Текст книги "Пробуждение Хаоса. Том 4 (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Янтарный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

* * *

Утро встретило Стива страшной головной болью. Он застонал… и тотчас кто-то приподнял ему голову, а в следующий момент во рту почувствовался живительный вкус рассола. Стив, благодарно ухватившись за кувшин, жадно пил спасительную влагу, пока не опустошил его полностью. Несколько секунд спустя у него появились силы открыть глаза… и, к его огромному удивлению, вместо Марты перед ним сидел… Каурнаш, чей бесстрастный взгляд не выражал ровным счётом ничего.

– Каурнаш, – прохрипел Стив… – что… что вчера… что я вам наговорил…

– Да много уж чего, – многозначительно кивнул Каурнаш. Стив же ничего не ответил. Память вспыхнула, ярко и во всех подробностях подсветив воспоминания о том, что случилось… и его только ещё больше жгло то, что, несмотря на это свинство, Каурнаш заботливо ждал, пока он проснётся, с лекарством наготове.

– Твою ж Системное налево… какая же я дрянь, – простонал Стив, откинувшись обратно на подушку, – как я теперь всем в глаза посмотрю…

– Уж сообрази что-нибудь, – так же безжалостно-равнодушно ответил стревлог.

– Мне так жаль… прости меня, Каурнаш. Спасибо, что угомонил вчера… я бы такого наговорил, что после этого только бы и осталось, что пойти да утопиться…

– Пустое, – совсем чуть-чуть, но всё же смягчившись, ответил Каурнаш, – но… по-своему ты был вчера прав. Нам приходилось переживать куда больше поражений, и были они куда как тяжелее. Так что… это урок тебе, Стив. То, что вчера случилось – это, конечно, тяжело. Надо дать себе время перебеситься и успокоиться. Но от этого не должны страдать те, кто не сделал тебе ничего плохого.

Стив ничего не ответил, лишь кивнул, едва сдерживая слёзы стыда. Он заслужил эти упрёки, и он знал это.

– Ладно, дружище, будет, будет, – стревлог, вероятно, по лицу Стива истолковав его раскаяние, смягчился и похлопал того по плечу, – давай, приходи в себя. А то тут уже с утра парочка гильдийных представителей ошивается. Так что… дела у тебя всё равно в гору пойдут, Стив, уж поверь мне. Гильдия ходоков тебя на самых золотых условиях к себе возьмёт. А там… покрутишься месяц-другой, разведаешь, чё да как… может, и за кого из нас словечко замолвишь…

В этот момент дверь домика открылась, и внутрь вошёл Эргенаш.

– Стив, – сказал он ему, – быстро одевайся и выходи. Тебя ждут.

– Да куда ему идти, – запротестовал Каурнаш, – всё в порядке, брат, пацан осознал вину и извинился, не нужно уж так…

Однако Эргенашу оказалось достаточно бросить один проникновенный взгляд, чтобы бурый стревлог моментально стушевался и пробурчал:

– Ладно, ладно, надо так надо, щас всё будет.

Эргенаш вышел, а Стива, который с огромным трудом поднялся в постели, за шею взял Каурнаш.

– Щас, дружок… где-то тут у вас, кожаных мешков, были особые точки… главное, не пережать… вот так…

И, действительно, несколько мягких нажатий секунд – и Стив почувствовал, как по его телу побежали силы. Стало намного легче.

– Имей в виду, потом будет откат, – предупредил Каурнаш, помогая Стиву натянуть на ноги ботинки, – в обед надо будет поспать. Но зато сейчас – будешь как огурчик.

Стив только кивнул, продолжая сгорать от стыда за своё вчерашнее поведение. Даже если предположить, что стревлоги сейчас терпят его, потому что он им нужен, чтобы «замолвить словечко в гильдии ходоков», всё равно, вот такую заботу невозможно сымитировать.

В итоге, натянув куртку, Стив вышел из домика. И в следующий момент у него упала челюсть. Потому что у выхода его ждали Эргенаш и ещё двое стревлогов… а рядом с ними стоял не кто иной, как Мерхель, участник Состязаний от имени клана Зинтерра. В груди снова почувствовалась какая-то тоскливая тревога.

