Текст книги "Житие Одинокова"

Автор книги: Дмитрий Калюжный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 25 страниц)

Василий давно понял, что «высшее зрение», иногда позволяющее ему как бы подниматься над полями, лесами и деяниями человеческими, открывая невообразимое по объёму знание о происходящем едва ли не во всём вещном мире, на самом деле – не его «зрение». Он, если пытался вникнуть, пропадал в этом знании, душевные силы иссякали мгновенно. Нет, его удел мельче: забота об уходящих в мир иной. Но что начался крутой поворот военных событий – он чувствовал. И не зря сегодня сказал об этом Загребскому…

Рядом с командирами дышали невидимые бойцы. Сыров прикрикнул на кого-то, запретив курить.

– Если возьмут ещё и Дмитров, откроется им прямая дорога к нашей русской святыне, дорога на Сергиев Посад, – прошелестел боец Петров.

– Загорск, – поправил Василий.

– Нельзя их туда пустить. Нельзя… Я, товарищ лейтенант, умру, а не пущу.

Вася вздохнул в темноте, наклонился к нему, похлопал по рукавице:

– Да, Петров… Да… Вы – их не пустите…

Документы эпохи

Из газет

«Враг не так силён, как изображают его некоторые перепуганные интеллигентики. Не так страшен чёрт, как его малюют. Кто может отрицать, что наша Красная Армия не раз обращала в паническое бегство хвалёные немецкие войска?»

И. Сталин.

Как была отбита у немцев Малая Вишера

…Части командира Клыкова получили задачу овладеть городом и прилегающими к нему с северо-востока и юго-востока деревнями и в дальнейшем выйти к реке. Воины тов. Лиленкова должны были прикрыть фланг и содействовать бойцам тт. Лапшова и Рогинского в захвате города. Бойцы тов. Асеичева вели наступательные действия на левом фланге.

Утром 12 ноября после внушительной артиллерийской подготовки и действий нашей авиации бойцы командира Клыкова перешли в наступление. В частях царил необычайный под’ем, вызванный докладом товарища Сталина в дни XXIV годовщины Октябрьской революции.

Немцы встретили советских бойцов ураганным огнём артиллерии, миномётов и пулемётов. Преодолевая плотную стену огня, наши воины постепенно продвигались вперёд. Бойцы тов. Лапшова мощным ударом выбили противника из районов, прикрывающих подступы к городу с северо-востока. Неприятель, неся большие потери, начал панически отступать, бросая оружие…

На тяжёлых английских танках

ДЕЙСТВУЮЩАЯ АРМИЯ. 24 ноября. (По телефону от наш. спец. корр.). По густому лесу двигались стальные громады. Большие многолетние сосны как бы склоняли свои кроны перед этими грозными танками.

Старший сержант Кулаков вёл по лесу одну из этих гигантских машин. Сержант направлял танк на многочисленные препятствия, и тот, послушный умелой руке водителя, быстро их преодолевал.

Механик-водитель Кулаков уже изучил несколько систем советских машин. На одном из танков он беспощадно громил фашистов. Сейчас сержант управляет тяжёлым английским танком, поступившим на вооружение части.

Новый танк был освоен сержантом буквально за несколько дней. То же можно сказать и о других механиках-водителях, например, старших сержантах Никулачкине и Гиле. Они поведут английские танки ночью, в туман, по снегу на любые препятствия.

Тяжёлый английский танк, вышедший из производства несколько месяцев назад, весит десятки тонн. Однако он очень подвижен и легко управляем. Этот танк считается одним из лучших в английском танковом парке. На нём два мощных дизельных мотора. С советским горючим его двигатели работают безотказно.

Мощные огневые средства, установленные на тяжёлом английском танке, позволяют экипажу одновременно вести огонь по танкам, пехоте, зенитным и другим целям. Советские танкисты уже на практике убедились в высоком качестве этого оружия. Во время учебных стрельб по трофейным фашистским танкам лейтенант Демченко, старшие сержанты Шалутов и Лысов с первого выстрела пробили толстую бронь вражеской машины.

