Текст книги "Пробуждение Хаоса. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Янтарный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 3.2

Глава 2.

Мельком Сареф оглянулся на Месса и Ванду. Они успели восстановить немного сил – но хорошо, если им этого хватит хотя бы для того, чтобы оттащить Орика в безопасное место. Поэтому на их помощь, к сожалению, рассчитывать не приходится.

Сареф, честно, не хотел вызывать Хима столь рано. Во-первых, это было рискованно: если Сареф неосторожно нанесёт монстру последний удар, и его выносливость упадёт до 0, Хим исчезнет, и умение на его призыв уйдёт на перезарядку. Во-вторых, Сареф был уверен, что подземелье изучает их каждую секунду… и ему не хотелось светить своей полной мощью, особенно с учётом того, что как бы ты не был силён, в походе на монстров Система всегда найдёт, чем тебя удивить.

И всё же выбора не оставалось. Можно, конечно, было попытаться добить одного монстра, снизить своё здоровье до 21%, получить урон и спровоцировать срабатывание Призрачного Возмездия… но убийство монстра, помимо снижения здоровья и выносливости, так же наверняка накладывало Истощение, отключающее пассивные способности… и подобный трюк был чреват тем, что он просто отправится на перерождение… И потому, нехотя вызвав Системное окно, Сареф выбрал первое умение:

Кровавый Договор! Потеряно здоровья: 35!

Призыв демона!

В тот же момент рядом с ним появился Хим, который тотчас прыгнул в сторону мотылька, ослепляя его огненными шарами и увлекая за собой горящим хлыстом.

Стив, тем временем, пытался пробиться к слизню с верной ромфеей в руке. И яркое сияние, наверняка дополнительно усиливаемое Шевью, должно было сильно жечь его склизкую шкуру. Однако и слизень оказался далеко не так прост. Во-первых, он был крайне проворный – и всегда успевал ускользнуть от выпада клинка. Даже со своим умением, которое помогало ему настигнуть противника из любой точки, Стив, в лучшем случае, доставал кончик хвоста слизня. Во-вторых, слизень мог крайне разнообразно использовать своё тело. В частности, слизь на его шкуре пузырилась маленькими комочками, которые тот мог запускать по всей арене.

В итоге это неожиданное тактическое преимущество ещё больше исказило поединок. Несколько снарядов взорвались рядом с Сарефом – и он вынужден был отдать заряд Тёмной Фазы, чтобы не попасть под струю кислоты, которую в него выпустила одна из голов многоножки. Вторая сбила с ног Хима, который уж слишком увлечённо пытался подпалить мотылька – и ему пришлось использовать Исходную Позицию, чтобы уйти из под целого шквала ядовитой пыльцы.

Для Сарефа при этом поединок был самый сложный. Во-первых, двухголовая многоножка была непредсказемым и разносторонним противником. Первая её голова находилась поодаль и метала в него струи кислоты. Вторая, напротив, была более контактной и то и дело бросалась на него вперёд, пытаясь укусить. Как при этом насекомое умудрялось совладать со своим телом и не запутаться в туловище и многочисленных ногах, оставалось загадкой.

Осложняло поединок и то, что Сареф не мог слишком уж усердствовать против монстра. Если он его сейчас победит и останется без сил – Стиву придётся заканчивать бой против двух врагов. Впрочем… всё-таки дождавшись удачной позиции, Сареф понял, что он может завершить этот поединок одной комбинацией.

– Стив! – коротко скомандовал он ему. После чего вызвал Системное окно:

Силовое Поле!

В тот же момент двухголовую многоножку окружила сияющая аура, не позволяя монстру пошевелиться. И Стив отлично просчитал, что от него хочет Сареф. В следующий момент он провернул в сторону слизня прорывную комбинацию – и после того, как он в очередной раз едва достал монстра за кончик хвоста и остался просто в вызывающе уязвимой позиции, слизень, разумеется, не устоял – и обрушился на Стива всей своей массой. Вот только…

Ровно за секунду до этого Стив подбросил свою ромфею вверх. А в следующий момент Стива закрыло Силовое Поле Сарефа – и слизень, жадно бросившись на него, только видел перед собой вожделенную и обманчиво уязвимую плоть – но не мог до неё добраться. И в этот же момент над ними появился Шевью, который ловко перехватил ромфею – и воткнул её в голову слизню, точно промеж усов. Истошный вопль заполонил пещеру, а в следующий момент Шевью испарился – и Стив, так же получивший полное истощение, едва слышно застонал от боли.