– Ну, наконец-то, – довольно проворчал зинтерровец, увидев Стива, – смотрю, хорошо вчера посидели. Давай, топай за мной.

– Кто… я? – непонимающе спросил Стив.

– Нет, бабка моя, – хмыкнул Мерхель, – конечно, ты, кто же ещё.

– Но… я… зачем? – спросил Стив.

– То есть, ты не идёшь? – невозмутимо уточнил Мерхель. Эргенаш, стоявший за его спиной, сделал страшные глаза, но Стив и сам понял, какую он сморозил глупость.

– Нет… иду, конечно, иду, – поспешно сказал он, – я… осознаю, что люди вашего уровня не тратят время попусту… и если вы меня зовёте, значит, это что-то важное.

– Ну вот, так-то намного лучше, – довольно кивнул Мерхель, после чего повернулся и приглашающе махнул рукой, – давай, нас уже ждут.

Стив, окончательно пришедший в себя, направился следом. На выходе, действительно, было две фигуры в чёрных плащах с золотой оторочкой, которые тотчас направились к нему.

– Чемпион Стив, – мягко сказал один из них, – вы не могли бы на пару минут?..

– Простите, ребята, не сейчас, – повернувшись, сказал им Мерхель, – Джерай, Павус, мы меня знаете. Я бы вас подождал, но мальчишку вызвал лично Адральвез. А он ждать не будет.

Представители гильдии ходоков бесстрастно кивнули.

– Мы подождём вас здесь, – сказал один из них.

Стив, рассеяно кивнув, поспешил за Мерхелем. Его сердце стучало, как сумасшедшее. Его вызвал лично магистр Адральвез! Зачем? Чтобы… наградить? Хотя… было бы за что награждать. Скорее уж, чтобы наказать. С другой стороны… Мерхель вёл себя достаточно беззаботно. Значит, он в хорошем настроении. Если бы магистр Адральвез был зол, то и Мерхель был бы куда строже.

Шли около пятнадцати минут. За это время они встретили три пары патрулирующих стражников, которые, вероятно, следили за тем, чтобы клановцы, которые, несомненно, тоже так или иначе отмечали окончание Состязаний, не позволяли себе лишнего.

Естественно, в сторону Мерхеля ни один из них даже взглянуть не посмел. И… это странным образом приободрило Стива. Он… разное слышал о клане Зинтерра, но он точно знал, что они были сильны, и при этом – не были высокомерны. И… если бы он мог вот так… одним взглядом заставить высокомерного кланового пса опустить взгляд и поджать хвост… вот тогда бы его дела пошли совсем иначе…

Наконец, они подошли ко двору, над входом в который развевалось знамя Зинтерры: ладонь, выставленная вперёд со скрещёнными указательным и безымянным пальцами. Это Стива тоже иногда заставляло задуматься… символ с самой что ни на есть святой и религиозной символикой… в своём гербе использовали те, кого чуть ли не в открытую называли демонами.

Однако, едва Стив вошёл во двор вслед за Мерхелем, как внутри снова начала нарастать непонятная тревога. Мало того… эта тревога впервые приобретала вполне конкретные очертания. Это был словно… некий призрачный пузырь, внутри которого что-то билось, силясь вырваться. Поспешно отбросив эти мысли, Стив проследовал дальше, к двум креслам, которые стояли спинкой ко входу, и в которых, несомненно, кто-то сидел.

– Привёл, начальник, – довольно сказал Мерхель, даже шуточно откозыряв ладонью у головы.

– Спасибо, мальчик мой, – ответила фигура в кресле, – ты можешь идти.

Мерхель кивнул и, явно довольный собой, покинул двор. Стив же остался стоять на месте.

– Итак, Стив Хатагава, – продолжил говорить мягкий, вкрадчивый голос, – мы присматривали за тобой, ещё до того, как ты даже зарегистрировался на Состязания. Твой дед когда-то работал на нас… Если ты вдруг этого не знал. И хотя он отказался… эм… по его словам, переходить некоторые границы, он всё же был весьма полезен. И потому мы приглядывали за его потомками, гадая, выстрелят ли его гены.

