Текст книги "Сказ о Халлеке Торсоне (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Нелин

Соавторы: Валентин Дмитриев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 30 страниц)

Глава 32

Глава XXXII

Он медленно приходил в себя, ощущая вокруг жгучий холод снега и тяжёлый медный запах. Даже мороз не мог его заглушить. В голове двоилось, Халлек не мог понять, с какой высоты он видит предметы. Снаружи, за развороченным завалом, было светло. Но не от недавнего косматого шара, а просто от встающего солнца. Это значило, что вся ночь выпала из памяти. Последнее, оставшееся перед глазами – нежный взгляд Сейды и тонкие пальцы, соскользнувшие с его запястья. Со стороны треснувшей вчера горы доносились какие-то непонятные звуки, будто там кто-то сосредоточенно и целенаправленно перекладывал крупные камни.

Приподнявшись из спрессованного снега, Халлек отряхнул руки и с удивлением обнаружил, что одежды на нём нет, а на коже остались какие-то потемневшие и свернувшиеся частички. Значит, он обернулся…

…Треснула ткань и кожа, лоскутными обрывками разлетелась кольчуга. Испуганно отскочил молодой маг, тот, который повесил светящийся шарик. Всхрапнули лошади, отшатываясь и вминаясь боками в снежный завал – они тщетно пытались выбраться наружу. Уставшие после дневного перехода и внезапной смены стоянки солдаты даже не успели понять, что произошло. Взметнулась на снежной стене тень, удары могучих когтистых лап отшвырнули Мартина и Ламеха, разорвав их едва ли не пополам. Треснули рёбра лошади, выплеснув розовую пену из лёгких. Чьё-то тело глухо ударилось о скалу и упало в костёр. Узкий карман грота наполнился душным паром и криками. Всё было кончено очень быстро.

Халлек стоял, забыв о снеге и морозе. Всё в гроте было забрызгано замёрзшими бурыми потёками. Только тело Сейды лежало нетронутым, даже пальцы её правой руки так и осталась слегка подогнутыми, словно держали его. Медленно, будто сквозь воду, он обошёл грот, собрал уцелевшее снаряжение и запасную одежду. Кота не было видно, скорее всего, Дымок успел сбежать, предупреждённый своим чутьём. Значит, Эрика скоро будет знать – если уже не знает – о случившемся.

За спиной скрипнул снег.

– Вот это ты здесь натворил, – сказал знакомый голос. Следом послышался сдвоенный зевок с подвывом. Лайки тоже впечатлились.

Свальбард перешагнул вал утоптанного снега и осмотрелся. Его взгляд остановился на эльфине. Сейда выглядела так, словно спокойно уснула и вот-вот встанет.

– Н-да. Как всё паршиво-то вышло, а… собирайся. Тебя нужно на время скрыть с глаз, а Эрика, как жрица моей ненаглядной жёнушки, может отыскать тебя во всех уголках Весталии, да и в сопредельных землях тоже.

Халлек с трудом понял его слова. Он всё видел, всё слышал, но как со стороны. Свальбард хмуро покосился на него и подошёл ближе. Ростом нордхеймец обижен не был, как и все его соотечественники, но могучая фигура бога, внешне ненамного большая, выглядела куда внушительнее. Халлек почувствовал себя щенком-переростком рядом с матёрым волкодавом.

Свальбард вздохнул.

– Она говорила что-нибудь о том, что сделать с её телом в таком случае?

– Никогда. Мы не говорили об этом. Она хотела поехать со мной. Ко мне.

– Я знаю. Даже в самом простом замысле иногда случаются нелепые случайности. Но время у нас есть. И ещё кое-какое дело. Бери её и пойдём.

Халлек встал на колени и легко поднял тело подруги. Он знал, что мёртвый человек кажется тяжелее, но Сейда даже не застыла. Свальбард дождался, пока он выйдет через завал, встал вплотную, у его ног уселись здоровенные лайки.