В следующий момент Сареф перебросил Химу Барелем – и хилереми, в изящном прыжке добравшись до мотылька, ударил его кулаком в перчатке по голове – и на пару секунд оглушил. В тот же самый момент Сареф сместился к нему Тёмной Фазой – и, наклонившись к мотыльку и схватив его за голову, вызвал Системное окно:

Силовое Поле!

Отдав последний заряд умения в себя, он цепко зафиксировал мотылька перед собой. Пришедший в себя монстр неистово тряс крыльями и пытался освободиться, щедро рассыпая вокруг пыльцу, но из хватки Силового Поля вырваться было практически невозможно.

Тем временем, отсчитав заветные секунды, пока Силовое Поле спадёт уже с многоножки, Хим прицелился в неё Барелемом, который сохранил накопленные Сарефом заряды, и…

Заряженный выстрел стихией света прочертил пещеру и разделил многоножку на две равные части. И в этот самый момент на Сарефа всё же сработало проклятое истощение, его здоровье упало до 176 единиц, выносливость – до 0, и Хим испарился, будучи больше не в силах ничем помочь…

Вот только Силовое Поле было уже наложено на Сарефа, оно должно было отработать свои 16 секунд, и Сареф мог двигаться во время его действия. И потому он продолжал сжимать голову неистово дёргающегося мотылька, его крупные фасеточные глаза продолжали раздуваться и набухать зелёным цветом… пока, наконец, с омерзительным звуком она не лопнула, разбрызгав напоследок зелёную слизь.

Когда Силовое поле закончило действовать, Сареф с огромным трудом поднялся на ноги. Месс и Ванда уже привели Орика в чувство, да и Стив был хоть и истощён, как все, но выглядел вполне бодро. Сареф ожидал увидеть во взгляде своих спутников страх, сомнение… ведь, в самом деле, если с самого начала подземелье встретило их такими соперниками – то что будет дальше?

– Точно ничего не хотите мне сказать? – не выдержал, наконец, Сареф минуту спустя, пока все восстанавливали силы, – если кто-то хочет повернуть назад – в принципе, ещё не поздно.

– Никто никуда не собирается поворачивать, – ответила Ванда, которая, хоть и явно пребывала в раздёрганном состоянии, всё же старалась держать себя в руках, – мы все знали, на что подписывались.

– И даже такой бой вас не испугал? – уточнил Сареф, – а если дальше будет хуже.

– Не будет, – слово, неожиданно, взял Месс, который сидел, закрыв глаза и приложив ладонь к правому виску, – этим жестом нам сейчас показали, что хозяин этого подземелья видеть нас очень не рад. Не рад настолько, что приложил огромные усилия для того, чтобы вышвырнуть нас отсюда с первым же поединком. Потому что, полагаю, он тоже может видеть будущее – и ему крайне не нравится то, о чём мы собираемся его просить. Ничего. Главное – мы это выдержали. Дальше такого давления уже не будет.

Сареф с тревогой посмотрел на Месса. С одной стороны, в его слова охотно верилось. И оставалось только в очередной раз мысленно поблагодарить Хрипунца за то, что тот сделал то, о чём его просил Сареф: Месс настроен на Хаос максимально тонко и естественно – и потому не только улавливает тонкие вибрации Хаоса, но и правильно их расшифровывает. Беспокоило другое… даже за такую силу рано или поздно придётся платить, и Сареф не мог предсказать, какой будет цена…

Добыча так же не была особо богатой. Несколько серебряных пластин, одна золотая эмблема, ещё одна золотая цепочка… и единственная вещь, которая хотя бы чего-то стоила. Это оказался небольшой изумруд, описание которого гласило, что если он будет инкрустирован в новый изготавливаемый лук, то этот лук будет наносить дополнительный физический урон в размере Ловкости того, кто этот самый лук держит.

