который всегда делал для тебя всё, начнёт угасать… у тебя даже тени сомнений не возникнет, как нужно поступить.

С этими словами Эгон отпустил их и закрыл глаза. А когда через несколько секунд открыл… то на них снова смотрел уже Нед.

– Ну как, маленький хилереми, – участливо спросил он невероятно смущённого Хима, – мы ответили на твой вопрос?

– Более, чем, – гулко сглотнув, кивнул тот.

– Вот и замечательно, – кивнул Нед, – если это всё…

– Не совсем, – внезапно встрепенулся Сареф, – теперь, с вашего позволения, вопрос возник у меня.

– Ну, раз уж твой хилереми задал вопрос, то, полагаю, один вопрос можешь задать и ты.

– Я… возможно, это будет с моей стороны несколько бестактно, и всё же, – аккуратно заговорил Сареф, – если вы используете тело вашего хилереми… то где находится ваше собственное? Я имею в виду… тот факт, что вы пользуетесь телом Эгона… он же не отменяет того, что ваше собственное тело продолжает стареть… ну и, всё такое, верно?

– Верно, – равнодушно пожал плечами Нед, – если хочешь, после тренировки я тебе его покажу. Это недалеко отсюда.

Сареф сначала не понял, что он имеет в виду. А когда до него несколько секунд спустя всё-таки дошло, он чуть не поперхнулся.

– Вы… в смысле… оно… где-то похоронено? – опешив, спросил он.

– Ну да, – невозмутимо ответил Нед, которого явно повеселила реакция Сарефа, – должен заметить, это довольно интересный опыт – приходить на свою могилу. Хотя… это, в том числе и довольно полезное напоминание о том, что по факту дарованное мне в этой жизни время уже прошло. И то, что я имею сейчас – это дар, который вдвойне расточительно тратить на всякую ерунду.

– А что будет происходить с моим телом, когда я, условно, буду пребывать в теле своего хилереми? – поинтересовался Сареф, – оно же ведь тоже где-то останется? Ну… просто… я так понимаю, Эгон отдал вам своё тело раньше, чем ваше собственное умерло, правильно? Значит, оно продолжает где-то существовать?

– Верно, – кивнул Нед, – но с этим проблем быть не должно. Чаще всего подобное место представляет собой пространственный карман… нечто вроде отдельного Системного Инвентаря, если тебе так проще будет понимать. В этом месте тело впадает в подобие сна, во время которого все жизненные процессы практически останавливаются. Поэтому да… слишком надолго покидать тело не рекомендуется, раз в какое-то время в него нужно возвращаться. Иначе, как бы странно это ни звучало – но тело начнёт забывать, как в нём должно биться сердце, как должны работать лёгкие, как должна бежать по венам и артериям кровь. Эти сроки всегда индивидуальны… обычно максимальный срок, на который можно оставить тело в таких условиях – это 3 месяца. И то, потом будет долгий и болезненный откат. Превышать этот срок крайне не рекомендуется. Это понятно?

– Да, – кивнул Сареф.

– Отлично. Тогда следующий вопрос, – продолжил говорить Нед, – представим, что у тебя получилось… так сказать, отделиться от своего тела. Что, в таком случае, у тебя после этого останется?

– Не знаю, – пожал плечами Сареф, – душа?

– Что такое душа? – деликатно уточнил Нед.

– Я… не знаю… никогда не думал о таком.

– Вот именно, – кивнул Нед, который явно и не ожидал другого ответа, – и я не знаю. И никто не знает. На этот счёт существует множество теорий. Главная из которых – это, конечно, то, что душа – это отпечаток памяти. Другие с этим спорят: душа, мол, забывает всё, что с ней происходило в жизни. Хотя, как по мне – в этом нет смысла. За свою жизнь душа должна чему-то научиться. Как же она усвоит этот опыт, если после смерти всё забудет?

– Но ведь существуют камни душ, – возразил Сареф, – неужели никто не пытался… ну… с помощью такого инструмента изучить душу и понять, что она собой представляет?

И после этих слов ему стало резко неуютно. Насколько спокойно и даже с юмором Нед отреагировал на достаточно личные вопросы об Эгоне и о своём, как оказалось, уже умершем теле – так теперь совершенно неожиданно его глаза вспыхнули опасным и безумным огнём.

– Камни душ, действительно, существуют в Системе, – с ледяным спокойствием ответил Нед, – вот только материя эта до такой степени чёрная и нечестивая, что о ней даже говорить лишний раз не стоит. Разумеется, найдутся и те, кто практикует даже подобное… но мы никогда не входили и не будем входить в это число. Скажу больше, парень, – в этот момент Нед пронзительно посмотрел на Сарефа, – я поговорил о тебе с Сундарком до начала наших тренировок. В конце концов, он тоже тебя учил, да и мне важно было знать, с чем предстоит работать. Так вот знай, парень. Как и во всяком обществе, где свои люди ценятся превыше всего, мы готовы многое понять и простить. Но вот это – черта, за которой даже наше терпение заканчивается. Поэтому знай: если откроется, что ты пытался создать такой камень или, того хуже, заточил в такой камень чью-то душу – после этого к землям нашего клана можешь не приближаться. Потому что после этого Отчуждение Хилереми и прогон ссаными тряпками до самой границы клана – это меньшее, что будет тебя ждать.