– Закрой глаза.

Внутри живота что-то дёрнулось, ноги на мгновение потеряли опору, но спустя пару мгновений Халлек вновь ощутил твёрдую землю.

– Можешь открывать.

Они стояли на вершине Химинбьёрга. Восходящее солнце играло на ледниках разноцветными искрами, в морозном воздухе у горизонта тёмной полосой синел океан. Гора возвышалась над долиной Тингвеллир, и была самой высокой из гор Нордхейма. Халлек, которого этот внезапный переход встряхнул, с трепетом увидел среди ледяных и каменных глыб массивное строение – кузницу. Рядом, под навесом, лежали сухие брёвна и уголь в корзинах.

– Но… – выдавил он, – я слышал…

– Вот так, – сказал Свальбард. – Цела моя кузница. А сказано, что разрушена, дабы не лазили где ни попадя. Снаружи этого распадка три круга защиты, они заставляют видеть совсем не то, что есть на самом деле. Даже если кто заберётся, увидит подтверждение легенды. Там сбоку пристройка. Подготовь её, – он посмотрел на ношу Халлека, – как положено у нас.

Когда Халлек вышел во дворик, то увидел сложенное из брёвен в два наката погребальное ложе. Свальбард стоял рядом и молча ждал, пока он устроит обнажённое тело Сейды на подстилке из свежего соснового лапника. Как велел обычай Нордхейма, бёдра эльфини были обёрнуты простым полотнищем, за неимением охряной пасты Халлек вывел знак первородного огня углём.

– Всё, – опустошённо выдохнул он.

– Посмотри туда и хорошо запомни этот вид, – Свальбард развернул его за плечи в сторону засыпанного снегом Тингвеллира, казавшегося с высоты крохотной полянкой в обрамлении скал. – А теперь…

Взлетело двухстороннее копьё, очертив сложный знак, в котором Халлек рассмотрел не меньше чем четверное плетение. Брёвна вспыхнули все и сразу, закрыв Сейду сплошной, ревущей стеной бездымного пламени. Весь жар, сдерживаемый мощным заклинанием, удерживался внутри, и вскоре на мелких камнях остались только редкие дотлевающие угольки. Взвихрился порыв ветра, подхватил пепел и понёс его на равнины Нордхейма. Лайки, чёрный Турс и белая Гемма, лежали, умостив головы на вытянутых вперёд лапах, и смотрели на Халлека мудрыми желтоватыми глазами.

– Пойдём, – негромко сказал Свальбард. – Я тебя провожу.

Халлек не посмел спросить, куда, но они и вправду какое-то время просто спускались по склону горы.

– Знаешь, – говорил ему Свальбард, размеренно шагая впереди – она была хорошей девочкой. Возможно, она стала бы хорошей хозяйкой и матерью, кто знает. Узоры её пряжи мне разглядеть не под силу. Но однажды, зимней лунной ночью, ты вышел бы на порог… и больше никогда не вернулся. Молчи, – обернулся бог через плечо в тот самый миг, когда Халлек хотел было возразить. – А может быть, ещё раньше Сейда зачахла бы здесь, несмотря на всю твою любовь. Наши земли не для таких как она. Одно могу сказать точно, впереди у ваших путей не было ни узла, ни хотя бы перекрёстка.

Турс, трусивший по тропинке впереди хозяина, встал как вкопанный и еле слышно, но до холода в подвздошье яростно, зарычал. Нос его вздрогнул, подобно волчьему. Белая лайка взяла какой-то напугавший её – её! – бессмертную спутницу Свальбарда, запах. Это Халлек легко разобрал по тому, как она переминалась на передних ногах и покачивала головой. Камешки по краям тропы стали мелко вздрагивать и шуршать, осыпаясь, по склону поднимался кто-то, пока невидимый. И очень, очень большой. От очередного шага обвалился приличный кусок утёса ниже по склону, и вот появилась сначала узкая, закруглённая макушка какого-то существа. Голова его была размером с приличный котёл и, минуя шею, покато переходила в плечи и туловище. Мясистый торс, пухлые руки, широченные бёдра и колонноподобные ноги. Оружия у него не было, но туша обладала ростом в двадцать с чем-то локтей, а пальцы были каждый толщиной с бедро Халлека. Вдобавок чудище распространяло явственную ауру защитных заклинаний, проще говоря, оно было ими укутано как младенец пелёнкой.