С одной стороны – камень сильный: даже если такое оружие будет держать боец среднего уровня, у которого будет 15–20 Ловкости – даже такой урон будет базой ложиться не только на атаку лука, но и на способности, которые с помощью этого лука будут применяться.

Другое дело, что проблемой была именно необходимость создавать новый лук: вставить этот камень в уже существующее оружие было нельзя. А это значит, что надо было этот самый лук смоделировать, предусмотреть место для этого камня… короче, дело небыстрое. Впрочем, добычу Сареф подбирал и учитывал, скорее, по привычке… потому что сейчас-то они затеяли такое дело, что добыча с монстров интересовала его, как никогда, мало…

* * *

Они прошли ещё несколько пещер с монстрами. И Месс оказался был прав: настолько лютых противников, которые даже за своё поражение максимально сильно тебя наказывали, больше не было. Что, впрочем, не означало, что подземелье не проверяло их на прочность иными способами. Главным из которых, разумеется, оставалось сочетание типов монстров – и модификаторов, которые под ситуацию продолжал им выбрасывать этот странный цветной многогранник.

Например, в следующей пещере им пришлось сражаться со скелетами, у которых прямо из костей произрастала какая-то зелёная руда. И к этому бою им выпал модификатор: Диссонанс повреждений. В результате которого все враги получили +25% устойчивости ко всем типам урона, а Сареф и его спутники – 25% уязвимости соответственно.

Ещё дальше им в противники достались огромные пауки, которые друг от друга ничем не отличались, и которые постоянно перегруппировывались. При этом каждый из них обладал иммунитетом к огненному, ледяному, электрическому и световому урону, соответственно. И, видя свою иммунитетную стихию, пауки очень охотно подставлялись под эти удары. И вот этих противников подземелье любезно дополнило модификатором: Затруднение Дыхания. Из-за которого их запас сил оказался уменьшен на 25%, а расход на умение и приёмы на 25% увеличен. То есть, цена ошибки стала ещё более высока.

Последняя пещера с монстрами оказалась самой душной. Их встретили 4 трупоеда, которые огромными кучами слизи перекатывались по арене, были устойчивы к большинству типов урона и имели, наверное, под тысячу единиц здоровья каждый. И вот сюда подземелье закинуло им невероятно коварный модификатор: Слепая Ярость. В результате которого, если кто-то из ходоков наносил критический удар по монстру, то 30% от нанесённых повреждений возвращалось атакующему. Вот здесь Сарефу со своим невероятно высоким шансом критического удара и не меньшей его силой пришлось полностью уйти в поддержку и контроль. Потому что монстры были жирные, ковырять их было долго, а из-за проклятого модификатора ускорить процесс было никак нельзя.

В конце концов, с монстрами они, разумеется, разделались, но было это крайне непросто. Хотя нехотя Сареф замечал, что это было по-своему даже интересно. Интересно было проверять на прочность свою ветку развития и свои артефакты, интересно было подстраиваться под новую ситуацию, учитывать новые факторы… Последний раз такую свежесть впечатлений он испытывал, наверное, в походе на Оракула на Островах Теневых Символов, когда весь поход был дополнен шкалой стресса, за которой так же нужно было внимательно следить, и которая сильно наказывала, если ты терял контроль.

Вот только если бы всё это происходило в отдельном походе, в который они пошли бы ради того, чтобы отдохнуть, развеяться, получить богатую добычу. Но не сейчас, когда от этого похода зависело так много…

Хотя, к слову, добыча была, на удивление, неплохой. Со скелетов им выпали две руны, которые можно было нанести на сапоги (опять же, только на новые, ибо процесс нанесения должен был происходить во время изготовления самих сапог), и тогда Сила Воли будет давать на 10% маны или выносливости больше. С пауков – Амулет Егеря, который давал +5% к запасу здоровья, +10% к точности и +15% к радиусу ночного обзора. Вроде бы и мелочи, но вместе, а уж тем более, в какой-то бытовой ситуации (например, для какого-нибудь условного пастуха) это была прекрасная вещь.