– Даже если этот кто-то – мой злейший враг? – недоверчиво спросил Сареф, – тот, кто до такой степени испортил мне жизнь, что заслуживает подобной участи?

– Злейшего врага можно схватить живьём для того, чтобы заставить его пожалеть о том, что он стал таковым, – невозмутимо ответил Нед, – такое не возбраняется. Чёрные Легенды не дадут соврать. Но даже для таких смерть – это обычно высшее наказание. Потому что в случае смерти твой враг теряет буквально всё. Он больше ничего не сможет сделать в этой жизни, его близкие больше никогда его не увидят. Но манипуляции с душами – недопустимы. Просто заруби себе это на носу.

– Да ну я в это не верю, – покачал головой Сареф, – когда в орочьих пустынях за мной охотился член клана Айон – он использовал против меня камни душ, он сам мне в этом признался.

– И чем это кончилось? – поинтересовался Нед.

– Ну… пришёл Мёртвый Король воров и взорвал ему голову, – нехотя ответил Сареф, – кроме того… высока вероятность, что он после этого стал нейтральным монстром.

– И теперь ему предстоит долго и мучительно расплачиваться за содеянное, – невозмутимо подытожил Нед, – как видишь, наказание вполне соответствует преступлению. Так что, если тебе так уж нужна причина, то знай: за такие манипуляции Система рано или поздно достанет тебя и спросит за содеянное где угодно, хоть и руками того же Мёртвого Короля воров. Да, разумеется, есть Оранжевые, Красные и даже Отсутствующие категории безопасности, где можно понемножку грешить, и где тебе ничего за это не будет. Однако вот такое Система отследит где угодно, уж можешь мне поверить.

– Итак, мы отвлеклись, – деловито продолжил Нед, – что от тебя останется, если ты лишишься своего тела?

– Я не знаю, – мрачно ответил Сареф.

– Хозяин, – внезапно сказал Хим, – а… я знаю, что может нам помочь. Помните, там, в пещере Туманной Матроны 2 года назад… когда мы были в тех кошмарах?

– Не хотелось бы это вспоминать, – мрачно пробурчал Сареф, – полагаешь, мне приятно думать о том, как я тогда сделал тебе больно, чтобы мы из них вырвались?

– А ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Нед, – не отмахивайся так просто от мыслей своего хилереми, Сареф. Не забывай, по меркам Системы вы – одна боевая единица. Если ты не можешь до чего-то додуматься сам – тебе обязательно поможет он.

– Нам тогда привиделось, что… мы поменялись местами, – нехотя ответил Сареф, – как будто… я был его хилереми.

– В самом деле? – Нед уже смотрел на них с неподдельным интересом, – и как это было?

– Как, по-вашему, это могло быть⁈ – взбешённо спросил Сареф, – Химу на тот момент было 5 лет! Мне пришлось сказать пятилетнему мальчику, что вся эта его идеальная жизнь – это обман, и что он не может вспомнить имя своей мамы потому, что у него её никогда не было! Вот как это было!

– Я, понимаю, что это не самый радостный опыт, – Нед, на удивление, очень чутко и деликатно отреагировал на эту вспышку, – но твой хилереми явно хотел обратить твоё внимание не на это. Вспомни все детали. Каково это было?

Сареф нехотя погрузился в воспоминания. Это было непросто, что и неудивительно, ведь он тогда не только Хима вырвал из его мечты, но и сам с мясом вырывал себя из той жизни, совершенно нормальной жизни, на которую он должен был иметь право…

– Я помню, как я находился в его голове, – медленно заговорил Сареф, – я вроде… помню, как видел его мозг изнутри.

– И на что это было похоже? – спросил Нед.

– На большую паутину. И по этим нитям без конца бегали маленькие искорки. Как будто это были… его мысли.

– Ну⁈ – с азартом спросил Нед, явно подталкивая Сарефа к нужному ответу.

– Вы хотите сказать, что если я лишусь тела, то у меня останется… Мысль?

– Ну, разумеется, – кивнул Нед, – твоё существование определяет именно твоя способность мыслить. Что ж, первую часть ты выполнил. Ты сам додумался до того, что составляет твоё ядро, которое – при должном умении, разумеется – останется у тебя даже в том случае, если ты лишишься тела. Этап следующий. Теперь ты должен осознать, каково это: когда твоя мысль выходит за пределы твоего тела…