– И вот, – продолжал Адральвез, – мы увидели результат. Впрочем… ты, наверное, уже догадался, что клан Джеминид в этот раз… скажем так, использовал несколько нестандартные инструменты для победы.

– Вы имеете в виду Сарефа? – осторожно спросил Стив.

– О да, – магистр демонов, судя по тому, как качнулась его голова в капюшоне, кивнул, – вижу, ты тоже обратил на это внимание. Что, впрочем, было не так уж сложно. Адейро почти не скрывался… с другой стороны, раз уж даже Синяя категория безопасности молчала – то никто не мог возразить. Впрочем, неважно. Глава клана Джеминид считает себя самым умным – что ж, он не первый, кому придётся об этом пожалеть.

– Разумеется, – почтительно кивнул Стив, – вы, конечно же, знаете, куда больше меня… Но… зачем вы… пригласили меня?

– Да я и сам вопросом этим задаюсь, – ответил магистр демонов, – когда Мерхель отдал тебе право сражаться дальше, я уж подумал, что он что-то в тебе разглядел. Но нет. Теперь я вижу, что он ошибся. Даже несмотря на уловки клана Джеминид, у тебя были шансы победить и оправдать наше доверие. И всё же… ты проиграл бойцу со сломанным оружием. Этот позор ничем нельзя объяснить и оправдать. На такое способна только бездарность.

Стив почувствовал, как у него упало сердце. Неужели… его пригласили для этого? Чтобы магистр Зинтерры лично сказал ему, какая он никчёмная пустышка? Как же так…

– Впрочем… может, я ошибаюсь, милая? – Адральвез обратился к собеседнику, который до этого молчал.

– Он не бездарность, милый, – мягко ответил женский голос. И, едва в сердце Стива затеплилась надежда, как этот же голос безжалостно продолжил, – он – посредственность. И это даже хуже. Что взять с бездарности? Если Система не одарила – человек в этом не виноват. Но посредственность… тот, кто имел возможность, но не воспользовался ею – тот разочаровывает сильнее всего. Так что, в целом, ты прав, милый. Ему здесь делать нечего.

– Нечего, – эхом откликнулся Адральвез, – так что… спасибо, что пришёл, Стив Хатагава, но в тебе нет и сотой доли талантов твоего деда. И я отчётливо вижу, что было бы ошибкой пытаться дать тебе шанс. Мне есть, на что тратить своё время, помимо пьяных оправданий тех, кто не в состоянии сделать ничего.

Стив, который чувствовал себя облитым помоями, чувствовал, как в его груди тревожный пузырь бьётся всё сильнее. И… его снова начала переполнять злость! Насколько же он никчёмным оказался, что магистр Зинтерры лично сподобился сказать ему об этом! Так что же… и Мерхель в нём ошибся? Он отметил его своей кровью… он бы не сделал этого просто так! Он чувствовал его в бою… или же… всё было не так…

– Всё было не так, – прошептал Стив.

– Что за чушь ты несёшь, мальчишка? – презрительно откликнулся Адральвез, отлично его услышавший, – картинка, которую ты нарисовал себе в голове, не совпадает с реальным миром? Привыкай, так будет всегда.

– Нет, – куда громче повторил Стив, тревожный пузырь внутри которого немного потеплел, словно откликаясь именно на эти слова, – всё было не так! Всё было не так! ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК!!!

– Хватит истерить, недоумок, – презрительно сказал ему женский голос, – ты можешь орать, сколько угодно, это ничего не изменит. Так что возвращайся к стревлогам, тебе некому больше верить…

– Нет! Всё было не так! – уже куда увереннее рыкнул Стив, перебирая все услышанные слова, – Больше верить… Больше верить… Больше… Ше… Шев… Шевью, помоги мне! Вернись, Шевью, умоляю!!!

Наконец, ужасный тревожный пузырь внутри лопнул, и Стив почувствовал такое родное и знакомое тепло. Он обхватил себя руками, недоумевая, как… как он поверил в этот холод, в эту пустоту, в то, что он потерял самое родное и дорогое…

Картинка вокруг начала выцветать… Пропал двор, дом за ними, стулья, всё утонуло во тьме… но фигура в белом плаще осталась. В абсолютной пустоте она повернулась к нему и сказала всего два слова:

– Молодец, мальчишка…

А в следующий момент окружающее пространство перестало его держать, и Стив только чувствовал, как ему отчаянно не хватает воздуха…

Глава 3.6

Глава 6.