Трупоеды порадовали их рецептом на Туманные Наручи – сей артефакт при изготовлении давал +15% к точности и к уклонению. И эти бонусы удваивались, если владелец сражался без оружия в руках. Но самым знаменательным были даже не свойства потенциального артефакта, а то, что для его изготовления требовалась эссенция Слепого Садовника, то есть монстра клана Агруменаш третьего уровня. Из чего следовал вполне закономерный вывод, что эта вещь была совершенно новая, и возможность создать её появилась именно в тот момент, когда в клане Агруменаш была разблокирована возможность на этих самых монстров ходить.

Стоило заметить, что дело пошло значительно бодрее, и даже трупоеды не доставили им так уж много проблем, как Сареф и его спутники могли ожидать. В итоге Сареф решил, что перед перерывом на отдых они проведут ещё один поединок.

И, едва они вступили в очередную пещеру, как увидели в центре… ну, разумеется, Чёрное Зеркало. Что ж, стоило ожидать того, что они встретят здесь этого монстра. С учётом того, что их группа была крайне сильна, подобная проверка на прочность от Системы была почти ожидаема. Мгновение спустя вокруг Зеркала разросся столб чёрной энергии… а ещё через секунду Ванда с криком схватилась за лицо. Отлично понимая, что это значит, Сареф поспешно вызвал из Системного Инвентаря Осиновый Кол и бросил его к ногам эльфийки вместе со Скальпелем Архитектора… за мгновение до того, как его вместе с Мессом, Ориком и Стивом парализовало.

Ванда, понимавшая, что честь сражаться с Зеркалом выпала ей, поспешно вызвала лапы Красса, которые подхватили и Скальпель, и Кол… А, тем временем, в центре чёрной энергии сформировался тот, кого Сареф здесь увидеть не ожидал… но в то же время понимал, что, если уж основой для Зеркала выбрана Ванда, то и его наличие здесь вполне объяснимо…

– Ну что ж, ребята, давно не виделись, – Тарлиссон с чёрными глазами хрустнул пальцами, после чего в его правой руке появилась знакомая Сарефу рапира, – что ж, доченька, раз уж ты так хотела познакомиться со своим папочкой – Система милостиво дарует тебе такую возможность. Сначала я, как следует, надеру задницу тебе – чтобы ты знала, как твой папочка наказывает тех, кто его не слушается. А потом проделаю то же самое с Сарефом. Потому что я, вообще-то, просил его не говорить тебе об этом! Потому что только я имел право решать, когда ты об этом узнаешь.

– Ну, конечно, – хмыкнула Ванда, – зная тебя, я бы не узнала об этом никогда!

– А так ли это плохо? – невозмутимо спросил Тарлиссон, – ты не знаешь, с кем мне приходится иметь дело каждый день. Не знаешь моих врагов и не знаешь, на что они способны. Тебя – пока – спасает только то, что вы с Сарефом находитесь вне Глумидана – и держите языки за зубами. Как видно, сработал тот счастливый шанс, когда тайна, известная двоим, всё ещё может остаться таковой. Но если ты вернёшься и заявишь себя, как моя дочь – то, поверь, ты не представляешь, что после этого начнётся…

– Заткнись, – презрительно бросила ему Ванда, – ты всего лишь отражение моих мыслей, и с тобой бесполезно разговаривать и что-то тебе доказывать. Когда придёт время – я предпочту поговорить с оригиналом.

– Как непочтительно, – Тарлиссон укоризненно покачал головой, после чего щёлкнул пальцами – и за его спиной появилось 3 огромных чёрных бабуина с горящими красными глазами, – боюсь, придётся преподать тебе пару уроков хороших манер, доченька…

– Попробуй, – мягко пропела Ванда, сосредоточенная, как никогда в своей жизни. Тарлиссон в ответ на это чуть шевельнул мизинцем на левой руке – и по его команде три чёрные молнии метнулись к тёмной эльфийке…

Глава 3.3

Глава 3.