Английский танк снабжён хорошей, удобной радиостанцией. Кроме того, имеется специальная телефонная установка для переговоров внутри экипажа. Шум мотора и гусениц нисколько не отражается на слышимости при телефонных переговорах.

Подразделение старшего лейтенанта Суворова одним из первых освоило тяжёлый английский танк. Сейчас это подразделение вступает в бой с ненавистными фашистскими завоевателями.

Д. Медведовский.

Мы им припомним

…По улице идёт немецкий солдат. Он только что ограбил чей-то дом. Из его карманов торчат серебряные ложечки и дамская кофта. От него разит шнапсом. Этот мерзавец убил раненого русского. Он весело насвистывает «Ах, майн Пупхен». И вот перед ним ломать шапку? Перед его начальником обер-лейтенантом, двуногим зверем, который пытает арестованных? Перед всей окаянной немчурой?

Они наводят револьверы: «Снимай шапку, не то застрелю!» Потом они умилённо пишут в своих газетах: «Русские приветствуют немцев, обнажая головы». Им мало убить – они хотят ещё унизить.

Они не знают русской души. Мы всё им припомним. Мы им припомним не только разрушенные города, мы им припомним и нашу смертельную обиду. Шапками они не отделаются – придётся им расплачиваться головой.

Илья Эренбург.

Германские требования к Франции

ЛОНДОН, 24 ноября. (ТАСС). Как передаёт агентство Рейтер, Гитлер, несомненно, оказывает сильное давление на Петэна и пред’явил ему требования о том, чтобы французские морские базы в Африке и французский флот были предоставлены в распоряжение стран оси, а также чтобы был отстранён Вейган… Основная угроза Гитлера но отношению к Петэну состоит в том, что, если он не уступит, он не получит обратно столицы, – где он так хочет снова обосноваться, а вся Франция будет оккупирована германскими войсками. Корреспондент в заключение пишет, что нет никаких оснований полагать, что в Северную Африку прибыло сколько-нибудь крупное количество германских войск.

От Советского информбюро

…Вечером 29 ноября, воспользовавшись слабой обороной моста через канал «Москва – Волга», танковая часть противника захватила мост в районе Яхрома и прорвалась за канал. Здесь она была остановлена подошедшими передовыми частями 1-й Ударной армии и после напряжённого боя отброшена обратно за канал…

Глава девятнадцатая

Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе Боже наш, помилуй нас. Пресвятая Троице, помилуй нас. Господи, очисти грехи наша. Владыко, прости беззакония наша; Святый, посети и исцели немощи наша, имене Твоего ради.

Господи, помилуй. Господи, помилуй. Господи, помилуй. Слава Отцу, и Сыну, и Святому Духу и ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.

Василий, обнажив голову, стоял на площадке перед небольшой каменной церковью, окружённой изящной каменной оградкой с железными воротами. Сейчас ворота были распахнуты, церковный дворик и площадь заполнены людьми. Здесь же рядами лежали погибшие за последние дни воины и мирные жители села. Священник с дьяком вели поминовение усопших.

– Всю ночь служба шла, – беспрестанно крестясь и кланяясь, рассказывала ему закутанная в шаль поверх кацавейки сухая старушка. – Все жители наши сюда собралися. Куды ж ещё-то денешься, на горушке нашей, ежели палят со всех сторон.

– И на второй день, и ночь тоже, – подтвердила молодка с ребёнком на руках.

– А я и войти не мог в церкву. Дверь открыта, а войти некуда! Старые сидят, остальные стоят, – закидывая голову, чтоб не текли слёзы, говорил крепкий ещё старик с кустистыми бровями, небритый с неделю. Он хотел воевать. Но оружия не дали ему…

– Дети малые там, в церкве, и спали…

– Молилися, чтоб вы немцев из села выгнали…

– Спасение наше… Прибежище…

Тремя днями раньше немцы практически беспрепятственно заняли Яхрому. Стоявшая в городе рота, не имея даже ручных гранат, в беспорядке отошла на восточный берег канала. Утром немцы переехали по мосту через канал. Одна их колонна покатила вдоль канала на Дмитров как раз по тому шоссе, где накануне нёс охранение взвод Одинокова. Вторая колонна пошла на Перемилово. С того берега по селу били полевые гаубицы.

Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должникам нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго.

1-я Ударная армия по-прежнему не имела приказа участвовать в боевых действиях. Наоборот, все получили приказ отойти на новые позиции во избежание окружения. Осталась одна артбатарея – перед Перемилово, прямо на линии наступления немцев – батарея лейтенанта Лермонтова, потомка поэта. По каким-то причинам ему приказ не передали. И он, со своими двумя пушками, принял бой.

Снега было много, мороз изрядный: немецкие танки шли в гору тяжело. Пушкари успевали перетаскивать свои орудия. В разгар боя били прямой наводкой, ведь между ними и врагом оставалось метров тридцать. Немцы, потеряв несколько танков и до сотни убитыми, прекратили атаку. Но погибли все артиллеристы, кроме самого Лермонтова.

Рота капитана Ежонкова перекрывала путь на юг, в сторону Москвы. Когда немцы ударили на них, огрызнулись огнём, потом до рукопашной дошло. Враг не прошёл.

Восточнее Перемилова немцев тоже остановили.

Но западную часть и центр села штурмовая группа немцев сумела взять. Отсюда десять танков и пехота двинулись к сёлам Костино и Ассаурово, чтобы дальше идти на Загорск. Оставшиеся в селе немцы подожгли три дома, сигнализируя своим о захвате населённого пункта, и закрепились в первых домах с южного края села.

Вышибли их за канал через два дня, попытались уж заодно сразу взять и Яхрому, однако не удалось… Но дел хватало и здесь: добивали прорвавшуюся группировку, а поскольку распоряжение о взрыве мостов содержалось в приказе Ставки, взорвали мост.

Скоро услыши мя, Господи, исчезе дух мой; не отврати лица Твоего от мене, и уподоблюся низходящим в ров. Слышану сотвори мне заутра милость Твою, яко на Тя уповах; скажи мне, Господи, путь, воньже пойду, яко к Тебе взях душу мою. Изми мя от враг моих, Господи, к Тебе прибегох. Научи мя творити волю Твою, яко Ты еси Бог мой…

Много было погибших, много раненых. Сначала хоронили, просто подорвав мёрзлую землю: сложили тела, засыпали землёй, отметили место. Полушубки, шапки, валенки снимали, чтобы передать пополнению. Новые-то бойцы, как было известно из опыта, приходили одетыми хуже, чем изначальный состав бригады.

А затем к организации похорон подключилась церковь.

Дело было так.

Во взводе Одинокова погибли шестеро, а среди раненых имелся один безнадёжный, Петров. Пока отправляли раненых и собирали убитых – их тогда складывали в южном конце села, – Петров попросил, чтобы взводный его соборовал. Везти его куда-либо на излечение было совершенно невозможно. Положили в избу.

– Не умею я соборовать, Петров, – посетовал Василий.

– Вы сможете, товарищ лейтенант, – прошептал Петров. – За вами сила…

– Я приведу батюшку, – вызвалась одна из местных жительниц. Батюшка, еле живой от усталости, пришёл, распорядился перенести тела к церкви, а сам подошёл к Василию.

– Красноармеец просит, чтоб я соборовал его, – объяснил Василий.

– Правильно, нельзя на суд Божий без напутствия.

– А я не умею.

– Я обряд проведу, а ты, сын Божий, у меня чтецом будешь.

Они пошли в избу к Петрову, и батюшка повёл молитву:

– Яко Твое есть Царство и сила и слава, Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков… – тут священник отвлёкся, подсказал Василию: – Читай «Аминь. Господи, помилуй», двенадцать раз.

– Аминь. Господи, помилуй, – запел Василий.