– Просыпайся, несносная ты мерзавка, просыпайся, тудыть тебя растудыть!..

Ванда неохотно разлепила глаза. В её уютный сарайчик, в котором она с огромной охотой ночевала, и в который по её личному пожеланию каждые 3–4 дня наносили самого мягкого и душистого сена, ломилась старая сварливая кухарка Эйлебэль.

Причём старая – это отнюдь не оборот речи. Кухарке, у которой были блеклые, седые волосёнки, такие же выцветшие глаза, и при этом – огромные уши, которые выдавались настолько, что уходили на несколько пальцев выше уровня головы, было больше пятисот лет.

Кто-то поговаривал, что она даже застала мир до Катастрофы-626, как иногда называли промеж себя этот период болтливые слуги, вот только сама Эйлебэль такие вопросы страшно не любила. И за подобное можно было схлопотать такое, что следующую неделю тебе в миску будут класть самую невкусную и несвежую еду, которую вот, казалось, специально приготовили на последнем краешке срока годности. Вроде бы и съедобно, и жаловаться, по факту, не на что… но риск в ближайшую неделю завести плотные и плодотворные отношения с отхожим местом резко повышаются.

– Отвали, старая грымза, – отмахнулась Ванда, ещё надеясь провалиться в сладкое утреннее сновидение, – у тебя поварёшка на ухе висит, видать, опять зацепила.

– Ах ты, недоделанная выскочка, ты что ж это себе позволяешь! – взревела старуха Эйлебэль, продолжая барабанить по двери сарайчика, – а ну, подымай свою отожранную сраку, кому сказано!

– Да что ты пристала ко мне, проклятая карга, – выпалила в ответ Ванда, уже прощаясь со своим сладким сном, где её на руках держал и качал кто-то незнакомый, но, вне всякого сомнения, любящий, – то ж я не знаю, что ты вечно будишь меня на 2 часа раньше положенного! Ни наставника, ни тренера тут ещё нет, что ж мне эти два часа, по поместью мыкаться да слушать, как вы все обо мне гадости говорите⁈ А то ж я всего этого не слышала!

– Глупая девчонка! Тебя вызывает лично глава Эйлигаль, да укроют и защитят его Гибельные Туманы, несущие погибель врагам нашего Дома! А ты заместо того поливаешь грязью беспомощную старуху!

– Твою ж Системное нале…

– ЦЫЦ! – рявкнула Эйлебэль с такой силой, что было странно, как это силой её голоса не снесло хлипкую дверь сарайчика. Старая эльфийка не переносила, когда в ругательства каким бы то ни было боком приплетали Систему.

– А сразу с этого нельзя было начать⁈ – рыкнула Ванда, вскочив со стога сена и поспешно натягивая куртку и ботинки.

– А потому что надо спать нормально ложиться, а ты опять до утра с этим крысельком гуляла и с травками баловалась.

– Тебя забыла спросить, чем мне по ночам заниматься, – огрызнулась Ванда, поспешно расчёсывая волосы гребнем, который она безо всякого зазрения совести умыкнула у племянницы главы Дома, когда та была здесь пару лет назад. Закончив эту нехитрую процедуру, она, наконец, отворила дверь своего сарайчика. К её удивлению, рядом с бабкой Эйлебэль стояло полное ведро воды, а в руках она держала полотенце.

– Спасибо, – коротко бросила она, становясь перед ведром на колени и поспешно начиная умываться, снова задумавшись над тем, как забавно сложились её отношения с Эйлебэль. Старая эльфийка сотнями лет верной службы заработала себе безукоризненную репутацию, и никто, даже самые высокомерные советники не осмеливались лишний раз бросать на неё презрительный взгляд. Даже глава Эйлигаль не рисковал с ней препираться, если ей что-то не понравилось. Оно и понятно: Эйлебэль пережила, наверное, с десяток таких, как он.