Ванду же это совершенно не напугало. Вероятно, как и Сарефу, ей очень даже пошли на пользу тренировки в клане Зинтерра. Да и до этого момента эльфийка нет-нет, да и кокетливо придерживала под рукавом большую часть своих умений. Но теперь, когда против неё вышло собственное Чёрное Зеркало, и вся ответственность на поход легла на её плечи – Ванда моментально перестроила всю свою тактику.

Все шесть лап Красса, что парили над ней, эльфийка занесла назад… для того, чтобы мгновение спустя каждая из лап выстрелила десятком дротиков, которые были заряжены всеми возможными стихийными эффектами.

Дротики облепили всех трёх обезьян – и те с истошными визгами принялись кататься по земле, избавляясь от этих снарядов, которые одновременно прожигали, обмораживали, били молниями и протыкали их шкуры сразу со всех сторон. Впрочем, Тарлиссон моментально нивелировал этот эффект. Один взмах рапирой – и обезьяны стали тёмными шарообразными сгустками, которые вернулись к своему хозяину и стали кружиться рядом с его рапирой. И которые – можно было не сомневаться – моментально примут физическое воплощение и атакуют снова, едва для этого представится удобный шанс.

Следом Тарлиссон рванул вперёд и сделал уже знакомый Сарефу выпад рапирой. И… Ванда, к огромному удивлению, никак на него не отреагировала. Напротив, она не сделала ничего, чтобы заблокировать эту атаку… и в следующий момент рапира, создав свой фантом, который и полетел дальше, уколол Ванду точно в грудь, выбив ей целую сотню здоровья.

Ванда же, словно никак не ожидая такой атаки, уронила руки – и шесть лап Красса позади её головы так же поникли… ровно для того, чтобы из них мгновение спустя целым потоком хлынули разноцветные стихийные шарики, которые, упав на землю, медленно, но верно покатились в сторону Тарлиссона.

Тот же, увидев, что выкинула его соперница, попытался было поднять свою рапиру… вот только Ванда, перед которой лапы Красса снова выстроились в форме кольца, направила на Тарлиссона свой парализующий взгляд – и он застыл на месте. Причём, судя по тому, как несколько секунд спустя по виску эльфийки пробежала капля пота, она и сама не могла двигаться, и прилагала огромные усилия для того, чтобы удерживать своего врага на месте. Впрочем, это щедро окупалось тем, что пара сотен цветных шариков со всевозрастающей скоростью неслась на Тарлиссона – и тот ничего не мог с этим поделать.

К сожалению, провернуть этот приём до конца Ванда не смогла. Когда до Тарлиссона добрались первые полсотни шариков и с огромной силой разорвались, полученный урон, видимо, подстегнул эльфа, и он вырвался из ментальной хватки Ванды, параллельно снова вызывая своих обезьян и вынуждая их поглощать эти стихийные снаряды. С яростными воплями боли животные, у которых до сих пор на шкурах были отметины от предыдущей атаки Ванды, выполнили этот приказ.

Сареф посмотрел на Тарлиссона с холодным разочарованием. Ничего нового… когда он сам дрался с главой службы разведки Глумидана – тот тоже без малейших угрызений совести прикрывался своими питомцами. Может быть, оно и к лучшему, что Ванда встретила Тарлиссона вот так. Потому что хладнокровный, циничный эльф явно показывал, что для него есть только одна ценность в жизни: спокойствие и политическое равновесие на Глумидане, и ради этого он готов принести в жертву всё, что угодно. И если Ванда однажды разыщет его, чтобы попытаться что-то ему доказать… то, вполне вероятно, рано или поздно кончится это тем, что Ванда точно так же будет принесена в жертву этой, вне всякого сомнения, великой и всеблагой цели…

Тем временем Тарлиссон начал переходить в контрнаступление. Снова переведя своих обезьян в призрачное состояние, он взмахнул рапирой – и принял стойку, которая, как помнил Сареф, моментально восстанавливала ему здоровье. После чего на его рапире заплясали молнии, и он рванул к Ванде, намереваясь отрезать от неё пару лишних кусков… ну или, как минимум, серьёзно сократить популяцию лап хилереми, которые продолжали парить за своей хозяйкой.