Свальбард смерил чудище взглядом и прищурился.

– Йотуны меня подери. Жирный страж.

– Откуда он тут взялся и что оно вообще такое? – Халлек ещё ни разу не видел двуногих существ такого размера. Не всякий взрослый индрик, встав на задние ноги, достиг бы такого роста и внушительности. Тварь медленно и неотвратимо приближалась.

– А это творение всякой погани сусасской, – Свальбард перехватил копьё обеими руками. Халлек подумал, что у него нет даже кинжала, но услышал ответ на невысказанный вопрос.

– Ты сам себе оружие. Смелее. Сейчас – получится.

Сдёрнув с себя одежду, он вскарабкался на подходящий выход скальной породы. Крик перешёл в утробный рёв, и в ледяное северное небо взмыл аспидно-чёрный дракон.

Сверху жирный страж не казался таким уж большим, но всё равно весьма прилично смотрелся среди валунов и обломков скал. Халлек сделал несколько кругов, привыкая к драконьему телу. Теперь оно слушалось куда лучше. Крылья надёжно держали холодный воздух, хвост с плоскими костяными наростами помогал поворачивать, а в глубине подшейного мешка чувствовалось движение горючего газа. Достаточно хорошо выдохнуть, прищёлкнув особыми зубами, растущими у клыков, и в цель полетит струя огня.

Гость с далёкого юга подошёл к Свальбарду примерно на тридцать шагов и упёрся в хорошо поставленную защиту. "Ледяное зеркало" не давало больше продвинуться ни на пядь, раздражая туповатую тварь. Халлек вообще сомневался, есть ли у жирного стража собственное соображение. Тяжёлые удары кулаков соскальзывали с полупрозрачного, искрящего оседающим из воздуха инеем, купола. Острое драконье зрение позволило выстроить заход с недостижимой для человека точностью. Халлек обрушил на чудище поток пламени, который бессильно расплескался вокруг, оплавив камни. Огонь был отражён, но съел два слоя из наверченых заклинаний. Жирный страж, не будучи в силах понять это, только лениво отмахнулся правым кулачищем. Но сколько на нём ещё, Халлек разглядеть не мог, в теле дракона он всё равно не обладал природной чувствительностью этих созданий к волшбе. На много ли хватит сил, Халлек не особенно задумывался, и жар иссяк на седьмом заходе. Свальбард, который всё это время добавлял от себя ударами полупрозрачных синеватых молний, крикнул:

– Ты его почти "раздел"! Сейчас дожмём!

Халлек, пошевеливая крыльями, держался за спиной толстомясого чудища, увлечённого ковырянием "Ледяного зеркала". Кулачищи раз за разом бились о купол, рассыпая в стороны снежинки и радужные искорки. Подвигав горловыми мышцами, Халлек от души окатил жирного стража струёй огня. В следующий же миг тому прямо в складчатое пузо врезалась молния. Гора сотряслась от утробного рёва, исторгнутого глоткой незваного гостя, завоняло прогорклым жиром.