А вот 3 с половиной года назад здесь появилась Ванда. Которая сумела победить в Системных Состязаниях, будучи вторым Чемпионом Дома Гибельный Туман. Разумеется, глава Дома моментально подтянул её к себе, организовав ей тренировки, дальнейшее обучение и привилегированные походы на монстров. И на неё в поместье тоже лишний раз никто не осмеливался косо смотреть и, уж тем более, что-то говорить. По крайней мере, в лицо. По углам шептались ещё как.

Вот и выходило, что безнаказанно поорать друг на друга могли только эти двое. И, как ни странно, подобный утренний ритуал придавал им обеим заряд бодрости и заметно скрашивал довольно однообразное существование что Ванды, что Эйлебэль.

– Вот, держи, – кухарка сунула Ванде, вытирающейся полотенцем, свой медальон, – с ним в поместье пройдёшь. Не пожелала же жить в господских покоях, привереда такая.

– Там воняет трухлятиной, – ответила Ванда. Действительно, при первом приезде сюда глава Эйлигаль расщедрился ей на целую отдельную комнату в поместье. Вот только проблема была в том, что дерево, из которого было выращено поместье, уже слишком старое. И Ванда, проведя в этой комнате ровно одну ночь и поклявшись себе, что больше она не будет ночевать здесь ни за что и никогда, вытребовала себе отдельный сарай, где и жила. И даже название этому запаху придумала своеобразное и очень меткое, смешав слова Тухлый и Трухлявый. И регулярно его использовала, отчего у высокомерных слуг в поместье корёжило морды со страшной силой.

– Но-но, – Эйлебэль отвесила Ванде лёгкий подзатыльник, – твоего мнения господа спросить забыли.

– Ой, себя-то не обманывай, – отмахнулась Ванда, натягивая тяжёлый латунный медальон кухарки, который позволял ей свободно везде ходить по поместью, – когда предыдущий глава клана обновлял древо поместья?

– А ты бы вот меньше умничала, да побольше бы за Дом порадела, – невозмутимо парировала старуха, – вот выступила бы ты достойно на Всесистемных, да снизошла бы на наш Дом благодать королевы, так, глядишь, и древо Дома обновить получится. А для этого тебе надо тренироваться побольше, а не хихикать по ночам над травками с этим крысельком.

– Тётка Эй, ну не называй его так, – насупилась Ванда, – что он тебе плохого сделал?

– А кто он ещё? Крыс, он и есть крыс. Помойный, – со злобной ухмылкой добавила кухарка, – только и занят здесь тем, что крутит самокрутки для господ, что балуются этой дрянью! Ну оно и понятно, этот безродный щенок, да чтобы к Дому прибиться, на любую должность согласится.

Ванда закатила глаза. Пацан по имени Крисел, действительно, имел узкое лицо, тонкий вытянутый нос, а когда у него над губой начинала появляться растительность, то, действительно, топорщилась в стороны так, словно это были усы животного. Неудивительно, что кухарка невзлюбила его с первого же взгляда и моментально наградила этим унизительным прозвищем – Крыселёк.

– А я тогда, по-твоему, кто? – деликатно спросила Ванда, – тоже ведь без роду-племени.

– А я почём знаю? – Эйлебэль моментально ушла в глухую оборону, – у тебя на лбу не написано, в чьём брюхе ты сидела, да как туда попала. Давай, топай уже, глава Дома ждёт!

С этими словами кухарка развернулась и деловито затопала обратно на кухню. Ванда задумчиво смотрела ей вслед. Судя по тому, как бабка каждый раз моментально и безжалостно сворачивала эту тему, ей явно что-то было известно. Вот только любые такие разговоры она моментально сворачивала, стоило им хотя бы чуточку приблизиться к этой теме. Уж сколько Ванда ни пыталась – бесполезно. Явно уж не ей с её скромным возрастом в 59 лет пытаться перехитрить старуху, которой больше 500.