Он не думал, гоже ли ему, офицеру, три дня назад принятому кандидатом в члены большевистской партии, читать молитвы. Он думал о судьбе Петрова. Вот жил он, крестьянский парень, в своей нищей деревне. Пришёл в город, чтобы хлебнуть «новой жизни». Был полон светлых надежд – но работы нет, а если есть, то нужны умения, а где их взять. Стал грабить квартиры богатых нэпманов. В одной из них его поймали. Вышел из тюрьмы, а уже клеймо – вор, и опять на дело, и опять в тюрьму. Теперь Петров умирает, раненый в бою за свою неласковую Родину, а где тот нэпман? И где тот чекист, что молодецким ударом вышибал Петрову зубы? Может, в тылу подъедается, а может – погиб три дня назад, как последний дурак прохлопав немецких диверсантов, подкравшихся к Яхромскому мосту, который они, чекисты, охраняли…

Покой, Спасе наш, с праведным рабом Твоим, и сего всели во дворы Твоя, якоже есть писано, презирая, яко благ, прегрешения его вольная и невольная…

Господи, помилуй, Господи, помилуй, Господи, помилуй…

Петрова соборовали, он помер, и Вася с капитаном Ежонковым принесли его, положив на шинель, сюда же, на площадь перед церковью Вознесения Господня.

Молим Тя, Безначальне Отче и Сыне и Душе Святый, прешедшие души во адово дно не отрини, Боже Спасе мой.

– У нашей избе в углу большой иконостас был, – продолжала бормотать старушка, – от прадедов остался. Весь в злате да серебре. Сволочи эти все иконы искололи штыками. Разбили иконостас вдребезги.

Бабка заплакала.

– Вот они, оказывается, чем ночью занимались, – ответил ей Василий. – Мне ребята-разведчики докладывали, что там, в избах, шум. А чего шумят, непонятно. А они вот что.

– Да, сынок. Такие нехристи. У мене там портрет Сталина был, так его не тронули. А Спасителя и Пресвятую Богородицу побили…

Василий вздохнул и пошёл вдоль села к себе в часть.

С небесе Христос Бог наш, яко дождь на руно, Пречистая, сниде на Тя, напаяя весь мир и изсушая вся безбожныя потоки, наводняяй всю землю разумом Своим, Приснодево; Того моли дати покой преставленным рабам Твоим.

На канале происходило что-то невообразимое.

Ещё утром гладкий, теперь лёд шёл волнами, а кое-где стоял торчком. Посередине виднелись два танка с немецкими крестами. Оба, видимо, были уже брошены – а откуда взялись, непонятно. Скорее всего, пытались пройти на этот берег, на помощь своим, по льду, поскольку мост взорван. Василий с недоумением смотрел, как танки, задрав пушки, со скрежетом – нет, не утонули, а, провалившись под лёд, упали на дно. Вспомнился довоенный ещё фильм про князя Александра Невского, там тоже немцы, все в железе, уходили под лёд. Но то, что происходило здесь, на его глазах, было стократно жутче.

– Вы видели, товарищ капитан? – спросил он Ежонкова.

– Ну. Страшное дело. Канал – это такая техника, что вот те нате. Перекрыли шлюзы, и всё. Здесь у нас подо льдом воды нет. Её всю отсосали и там, севернее, слили на тот берег, и почти до Волги утопили на хрен всех немцев. Страхову звонили с Дмитрова, чтоб мы тут не пугались. Да, ещё вот новость! Ты, Василий, знаешь, кого мы здесь побили?

– Так ведь… Как же… Немчуру проклятую.

– Нет, кто у них был командиром, знаешь?

– Откуда мне знать, Николай Александрович?

– Страхову сообщили, что это был этот… как его… фамилии у них, мать, хрен запомнишь, но это тот же гад, который брал Париж.

– Париж брал, а Перемилово взять не смог! – засмеялся Василий. – Хорошо.

– Да, тут им не Париж, ни хрена.

– Париж, было, и мы брали…

Из записных книжек Мирона Семёнова

Запись от 15 августа 1966 года

Позавчера я присутствовал на встрече Г. К. Жукова с журналистами «Военно-исторического журнала». Георгия Константиновича спросили о событиях у Перемилово, как историческом начале контрнаступления под Москвой. Там Германия получила первое крупное поражение за весь период Второй мировой войны. Он ответил. И нас тут же, при нём, предупредили, что сказанное им – «не для публикаций». Понимаю, почему! Оказывается, там никакого плана контрнаступления не было. Контрнаступление «было организовано ходом событий», сказал маршал.