Сложив крылья, Халлек спикировал, и полоснул растопыренными когтями задних лап по широкой спине. Твёрдые, заострённые с внутренней стороны когти легко вспороли похожую на пухлый тюфяк шкуру, но под ней было столько сала, что жирный страж даже не стал отмахиваться от крылатого ящера, промелькнувшего над ним. Даже масса их была несравнима, в образе дракона Халлек тянул на пару хороших коней, а тварь не меньше чем на десяток. Свальбард, перестав метать молнии, перехватил копьё и бил выверенными, точными ударами. Копьё будто удлинялось в несколько раз, удерживая жирного стража на расстоянии и оставляя глубокие, сочащиеся розоватой жидкостью раны. Несмотря на то, что торс покрылся уже дюжиной подобных порезов, он не выказывал никакой усталости. Халлек недоумевал, почему могучий покровитель Нордхейма не испепелит непрошеного пришельца, но спрашивать было некогда.

Рассмотрев жирного стража со всех сторон острыми драконьими глазами, он решился на рискованный манёвр и отлетел подальше, чтобы зайти сверху вниз, вдоль склона. Тёмный вулканический камень, кое-где присыпанный снегом, уже ловил солнечные лучи, дыша редкими струйками восходящего воздуха. Халлек разогнался до ломоты в крыльях и выставленной вбок лапой рванул жирного стража по подколенным жилам. От удара его развернуло, отшвырнуло ниже, закружив в воздухе, как обрывок пергамента. Длинные полые кости в крыльях застонали от перегрузки, но выдержали. Халлек выровнялся, ощущая во всём теле какие-то блуждающие боли и вывернул шею назад. Как раз успел увидеть, как пошатывающийся жирнюк качнулся всей тушей и с вязким грохотом рухнул на тропу. Свальбард убрал "Зеркало" и с размаху вонзил копьё в загривок жирного стража. Тот издал невнятный хриплый стон – копьё переломило хребет, пробило шею, которая была толщиной с корову – и пригвоздило чужака к земле.

Халлек приземлился, ощутив некоторую дрожь в лапах, и вернулся в человеческий облик. Чудовищная туша, пришпиленная копьём, поражала воображение. Толстенный слой сала расплылся, придавленный несколькими сотнями пудов собственного веса.

– Ну и тварь, – протянул Халлек, натягивая штаны. – А почему ты не убил его чем-нибудь таким… – нордхеймец повертел пальцами, не зная, как выразить свою мысль.

– Мог бы, да. Но каждое такое действие вызывает как бы волну, будто в воду бросили большой камень. И тогда хозяин этого урода сразу узнал бы, с кем столкнулся. А то, что мы сделали, под силу много кому. Нам это надо? Пусть думает, что его запинали здешние умельцы, н-да… Оделся?

Халлек поправил левый сапог, потопал им, проверяя, не жмёт ли где.

– Ага.

– Вот, держи, – Свальбард извлёк прямо из воздуха заплечный мешок диковинной формы, похожий на плоский буро-зелёный пузырь с двумя продолговатыми карманами сбоку и ещё одним, побольше, снизу. Две широкие лямки, застёжки, всё просто и надёжно. Весил он пуда полтора, но устроился на спине удобно, почти незаметно.

– Сними пока. Сначала меч и пояс. Свой можешь выкинуть, всё равно скоро развалится.

Халлек расстегнул пряжку потрёпанного пояса, одел новый, широкий, с овальной бляхой из чёрной бронзы и подвесами для ножен и всякой походной мелочи, и перекинул через плечо перевязь с длинным мечом. Рукоять выглядывала из-под левой руки, напомнив ему вооружение воинов Тайной канцелярии. К колечкам на поясе пристегнулись кинжал и простой нож, удобный для мелких походных дел.

– Ну вот, теперь на человека похож, – ухмыльнулся Свальбард. – Одежду и доспехи не даю, на месте добудешь подходящее.

– На месте это где?

– В Сусассе. А если точно, то в султанате Махагар, город Эль-Фетрен. Это восток Сусассы, у самой границы с Семирийской пустыней и Тарумом.

– Даже не слышал ни разу. Что там за народ живёт?