Пока Ванда поспешно шагала в поместье и привычно ловила на себе неприязненные взгляды конюха, лакеев, служанок, садовников и прочей обслуги, в её голове внезапно мелькнула ещё одна мысль. За её спиной всегда шептались, что она: лентяйка, лодыриха, выскочка, самозванка, кое-кто, кто был чуть смелее душой и выше статусом, даже сравнивал её с распутной девкой. Но никто, никогда не дразнил её тем, что она была сиротой или, как часто называли того же Криселя, имевшего аналогичные проблемы, безродной шавкой. Хотя, казалось бы, для Ванды, которая в первый же день в поместье скривила нос и отказалась жить в господских покоях, это было бы самое надёжное и обидное оскорбление. Хотя бы потому, что его нечем парировать. Но нет… никто, никогда…

У самого входа в здание перед ней выросло несколько чёрных теней, но, стоило Ванде коснуться медальона Эйлебэль, как их всех словно ветром сдуло. Ванда с благодарностью подумала об кухарке, которая явно предвидела этот момент. Потому как Эйлигаль, который любил мыслить масштабно, но ненавидел отвлекаться по мелочам, наверняка вызвал к себе свою Чемпионку настолько срочно, что даже не удосужился оформить ей пропуск. И кухарка, которая знала главу Дома так же хорошо, как, вероятно, и всех его предшественников, отлично это понимала.

Вообще стоило признать, что тётка Эй Ванде, конечно, спуску не давала, и при каждом удобном случае с огромным удовольствием драла её за загривок. Порой буквально. Но в действительно важные моменты её помощь порой была просто неоценима. И в глубине души Ванда была благодарна за это старой кухарке. Хотя бы потому, что от неё Ванда видела намного больше теплоты, чем от кого бы то ни было ещё в этом месте.

Уверенным шагом Ванда двигалась на самый верх, в кабинет главы Дома. Хитрый Эйлигаль устроил себе кабинет на самом верху, там, где древесина была ещё не самая старая и трухлявая. Ну и, в качестве бонуса, можно было гонять своих подчинённых на самый верх, и этим лишний раз показывать, где здесь чьё место.

Дойдя до двери главы Дома (хоть Ванда и была здесь всего один раз, но дорогу запомнила), девушка постучала.

– Войдите, – ответил ей голос главы. Ванда вошла в кабинет, в котором одну стену занимал огромный шкаф для бумаг, а на второй были многочисленные полки, уставленные самыми разнообразными кубками, статуэтками и прочими трофеями. Ванда старалась не смотреть туда, потому что к этой детали нельзя было относиться серьёзно. Глава Эйлигаль просто обожал самые разнообразные трофеи, даже если это был какой-нибудь местечковый конкурс вроде пошивки салфеток или выращивания корневых узоров. Подобная мелочность достаточно красноречиво намекала на то, что для получения одной половины этих трофеев судьи были подкуплены, а вторую Эйлигаль и вовсе выдал себе сам. Исключением была разве что грамота о её победе на Системных Состязаниях.

Впрочем, сегодня глава Эйлигаль был не в пример мрачен и задумчив. Он сидел за своим столом, опустив голову и спрятав лицо в ладонях. Перед ним стоял стеклянный сосуд, из которого веяло тьмой, опасностью и отчаянием. Это не было преувеличением, на флакон было физически некомфортно смотреть, и Ванда заставила себя поднять взгляд.

– Спасибо, что пришла, – глухо сказал глава Эйлигаль, – сегодня нам поступило страшное известие. Мой внук, Эмрикель Меороби-Гибельный Туман… был убит во время деловой поездки в Нарн. Погиб и он, и вся его охрана.

– Соболезную, – коротко кивнула Ванда. Она, разумеется, знала Эмрикеля. Внук Эйлигаля на несколько лет ездил на Севроганд и обучался у лучших людских наставников. После возвращения он три года подряд выставлялся на Системные Состязания Первым Чемпионом от Дома – и каждый раз их проигрывал. В третий раз он участвовал в тот же год, что и Ванда. Разумеется, друг с другом они не сражались, потому как и Ванда, и Эмрикель оба были тёмными эльфами, так ещё и из одного Дома. И потому Система должна была разводить их до самого финала. Но этого не случилось. Эмрикель в тот раз вылетел во втором же этапе. А вот Ванда, которую взяли вторым Чемпионом, по большому счёту, по той причине, что она удачно попалась под руку, вышла в финал и принесла Дому Гибельного Тумана победу – и высшее политическое преимущество среди эльфов за ближайший год.