Я записал за ним: «Нет такого приказа, где заранее, допустим, 30 ноября, 1–2 декабря, отдали бы директиву на контрнаступление. Такая задача не стояла, потому что у нас ни сил не было, ни средств. Мы ввели дополнительно 1-ю Ударную армию, ввели её не 6 декабря, она ввязалась в бой 29 ноября с танковой группой, которая проскочила через канал в районе Яхромы. К 6 декабря, по существу, чуть ли не вся армия была задействована».

На острие удара оказался мой друг Василий. 2 декабря, оставив за спиной канал и взорванный Яхромский мост, его взвод вместе со всем батальоном Страхова, со всей бригадой, всей армией начал методично выдавливать войска Германии из Подмосковья.

Глава двадцатая

С 9 по 15 декабря освободили Рогачёв, Истру, Солнечногорск. Фронт отодвинулся от столицы на сто, а кое-где и больше километров.

– Товарищ Сталин, когда выполнять?

– Немедленно!

Речь шла о постановлении Политбюро: «т. Андрееву вместе с аппаратом ЦК ВКП(б), находящимся в Куйбышеве, к 25 декабря 1941 г. переехать в Москву».

Когда контрнаступление Красной Армии даже не развернулось ещё в полную мощь, Государственный комитет обороны велел разминировать столицу.

К 20 декабря освободили Клин, Калинин, Волоколамск. Накануне Нового 1942 года в столицу вернулись властные организации. Вновь начались многолюдные встречи в кабинетах вождя: и в Ставке, и в Кремле, и на даче.

Иногда Сталин прерывал деловые разговоры ради посторонних, казалось бы, бесед:

– Куда вы смотрите, товарищ Говоров?

– А вот, интересные портреты у вас появились. Я их прежде не замечал.

Действительно, раньше на стене кабинета висела лишь репродукция с картины художника Ефанова «Бурелом» да нескольких фотографий из журнала «Огонёк». А теперь появились написанные маслом портреты Суворова и Кутузова.

– Да, это выдающиеся полководцы, – довольным тоном сказал Сталин. – Думаю, тут им самое место. А вам кто из них больше нравится?

– Кутузов, товарищ Сталин.

– А почему? Подумайте-подумайте.

– Мудрый был человек. Сначала изучит обстановку, всё учтёт, а потом… И дипломат хороший. Как его ни уедали придворные шаркуны, а он своё гнёт. И оказывался прав.

– А Суворов? – прищурился Сталин. – Двадцать походов, восемьдесят сражений, ни одного поражения!

– Так вам больше нравится Суворов?

– Что нравится мне, неважно. Мне ваше мнение интересно.

– Я тоже, – вмешался Мехлис, – голосую за Кутузова. Великий человек! Единственный в мире полководец, который побеждал, отступая! – и с этими словами Лев Захарович преданно посмотрел на Сталина. Тот недовольно засопел. Пробормотал:

– А такое мнение нам не нужно пропагандировать, – и снова обратился к Говорову: – Вы попробуйте сформулировать ваше мнение об этих полководцах. И Александра Невского не забудьте. И пришлите нам ваши соображения.

– Я подумаю, товарищ Сталин.

Другим, например Голованову, больше нравился Суворов.

– Почему? – спросил его Сталин.

– Он, разбивая наголову всякого врага, умел быстро оценить обстановку и принять верное решение. И никогда не ошибался. Побеждал всегда.

– А Кутузов? Он ведь не только полководец, но и дипломат, осторожный в действиях.

– Да, вы, пожалуй, правы, товарищ Сталин.

– А почему вы со мной соглашаетесь?

– Но я и сам хорошего мнения о Суворове. Солдаты шли за ним в огонь и воду, верили в него и всегда побеждали!

– Ой, хитрец!

– А ваше какое мнение, товарищ Сталин? – поинтересовался Голованов.