– Народ как народ, потомки хенлитцев и тарумцев. Похожи на южных весталийцев, говорят в основном на позднехенлитском диалекте и паре местных. Но в городах почти все знают весталийский. Найдёшь одну барышню, зовут её Сахиль. Она наполовину наша, дочка одного торговца из клана Барсука. Занимается она… в общем, у тарумских аристократок считается хорошим тоном владеть саблей или шпагой наравне с мужьями и братьями. Сахиль – частный учитель по этому делу. Передашь ей на словах: было три полоски, стало пять. Она поможет тебе отыскать одну книгу, я на это надеюсь, по крайней мере. Там сам поймёшь, что надо делать, исходя из общей задачи. Ну всё, припасы на первое время в мешке, деньги вот.

Свальбард протянул ему увесистый мешочек, сухо брякнувший адамантовыми монетами.

– Этого хватит на полгода, а если что, дальше разберёшься. Не маленький. Ну всё, сейчас я тебя отправлю. Закрой глаза.

Халлека почувствовал, как воздух вокруг него завивается тугими жгутами и влечёт куда-то вверх. Потом сильно рвануло, до его слуха донеслось какое-то рассерженное восклицание, и лицо обдало сухим жаром далёкого юга. Он открыл глаза. Где находится Эль-Фетрен, он не представлял, но никакого города в пределах видимости не наблюдалось. Вместо этого его окружала потрескавшаяся от солнца земля и песчаные дюны, поросшие редкими кустиками. Поднявшись на самую высокую, Халлек увидел в отдалении что-то, похожее на дом, и пошагал в ту сторону.

Глава 33

Глава XXXIII

Это действительно был бревенчатый дом, длинный, чуть заметно покосившийся, с выбеленными песком и временем стенами. Он стоял у дороги, проходившей между холмами, спёкшимися под солнцем до состояния глиняных горшков. Похоже, дождь здесь явление почти сказочное, подумал Халлек. У коновязи под навесом скучали две маленькие лошадки, похожие больше на осликов. Из сарая доносилось квохтанье кур, да разомлевший короткошерстный пёс лежал, выставив в сторону все четыре лапы. Людей нигде не было видно.

Халлек подошёл к двери – её заменяла рама с натянутой кисеёй – и позвал:

– Ау, хозяева!

Ответом ему было невнятное сонное бурчание, изданное хриплым мужским голосом. Покачав головой, нордхеймец открыл хлипкую дверку, пригнул голову и вошёл, оказавшись в просторном зале со стойкой-барьером вдоль длинной стены. Дюжина квадратных столов со скамейками, и гамак, натянутый между двумя опорными столбами. В гамаке, сложив на животе смуглые суховатые руки, покачивался тощий дядька неопределённого возраста. Его гладкая лысина мерно поблёскивала под лучиком солнца, пробивающимся через щель в занавесках на ближнем оконце.

Один глаз открылся, окинув фигуру Халлека на фоне дверного проёма. Следом открылся второй глаз, оба выпучились, и дядька попытался сесть в гамаке, но не удержался и полетел на пол, брякнув об дерево худыми коленками. Халлек снял ранец, пристроив его на ближайшей скамье, и сел рядом, пристроив меч поудобнее. Он уже понял, что его принесло не к городу, а по причине какой-то ошибки или вмешательства забросило куда-то в пустыню. Не зря же Свальбард что-то рявкнул, когда Халлека уже затянуло перемещение. Но изменённый переброс всё равно "вылетел" к ближайшему жилью. Ну или постоялому двору, что сейчас было всё равно.

– Ты кто? – сипло спросил хозяин, разглядывая эдакое чудо, рассевшееся за столом.

– Человек, – хмыкнул он.

– А так сразу и не скажешь. Ты что, прямо пешком и пришёл, дылда такая?

– Прилетел, – Халлек провёл по воздуху ладонью и шлёпнул ею о стол.