Так что… Ванда не особо расстроилась смерти Эмрикеля, потому что она его почти не знала – и считала, что он обычный избалованный мальчик, которому повезло родиться в нужном месте, и к ногам которого судьба бросила все возможные шансы, чтобы проявить себя. Но всё же принесла положенные соболезнования, в том числе и потому, что от главы Эйлигаля зависела её будущая судьба. И потому, хоть она и не питала на его счёт больших иллюзий, всё же слишком сильно нарываться тоже не спешила.

– Ужасная потеря… ужасная, – продолжал говорить Эйлигаль, всё так же спрятав лицо в ладонях. Длинные рукава его зелёных одежд с серебряной вышивкой самую капельку подрагивали, словно главу била мелкая дрожь. Но в следующую секунду он отнял ладони от лица и посмотрел в упор на Ванду.

– Однако у нас нет времени горевать. Время для траура ещё придёт. Сейчас я должен сказать иное, моя дорогая. Случилась… великая удача… как бы чудовищно не звучало подобное, и всё же… нам удалось сохранить часть сил, которыми обладал Эмрикель. И, коль скоро случилось то, что поправить уже никак нельзя… я предлагаю эти силы тебе.

С этими словами он выдвинул на середину стола тот самый пузырёк с тёмным содержимым, на который Ванде было столь неприятно смотреть.

– Ч… что это? – осторожно спросила она.

– Источник силы, которым обладал Эмрикель, – ответил Эйлигаль, – коль скоро его удалось сохранить, то и задействовать его нужно с пользой. Через год состоятся Всесистемные Состязания, на которых ты будешь представлять наш Дом. Когда одни падают – другие должны идти дальше, в том числе и для того, чтобы жертва павших не стала напрасной.

– Я… я должна буду это выпить? – спросила Ванда, взгляд которой сам собой соскальзывал с тёмного флакона. Она не была трусихой, но его содержимое не давало ей покоя.

– К сожалению, это будет не так просто, – невозмутимо кивнул Эйлигаль, – но не волнуйся. Все хлопоты по… кгхм… внедрению в тебя этой силы я беру на себя. От тебя требуется лишь согласие.

– А если я не соглашусь? – спросила Ванда, которая уже почти не могла скрывать, что ей было страшно находиться рядом с этой вещью.

– Тогда ты будешь изгнана из земель моего Дома, – невозмутимо ответил Эйлигаль, – к слову, все твои оскорбительные высказывания касательно как моего дома, так и всех, кто здесь проживает, тщательно фиксировались. Особенно про так называемую трухлятину, – неприятно ухмыльнувшись, добавил он, – и сказанного тобой достаточно, чтобы составить дело об оскорблении чести и достоинства моего Дома. И на этом основании отстранить тебя от участия во Всесистемных Состязаниях и провести жеребьёвку по отбору другого участника. Который не будет столь глуп, чтобы отказываться от силы, которая может принести решающий вклад в победу.

– Вы не посмеете! – воскликнула Ванда, которую всерьёз напугала потеря самой главной перспективы в её жизни, – вы не станете этого делать! Это же просто смешно! Глава одного из семи Тёмных Домов будет лично шить дело против малолетней болтуньи⁈ Да вы опозорите себя на весь Глумидан и будете выглядеть старым мстительным склочником!

– Я готов пожертвовать на пару лет своей репутацией, – невозмутимо пожал плечами Эйлигаль, – потому что после того, как Дом Гибельного Тумана победит во Всесистемных – обо мне будут говорить совсем другое.

Он замолчал. Ванде тоже было нечего сказать. И хотя это почти явно ощущалось, как ловушка, девушка понимала, что у неё не было выбора. Просто так обнулить последние 15 лет своей жизни… она не была к этому готова…

– Ну, так что? – мягко сказал Эйлигаль, – скрывать не стану, Ванда, мой Дом в некоторой степени сейчас зависим от тебя. И потому я готов прощать тебе некоторые мелкие грешки. Но в обмен на это и я жду, что в каких-то моментах ты пойдёшь мне навстречу. Представь, каково мне сейчас просто так отдавать последнюю память о своём внуке. Но того требует долг перед Домом – и я иду на это. Того же я жду и от тебя.

Ванда снова опасливо посмотрела на пузырёк. Происходящее ей не нравилось… но и выбора у неё не было.