И Ванда отлично просчитала, что против такой мощи переть в лоб – не самая лучшая идея. И потому она резво отпрыгнула прочь, а лапы Красса за ней испарились… для того, чтобы мгновение спустя тёмные кулаки начали атаковать Тарлиссона со всех сторон.

К сожалению, цели достигли только первые два удара. После чего Тарлиссон, невероятно точно предугадывая дальнейшие атаки, ловко разворачивался в воздухе и атаковал рапирой в запястья летящих в него лап. И эти смертельные уколы заставляли лапы хилереми испаряться чёрным дымом, а саму Ванду, которая, несомненно, разделяла с Крассом всю боль – шипеть сквозь стиснутые зубы.

Мгновение спустя Тарлиссон снова бросился вперёд, совершая выпад рапирой… однако на сей раз эльфийка рванула ему навстречу, чем изрядно обескуражила Тарлиссона, который, тем не менее, продолжил атаковать. Вот только… этот выпад Ванда заблокировала собственным тёмным клинком, а так же Скальпелем Архитектора, который эльфийка держала в левой руке. И не успел Тарлиссон удивлённо скосить взгляд на клинок, как слева от него появилась одна из уцелевших лап Красса, которая с коротким замахом воткнула ему в предплечье… Осиновый Кол!

Тени обезьян, кружившие рядом со своим хозяином, моментально пропали. Да и сам Тарлиссон с яростным рыком прервал своё давление и отскочил назад. Ванда же, сосредоточившись, снова вызвала лапы Красса, и бросилась за врагом. Сейчас, когда на Зеркало было столь удачно на целых 15 секунд наложено Истощение, отключающее пассивные способности, было вполне реально завершить бой. Вот только Тарлиссон, к сожалению, тоже отлично это понимал. И потому совершенно не стеснялся спасаться бегством, совершая огромные прыжки и даже во время этих прыжков умудряясь то и дело принимать стойку, восстанавливающую силы.

Однако Ванда в один момент вскинула руку – и шесть лап Красса разлетелись по всей пещере. Тарлиссон не успел на это среагировать – и в один момент оказался рядом с одной из лап, которая тотчас схватила его за шиворот. Но и Тарлиссон с пылающим чёрной яростью взглядом не собирался так просто сдаваться. Перехватив рапиру двумя руками, он совершил круговой жест – и в тот же момент по всей пещере со всех сторон ударили сотни ледяных шипов.

Ванда явно хотела использовать на Тарлиссона свой болевой взгляд – но не успевала. В итоге ей пришлось отпустить эльфа, после чего четыре лапы Красса обхватили её со всех сторон, прикрывая слабые места тела. А ещё две – испустили огненный поток, настолько яростный, что он моментально растапливал любые подползающие к нему лучи холода.

К сожалению, драгоценный момент был упущен. Вот только и потрёпанный Тарлиссон тоже явно исчерпал большую часть своих ресурсов. Тем не менее, их хватило на то, чтобы снова вызвать одну из обезьян, которая мгновение спустя оглушительно заверещала. И этот визг принял вполне себе видимую форму белой волны, которая стремительным потоком рванула к Ванде и ударила её в лицо. А мгновение спустя… Сареф с ужасом увидел, что глаза эльфийки были словно подёрнуты молочной белой плёнкой. Ванда была ослеплена… и, можно было не сомневаться, эта слепота длилась куда дольше, чем 5 секунд, как это было с обычным Тарлиссоном.

Вот только эта травма Ванду совершенно не смутила. Эльфийка упала на колени и обхватила себя руками… после чего лапы хилереми, парящие над ней, пропали… а вместо них появился сам Красс, ещё более огромный и свирепый, чем Сареф его помнил. И вот теперь хилереми бросился в бой лично, заменяя потерявшую зрение хозяйку.

Тарлиссон же, тоже собирая остатки сил, взмахнул рапирой – и рядом с ним материализовались вторые две обезьяны, которые так же пронзительно заверещали, накладывая на Красса Молчание и Глухоту. Вот только Ванда, которая, несмотря на ослепление, чутко отслеживала состояние своего хилереми, в этот момент схватила Скальпель Архитектора и… пробила им себе ладонь. У Красса в ответ на это действие прямо посреди боя в боках прорвались и выросли ещё два лапы. И, судя по тому, что он взревел от ярости, этим действием Ванда ещё и развеяла с него негативные эффекты.