– Это другое дело, – трактирщик пожал плечами, догадавшись, что странный гость не особенно разговорчив. – Есть хочешь?

– И есть, и пить, тащи давай что имеется.

– Что есть, то и будет… время не самое бойкое, караваны почти не ходят, редко когда нарочный проскачет. Что-то было, – пожал хозяин плечами и поковылял за стойку.

– А Эль-Фетрен далеко?

– Четыре дня конному, если по дороге, или три напрямик, по пустыне. Но прямо только на верблюде можно.

– На ком? – о таком животном Халлек ничего не знал.

Трактирщик привстал из-за стойки, снова оглядел его, протянул "Аааа, ну да" и сказал:

– Увидишь, сегодня к вечеру должен подойти небольшой караван. Есть рис с фруктами, вино есть красное, хлеб, сыр, зелень.

– Всё неси, я есть хочу.

Халлек тем временем расстегнул диковинный мешок, подаренный Свальбардом. Прочная ткань была выделана на удивление хорошо и ровно, не похоже на домашнюю. Швы двойные, а местами и тройные, тоже гладкие. Внутри обнаружились разные свёртки и пакеты, перевязанные или застёгнутые. Решив, что пока рано залезать в собственные запасы, Халлек хмыкнул и закрыл ранец. На стол опустился большой круглый поднос с несколькими блюдами. Хозяин уселся напротив. Теперь Халлек рассмотрел, что ему где-то за пятьдесят. Глаза тёмно-песчаного цвета с узкими полосками морщинок, уходящих к вискам, кожа пергаментная, выдубленная здешними жаркими ветрами. И характер, привычный ко всем переменам в жизни.

– Ты с самого севера? Здесь есть ваши, иногда заходят, – сказал трактирщик, наблюдая, как Халлек наворачивает распаренный рис с сушёным виноградом и курагой.

– Угу, я знаю, – буркнул он, кивая. – Я тоже по делу, но промахнулся. Недолёт. Отвлекли, – сказано это было таким тоном, будто подобные перелёты для него занятие совершенно будничное, и произвело на трактирщика соответствующее впечатление. Он пожал плечами с невозмутимостью истинного сына пустынь и отправился куда-то в задние комнаты. Звуки, донёсшиеся вскоре оттуда, дали Халлеку понять, что он будил или своих домашних, или прислугу. Время, в общем, было уже к полудню. Пора бы и глаза продирать, но здесь, видимо, было принято спать дольше и ложиться попозже, чтобы работать когда не так жарко.

Подметя всё, что было на подносе и плоских тарелках, Халлек попробовал местное вино. Оно отличалось лёгкостью, и как он понял, скорее заменяло воду, чем было именно вином. Вскоре появились две девчонки лет десяти, двойняшки, и занялись уборкой зала. На Халлека они посмотрели как на предмет обстановки. Хозяин, всех разогнав и раздав указания, вернулся, узрел вычищенные тарелки и покачал головой.

– Ну ты и пожрать. А деньги-то у тебя есть?

Покопавшись в поясном кармашке, Халлек достал оттуда монету, тускло блеснувшую розово-стальным глянцем адаманта.

Трактирщик воззрился на него как на призрак собственного дедушки. Хотя, учитывая, где было дело, собственному восставшему дедушке он удивился бы меньше.

– Знаешь, на сдачу я могу отдать половину трактира и все дворовые пристройки в придачу. Но тебе ведь не унести столько.

– Сдалась мне твоя сдача. Ты сказал, к вечеру должен подойти какой-то караван?

– Да, самый дальний срок – завтрашнее утро.

– Тогда я снимаю у тебя комнату до вечера или до утра. И будет хорошо, если ты подберёшь мне какую-нибудь здешнюю одежду. Ещё, – Халлек провёл пальцами по заросшим щекам и шее, – ещё устрой мне горячей воды и мыла. Или хотя бы зольного щёлока.