– Это… точно безопасно? – спросила она.

– Разумеется, – Эйлигаль возмущённо всплеснул руками, и манжеты его зелёной мантии заколыхались, – я целиком и полностью заинтересован в том, чтобы ты через год, живая и здоровая, вышла на арену Всесистемных Состязаний и порвала там всех на тряпки. И после этого тебе будут открыты все дороги.

– Ну, хорошо, – сдалась Ванда.

– Прекрасно, – Эйлигаль, хлопнув в ладоши, поднялся из-за стола с пузырьком в руках, – ступай за мной.

Они покинули кабинет и направились вниз. Ванда ожидала, что они выйдут на улицу, но нет, глава Дома вёл её ещё ниже, в подвалы, о существовании которых девушка даже не подозревала. Наконец, спустившись, наверное, на самый нижний уровень, где гнилостные испарения земли были почти невыносимы, они свернули в небольшую комнатку, которую освещала тусклая магическая лампа, где находился большой стол… и при этом в углу кто-то стоял спиной к ним.

– Я так понимаю, соглашение достигнуто? – с елейной насмешкой спросил неизвестный, не делая никаких попыток повернуться.

– Более, чем, – кивнул Эйлигаль, после чего скомандовал Ванде, – ложись на спину.

Ванда принялась снимать ботинки, но Эйлигаль её одёрнул.

– Ты можешь не раздеваться и не разуваться, девочка. Нам не нужно твоё тело. Для того, чтобы ты приняла эту силу, нам будет достаточно контакта с твоей головой.

Ванду сказанное не успокоило. Уж лучше бы эта передача силы происходила через сексуальный контакт. Это было бы, конечно, неприятно – но один раз ради своей будущей победы можно и потерпеть. А вот что этот неизвестный, от которого её бросало в дрожь, сейчас будет делать с её мозгами – одной Системе известно.

Тем не менее, Ванда послушно легла на стол. Подсознательно она понимала: отказываться и бежать поздно уже даже ценой изгнания, отсюда её так просто не отпустят…

В следующую секунду головы Ванды коснулась чья-то сухая ладонь с длинными пальцами – и она поняла, что не может пошевелить и пальцем.

– Всё в порядке, – наконец, незнакомец соизволил к ней подойти, и Ванда, скосив взгляд, увидела эльфа с гривой светло-золотых волос, сиреневыми глазами… и совершенно красной кожей! Это до такой степени сбило девушку с толку, что она даже перестала бояться.

– Не пугайся, – мягко сказал эльф, коснувшись лба Ванды, – мне нужна твоя полная неподвижность. И да, я тоже хочу сделать всё быстро и безболезненно. Но, к сожалению, работая с подобной сущностью – гарантий на это нет. Тем не менее, выпей это, – он поднёс к губам девушки склянку с ядовито-зелёной жидкостью и слил ей её в рот, не забыв поднять обездвиженной голову, чтобы та проглотила выпитое, – вкус, возможно, не самый приятный, но эта Амброзия – самое сильное обезболивающее, которое у меня есть. Теперь же – не будем терять времени.

В следующие 15 минут эльф возился с её головой, то и дело стукая по ней молоточком. В какой-то момент Ванда услышала неприятный чавкающий звук… после чего почувствовала сильный холод в области головы. И она с ужасом поняла, что случилось: этот ужасный мастер отпилил от её черепа кусочек, и теперь она оголённым мозгом чувствовала…

– Не дёргайся, – сказал эльф, от которого не укрылась паническая атака Ванды, – так надо. Осталось совсем чуть-чуть. И, – в этот момент щёлкнула вылетевшая пробка, раздался глубокий шипящий выдох, и мозг Ванды начал наливаться холодом… Она пыталась закричать, но её парализовала самая безжалостная в мире стужа, и эльфийка потеряла сознание…

* * *

Очнулась Ванда в этой же комнате. И ужаснулась. В её мозгу сидело нечто… ужасное! Оно испытывало невыносимые боль и горечь, оно источало их каждую секунду… от этой боли хотелось кричать, бежать, хотелось схватить скальпель и проткнуть себе глаза, добраться до мозга, только бы перестать чувствовать эту ужасную боль!..