Сталин молча ходил по кабинету. Думал. Потом остановился:

– Если бы можно было распоряжаться личными качествами людей, я бы сложил качества Василевского и Жукова вместе и поделил бы их между ними пополам. Вот такое моё мнение…

Полководцев Сталин и его посетители обсуждали только после того, как решали конкретный вопрос. В тот день Голованов пришёл к Верховному Главнокомандующему с докладом о результатах боевой работы авиации дальнего действия за последнюю неделю. Доложил и стал ждать указаний.

– А что, больше никаких полётов не было? – удивился Сталин.

– Нет, товарищ Сталин, не было.

– А вы ничего не забыли?

Голованов ненадолго задумался, уверенно ответил:

– Нет, товарищ Сталин, ничего не забыл.

– А в партизанский отряд Емлютина вылетали?

– Да, товарищ Сталин, туда летало два «Дугласа», отвезли соль. У Емлютина в отряде цинга. Товарищ Ворошилов просил забросить к ним соль, что мы и сделали.

– А почему же вы нам об этом ничего не сказали? Мы же условились с вами, что вы будете нам рассказывать всё, что касается вопросов обеспечения партизан.

– Я считал это мелочью и сам уже забыл об этом.

– На войне мелочей нет, а память у вас, как мы знаем, хорошая. Не следует забывать о таких вещах. Мы вам претензий не предъявляем. Раз в отряде цинга, соль нужно было забросить, но мы хотим обо всём этом знать от вас. Могут быть и такие случаи, когда вас о чём-то будут просить, а мы вам не посоветуем выполнять эти просьбы.

Походив немного по кабинету, продолжил:

– Ну, к примеру, допустим, кто-либо из партизан попросит вас регулярно доставлять продовольствие на весь отряд. Будет ли это правильным?

Не понимая, к чему клонится разговор, Голованов молчал.

– Надо сказать, что всегда правильным это не будет. Почему? Потому что если отряд, имея вооружение и боеприпасы, не может добыть себе продовольствие, то это не боевой отряд. Правилом может быть доставка в отряд боеприпасов и вооружения для ведения боевых операций. Доставка же продовольствия должна быть исключением и допустима только тогда, когда население не может больше помочь партизанам и у них действительно нет возможности добыть пищу из-за отсутствия в этом районе продовольствия и у немцев. Партизанские отряды, которые могут существовать только на продовольственном обеспечении, доставляемом из Красной Армии, нам не нужны. Их надо вливать в другие боевые отряды или вывозить и вливать в состав частей Красной Армии. Вы согласны?

– Мы, товарищ Сталин, снабжаем партизан оружием, вывозим оттуда раненых, женщин и детей, иногда бомбим скопления немцев в указанных нам населённых пунктах, – объяснил Голованов. – Передо мной никто не ставил вопросов о снабжении отрядов только продовольствием.

– Я в этом не сомневаюсь, но хотелось бы, чтобы вы чётко представляли себе задачи нашего партизанского движения. И когда вы рассказываете нам о вашей работе для партизан, пожалуйста, ничего не забывайте. Что у вас ещё? У Голованова и впрямь было что «ещё». Он принёс письмо с предложениями по развитию радиолокации. В Советском Союзе радиолокационная промышленность не была развита. Локаторы применяли в дальней бомбардировочной авиации, немного в остальной авиации, а на флоте о них вообще не знали.

– Боевые корабли английского флота, товарищ Сталин, обязательно имеют на борту локаторы! Так же и в авиации. А у нас нет почти ничего. В современных условиях воевать без радиолокационной аппаратуры немыслимо.

– Кто может взять на себя организацию этой работы?

– Аксель Иванович Берг, инженер-контр-адмирал. Он уже с год безрезультатно ходит по всем инстанциям, но его и слушать не хотят.

– Ах, шельмецы. Ведь это вопрос государственной важности… У Маленкова он был?

– Лично нет, но доклад ему посылал.

– Товарищ Поскрёбышев! Срочно пригласите Маленкова.

Пока ждали Маленкова, как раз и поговорили о Суворове и Кутузове.

– Здравствуйте, товарищ Сталин. Вы меня вызывали?