– Всё будет! – хозяин подскочил, едва не опрокинув скамейку. – Комнаты все свободны, самую лучшую дам. Пойдём.

"Самая лучшая комната" была шесть на десять шагов, чистенькая, но такая же потрёпанная временем, как и весь постоялый двор. Обстановка более чем скромная, из мебели наличествовали кровать и вешалка – она же, по совместительству, оружейная стойка. Рукомойник на трёхногом табурете.

– Всё принесут, сейчас, – трактирщик исчез в коридорчике, и довольно скоро появились те же две девчонки, то ли дочки, то ли внучки, и парень постарше. Они принесли по ведру горячей и холодной воды, свёрток, и чашку с каким-то липким белёсым порошком, видимо, местным мылом. Халлек, выпроводив их, на ощупь побрился с помощью второго ножа и вымылся. Зато одежда пришлась в самый раз: свободные льняные штаны, сапоги из мягкой кожи, с ремнями-завязками, рубаха с длинными широкими рукавами и пояс-кушак из когда-то яркой ткани. На голову полагался платок с обручем. Размер, судя по всем, был почти один на всех – длинные штаны подворачивались под пояс, рубаху тоже можно было подоткнуть. Некоторая поношенность только на руку, решил Халлек и, засунув вместо ненадёжного засова кинжал, завалился на кровать.

Сон всё равно не шёл. Лёжа с закрытыми глазами, в полудрёме, он вспоминал время, проведённое с Сейдой. Яркий взгляд эльфини возникал перед ним, но из головы не шли слова Свальбарда. "Впереди у ваших путей не было ни узла, ни хотя бы перекрёстка". Верить не хотелось, но Халлек, призадумавшись, понял его правоту. Собрав чувства воедино, он вздохнул. Так или иначе, а надо жить дальше. Их отношения были простыми и честными, но Нордхейм действительно принимал не всех. Даже жители Озёрного Края не всегда могли остаться там жить, под холодным северным небом, среди суровых лесов и гор. Жрецы объясняли это тем, что духи камня, слагающего хребты и холмы Нордхейма, придирчивы к людям. И вправду, величие гранитных склонов, скал и обрывов трогало что-такое в душе. И человек либо смирялся и уходил, либо находил силы встать вровень с этим. А может ещё что действовало.

Ворочаясь, Халлек всё же придремал на какое-то время, тем более, жара давила, делая воздух вязким и ленивым. Разбудили его невнятные звуки, доносившиеся со двора. Как будто кто-то громко и протяжно икал. А ещё там вяло переругивались и договаривались. Доковыляв до рукомойника, Халлек сполоснул лицо и раскрыл плотные ставни. Горячий воздух, нагретый солнцем за день, треснул по голове сухим кулаком.

На дворе стоял караван, видимо тот самый, обещанный трактирщиком. Вместо лошадей в нём были диковинные горбатые твари, косматые, почти как индрики, с губами-лепёшками и мосластыми ногами. Числом в дюжину. Рядом стояло несколько человек, на вид одинаковых в своих нарядах, похожих на то, в чём был Халлек – светлые просторные штаны, рубахи, платки, у некоторых ещё были свободные накидки. Только по разговорам можно было понять, что часть из них женщины. Вооружены все узкими длинными саблями или необычными мечами, похожими на очень вытянутые стилеты.

– Это наверное и есть верблюды, – хмыкнул Халлек, возвращаясь к умывальнику, чтобы вылить на голову остатки воды. Прихватив вещи, он вышел в общий зал, где за столами уже кто-то сидел, такие же тощие и неприметные личности, как и хозяин этого древнего заведения. Сам он виднелся за стойкой.

– Аа… Ну как тебе наши края? – поинтересовался трактирщик.

– Слишком много солнца, – пробурчал ещё не совсем проснувшийся Халлек.