Обезьяны по приказу Тарлиссона бросились на Красса – но хилереми, который невероятно ловко управлялся с четырьмя лапами, легко раскидывал врагов, которые тоже были вымотаны поединком. Мало того, Красс то и дело кидался на Тарлиссона – и тому приходилось использовать все остатки сил, чтобы уходить из-под атак яростного хилереми.

Ещё несколько секунд яростной борьбы – и Красс, схватив одну из неудачно подставившихся обезьян, разорвал её на куски. Оставшиеся две при виде этой картины жалобно верещали, явно не горя желанием приближаться к гиганту с чёрной шкурой, четырьмя лапами и пылающими яростью глазами, но хозяин безжалостно гнал их вперёд. И в последний момент, когда Красс был вынужден отбиваться сразу от двух обезьян, Тарлиссон перехватил рапиру и совершил рывок, посылая копию своего фантомного оружия точно в спину Ванды, которая продолжала сидеть на земле. Фантомная рапира достигла своей цели, и девушка завалилась на землю… вот только из её рук вырвалась целая россыпь блестящих красных шариков, которая очень быстро направилась к Тарлиссону.

Тот, моментально поняв, чем это чревато, попытался рвануть прочь… но Красс не дал ему такой возможности. Совершив резкий рывок, он схватил Тарлиссона за ноги и повалил на землю. Эльф принялся отбиваться рапирой, которую напитал стихией света, и яростно тыкал Красса во все незащищённые участки тела… но хилереми, удерживая врага, уткнулся мордой в землю, прикрывая самые уязвимые глаза… Тёмный эльф, проклиная всё на свете, яростно колол хилереми, и на месте каждого укола на несколько секунд появлялась тонкая струйка крови, но всё же Красс вынес всю эту атаку… а мгновение спустя красные шарики, наконец, добрались до Тарлиссона…

Вокруг тёмного эльфа начали раздаваться мелкие взрывы. Вот только эти снаряды были заряжены кровью Ванды – и явно лупили сильнее обычного. Так ещё и взрывов было так много, что эта серия длилась почти 20 секунд. И, как ни удивительно, но Тарлиссона после неё до сих пор не разорвало на части. Он попытался было подняться… Но Красс, схватив эльфа за шиворот, три раза с огромным удовольствием приложил его о землю… и, только услышав характерный хруст сломанного носа, поднял его за шиворот и повернулся к своей хозяйке, которая уже сбросила с себя Ослепление и поднялась на ноги…

– Прекрасная работа, девочка, – тяжело дыша и хлюпая сломанным носом, прохрипел Тарлиссон, – возможно, даже в его глазах ты будешь не совсем пустым местом.

– Тебе очень повезло, что ты сейчас не назвал меня дочерью, – презрительно выплюнула Ванда, – впрочем, ты наверняка не хуже меня понимаешь, что тот факт, что ты когда-то вставил в мою мать свой член, ещё не делает тебя моим отцом.

– Что? – опешил Тарлиссон, – ты хоть сама понимаешь…

– Заткнись!!! – прорычала Ванда, отвешивая Тарлиссону оплеуху. Впрочем, мгновение спустя она схватила его за волосы и посмотрела прямо в глаза, – хотя… мне бы не хотелось отпускать тебя так быстро. Ты весь бой бегал от этого приёма – но ты же не думаешь, что избежал его, не так ли?

Ванда цепко уставилась в лицо Тарлиссону. И Сареф понял, что она использует свой коронный болевой взгляд. Тарлиссон стойко терпел первые 10 секунд. Ещё 5 секунд спустя он застонал… потом зарычал, и, наконец, коротко вскрикнул… после чего у него лопнули оба глаза.

– Вот так то, – Ванда хладнокровно глядела на искалеченного Тарлиссона, – вот что ты заслуживаешь в моих глазах, жалкий ублюдок! И, поверь, до настоящего тебя я тоже однажды доберусь!