– Товарищ Маленков! Пройдите в приёмную и вместе с Головановым подготовьте решение о создании Совета по радиолокации при Государственном комитете обороны. Возглавите Совет лично вы, с вас будем спрашивать. Вашим заместителем назначим товарища Берга, Акселя Ивановича. Не затягивайте, решение должно быть подписано сегодня же.

Несколько позднее Сталин поехал на трофейную выставку немецкой техники в Парке культуры и отдыха имени Горького. При входе в ангар, где стояла техника, были вывешены портреты Ленина и Сталина. Он посмотрел на свой портрет и усмехнулся. Но когда ещё один свой большой портрет увидел в самом ангаре, возмутился:

– А это что такое? Зачем? Совершенно ни к чему.

Он был так раздосадован, что не стал смотреть выставку, вышел из ангара и вообще уехал из парка.

Документы эпохи

ПРИКАЗ ВОЙСКАМ ЮГО-ЗАПАДНОГО ФРОНТА

12 декабря 1941 г.

Совершенно секретно

№ 0029

О фактах превышения власти, самочинных расстрелах и рукоприкладстве со стороны отдельных командиров частей в отношении своих подчинённых

Военный прокурор Юго-Западного фронта представил мне данные, свидетельствующие об имеющих место случаях превышения власти, самочинных расстрелах и рукоприкладстве со стороны отдельных командиров частей по отношению к своим подчинённым.

Нередко эти действия совершались в пьяном состоянии, на виду у красноармейских масс и местного населения.

Начальник Особого Отдела 1 Танковой Бригады и помощник по технической части танкового полка приказали без всяких оснований расстрелять лейтенанта 1 Танковой Бригады.

По указанию и при полном попустительстве командира 4 роты 84 Отдельного Строительно-Путевого Батальона, политрука и командира 3 роты 84 ОСПБ сержант расстрелял машиниста поезда, красноармейца. Вся эта группа была в нетрезвом состоянии.

Эти и подобные им другие возмутительные факты имели место уже после издания Приказа Наркома Обороны т. СТАЛИНА И. В. № 0391 от 4 октября 1941 г. «О фактах подмены воспитательной работы репрессиями» и свидетельствуют о грубейшем игнорировании некоторыми командирами частей этого важнейшего приказа.

Командиры соединений, в которых имели место эти факты, не приняли к неукоснительному исполнению приказ тов. СТАЛИНА и не сделали из него практических выводов.

Считая, что такого рода действия позорят Красную Армию и ведут к подрыву твёрдой воинской дисциплины в частях,

ПРИКАЗЫВАЮ:

1. За превышение власти, самочинные расстрелы и рукоприкладство начальника Особого Отдела 1 Танковой Бригады и пом. по техчасти танкового полка, командира 4 роты 84 ОСПБ, политрука той же роты, командира 3 роты, сержанта 84 ОСПБ предать суду Военного Трибунала.

2. Командирам и комиссарам соединений под их личную ответственность обеспечить проработку приказа т. СТАЛИНА № 0391 от 4 октября 1941 г. со всем ком. составом до командира взвода включительно, развернув широкую массово-политическую работу среди красноармейцев и не допуская подмены массовой работы репрессиями.

Раз и навсегда усвоить, что борьба с такого рода незаконными действиями сочетается и дополняет борьбу за твёрдую дисциплину в частях.

3. Командирам соединений, частей о каждом факте превышения власти и других самочинных действиях немедленно сообщать Военному прокурору для привлечения виновных к уголовной ответственности.

4. Военному прокурору ЮЗФ обеспечить расследование таких дел и рассмотрение их Военными Трибуналами в 3-дневный срок, а также применение к виновным строжайших мер уголовного наказания.

5. Интенданту фронта в 3-дневный срок представить мне на утверждение мероприятия по контролю отпуска и распределения алкогольных напитков в частях, которые обеспечили бы полное устранение фактов получения алкоголя больше положенной нормы кем бы то ни было из командиров.

6. Командирам и комиссарам соединений не пропускать ни одного факта появления в части или при исполнении служебных обязанностей командира в нетрезвом виде без реагирования.