– Хах! А у вас его слишком мало. Видано ли, чтобы люди жили там, где всего два времени года – зима белая и зима зелёная?

– Мы же живём, – нордхеймец пожал плечами.

– А вы и не люди, – трактирщик усмехнулся. – Или спите, или едите, или воюете.

– А ещё, – Халлек навис над ним и зашептал, – а ещё мы не успокоимся, если за день хоть кого-нибудь не убьём.

Передёрнувшись, трактирщик отодвинулся в сторонку.

– Там это, – он судорожно кивнул на дверь, – там караван пришёл. Они задерживаться не будут, перекусят и дальше пойдут, как раз в Эль-Фетрен. А вот их старшина, между прочим.

Халлек посмотрел на светлокожего пожилого мужичка, подошедшего к стойке; одетого по-местному, но лицо выдавало в нём уроженца коренной Весталии. Алый шёлковый пояс с кистями и дорогие сапоги, лён штанов и рубахи – белёный, тонкой нити. И глаза не по возрасту яркие, зелёные с коричневатым ободком. Он коротко, но внимательно окинул Халлека взглядом и кивнул, здороваясь:

– Приветствую. Меня зовут Джалиф. Я родился здесь, у меня отец из Империи, – ответил он на вопросительный взгляд.

В ответ Халлек представился и протянул руку. Пальцы караванщика оказались такими же крепкими, как его собственные.

– Вы направляетесь в Эль-Фетрен, – сказал Халлек утвердительно.

– Верно. Но телохранители нам не нужны, а лишних верблюдов нет.

– А я и не прошу нанимать меня, – усмехнулся он. – Просто я немного промахнулся и теперь придётся идти до города пешком. Хочу присоединиться к вам.

– Не придётся, – пожал плечами трактирщик, который до сих пор был под впечатлением от адамантовой монеты. Хотя наибольшее впечатление на него произвёл сам Халлек. – У меня есть лошадь. Не самая лучшая, но до города дойдёт. Можешь там её и оставить.

– А, это другое дело, – кивнул старшина каравана. – Я не против. Но котёл у нас общий, на стоянках все делятся всем.

Халлек понимающе кивнул, это было обычное и верное правило.

Постоялый двор они покинули, когда солнце на две ладони приблизилось к волнистому песчаному горизонту. Тени удлинились, и в воздухе ощутимо потянуло прохладой. Чистое, безоблачное небо быстро выстуживалось. Лошадка и в самом деле не блистала достоинствами, это была обычная хозяйственная лошадь, но шла она хорошо и ровно. Трактирщик ухаживал за ней как следует. Посматривая на молчаливых попутчиков, Халлек сделал несколько выводов.

Во-первых, везут они что-то весьма дорогое. Вьюки на верблюдах небольшие и удобные, позволяющие животному быстро бежать, не сбивая боков. Во-вторых, седоки, в том числе три женщины, двигаются как хорошие, обученные воины, нанять и содержать которых недёшево. В третьих, как догадался Халлек, эти горбачи могут топать себе и днём, под любым солнцем. Но они всё равно дождались вечера и идут теперь, срезая по возможности дорогу. А значит…

У самого края зрения что-то мелькнуло. Света ещё было достаточно, чтоб рассмотреть что угодно, но прямой взгляд не увидел ничего кроме бесконечного песка. Халлек решил было, что непотребное мерещится от переутомления, днём он толком не отдохнул, но движение – или чем бы это ни являлось – вскоре повторилось. Толкнув свою лошадку ногами, он выехал в голову каравана.

– Джалиф, за нами кто-то шастает. Не могу уловить, всё время из взгляда выскальзывает.

– Да?.. Это плохо.

Старшина, не оборачиваясь, приподнял руку и сделал пальцами какой-то знак. Халлек почувствовал шевеление и шелест металла. Наступало самое нехорошее время, когда солнце уже село, но настоящей ночи, к которой глаза привыкают быстро, ещё не наступило.