– Глупая девчонка, – глухо прохрипело Зеркало, – тебя приняли в Дом Гибельного Тумана, дали воспитание и образование только – и только потому, что он на это повлиял. Если ты настолько глупа, что не понимаешь этого, и хочешь только купаться в жалости к себе – на здоровье, но хотя бы ему не разбивай сердце.

– Какое, к Хаосу, сердце⁈ – прорычала Ванда, – у этого ублюдка нет сердца, и никогда не было!!!

– Ты не понимаешь…

– Меня это утомило, – злобно перебила его Ванда, – Красс, покончи с ним!

Хилереми, одной парой лап удерживая Тарлиссона в воздухе, второй парой мягко взял его за череп – и мгновение спустя с хрустом провернул. Наконец, Зеркало окончательно умерло – и теневые столпы, удерживающие Сарефа и остальных, пропали.

Ванда же упала на колени и спрятала ладони в лицо. Верный Красс подошёл к ней и обнял девушку всеми четырьмя лапами, хотя бы так ненадолго даря ей чувство покоя и защиты от этого несправедливого мира.

Сареф же очень осторожно подошёл к Ванде и коснулся её плеча. Он знал, что слова здесь излишни. Он понимал, что Ванда наверняка мечтала об этой встрече с той самой поры, как Сареф ей об этом рассказал. Как она встретит Тарлиссона, и докажет ему, как он был не прав, и как он должен был об этом пожалеть. И если уж даже проклятое Зеркало просто и доступно донесло до Ванды, какая она глупая и наивная дурочка – что бы ей сказал настоящий Тарлиссон?..

Красс в ответ на прикосновение Сарефа поднял на него яростный взгляд и коротко зарычал. Но Сареф бесстрашно смотрел ему в глаза… и несколько секунд хилереми опустил голову, снова прижимая к себе хозяйку. Что ж… видимо, в глазах Красса Сареф имел право поддержать Ванду даже в такой личный момент.

– Ты ведь когда-то так же ненавидел меня, сынок? – раздался голос Месса позади. Сареф чуть не споткнулся: таких слов от него он сейчас вообще не ожидал.

– Что… что ты говоришь? – опешив, переспросил он.

– Не притворяйся, – с печальной улыбкой сказал Месс, в глазах которого снова мелькнул зелёный отблеск, – это ведь то, чего я, по твоему мнению, всегда заслуживал. Когда в поместье тебя шпыняли Исмарк и Джайна, драконил своим воспитанием Адейро, отмахивался Озмунд… до 15 лет ты был никому не нужен, всем было на тебя плевать. А мы, твои мать и отец, постоянно находились рядом, чуть ли не в соседней комнате – и всё это время мы были для тебя самыми чужими в Системе людьми…

– Хватит! – прорычал Сареф, – это всё в прошлом! Я тогда не знал о твоих Параметрах, Месс, я не знал, что Адейро запретил Аоле со мной общаться – и, естественно, я был обижен на вас! Но сейчас…

– А сейчас – мы для тебя не мама и папа, а Месс и Аола, – с горечью усмехнувшись, сказал тот, – разница колоссальна для тех, у кого хоть когда-то была семья…

– Отец, сейчас не лучшее время для таких откровений, – поджав губы, ответил Сареф, – мы вроде бы об этом говорили, когда я отдал тебе лекарство.

– Я знаю, сынок, – кивнул Месс, – но это не отменяет того, что у меня осталось слишком мало шансов, чтобы избежать участи навсегда стать всего лишь каким-то мужиком, который когда-то сунул член в твою мать. И я не хочу их потерять.

– Я думаю, что шансы есть всегда, господин Месс, – мягко сказал Орик, – вот у меня их точно уже не осталось. Когда мне было 8 лет, и наставник из клана Зинтерра позвал меня за собой, мать и отец даже не попрощались со мной. Просто сказали друг другу: как хорошо, что теперь надо кормить на 1 рот меньше. И если я вернусь домой сейчас – то не получу от них даже капли любви. А только, в лучшем случае, двух нахлебников, которых я должен буду содержать только потому, что они когда-то произвели меня на свет, и теперь я должен им до конца жизни.