О таких командирах ставить вопрос о смещении, а при повторении таких фактов, которые дискредитируют высокое звание командира Красной Армии и подрывают воинскую дисциплину, виновных предавать суду Военного Трибунала.

7. Приказ довести до всех командиров, до командиров взводов включительно.

Командующий войсками ЮЗФ,

Маршал Советского Союза С. ТИМОШЕНКО.

…Вечером Сталин читал обращение патриаршего местоблюстителя Сергия к верующим, оставшимся в областях СССР, временно захваченных врагом:

«…то, что приходится нашей Красной Армии наблюдать в городах, теперь отнимаемых у немцев, настолько ужасно, что нельзя быть спокойным и за вас. Храмы разрушены. Взорван, например, единственный в своём роде памятник церковного зодчества знаменитый храм в Новом Иерусалиме… Взорван древний собор в Можайске. Множество церквей разрушено в Калининской области, Верейском, Боровском и других районах. Церкви, больницы и другие благотворительные и культурные учреждения преданы огню, причём в них заживо сожжены и лежавшие там больные и раненые красноармейцы. По улицам расставлены виселицы с висящими на них трупами граждан, повешенных, по звериному обычаю фашистов, лишь „ради острастки населения“, иначе говоря, повешенных заведомо без личной вины. Всё, что можно взять, разграблено, всё, что можно осквернить и загадить, загажено с каким-то обезьяньим упоением».

«Какой слог! – подумал Сталин. – Сергий прекрасный пропагандист. Вот что значит профессионал… Будем и дальше передавать ему все материалы о зверствах фашистов, собранные прокуратурой. Хорошо бы создать специальную комиссию… И обязательно включить в неё представителя церкви».

«Да бежит далеко от вас искусительная надежда купить себе благополучие путём измены Церкви и родине… Купленное такой ценой благополучие никогда не будет прочно. Есть же и в ваших областях люди, готовые жертвовать своим покоем или достатком, а то и всею жизнию во имя верности Церкви и родине. Слухи о подвигах партизан доходят и до нас, немало и нас одушевляя на всенародное дело. Пусть ваши местные партизаны будут и для вас не только примером и одобрением, но и предметом непрестанного попечения. Помните, что всякая услуга, оказанная партизану, есть заслуга пред родиной… Народ приносит колоссальные жертвы, чтобы очистить страну от врага, и Господь осязательно венчает народные жертвы успехом и победой».

«Да, партизаны… Тут Сергий тоже прав…»

Поначалу партизанские группы и отряды возникали стихийно. Им нужна была помощь, централизованное управление. Главнокомандующим всем партизанским движением в стране поставили Ворошилова, а начальником Центрального партизанского штаба назначили первого секретаря Белорусского ЦК партии Пономаренко.

Сталин прекрасно знал и того, и другого. Ворошилов опирался на тех, кто и в мирное время обладал организаторскими умениями, на партийный актив и комсомольцев – молодых, горячих, спортивных. И смог развернуть сеть сопротивления. Но – в основном в городах! А в сельской местности крестьяне сами уходили в леса. В партизанские отряды они сорганизовывались не по указке подпольных обкомов и райкомов комсомола, а по каким-то своим глубинным соображениям.

Религиозную подоплёку некоторых событий Сталин прояснил для себя в беседе с Пантелеймоном Кондратьевичем Пономаренко.

– Обратите внимание, товарищ Сталин, – сказал тот. – Самый значительный успех врага – в местностях со слабым влиянием православия. В Прибалтике с удовольствием идут на сотрудничество с оккупантами. В областях Украины, приверженных униатству, немцы легко находят молодых людей, желающих служить у них в армии. У Гитлера почти нет проблем в южных русских областях, где сильно обновленчество – хотя, казалось бы, живоцерковники лояльны Советской власти…

Сталин, попыхивая трубкой, внимательно рассматривал карту. Где и какие живут народы и каких они придерживаются обычаев и верований, он знал получше многих. Постучал по карте пальцем. Сказал, как бы продолжая мысль собеседника: